Разное одиночество

Дверь в камеру Какаши открылась с тихим щелчком. На пороге, как всегда, стоял Кабуто с металлическим подносом в руках. Он вошел, поставил еду на стол в пределах досягаемости цепи и окинул Какаши оценивающим взглядом. - Добрый вечер. - Ага, - устало смотря на своего надзирателя ответил Хатаке, - Долго ещё тут лежать? - Орочимару сама ещё не нашел для вас применения. Какаши лишь горько вздохнул. Сейчас он хотел бы прочесть свою любимую книгу... Да вот только вряд ли здесь водятся подобная литература, наверняка кроме ледяной научной медицины ничего нет. Какаши наконец переместился из лежачего положения в сидячее. - Как погода? Кабуто забавляли такие простые вопросы в подобной обстановке. - Я не был на улице, но судя по косвенным данным - недавно был мокрый снег, - он вспомнил как от Ямато пахло лесом и снежной свежестью. - И какие же это признаки? Кто-то снежком кинул в твою крепость? - Нет...- Кабуто смотрел на пленника не моргая, - Мы выловили на улице рядом с нашей базой человека, на его одежде и обуви скопилось немного мокрого снега. Чертова мышеловка, ещё один человек попался. Лицо Какаши напряглось, выражая что-то похожее на сочувствие. - И судя по всему, он искал кого-то...- Кабуто медленно произносил каждое слово. Какаши понял, к чему тот клонит и ответил с полной уверенностью - Меня некому искать, всех своих близких я давно потерял, - И он вспомнил про Ямато, только он был той нитью, что связывала его с миром. Но вероятность его появления здесь стремится к нулю. Кабуто вновь ухмылялся, чувствуя свое превосходство. - А что бы вы сказали, если бы один человек все таки пришел вас спасти? - Я бы сказал, что он сумасшедший, - не раздумывая ответил Хатаке. - А вы бы отправились спасать своего близкого человека из подобного места? - Конечно. Кабуто скривился, услышав незамедлительный ответ, ещё один, готовый броситься в пекло. Это злило, заставляло челюсти напрягаться, ладони сжимались в кулаки. Хотелось схватить, ударить, сделать больно. - Почему? Какаши посмотрел так, будто Кабуто спросил: почему небо голубое? Почему солнце светит? Неужели у него никого нет, неужели никогда не было, так и живёт в этом подземелье в полном одиночестве. - Потому что мысль о том, что дорогой человек находится один на пороге смерти невыносима. - Глупость, - выдохнул он, и в его голосе впервые зазвучала не наигранная, а настоящая, едкая презрительность, - Иррациональный, бессмысленный поступок. Погибнуть вместе, вместо того чтобы выжить хотя бы одному. Разве это не глупо? Какаши не ответил сразу. Он откинулся на подушку. - Возможно, - согласился он неожиданно. - Но есть вещи поважнее выживания, Кабуто. - Что может быть важнее? Выжить- это инстинкт, отполированный миллионами лет. Какаши медленно перевел взгляд на него. - Сохранить в себе человека. Не дать тому, кто тебе дорог, умереть в одиночестве. Знать, что ты сделал всё, что мог. А если остаться в стороне, то с этим невозможно жить дальше. Это убьет тебя. Мертвый внутри, живой снаружи. Холодный одинокий человек, проживающий остатки своих серых дней. Кабуто дёрнул плечами на этот манифест, отгоняя острые мысли, которые больно кололи его, словно иглы, которые стремятся дотянуться сквозь панцирь до чего-то живого. Реакция была быстрой, но Какаши успел прочитать ее. Он всегда хорошо понимал реакции своим внимательным взглядом. - Связь приносит боль, - Кабуто сжал руку на водолазке в области сердца. Он смутно помнил, что когда-то в раннем детстве у него была связь с человеком. Женщина в приюте заботилась о нем, но это было так давно, что теперь он стал думать, что просто выдумал ее, чтоб не сойти с ума от одиночества. - Боль - это память о потерянной любви, - Какаши смотрел в холодные серые глаза, - Ты мог любить когда-то и хочешь полюбить ещё раз. Сердце Кабуто ускорило темп, он нахмурился, наклонил голову вперёд. - Не в вашем положении размышлять на подобные темы, - Кабуто хотел вывести из себя Какаши, но получилось наоборот. Он злился на своего пленника, злился что он будучи в цепях сохранял внутренне превосходство. Злился, что его слова, словно скальпель, вскрывали старые швы, обнажая то, что Кабуто годами хоронил в самых глубинах. Какаши, этот измученный, прикованный узник, видел в нем ту самую пустоту, которую Кабуто пытался заполнить знанием, силой и служением Орочимару. И этот взгляд, полный не осуждения, а какого-то уставшего понимания, был невыносим. - Вы говорили, что у вас нет близких, однако мой новый пленник знает ваше имя, - говоря это он уже открывал двери, чтоб уйти, чтоб не смотреть в эти пронизывающие душу глаза. Кабуто не собирался задерживаться - он метнул отравленный кинжал и теперь отступал, зная, что яд попал точно в цель. Первая реакция - это шок, он мгновенно сел, волосы на коже встали дыбом, мышцы во всем теле резко дрогнули словно от удара током. Сердце больно забилось в груди. Черт, нет, нет, не может быть, он лжет. Какаши с силой ударил в стену, цепь на руке зависела. Глаза выражали ярость и бессилие, широко распахнутые, дыхание участилось. Нет, он лжет, он все лжет. Ямато не может оказаться здесь, это невозможно. За дверью, прислонившись спиной к холодному металлу, стоял Кабуто. Он слышал приглушенный звук удара из камеры, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Яд подействовал. Рана была нанесена. Но странное чувство опустошения не покидало его. Слова Какаши, как назойливые осы, жужжали в его голове. «Холодный одинокий человек, проживающий остатки своих серых дней». Он резко оттолкнулся от двери и быстрым шагом направился по коридору, пытаясь физическим движением сбросить с себя это давящее ощущение. Он шел в лабораторию, к своим исследованиям, к тому, что давало ему силу и определенность. К тому, что не причиняло эту странную, ноющую боль в груди, которую он когда-то, очень давно, возможно, назвал бы тоской.