Куколка и Еретик или Сжечь,Захватить,Наказать,Повторить

Даже за стенами чувствовалась вонь, исходившая из города. Духота, запах тесноты и нечистот тянулись наружу, смешиваясь с каплями дождя. Королевская Гавань жила тревожно: в воздухе витал гул голосов, шум недовольных людей доносился даже сюда, за стены. Тирион шагал к центральным воротам в компании сира Джораха и лорда Рэнделла Тарли. Над ними низко нависали серые облака, а вновь начавший срываться дождь усиливал мрачное настроение. Один из стражников заметил приближающихся и вскинул руку, заслоняя глаза от влаги. Вглядываясь в фигуру впереди, он нахмурился и поспешил позвать капитана Золотых Плащей. Его крик разнёсся по стенам, и люди у подножия ворот, почуяв неладное, начали собираться ближе, вытягивая шеи и спрашивая друг друга: что происходит? Тирион поморщился, глядя на каменные стены, и усмехнулся: — Уж по этому-то запаху я точно не скучал. Мысли о том, что он снова вернулся в Королевскую Гавань, тяготили его. И последнее, чего он хотел, — говорить с Серсеей и выслушивать гадости в свой адрес. Но вот он здесь. Сир Харрис велел отворить Королевские ворота, у которых собралась вражеская делегация. С высоких стен он сразу узнал Тириона Ланнистера и поспешил узнать, чего добивается брат королевы и его спутники. Со скрипом распахнулись тяжёлые, старые ворота, ведущие дорогой прямо к Красному Замку. Горожане толпились вокруг, переглядывались, вытягивались на цыпочки, чтобы рассмотреть происходящее. Золотые Плащи образовали полукруг, перегородив путь, и вперёд выступил сам сир Харрис. — Лорд Тирион Ланнистер, — протянул он, издевательски скривив губы. — И лорд Рэнделл Тарли. Вашего имени не знаю, простите мою неосведомлённость, — его взгляд скользнул по третьему. — Но думаю, вам не привыкать к такому. — Моё имя Джорах Мормонт. И, к вашей удаче, мы с вами раньше не встречались, — ответил рыцарь-изгнанник с холодной прямотой. Улыбка Харриса превратилась в оскал. — Так зачем пожаловали? Вымаливать у её величества прощение? Тирион приподнял бровь, подался вперёд сложив руки в привычном жесте. — У нас уже есть королева. Ради неё мы стоим здесь, выслушивая твои жалкие насмешки. Передай Серсее: Дейенерис Таргариен, Первая своего имени, желает говорить с ней открыто, при жителях Королевской Гавани. Она придёт без армии и без драконов — лишь с четырьмя сопровождающими. Гул пронёсся по толпе: женщины прикрывали рты руками, мужчины перешёптывались, дети пытались вырваться вперед чтобы разглядеть говорившего. Выкрики перекрывали друг друга, толпа дрожала от нетерпения. Кто-то требовал, чтобы Серсея вышла сама и ответила брату. Кто-то, наоборот, настраивал стражу разогнать «сумасшедших предателей». Золотые Плащи держали строй, но их лица не были каменными. Несколько воинов бросали быстрые взгляды вниз на Тириона и его спутников, а потом — друг на друга. В глазах читалось сомнение. Сир Харрис нахмурился: он прекрасно понял, что теперь просто «передать слова» Серсее будет недостаточно. Народ уже услышал — и теперь требовал зрелища. — Я передам вашу просьбу, но не более того, — мрачно отрезал сир Харрис, сверкнув глазами. Тирион был доволен результатом и стараясь скрыть усмешку, выкрикнул так чтобы каждое слово его было слышно горожанам за воротами. — Ах да, мы не собираемся стоять здесь бесконечно, пока твоя госпожа соизволит выйти. Когда Серсея примет решение и прикажет тебе открыть ворота, пусть ударят в колокол. Люди замерли, словно сама мысль о звоне пробежала по ним электричеством. Одни зашептали: «Колокол…?» Другие нахмурились: «Думаете, она согласится?» Гул усиливался, кто-то выкрикнул: — Пусть выйдет! — Если не выйдет, значит, боится! — подхватил другой голос. Сир Харрис начал закипать, губы его сжались в тонкую линию. Он понимал: Бес переиграл его при свидетелях. Теперь отказ или промедление выглядели бы признанием страха. Он резко развернулся, бросив коротко: — Ждите. Направился к замку, оставив за собой дрожащую от ожидания толпу. Имея идеальный слух, Кай дословно воспроизвёл всё, что происходило у ворот. Он менял голоса — то сиплый и язвительный Харрис, то хрипловатый и издевательский Тирион, то низкий и уверенный Джорах. Дейенерис, не в силах сдержаться, заливалась смехом. Щёки её порозовели, глаза блестели, и на миг она почувствовала себя лёгкой, и счастливой. Но внезапно Кай оборвал представление. Его лицо стало суровым, а тень от его фигуры заслонила ей обзор. Он склонился ближе. — Не надейся, что я останусь здесь. У меня есть свои планы в городе. Ты не увидишь меня, но быстро поймёшь, что я рядом. Будь умницей. В нужный момент смотри прямо — не отрывая взгляда. Пусть все думают, что это твоя магия. Смех Дейенерис угас. Она нахмурилась, сердце невольно сжалось, но возражать не стала. Она знала: спорить бесполезно. Ей оставалось только довериться ему… и ждать. После полудня над округой разнёсся протяжный звон колокола. Дейенерис давно была готова. Она поднялась со своего места и улыбнулась — улыбкой, в которой смешались решимость и нетерпение. Сегодня предстояло столкновение не только с Серсеей, но и с городом, который ещё не решил, кому он принадлежит. Перед выходом к воротам Рэнделл шагнул вперёд и слегка склонил голову: — Ваше величество, позвольте представить моего сына. — Он указал на высокого юношу, стоявшего рядом. — Дикон Тарли. Он будет сопровождать вас вместе с нами. Дикон выступил вперёд, поклонился и произнёс сдержанно, но уверенно: — Для меня честь, королева. Дейенерис внимательно посмотрела на него и отметила его прямую спину, военный взгляд и лёгкое волнение в глазах. Она кивнула в знак согласия. — Пусть будет так. Каждый из них держался молча, и лишь редкие взгляды, что они бросали друг на друга, выдавали внутреннее напряжение. Кая рядом не было уже давно. Дейенерис знала: он исчез не напрасно. Чем бы он ни занимался, в этом несомненно будет много расчета и пользы . Золотые Плащи выстроились в два ряда, создавая живой коридор к главной площади. Их доспехи поблёскивали в тусклом свете дождливого дня, а позади них уже скапливались горожане. Толпа галдела и что-то выкрикивала , разобрать что именно было невозможно , их было слишком много и говорили они одновременно . На их лицах отражался весь спектр человеческих эмоций: любопытство, тревога, злость, надежда. Кто-то сжимал кулаки, кто-то тянул детей повыше, чтобы те увидели происходящее. Одно бросалось в глаза сразу — равнодушия здесь не было ни у кого. Остановившись на входе в город, Дейенерис обвела взглядом собравшихся. Шёпот и гул толпы стихли, сотни заинтересованных взглядов впились в нее как иглы . Сир Джорах сделал шаг вперёд, собираясь стать щитом между ней и людьми, но Дейенерис мягко коснулась его локтя. Её пальцы были лёгкими, но остановили его так же уверенно,как и приказ. — Нет, — прошептала она, едва заметно качнув головой. Бурерожденная хотела, чтобы жители видели её лицо и решимость. Женщина из крови драконов, которая не прячется за спинами рыцаря и лордов. Не спеша, словно это была лишь обычная прогулка, Дейенерис шла по дороге к центральной площади. Она остановилась за несколько шагов до ее центра, занимая позицию. Взгляд поднялся к Красному Замку. Холодная мысль пронеслась в голове: «Мой предок построил его, но если придётся — я сожгу его дотла и воздвигну новый.» Толпа замерла, ожидая. «Трусливая львица думает, что унизит меня ожиданием», — с отвращением подумала Дейенерис. Шум толпы на площади снова нарастал. Люди переговаривались, кто-то кричал, кто-то шипел от злости, и тогда из-за спин Золотых Плащей появился великан в чёрных латах. Гора шагал медленно . Стража расступалась, боясь даже взглянуть ему в лицо, скрытое под мрачным шлемом. За ним вышла Серсея Ланнистер. Она двигалась с гордо поднятой головой, спокойная и величественная, будто это она созывала народ на эту встречу, а не её вынудили выйти. Взгляд ее скользнул по толпе — холодный, равнодушный, как у хищницы, что выбирает жертву. И лишь после неё, чуть позади, появился Квиберн. Его сгорбленная фигура почти терялась на фоне блеска доспехов и королевского пурпура, но глаза цепко наблюдали за каждым движением, улавливая реакцию горожан и врагов . Толпа взорвалась криками: — Да здравствует королева! — Смерть королеве! Голоса перекрывали друг друга, люди толкались, кто-то вскидывал руки вверх. Несколько камней полетели в воздух, но так и не долетели до цели. Золотые Плащи нервно сжимали копья, но не вмешивались. Постепенно шум начал стихать — горожане сами замерли, понимая, что сейчас начнётся. Наконец Гора сделал шаг в сторону, уступая место. Его тяжёлые сапоги гулко ударили о камень, и перед толпой открылась фигура Серсеи. Она остановилась напротив Дейенерис выдержав приличное расстояние. Их взгляды схлестнулись — холодный, высокомерный и осуждающий у Серсеи против прямого и испытующего у Бурерожденной. На площади воцарилась тишина, напряжённая до предела. Крики толпы застыли в воздухе — все ждали, кто заговорит первым. — Знаменитая Мать Драконов… Ты держишь город в осаде, заставляешь мой народ страдать. Что же у тебя такого важного, что я должна была прервать свои дела ради этой встречи? — Я пришла сказать, что подарю жизнь тебе и твоему будущему ребёнку. В обмен — ты покинешь Красный Замок и отправишься в Кастерли-Рок, без права его покидать. Джейме Ланнистер останется лордом Утёса — и так же не выйдет за пределы своих владений. Этот трон принадлежит мне по праву, и я не позволю, чтобы люди страдали только из-за того, что ты не хочешь отдавать то что тебе не принадлежит . Всем известно, у тебя нет даже хлеба, чтобы кормить людей. Никто не рискнул продать тебе зерно — кроме жалкого контрабандиста, что кормит тебя объедками. А золото, которое ты так щедро обещала за мою голову, давно ушло в Железный банк, и теперь твои сундуки пусты. Серсея на миг — едва заметно — коснулась живота, будто проверяя, на месте ли её тайна. И тут же отдёрнула руку, понимая, что Дейенерис знает. В глазах её вспыхнул гнев — острый, как лезвие. По толпе прокатился гомон, словно удар волны о скалы. — Если это правда — мы умрём! — выкрикнул кто-то. — У Ланнистеров нет золота! — вторили из другой стороны. Слова сыпались обрывками, но смысл был один — паника. Толпа шевельнулась, голоса множились, и шум грозил перерасти в крик отчаяния. Серсея сверкнула глазами, её лицо на миг дрогнуло. Она резко вскинула подбородок и расправила плечи — властная поза, призванная задавить сомнение в народе. — Ты лжёшь, дочь Безумного короля, — голос Серсеи прозвучал громко и звонко, перекрывая шум толпы. — Я истинная королева, и не тебе решать мою судьбу. Те глупцы, что поверили твоим словам, сгорят в пламени твоих драконов, когда тебе наскучит маска добродетели. Она перевела взгляд на Тириона и губы её искривились в презрительной усмешке: — Надеюсь, мой предатель-брат станет первым из них. Кто-то закричал «Смерть королеве!» — и было неясно, о какой именно шла речь. Одни выкрикивали имя Дейенерис, другие — проклятия в адрес Серсеи. Гул, ярость и страх перемешались, и стражники нервно переглядывались, сжимая копья. Тирион мрачно опустил глаза, но губы его сжались в тонкую линию. Джорах шагнул вперёд, словно готовый прикрыть Дейенерис от любого нападения, а Дикон Тарли невольно положил руку на рукоять меча и переглянулся с напряженным отцом. Но Бурерождённая не шелохнулась. Её взгляд был спокоен, и на фоне хаоса толпы она казалась абсолютно статичной. Мои слова легко подтвердятся в ближайшее время, — сказала Дейенерис, глядя прямо в глаза Серсее, а затем повернулась к толпе. — Знайте же: доверяя нищей львице, вы продаёте своё будущее и будущее ваших детей за пустые обещания. У неё нет ничего, кроме хитрости и жестокости. Шум пробежал по площади, люди переглядывались. — То, что происходит сейчас, лишь начало. Она выжмет из вас последнее и оставит умирать, укрывшись в замке с кубком вина. Единственный человек, о котором она по-настоящему заботится, — это она сама! Гул усилился, несколько голосов выкрикнули: «Правда!» — «Она пьёт, пока мы голодаем!» — Спросите себя, — продолжала Дейенерис, её голос звенел в тишине, — как она оказалась на троне? Подстроив смерть мужа. Потеряв сына и доведя второго до самоубийства. Разве это ваша истинная королева? Толпа заволновалась, крики стали громче. — Она взорвала Великую септу Бейлора лишь для того, чтобы уничтожить своих врагов и расчистить путь к трону! Подумайте и решите: хотите ли вы оставить всё, как есть? — Варварская ведьма, — её голос был холодным, но звучал так, что каждый на площади услышал. — Ты осмелилась говорить здесь о моей семье? Ты, дочь Безумного короля и жена мертвого дикаря? Слова ударили в толпу, часть которой загудела одобрительно, а часть — с сомнением. — Да, септа взорвана, — Серсея шагнула вперёд, и Гора тут же двинулся рядом. — Но это я избавила вас от лицемерных жрецов, что морили голодом ваши семьи. Это я очистила город от предателей, что смели бросить вызов короне! Она вскинула руку, показывая на Дейенерис. — А эта «Мать Драконов» пришла не с миром, а с огнём и мечом! Она превратит ваших детей в своих войнов и отправит воевать пока не утолит свою жажду власти. Она хочет, чтобы ваши дети умирали ради нее. Крики раздались снова, часть толпы зашумела: «Нет!», но другие всё ещё перешёптывались, обсуждая слова Дейенерис. — Я истинная королева, — твёрдо закончила Серсея, глядя в глаза Бурерождённой. — И я не оставлю свой народ ! И тут Дейенерис поняла: настал тот самый момент, о котором говорил Кай. Она перевела взгляд на Квиберна и постаралась сохранить спокойствие и изобразить сосредоточенность, не выдавая удивления и омерзения. Советник дёрнулся. На лице и шее вздулись багровые пятна. Он схватился за голову, протяжно застонал — площадь ахнула. Из его рта хлынула тёмная кровь. Поток не стихал, пока ноги не подкосились. Квиберн рухнул и замер. На площади повисла гробовая тишина; только редкие вскрики резали воздух. Все смотрели на тело Квиберна, кровь медленно растекалась по камню. Серсея оцепенела лишь на миг, но тут же резко шагнула назад, глаза её метнулись к Горe. — Защищай меня! — сорвалось с её губ, но прозвучало это больше как хрип. Гора сделал шаг вперёд и заслонил Серсею. Ладонь легла на эфес — пальцы дёрнулись, будто ими командовал не он. Серсея побледнела и тут же спрятала страх под маской ярости. — Это её колдовство! — выкрикнула она, указывая на Дейенерис. Толпа зашумела снова. Одни хватались за медальоны на шее и отшатывались, другие выкрикивали: — Знак богов! — Кара за грехи! — Смерть ведьме! Но не было ясно — о какой именно «ведьме» шла речь. Дейенерис стояла неподвижно, взгляд её оставался холодным и прямым. Она не произнесла ни слова — и именно эта тишина в её поведении действовала на толпу сильнее любых криков. — Может, я и ведьма. Может, способна сжечь всё. Но я — справедлива. Я забочусь о своих подданных и не довела бы вас до такого упадка. Выбирайте: голодать и умирать — или жить и процветать. Она обвела толпу взглядом. — На этом я закончила. Дейенерис развернулась и пошла прочь. Золотые Плащи сомкнули коридор, но не посмели остановить. Гул взлетел: «Да здравствует королева!» — «Смерть ведьме!» Серсея осталась стоять, стиснув зубы, пока фигура Бурерождённой не скрылась в конце строя.