Замечательный предел

Варвара Степановна отличалась особенной бесцеремонностью, которую явно пыталась скрыть в моменты своих "наилучших" душевных порывов, однако выходило у неё скверно. Наилучшими были те, в которых она неприкрыто пыталась подлизаться. Зато, можно было довольно легко понять, когда происходит что-то по-настоящему важное. Ирина Вячеславовна вовсе не удивилась, когда Вестникова ворвалась к ней в кабинет, размахивая руками и выкрикивая что-то, трудно поддающееся декодированию. - Код красный! - огласила Варвара Степановна, и Лыкова понадеялась, что её ученица не заметила, как она вздрогнула от неожиданности. - Эклеры, зайдите купите эклеров! Ирина Вячеславовна сделала глубокий вдох, бросила на Вестникову строгий взгляд, взяла в руки телефон, и попросила игравшую на пианино девочку повторить гаммы к зачёту, а сама встала и вышла в коридор. Там было пусто, но она, из опасения, что кто-то все равно может выйти и увидеть, как она разговаривает сама с собой, сделала вид, что звонит кому-то, а сама злобно вперилась в Варвару Степановну. - Повторяю - все плохо. У Сони, конечно, не у меня, - доложила та. - Она не признается, что случилось. Но по моим наблюдениям – что-то значительное, потому что расстроилась она сильно, даже видео не хочет смотреть, просто лежит на кровати и пялится в потолок. Поэтому, пожалуйста, когда пойдёте домой, зайдите в ту кондитерскую и купите эклеров. Они её порадуют. Ну что вы так побледнели? Не переживайте, она не больна и не умирает, скорее всего, ничего по-настоящему серьёзного не случилось. С деньгами это тоже не связано, я спрашивала. Так что видимо, какие-то семейные проблемы. - Семейные? - у Ирины Вячеславовны перехватило дыхание. - Надеюсь все хорошо, нужно, наверное, позвонить её маме... - Это будет странно, особенно, если я ошиблась. Поэтому лучше купите Соне эклеров и за ужином, я уверена, мы её разговорим и все выясним. Что-то внутри Ирины Вячеславовны предприняло попытку взбунтоваться - ей вовсе не хотелось слушать и выполнять то, что говорит ей Вестникова, однако в данной ситуации такой бунт был бы неуместным и попросту глупым. Лыковой нравилось возвращаться с работы и ужинать вместе с племянницей, после долгих лет одиночества, дом наконец-то начал ощущаться домом, в него хотелось вернутся. Он больше не был пустым, а попытки наладить жизнь Сони, кажется, привнесли наконец смысл в её собственное существование. Она вкладывалась в заботу о ней и хотела быть любимой, хорошей и надёжной, хотя, кажется, девочка это не особенно ценила. Однако, последнее время, её смущала странная увеличившаяся благосклонность Сони к Вестниковой. Ирина Вячеславовна не могла понять, что же изменилось в их отношениях, да и Варвара Степановна, тоже кажется, задавалась этим вопросом, однако Грушина теперь настаивала на том, что небходимо брать Варю с собой почти всегда и везде. Лыкову это раздражало, и она наоборот каждый раз старалась придумать предлог, почему они не могу пригласить её с собой на этот раз, но племянницу это редко переубеждало. А в последнюю неделю, Соня ещё и стала приглашать Вестникову на ужины, тут, кажется, даже она сама была против, но Грушина каждый раз отодвигала ей стул и даже ставила пустую тарелку на стол, так что Варвара Степановна ворчала, но все равно садилась и наблюдала, как они едят. Ирине Вячеславовне становилось от этого не по себе. Когда последний ученик покинул пределы её кабинета, Лыкова уже успев поспорить сама с собой несколько раз, все же решила что Вестникова права, и по дороге домой, зашла в кондитерскую и купила упаковку эклеров. Размышления в спокойной обстановке какофонии звуков музыкальной школы её немного успокоили, коробка сладостей многообещающе оттягивала руки, и Ирина Вячеславовна, поднимаясь по лестнице, вернулась к приятным мыслям - скоро Новый год, нужно будет собраться всем вместе, нарядить ёлку, украсить квартиру, купить подарки, а потом обязательно прогуляться по нарядному городу. Наконец-то впереди её ждёт счастливый праздник, а не безрадостный бокал шампанского и сон уже в десять вечера. Лицо Сони за ужином вернуло её в реальность, и она поняла, почему Вестникова была так взбудоражена. Племянница была бледной и какой-то уставшей, но не физически, а скорее душевно. Беседу она не поддерживала, в глаза не смотрела, ела медленно и без аппетита. Варвара Степановна и Ирина Вячеславовна переглядывались весь ужин. Первая многозначительно поднимала брови, а вторая напряженно вздыхала. - Сонечка, у тебя все в порядке? - осторожно начала Лыкова. - Мы же видим, что что-то случилось, и я уверена, что ты хочешь рассказать нам, что именно. - перебила её Вестникова. - Да ничего такого не случилось, - Соня скривилась и отвела взгляд. - Не переживайте. Просто Регина хочет приехать на новогодние праздники. - Ну, как хочет, так пускай и перехочет, - Вестникова усмехнулась. - Что она собирается тут делать? Если приспичило поговорить, она всегда может позвонит. Видеосвязь - это удивительно полезное изобретение. - А по-моему, это очень хорошая идея, - Ирина Вячеславовна мягко улыбнулась. - Вы с ней наверняка соскучились друг по другу, да и вдруг это поможет тебе помирится как-то наладить отношения с родителями? - Честно говоря, у меня нет никакого желания мирится ни с ними, ни с ней, - Соня уставилась на котлету обиженным взглядом, - но я уже сказала, что не против, если она приедет, так что да, на следующих выходных ждите Регину, она пробудет тут два дня. Ура. - Уверена, мы найдём, как провести это время повеселее, - попыталась подбодрить её Лыкова, хотя и сама немного расстроилась, ведь собиралась как раз в эти дни наряжать ёлку. - Честно говоря, даже страшно, как сильно она, наверное, изменилась с нашей последней встречи. Она ведь тогда была еще совсем ребенком! - Интересно, это была её инициатива приехать, или родители заставили? - Вестникова рассматривала мозоль на пальце, видимо таким образом, пытаясь отвлечься от созерцания чужих тарелок. - Она вроде бы раньше не проявляла особенно острых сестринских чувств. - А какая разница? - Соня пожала плечами и наконец откусила кусок от несчастной котлеты. - Все равно ничего хорошего она мне не скажет. - Мне кажется, это было её желание, она же твоя старшая сестра, она любит тебя, хотя может этого и не показывать, - Ирина Вячеславовна снова приободряюще улыбнулась - Уверена, вы хорошо проведёте время вместе. - Что-то вы с вашей сестрой не особенно ладите, - заметила Вестникова. - Или, думаете, в этом случае наследственность не имеет значения? Лыкова оскорбилась, Соня не обратила на это внимания, поглощенная котлетами, а Варвара Степановна, кажется тоже не была настроена продолжать этот диалог, который так ни к чему и не привёл. В воскресенье было решено поехать в торговый центр. Город был небольшой, поэтому подобная поездка за покупками считалась стандартным развлечением выходного дня. К тому же, Ирина Вячеславовна хотела купить подарков и украшений. Соня настояла на том, что Вестникову они берут с собой, хотя Лыкова изначально была крайне против, и она, наверное, даже смогла бы отговорить племянницу, но та всю неделю выглядела настолько разбитой, что она просто не смогла отказать. Первым делом они направились в строительный, с детским восхищением она ходила между рядами пухлых дедов морозов, переливающихся разноцветных лампочек и блестящей мишуры, пока Вестникова громко отвлекалась на ёлки, со встроенными в иглы огоньками, а Соня стояла в уголке и рассматривала плинтусы. В итоге в их тележке оказалась новая гирлянда на окна, коробка шариков и упаковочная бумага. - Сонечка, послушай, а ты не могла бы через Регину, передать своей маме подарок от меня? - осторожно спросила Лыкова, когда они отнесли покупки в машину и вернулись обратно в магазин. Племянница удивлённо наклонила голову на бок: - Я просто подумала, что вся эта наша ссора – страшная глупость, пора бы нам наладить отношения и простить обиды. И новогодний подарок — это как будто неплохой знак перемирия, к тому же символичный. Соня бросила быстрый взгляд на Вестникову, а потом медленно оглядела лицо Ирины Вячеславовны. - Прости, но я не понимаю, зачем тебе мириться с мамой. Она ведь тогда обозвала тебя и вообще вела себя очень грубо. И ты же её знаешь - она не извинится и не изменится, у неё просто характер такой. - Да, я понимаю, но мы же семья, нужно уметь прощать. - Нужно, но если человек сам виноват, так ещё и ничего не понял, кто должен просить прощения? - Соня насупилась и в своей большой тёплой толстовке стала похожа на сыча. - Ты мне хочешь подать пример, чтобы я помирилась с Региной? Так мы с ней и не ругались. - Соня, ты же помнишь, о моем предложении? - решила вмешаться Вестникова. - Одно твоё слово, и я сама поговорю с ней и решу все так, как ты скажешь. - А я уже ответила, что хочу со всем разобраться сама, - голос её стал острым. - Это моя сестра, и я сама решу, зачем она приехала и что с этим делать. Остаток дня прошёл без происшествий, однако в некотором напряжении, которое нельзя было не чувствовать. И хотя Ирина Вячеславовна всячески пыталась задобрить племянницу, та не оттаивала. Так они с Вестниковой обе оказались отвергнуты и внезапно встали по одну сторону баррикад. Решив, что терять уже нечего, Лыкова купила Регине новогодний подарок от своего имени. Ничего особенного - просто коробка конфет, однако она была уверена, что Соня воспримет это как предательство. На самом деле, помирится с сестрой Ирине Вячеславовне хотелось постоянно. Ей вспомнились счастливые встречи и совместное детство, малина на даче, велосипед, один на двоих, перчатки на резинках и вкус мороженого. Однако, она так и не смогла её простить, а точнее не простить, а скорее принять тот факт, что она её больше не слушает. И что сестра – глупая, по крайней мере в мире Лыковой. Сейчас, спустя столько лет молчания, она конечно же казалась Ирине Вячеславовне лучше, время стерло острые углы, но забыть их вовсе было невозможно. - Ты в жизни ничего не сделала, ничего не достигла, - вспоминались ей периодически слова любимой сестренки. - Ни нормальной работы, ни мужа, ни детей. Хочешь, чтобы моя дочь стала такой же бесплодной, как ты? Все эти разговоры, про самореализацию через творчество и прочий бред - мечта богатых и сытых, тебя твоя музыка так и не накормила. Я хочу, чтобы у моих детей было безбедное будущее, а не чтобы они сидели у матери на шее до тридцати, а потом кидались во всякие йоги и байдарки от отчаяния. В молодости, по глупости, можно принять множество решений с болезненными последствиями. Иногда, ночью, после девяти вечера, Ирина Вячеславовна соглашалась с ней. Кидалась писать слезливые письма с просьбой простить и клятвами о послушании и верности. В другие дни, она наоборот сгорала от ярости и еле сдерживалась от того, чтобы позвонить ей и выплеснуть все в трубку. А ведь после того разговора она бросила и йогу, и байдарки. Все это показалось ей глупым и несерьёзным. В самые же отчаянные времена, когда она заболевала и лежала с жаром, рассматривая потолок из-под мокрого платка, ей представлялось, как сестра приползает к ней на коленях и просит прощения и совета. Впрочем, теперь у неё было доказательство собственной правоты - Соня не выдержала выбранного ей матерью пути и сбежала. С другой стороны, теперь племянница общается с потусторонними сущностями и имеет явные проблемы в общении, что вовсе не прибавляет Лыковой очков, хотя вовсе не она ее воспитывала, а исправлять за другими всегда сложнее, чем строить с нуля. - Ирина Вячеславовна, платите, за вами очередь, - Вестникова помахала рукой перед её лицом, и она, вздрогнув, вернулась в реальность. Кассирша с недовольным лицом ещё раз кивнула ей на терминал, оплата пикнула, и быстро собрав покупки в пакет, они ретировались. Оказавшись подальше от очереди, Ирина Вячеславовна поняла, что Сони с ними нет. - Она пошла за кофе, - пояснила Варвара Степановна. - Хотя мне кажется, что на самом деле она пошла выбирать подарок сестре. Иначе, зачем она попросила меня остаться с вами? С пакетами я вам только морально могу помочь. Лыкова промолчала, потом перехватила покупки поудобнее и задумалась. Нужно было ещё выбрать подарок для самой Сони, но идей у неё не было. Вестникова точно знала ответ, но спросить у неё означало бы признать поражение. Пока, она остановилась на варианте подарить ей денег, но это было настолько бесчувственно и бессмысленно, что даже тошно.

***

Они встретили Регину на вокзале втроём. Соня была особенно молчаливой, даже привет сестре не сказала, только кивнула. Вместе они представляли собой дуэт из комедий про преображение в стиле золушки. Соня с её челкой, мешковатой толстовкой и тюленьими глазами разительно отличалась от Грушиной-старшей - с идеальной стрижкой, лакричным парфюмом и выглаженной юбкой, на удивление не измявшейся в поезде. А ещё она пыталась вести себя так, будто они последний раз виделись вчера, и от того казалась пластиковой. Лыкова не знала, зачем Вестникова таскается за ними, решила, что из чистого любопытства, однако она преследовала их молчаливый тенью и пока они гуляли по городу, и пока ужинали. Весь следующий день девочки должны были провести одни. - Уверены, что не хотите, чтобы я за ними проследила? - спросила её Варвара Степановна за несколько дней до этого. - Поверьте, они меня не заметят. Ирина Вячеславовна не была ни в чем уверена: ей на самом деле было бы намного спокойнее, будь Вестникова рядом с Соней, но признать это - означало доказать самой себе, что она племяннице не доверяет, а Лыкова старалась убедить себя в обратном. Поэтому она не только отказала Варваре Степановне, но и попросила ту остаться с ней, потому что ей она не доверяла открыто. Вестникова, на удивление, даже не стала возражать. Так они оказались вдвоём в неловкой тишине. Ирина Вячеславовна собиралась к возвращению девочек успеть украсить квартиру, поэтому достала стремянку и полезла на антресоли, откуда была извлечена елка, игрушки и гирлянды. Она уже очень давно не доставала все это - развешивать все для себя не было ни сил, ни времени. Теперь же, когда она смотрела на советские стеклянные грибочки с красными шапочками, у неё на душе становилось теплее. - О, у моей матери была точно такая же звезда, - поделилась Вестникова, с любопытством заглядывая в коробки. - Мне кажется, она почти у всех тогда была такая, - Ирина Вячеславовна стала распутывать длинную шуршащую мишуру. - А селёдку под шубой вы делать будете? - Буду, но не сегодня. - Я не смогу смотреть, как вы ее едите. Умру от зависти, - Вестникова приложила руку ко лбу и напустила на себя страдальческий вид. Ирина Вячеславовна рассмеялась. Самой ей салаты никогда особенно не нравились, но именно в них и заключался Новый год по её мнению. А точнее даже не в них, а в майонезе и в Курантах. Белый и жирный соус в каждом мыслимом блюде, вкус которого не сходит с языка потом ещё неделю и двенадцать ударов тяжеловесных часов, которые она видела вживую всего несколько раз в жизни. Когда мишура оказалась на месте, Варвара Степановна помогла ей разобраться с запутавшейся и попытавшейся сломаться светодиодной гирляндой. - Кстати, я хотела попросить вас об услуге, - Вестникова отвела взгляд от моргающих лампочек, которые они только что включили в розетку. - Не могли бы вы купить Соне небольшой подарок от моего имени? Я пойму, если откажите, потому что предложить мне особо нечего, но это недорогая безделушка. - Да, конечно, без проблем. Только скажите, что именно вы хотите подарить. Ирина Вячеславовна с удивлением наблюдала, как Варвара Степановна, в голосе краснея и бледнея объясняла ей, какой сериал они смотрели вместе с Соней и какой брелок следует купить. Будто они с подружкой вместе обсуждали сюрприз для ещё одной своей одноклассницы и самым страшным было попросить у мамы денег на такой подарок. Лыкова открыла коробку с шариками - синие и блестящие, они лежали ровными рядами, образуя башенку, только нитки у них отличались. Эти шарики подарила её маме бабушка, кажется в начале нулевых. В те годы она часто украшала ими ёлку, ей нравился их стильный современный минималистичный дизайн, не в угоду стеклянным грушам да зайчикам. Что-то тёплое пошевелилось у неё на груди, она покрутила игрушку в руках, а затем повесила на ёлку. Ниточка была коротенькая и тонкая, за веточку она цеплялась кое-как и то и дело норовила сползти. Тогда все было по-другому: квартира не пустовала, а под ногами чувствовалась опора. Твердая и устойчивая, на которую если что можно было упасть, не боясь провалиться на дно. Ирина Вячеславовна безумно скучала по этому ощущению уверенности. Порой она мечтала о ком-то сильном, кто смог бы решить все её проблемы, загородить от невзгод, избавить от мук выбора, и она смогла бы снова, как в детстве, ни о чем больше не беспокоится, передав свою жизнь в чужие руки. Она всегда пыталась найти это в мужчинах, но вечно выбирала не тех. Иногда ей казалось, что она вовсе не умеет любить, только жалеть. Вестникова отвлеклась от ёлки, и теперь наблюдала за прохожими в окно, с каким-то отстраненным скучающим видом. Вот, кто никогда не хотел защиты и опоры, и даже сам был готов ей стать. Как она добилась этого? Или все это было напускным и выдрессированным? Ведь перед Ириной Вячеславовной, получается, был уникальный случай - человек, который силой воли смог преодолеть саму смерть, крах собственного мира. Сотни вопросов вертелись на языке Лыковой, но они были слишком личными и бесцеремонными, чтобы задавать их напрямую, а как вывести Вестникову на них косвенно она не представляла. - Да не переживайте вы так за них, - махнула рукой Варвара Степановна, неверно истолковав ее напряжение. - Они взрослые девочки, разберутся. Как вам, кстати, Регина? - Она очень хорошая племянница, - подумав, ответила Лыкова. - Очень старается меня развлечь и порадовать. Но вот какая она сама - я не знаю. А вам она как? - Зацикленная на себя и излишне правильная. До дурости - как правильно сидеть, как правильно держать вилку, как правильно дышать и как правильно жить. - Она старшая, такая у неё роль. - На своём опыте знаете? - Да. Наши родители очень хотели, чтобы я была примером, для своей младшей сестры, а я всегда старалась быть на её стороне: поддерживала, помогала, прикрывала. Может быть зря, но теперь этого уже никто не узнает. - Зря не зря, но я вас понимаю. Мне тоже всегда было тяжело пройти мимо слабого и остаться равнодушной. Просто главное, при такой помощи, ничего не ждать взамен. А точнее, не ждать ничего хорошего. Добровольный акт оказания услуги, а дальше этот человек может мне хоть в лицо плюнуть, на все его право. - Это очень пессимистичная позиция. - Может быть, зато я перестала расстраиваться. Ирина Вячеславовна подняла голову и внимательно осмотрела Вестникову с ног до головы. Та, в своей рассеянной манере, разглядывала улицу за окном и казалось, не обращала на неё никакого внимания. Странно, как не наигранно она говорила о помощи слабому. Может ли это быть правдой, или просто Варвара Степановна такого о себе высокого мнения? В дверь позвонили и мысли тут же оборвались, Лыкова кинулась открывать и встретила на пороге Регину - совершенно одну. Вид у неё был раздраженный, но она всеми силами старалась это скрыть, неестественно выпрямляя голос. - Мы с Соней немного поссорились, она решила, что вернётся уже после моего отъезда, ей нужно «остыть и побыть одной». Так и просила передать. Ирина Вячеславовна только открыла рот, чтобы что-то ответить, но даже не успела набрать в грудь воздуха, как её перебили. - С вашего позволения, я пойду соберу вещи, - с этими слова Регина направилась в Сонину комнату и захлопнула за собой дверь. Ирина Вячеславовна и Варвара Степановна переглянулись. - Мне найти её или не стоит? - спросила Вестникова, зачем-то шёпотом. - Не стоит, - так же шёпотом ответила Лыкова. Ей было ужасно интересно, что же произошло, но как расспросить об этом Регину ненавязчиво она не знала. Поэтому, решила быть понимающей взрослой и с тяжёлым сердцем вернулась обратно к ёлке. Работа не ладилась, да и Вестникова перестала болтать, затем и вовсе ушла на кухню, а через полчаса вернулась с вращающимися глазами. - Она там просматривает Сонин компьютер! - количество возмущения в голосе Варвары Степановны было неизмеримо. - Файлы, аккаунты, сообщения - всё! Ирина Вячеславовна поняла, что действовать нужно быстро, она схватила чайник-щит и меч-чашку и ринулась на дверь в совсем ещё недавно не-Сонину комнату. Без страха она вызвала Регину на чай, и та приняла вызов. Её противница, сидящая напротив неё на стуле, нервничала и улыбалась. - У меня есть к тебе небольшая просьба, - Ирина Вячеславовна решила сразу же разыграть козырь, чтобы затем уже начать импровизировать. - Да, конечно, что нужно сделать? - Регина стала накручивать волосы на палец. - Ты знаешь, что мы с твоей мамой не в лучших отношениях. Однако, я все же считаю, что мы - семья, а семья должна быть вместе несмотря ни на что, - она перевела дыхание, чувствуя, как Вестникова, стоящая за её спиной, начинает злиться. - Поэтому, не могла бы ты передать ей небольшой подарок от меня? Регине потребовалось некоторое время, чтобы понять сказанное, но как только смысл слов дошёл до неё она тут же повеселела и расслабилась: - Конечно, тётя Ира, я все сделаю. Ирина Вячеславовна попыталась рассмотреть её по-настоящему, насколько это вообще было возможно, за всей этой дружелюбностью и наигранной семейной близостью. В ней чувствовалось недовольство, нетерпение и хорошо скрытое презрение. Она не могла вспомнить Регину в детстве, только по фотографиям, но фотографии лгут, а потому судила о ней только по отрывочным воспоминаниям, вроде того, что у неё была аллергия на вишню или что молочные зубы у неё выпали раньше, чем того требовала статистика. Но от Личности никаких даже крошечных кусочков не осталось в её памяти. Возможно, потому что никаких качеств характера, кроме удивительной способности приспосабливаться к собеседнику она никогда и не проявляла. - Ох, я очень и очень рада, Региночка, спасибо тебе! Понимаешь, я давно купила эту... Вазу! Все думала о твоей маме и о том, что случилось и о том, как ей раньше нравились цветы. Ей ведь они до сих пор нравятся, да? У неё ведь в молодости было очень много ухажеров, прямо-таки отбоя не было и у нас по всей квартире были вазы с букетами, представляешь? Особенно, когда начинался сезон дач. Вестникова посмотрела на Ирину Вячеславовну с возмущенным недоумением, но та не обратила на это внимания. Она говорила, чтобы говорить, и чтобы не возникло неловкого молчания. Регина даже делала вид что ей интересно: поддакивала, уточняла, но вскоре устала. - Тётя Ира, а можно вам тоже задать вопрос? - Конечно, что случилось? - Вы понимаете, и я, и родители, мы все очень волнуемся за Соню. Её решение уехать было очень спонтанным и нам кажется, не слишком обдуманным. Сама она говорит, что ей эту идею подсказала какая-то подруга, - на этих словах Вестникова фыркнула. - Но она не сообщила мне ни имени, ни где они познакомились, ничего. Скажите мне честно, тётя Ира, это ведь были вы, да? Ирина Вячеславовна, слегка потрясенная, медленно покачала головой и покосилась на Вестникову. - Можете даже сказать ей правду - она все равно не поверит, - Варвара Степановна пожала плечами. - Зато как весело будет. - Нет, это правда была её подруга, и я даже знаю её лично, - ответила Лыкова, после небольшой паузы. Регина удивлённо нахмурилась. - Что ж, хорошо, а не могли бы вы, в таком случае, сказать, как её зовут или дать мне ссылку на её страницу в какой-нибудь из соцсетей? - Слушай, а это хорошая идея, и правда надо будет попросить Соню завести мне аккаунт где-нибудь, - Вестникова села на стол прямо рядом с Региной и наклонилась к её лицу. - Нет, прости, не могу, - быстро ответила Лыкова, наблюдая за действиями так называемой «подруги её племянницы». А чтобы она делала, не будь вся эта ситуация такой нереалистично странной? Если бы Варя была бы существом из плоти и крови, просто человеком, с которым Соня познакомилась в интернете, или через знакомого знакомого, и которая помогла ей с переездом и поступлением. Смогла бы она тогда сдать её на растерзание обеспеченной части своей родни? Скорее нет, ведь это тоже было бы предательство. И Сони, и Вари и самой себя. - А зачем тебе с родителями эта информация? - Как зачем? - вспыхнула Регина. - А вдруг у неё неприятности, или она попала в плохую компанию? Да и согласитесь, все это очень странно: смена специальности, переезд в, простите меня, дыру. Разве вам не кажется, что ей лучше будет покончить со всеми этими глупостями и вернуться домой? - Уверена, ей эту речь заранее подготовила достопочтенная Сонина мамаша, - Вестникова сделала вид, что даёт Регине щелбан. - Нет, мне так не кажется, - Ирина Вячеславовна покраснела. – И, хотя я сама не слишком доверяю её подруге и не понимаю, зачем она делает те или иные вещи, но это Сонина жизнь и только она может решать, что правильно, а что нет. Я могу только давать советы и выражать своё мнение, но не заставлять её прислушиваться к нему. Лицо Регины вытянулось, но она сказала только: - Хорошо, спасибо за чай, вас не затруднит отвезти меня на вокзал через час? А мне пока нужно собрать вещи. - Да-да, иди, собирайся, только не трогай больше чужие ноутбуки, - Вестникова злорадно фыркнула. - Да, конечно отвезу. Только не трогай больше чужой компьютер без разрешения, хорошо? - Лыкова сжала ложку в руках и улыбнулась. Регина на секунду застыла в полуобороте, бросила на Ирину Вячеславовну испуганный взгляд и молча вышла. Варвара Степановна по-разбойничьи свистнула ей вслед и расхохоталась, а Лыкова, почему-то совсем без сил, обмякла на стуле. Что она только что сделала? Поддержала мертвую убийцу, которая ведёт её племянницу, ещё девочку, по кривой дорожке в неизвестном направлении? Не позволила родителям узнать, что на самом деле происходит с их ребёнком? Поссорилась с одной из дочерей своей сестры, ради другой? Выставила себя максимально подозрительной дурой? Но медлить было нельзя, таково правило взрослой жизни, жалеть себя полагается не более пяти минут в день, либо перед сном в неограниченном количестве. Нужно было заниматься делами - придумать подарок для сестры, упаковать его, закончить с ёлкой. Она встала, выученными движениями достала из шкафа первую же попавшуюся вазу, завернула её и положила в пакет. Конечно, теперь это было вовсе не обязательно, вряд ли, после того как Регина вернётся с такими новостями домой этот подарок вообще примут, но не давать его было бы невежливо. А ведь ей бы тоже очень хотелось знать ответы, на заданные Региной вопросы, вот только не от Сони, а от Вестниковой. Но та не ответит, или соврет. Ирина Вячеславовна почему-то была уверена, что она врет большую часть времени. Она кое-как повесила остатки шаров, включила гирлянду, посмотрела, как блестит мишура, а затем повезла Регину на вокзал. Они не разговаривали в машине и на перроне обменялись лишь парой фраз. - Если передумаете - пишите или звоните. Нам правда важно знать что происходит, - сказала ей племянница на прощание, садясь в поезд. - Ага, скатертью дорожка, - кивнула Варвара Степановна. Двигатель загудел, двери, шипя, захлопнулись, и вагон тронулся, постепенно набирая скорость. Лыкова не махала. Она вроде бы поступила правильно, но чувствовала себя просто отвратительно, как будто только что отдала Соню на растерзание тиграм. - Вид у вас траурный, Ирина Вячеславовна, - Вестникова весело покачала головой. - Спасибо, что не предали Соню, мы обе вам за это благодарны. Лыкова неуверенно кивнула в ответ. Она все ещё сомневалась, возможно предательством было именно то, что она совершила. Точнее нет, это был выбор между возвращением доверия, о котором она мечтала столько лет, но путем предательства другого доверия, и безоговорочной поддержки Сони. - Эй, ну что вы такая пасмурная? Пойдёмте, надо ещё украсить остальные комнаты, вам ведь это нравилось. И ещё можно зайти в магазин и купить что-нибудь к чаю. К тому же, уверена, скоро вернётся Соня и настроение у неё будет отвратительным, так что придётся её чем-нибудь отвлечь. И Вестникова снова была права и снова звучала очень и очень человечно. Ирина Вячеславовна бросила на неё долгий, задумчивый взгляд. Интересно, Соню она подкупила также? Может ли человек играть настолько хорошо, или это все же не роль? Узнать это можно было лишь одним способом, точнее у одного конкретного человека. И хотя она снова выставит себя дурой в чьих-то глазах, спасти Соню от опасности теперь могла только она. - Варвара Степановна, - Лыкова повернулась к ней, - точнее, Варя, как ты думаешь, что лучше подарить Соне на Новый год?