Часть 39 Сплошная драма
18 сентября 2025 г., 07:33
Стоя в драконьей яме, Кай почувствовал сильный ток магии. Отличное место, чтобы телепортировать «команду путешественников» в Винтерфелл, подальше отсюда.
Тем более что рыжий здоровяк все сильнее начинал его подбешивать. Любитель «воскресать» держался особняком и выглядел задумчиво. А Олений бастард постоянно краснел, отводя взгляд.
Не хватало только щенка Сноу.
Кай не был дураком и понимал, что тот, скорее всего торчит с куколкой. Выбрав стратегию невмешательства он рассчитывал, что она заставит Джона лишить Север независимости.
И вроде бы все идет по плану, но отчего тогда все внутри стянуло тревогой, так не свойственной ему?
Предполагая то одно то другое Паркер становился злым и нетерпеливым.
Он почти жалел о том, что сказал ей в шатре, но изменить это было равносильно проигрышу.
— Эй ты, сеньор помидор, — позвал Кай, подкидывая камешек на ладони, — поднимай задницу и иди искать своего королька. Я не собираюсь торчать тут вечно!
Без лишних вопросов Джендри ушёл.
И кажется был рад поскольку тоже устал от одичалого.
Громкоголосый Тормунд не желал затыкаться будто нарочно в пятнадцатый раз рассказывая о том, что поскорее хочет увидеть Бриену и том каких чудовищ ему родит.
Фантазер.
Пытаясь отвлечься Паркер вновь погрузился в думы. Ему стоило как следует распланировать свое времяпрепровождение в Северной обители.
Интриги и заговоры такого масштаба — всегда любопытно, отметил он про себя.
Кстати об интригах.
Паук залег на дно скрываясь в тени.
— «Я займусь им позже. Пусть ожидает расправы и мучается — так будет даже интереснее». — решил для себя Паркер.
Прощать Вариса он был ненамерен.
На небе зажглась первая звезда, воздух стал приятно прохладным, и он вспомнил осень в своём мире — его любимое время года. Именно тогда весь клан собирался на шабаш, и каждый раз ему удавалось проникнуть туда тайком.
Вдалеке послышались шаги Джендри и Сноу.
Чуткий слух еретика улавливал лишь шорох гравия под подошвой сапог.
Какая скука.
Но стоило ему взглянуть на них — и он едва удержался от того, чтобы убить щенка на месте.
Джон сиял, словно он только что выиграл миллиард в лотерею.
От него за версту тянуло магнолией и белым мускусом.
Так пахла только Дейенерис.
Кай сжал кулаки и нарочито медленно развернулся к ним:
— Чего так долго? Неужели заблудился? — ядовито спросил он, прожигая Джона взглядом.
В отличие от него Лорд Виетерфелла был само спокойствие. Уверенный, с шальной улыбкой, которую тщетно пытался стереть с лица он наслаждался маленькой но очень значимой победой.
— Говорят, ожидание делает встречу слаще, — двусмысленно бросил Сноу. — Доставишь нас в Винтерфелл или желаешь узнать подробности?
—Зачем? Куколка расскажет мне все сама, — на удивление серьёзно сказал Кай.
— Ну что, кто-нибудь позаботился о коробке с мертвяком? — он окинул собравшихся взглядом и тяжело вздохнул. — Конечно же нет. До чего же вы бесполезные... Хватайтесь за камзол, зомби я закину к вам позже.
Мгновение — и каменные своды драконьей ямы сменились тёмной тишиной богорощи Винтерфелла.
Ветер гнал по земле охапки красных листьев, а белая кора деревьев мерцала в полумраке.
Джон, если и удивился, что Кай перенёс их именно сюда, то виду не подал.
— Благодарю тебя, оракул, — бросил он сдержанно и направился прочь,увлекая за собой остальных.
— Не прощаемся, Сноу, — ухмыльнулся Кай и растаял в воздухе.
Для них он исчез — как и было задумано.
Накинув на себя невидимость, он скользнул во внутренний двор замка, где простор позволял видеть и слышать больше, чем кто либо мог себе представить.
Прогуливаясь по округе, Кай подслушивал местные новости и сплетни. Отличить одно от другого было сложно, но сердцебиение и паузы в речи обличали людей не хуже детектора лжи.
В тёмной коморке, гордо именуемой тронным залом, собрались все «важные» персоны.
Паркер вошел последним, расположившись у окна.
Отсюда было хорошо видно как Санса задирала нос так высоко, что могла поцарапать им потолок, а ее сестра изображала каменное изваяние, делая вид будто ей на всё наплевать, но Кай знал, что это маска.
Арья — настоящая тёмная лошадка.
Бран, ставший слишком улыбчивым мальчишкой, добавлял живости в это скучное сборище радуясь тому что семья в сборе.
Пройдя к деревянному креслу Джон занял место своего «отца», по правую руку от него пристроился Лорд Давос держа в руках какой-то свиток.
Представители некоторых вассальных домов расположились перед ним приготовившись услышать новости.
Все они — кучуа никчёмных северных лордов, выглядели так же обшарпанно и непритязательно, как и весь Винтерфелл.
Джон взял слово. Его рассказ о провальном путешествии звучал до боли скучно. Только он мог умудриться превратить сражение с мертвецами в нудное чтение похоронного списка.
Кай закатил глаза.
Пресный. Прямой, как палка. До тупости честный.
«Дейенерис никогда не выберет его по-настоящему», — успокаивал себя еретик.
Настроившись на бесконечный галдёж высокородного общества, Кай едва не умер от скуки как вдруг его внимание обострилось.
Джон гордо повествовал о планах Дейенерис.
Вена на лбу Паркера предательски вздулась, и он сделал размеренный вдох, чтобы взять себя в руки.
Хреновые новости — что тут скажешь.
Сначала Джон а теперь и Дарио.
Чудесно.
Тем временем Сноу переключился сообщив, что она сама не останется в стороне оказав неоценимую помощь в сражении с мертвецами.
Кай усмехнулся, едва слышно пробормотав:
— Мечтай, полукровка… Она не покинет Королевскую Гавань даже если Король Ночи выкосит пол континента.Я позабочусь о том, чтобы ты её больше никогда не увидел.
Не желая быть связанным чувствами Паркер вел себя подобно собаке не сене. Он отказывался назвать Дейенерис своей женщиной и ненавидел саму мысль о том, что это сделает кто-то другой.
По прошествии часа зал опустел и остались лишь Санса и Сноу.
Уверенная в своём уме и превосходстве, она буквально засыпала его вопросами: кто им помог, как именно они оказались в Королевской Гавани, что он там делал и с чьей помощью вернулся.
Тема магии явно будоражила её и делала более настойчивой.
Ее злил сам факт того что Джон так и не смог объяснить «колдовские детали».
«Ну конечно, куда тебе», — мысленно усмехался Кай.
Следующий вопрос заставил его замереть в ожидании ответа:
— Ты выглядишь, как влюблённый болван, когда говоришь о драконьей королеве. Неужели ты потерял на юге голову?
— Это не твоё дело, Санса, и я не обязан отчитываться, — резко отрезал Сноу. — Но я знаю, что ты не успокоишься, поэтому отвечу.
Милостиво кивнув Санса буравила брата взглядом.
— Я преклонил колено перед Дейенерис сегодня вечером — в саду. — гордо объявил Джон.
Лицо ее вытянулось и пошло пятнами, как это часто бывало у рыжих. Казалось, Джон не обратил на это внимания и продолжил монолог:
— Она отправила своего колдуна — и тем самым спасла мне жизнь. Разрешила добычу драконьего стекла, без которого сражаться с мертвыми невозможно. Она даст нам хорошо обученную армию, и сама прилетит чтобы помочь. Она свергла Серсею и защищает народ. Я поступил правильно.
Он выдержал паузу и добавил, уже тише, но с той прямотой, которая всегда делала его слова особенно весомыми:
— И если тебя интересуют дополнительные причины… то да. Я влюблён в неё. С того самого момента, как впервые увидел — стоящую у кромки воды. Настоящую её, а не личину королевы.
Даже мыши затеявшие возню в дальнем углу перестали попискивать почуяв как сгустился воздух.
В этот момент Кай понял: судьбу не всегда удаётся изменить. Сколько бы он ни ломал точки ведущие их друг к другу — этот малолетний сукин сын всё равно пробрался в ее жизнь.
По сути — он сам создал для Джона идеальную среду, чтобы тот завоевал её сердце.
Злило ли его это?
Однозначно да.
Статус короля-консорта теперь волновал его меньше всего.
Словно молния пронзило осознание: куколка выбирала его, тянулась к нему несмотря ни на что.
А он, одержимый мыслью, что ни в чей любви не нуждается, разрушил всё собственными руками.
Как всегда один.
Как всегда недостоин.
Как всегда во всем виноват.
Погрузившись в самобичевание, Кай не сразу уловил, как голос Сансы перешёл на ультразвук — и на Сноу обрушилось три тысячи одно оскорбление.
— Как ты мог! Как ты мог, Джон! Север признал тебя! Мы должны быть независимыми, а ты просто взял и вернул нас туда, откуда мы с таким трудом вырвались! Просто признайся! Ты что, идиот?!
Вопли этой склочной «леди» и кислая мина снежного бастарда приподняли Паркеру настроение.
Слушать дальше смысла не было — он итак узнал всё, что хотел. Но возвращаться к куколке прямо сейчас было опасно: малейшая искра, и они разнесли бы друг друга в клочья.
И всё же один вопрос не давал покоя.
Что именно щенок делал с ней? Почему от него до сих пор тянуло её запахом?
Эта мысль грызла изнутри. Сводила с ума.
Кай чувствовал — пока он не заполнит этот провал не сможет обрести покой.
***
В сыром подвале Красного замка пахло плесенью, сыростью и старым дубом. Факелы чадили, бросая жёлтые отблески на низкие своды. На полу, возле початого бочонка, сидели двое. Пёс всё ещё был в дорожной пыли и собственной крови. Рядом его собутыльник — карлик, был пьянее обычного, повсюду валялись пустые глиняные кувшины. Кай застал конец их разговора и не стал вмешиваться. — Семья… это проклятье, — пробурчал Пёс, опустив голову. — Этот подонок сдох, но мне всё ещё кажется, что он явится. Дерьмо собачье, а не жизнь. — Ты прав, друг мой, — ответил Тирион заплетающимся языком, пытаясь налить себе ещё. Благодаря чему большая часть вина тут же пролилась на каменный пол. — Но иногда это ещё и испытание, — подняв палец вверх, выдал карлик. — И я чувствую, что пришло время моего… Кряхтя и опираясь обо всё подряд, Тирион поднялся и прихватив полупустой кубок, поплёлся к выходу. Уже в дверях, не оборачиваясь, он добавил: — Если я вернусь и найду тебя здесь — продолжим. Пёс только хмыкнул, глядя на шатающуюся спину лорда. — Вали уже, — беззлобно бросил он и уставился в темноту. Вусмерть пьяный Бес прошёл мимо Кая, который лишь скользнул глазами по бывшему деснице и шагнул в погреб. — Чего тебе надо, грёбаный ублюдок? — не поворачиваясь, буркнул Пёс. — Рад, что моя персона всё же привлекла твоё рассеянное внимание, прижаренный, — холодно усмехнулся Кай, встав перед ним. — Расскажи-ка… как моя куколка провела день? — По-королевски, мать его, — недовольно прорычал Пёс. — Я не собираюсь тебе докладывать, колдун. Так что иди к чёрту. Кай устало выдохнул, сжав переносицу, словно внезапная мигрень ударила ему в висок. — Ну почему никто не хочет по-хорошему? Медленно опустившись на корточки напротив Пса, так чтобы их взгляды встретились он сказал: — Ладно, сам напросился… Не успел Пёс выругаться, как тело предательски онемело, а разум провалился во тьму. Мир сузился до пульсирующих зрачков колдуна. — А теперь рассказывай. Слова сами сорвались с губ, будто он себе не хозяин. Пёс выложил всё: как они встретились, о чем говорили, как послала его за Сноу, как они гуляли по саду… и о том чем всё закончилось. Кай слушал молча, пока в уголках его губ не мелькнула злая улыбка. — Даже так… — потянул он пряча ревность за насмешкой. — Скажи, она выглядела довольной? Или счастливой? Пёс, задыхаясь, выдавил: — Когда он ушёл… она была задумчива и приказала мне свалить до завтрашнего дня. Кай на миг прикрыл глаза. Внутри у него вскипала буря, но снаружи он оставался безмятежным, словно услышал то, что хотел. — Забудь, что я приходил, — приказал Кай, глядя ему в глаза. — Допивай своё вино и искупайся наконец… от тебя несёт. В следующее мгновение единственным человеком в подвале остался Пёс.***
Дверь темницы со скрипом распахнулась. Шатаясь из стороны в сторону Тирион вошёл внутрь, сжимая в руке чадящий факел. Тусклый свет которого разогнал тьму, выхватив из мрака поросшие мхом каменные стены. Запахи прелой соломы и нечистот ударили в нос. В наиболее чистом углу стояла Серсея. Изнеможденная, избитая и грязная, она по-прежнему умудрялась сохранять высокомерную осанку. Носком туфли она без остановки отталкивала наглую крысу, что всё время норовила вцепиться ей в подол. Сначала она зажмурилась от резкого света, но спустя миг прищурилась и процедила: — Меньше всего на свете я хочу тебя видеть. Зачем ты явился? — Если в этом мире и есть что-то вечное, так это твоя ненависть ко мне, — хмыкнул Тирион, разглядывая сестру. — Я не в настроении слушать бред пьяного карлика. Убирайся, — холодно бросила Серсея и, наконец, пнула крысу достаточно сильно, чтобы та, поджав хвост, юркнула прочь. — Ты не выглядишь ни испуганной, ни расстроенной… хотя стоило бы, — хмуро заметил он, опираясь на сырую стену. — Учитывая что завтра на рассвете ты лишишься головы. — Этому не бывать. Если ты не до конца пропил свои мозги, то должен помнить предсказание, данное мне в детстве, — с ехидной самоуверенностью произнесла Серсея, презрительно глядя на карлика, которого никогда не считала братом. — Да-да, я помню… — протянул Тирион, прищурившись. — И ты так уверена только потому, что Джейме сейчас… где-то не здесь? — он покачал головой, пытаясь уловить логику своей слабоумной сестры. Серсея лишь высоко задрала подбородок, не удостоив его ответом. — Посмотри вокруг, Серсея. На то, где ты оказалась. И скажи, как можно слепо верить словам какой-то Мэгги Лягушки… сидя в темнице и ожидая собственной казни? — Пошёл вон! — прошипела она и отвернулась. — Я выживу, а ты сдохнешь, мерзкое существо. — Как скажешь… как скажешь, — еле слышно произнёс Тирион. Ему и впрямь не стоило сюда приходить. Следующее, что она услышала, — скрежет двери и удаляющиеся шаги. Оставшись в одиночестве, Серсея усмехнулась. — Когда Джейме спасёт меня, — прошипела она вслух, — я плюну на твою могилу и на могилу твоей королевы-шлюхи. Вы все заплатите за мою боль и унижение. Джейме сокрушит любого из вас. Ничтожества. Она и правда слепо верила Мэгги-лягушке. — Эта дрянь ещё никогда не ошибалась, — шипела Серсея, раскачиваясь на носках, в попытке унять дрожь от сырости и холода. — И в этом не ошибётся, — подытожила она, будто убеждая не только себя, но и стены вокруг. Спустя какое-то время усталость взяла верх. Опустившись на вонючую солому, Серсея позволила себе прикрыть глаза — всего лишь на секунду…***
Как же раскалывается голова, думал Тирион Ланнистер, выливая на себя четвёртый по счёту кувшин ледяной воды. Это не облегчило боль, но хотя бы немного взбодрило. За ночь он не проспал и пяти часов: ожидание утренней казни давило на него, и хотелось лишь одного — чтобы всё поскорее случилось и осталось позади. Тирион догадывался, почему Дейенерис поручила именно ему решить судьбу Серсеи и зачитать приговор. Она знала, что простить самого себя всегда легче, чем кого-то другого. Стук в дверь вернул его к реальности. — Войдите, — хрипло произнёс он и сморщился от пульсации в висках. В покои вошла Дейенерис и окинула их быстрым взглядом. — У вас куда уютнее, чем у меня. Поменяемся? Королева изволила шутить , это был верный знак что она переживает за него и пытается поддержать. — Не думаю, что вам понравится соседство с Псом, — хмыкнул Тирион. — Даже толстые стены не спасают от его храпа. Улыбнувшись слегка напряжённо, Дейенерис подошла ближе и присела на край софы. — Я искала вас вчера вечером, но мне дали понять, что это бесполезно. Поэтому я пришла сегодня. Мне не хотелось делать это в такой обстановке… но … Едва заметно волнуясь, она протянула руку и раскрыла ладонь. На ней лежал знак Десницы. — Примете ли вы его, лорд Тирион Ланнистер, — её голос прозвучал твёрже, чем минуту назад , — сегодня и навсегда? Тирион скосил взгляд туда где поблёскивала многострадальная брошь, и криво усмехнулся: — Ах, этот маленький кусок металла… Забавно, как быстро он превращает умного человека в полного идиота. Проверено на собственном опыте. Он медленно взял ее и повертел в пальцах. — В прошлый раз я вас разочаровал. И вы лишили меня его, скажем прямо — заслуженно. Но уж если вы настолько безрассудны, что решаете подарить мне второй шанс… — он приколол значок к груди, — …то я сделаю все чтобы не подвести вас. Его губы дрогнули в знакомой насмешке: — Но не ждите чудес, Ваша Величество. Это не по моей части. Поднявшись, Дейенерис коснулась его плеча ладонью и, встретившись с ним взглядом, тихо, но уверенно произнесла: — С возвращением. Накрыв её ладонь своей, Тирион чуть сжал пальцы и усмехнулся уголком губ. — Нам пора, Ваша Милость. Народ ждёт зрелища, и было бы невежливо разочаровать их… особенно в такой чудесный утренний час. — Они ждали этого годами… подождут ещё пару минут, — серьёзно ответила она и, не колеблясь, первой покинула комнату.***
Площадь кипела, те кто не успели занять место залазили на крыши и заборы, пытаясь рассмотреть бывшую королеву. Жужжание толпы было похоже на потревоженый улей шершней. Над крепостными крышами двигались тени — драконы резали небо широкими кругами, и от каждого взмаха крыльев воздух дрожал. Тирион стоял на помосте, сжимая свиток так, что побелели костяшки. Голова все еще раскалывалась, но голос звучал ровно и громко — на зло врагам и самому себе. — Серсея Ланнистер, — начал он, и рев стих, как будто кто-то накрыл площадь стеклянным колпаком. — Признана виновной в узурпации власти, ибо присвоила Железный трон без права наследования, провозгласив себя королевой, не имея ни воли народа, ни согласия великих домов, в преступлениях против народа, ибо держала подданных в голоде, нищете и страхе, разоряя казну ради своих амбиций , в осквернении веры, ибо велела взорвать Септу Бейлора, погубив Верховного септона, духовенство и сотни невинных, в предательстве союзов, ибо нарушала клятвы, данные лордам и вассалам, обрекая королевства на смуту и войну и, наконец, в гордыне, которой была ослеплена и превратив трон в пьедестал собственного безумия. Он перевёл дыхание, крепче сжал свиток и отчеканил последние слова: Посему приговаривается к казни через отсечение головы! Мгновение площадь стояла в мёртвой тишине — а потом словно прорвало плотину. Рёв, свист, крики перемешались в единый гул. Кто-то бросал вверх шапки, кто-то швырял в сторону эшафота объедки и камни. Её проклинали и ненавидели — так, как ненавидят чуму, голод и саму смерть. Онемев и почти потеряв связь с реальностью, Серсея не верила, что это действительно её конец. Ещё вчера она насмехалась над карликом, а теперь — услышав приговор — её накрыла паника. В который раз в памяти ожило пророчество: слово valonqar , «младший брат», на валирийском вдруг окрасилось совсем другими красками. Этот недостойный жизни карлик, отнявший у неё мать, и был тем самым человеком из предсказания. Она ошибалась всю свою жизнь, убеждая себя, что речь шла о Джейме. Её руки были крепко связаны за спиной. Невидящим взглядом Серсея впивалась в лица толпы, мечтая хотя бы на миг увидеть Джейме. Не бросай меня… не бросай… — повторяла она про себя, блуждая глазами по незнакомым лицам и вслушиваясь в гул голосов. — По милости королевы Дейенерис Бурерождённой из дома Таргариен, Серсее Ланнистер даровано последнее слово. Огрызок от яблока попал ей в плечо выводя из ступора и до нее медленно доходил смысл последней фразы . Она заторможенно кивнула и после продолжительной паузы произнесла : — Вы все — ничтожества, грязь под ногами. Думаете, вы победили? Нет. Я проклинаю вас, и ваши дети будут гореть в аду вместе с вами. Толпа визжала, улюлюкала, вновь осыпая проклятьями, будто каждый хотел добить её словом ещё до удара меча. Кровь отхлынула от лица Тириона, губы побелели, но взгляд остался цепким. Валонкар… — отозвалось в голове. Так вот оно что. Не зря она ненавидела его всю жизнь. А может , это сработало наоборот ? Ну что ж, сестрица… может, ты и права. Заняв самое удобное место, Кай устроился с кубком вина, позаимствованным из личных запасов карлика. Что может быть лучше, чем наблюдать, как история достигает апогея? Разве что кровь куколки. Переведя взгляд на неё, он наслаждался эмоциями Дейенерис: торжество и холодная уверенность в собственной правоте. Нежная кожа, украшенная лёгким румянцем, взгляд, устремлённый на бывшую соперницу — прекрасно. За её спиной стояли Миссандея и Серый Червь. «Эта парочка “твикс” хоть когда-нибудь расстается?» — усмехнулся Кай. Лица у них были серьёзные, но глаза блестели довольством. Рыцарь-неудачник выглядел мрачнее некуда и угрюмо отслеживал настроение толпы, готовый ринуться спасать свою королеву при малейшей угрозе. «Наверное, ещё не знает, что скоро отправится в Миэрин», — злорадно отметил он. Пробежавшись взглядом по площади, Кай зацепился за широкоплечего мужчину с золотой рукой. Тот, расталкивая людей так, словно от этого зависела его жизнь, пробиваясь всё ближе к помосту. Его крики — «Это моя сестра! Пропустите!» — тонули в симфонии голосов. Оценив драматизм момента Паркер молча отхлебнул вина. А вот и Пёс. Исполняя роль палача он вышел из-за помоста. «Хоть бы переоделся ради такого случая», — хмыкнул Кай, заметив, что тот по-прежнему в поношенном кожаном доспехе. Приблизившись к Серсее, Пёс рявкнул: — Давай уже, клади голову на плаху. Я не собираюсь торчать тут до старости. Окатив его взглядом, полным ненависти, Серсея опустилась на колени и вызывающе неторопливо положила голову на грубый деревянный пенёк. Она ощущала себя курицей на заклании; в ушах всё время мерещился голос Джейме. Не отрывая взгляда от толпы, Серсея отчаянно искала среди лиц его — единственное, которое было ей важно. Получив от Дейенерис короткий кивок, Пёс занёс меч над головой Серсеи. Сердце в ее груди бешено застучало, со всей силы ударяясь о ребра. Лезвие сверкнуло и со свистом опустилось вниз. Один резкий удар — и её голова покатилась прямиком в заранее подготовленную корзину. Взгляд серо-зеленых глаз застыл и остекленел навсегда. Последнее, что она успела увидеть, — золотая рука, мелькнувшая над головами в толпе.***
Локти раздвигали тела, плечи сталкивались, но Джейме не чувствовал боли и усталости. Толпа сопротивлялась, не желая пропускать его вперёд. В голове стучало только одно: «Успеть… я должен успеть». Он уже видел помост, уже различал бледное лицо Серсеи и блеск клинка в руках пса. — Это моя сестра! — крик сорвался с губ, но гвалт площади поглотил его. Ещё шаг, ещё рывок — и в тот миг, когда меч исполнил предназначение, он отчаянно вскинул над толпой золотую руку. Удар. Глухой звук. И мир оборвался. Джейме замер, будто вся сила покинула его вместе со смертью сестры. Последний раз они не встретились даже взглядом — и от этого ему было больнее всего. Он хотел было воззвать к богам с единственным вопросом — за что?! Но вся соль была в том, что он прекрасно знал неприятный ответ. Они оба совершали мерзкие поступки, и не были готовы платить. Одинокий среди празднующих незнакомцев, он выглядел потерянным и сломленным. Это был конец всему, что имело смысл.***
Отвернувшись от обезглавленного тела, Дейенерис посмотрела наверх — и наткнулась Кая. Колдовские глаза полыхнули неприкрытой злостью. Он стоял на полуразрушенном балконе, словно тень, и, казалось, всё это время не сводил с неё взгляда. Не нужно было гадать, чтобы понять — он успел все узнать. Бурерожденная выдержала молчаливый натиск и едва заметно приподняла бровь безмолвно спросив чего он хочет. В ответ Кай медленно указал пальцем на дверь за своей спиной. Отвернувшись он исчез в полумраке комнат ожидая что Королева последует за ним.
