«В твоих глазах я нашёл себя»

Ночь опустилась на город мягко, как тяжёлое покрывало из шелка и дыма. Воздух был густой, наполненный запахом листвы, далёких огней и чего-то неясно тревожного как будто в этом вечере что-то должно было произойти. По пустынной аллее шли двое. Джи Су и Чонгук. Медленно, не спеша. Свет фонарей ложился на их лица, подчеркивал движение её волос, изгиб его плеча. Они говорили негромко, почти шепотом, будто боялись нарушить покой этой ночи. Со стороны всё выглядело просто — женщина и мужчина, пара, уставшая после долгого вечера. Но в их взглядах жила игра, в их жестах расчет и тайна. Он держал её под руку, а она позволяла. Она умела создавать иллюзию близости — лёгкую, как дыхание, обманчивую, как парфюм, оставленный на запястье. Немного поодаль, в тени каштанов, стоял мужчина. Сигарета тлела между пальцев, едва освещая лицо. Намджун. Он наблюдал за ними уже не первый вечер. Контракт обязывал. Холодный документ, подписанный людьми, у которых нет лиц, те, кто двигал деньгами, рынками и судьбами. Он должен был просто следить. Безучастно. Безэмоционально. Но внутри всё кипело. Он смотрел, как она идёт рядом с Чонгуком, как смеётся, как касается его плеча — и где-то глубоко под рёбрами всё сжималось до боли. Глаза резало от ревности. От бессилия. От того, что в этом городе, полном стекла и неона, он не имел права даже на шаг навстречу. Он шагнул ближе. Потом ещё. Но вовремя остановился. Слишком близко. Слишком опасно. Фонарь выхватил её силуэт — точёный, женственный, с той самой походкой, от которой когда-то у него перехватывало дыхание. И всё нахлынуло: её смех, касание пальцев, то, как она умела смотреть в глаза так, будто видит насквозь. Он сжал зубы. Отвернулся. Задержал дыхание. Эта ночь пахла ею. Её духами, её голосом, их прошлым. И ему хотелось, чертовски хотелось просто подойти, взять её за руку и сказать, что не отпустит снова. Но он остался в тени. Потому что контракт. Потому что долги. Потому что сердце не аргумент. Он остался стоять, пока они не скрылись из виду. И только тогда позволил себе выдохнуть. Как обычно, в десять утра, кабинет пах кофе, бумагой и усталостью. На столе — аккуратная папка, фотографии, свёрнутые отчёты. Намджун молча перелистывал снимки — Чон Чонгук и Пак Джи Су. Улицы, кафе, взгляды, слишком близкие для случайных. — Свидание, — коротко произнёс он, будто докладывал о погоде. — И оно не первое. Адвокат, сухой, невозмутимый человек с редеющими волосами и вечной иронией в уголках глаз, кивнул. — Разница в возрасте, конечно, ощутимая. Его это не смущает? Намджун криво усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. — Судя по блеску в глазах, нет. — Он произнёс это с едва заметной насмешкой, но голос дрогнул, предательски. — Молодость не знает рамок. В комнате на мгновение стало тише. Адвокат перевернул последнюю страницу досье, поправил очки, посмотрел прямо на Намджуна. — Не забывайте, — произнёс он медленно, — у него есть любовник и возможно это игра. Намджун не ответил. Только сжал ладонью край стола, словно хотел удержать что-то внутри. — И ещё, — продолжил адвокат, пристально глядя, — не забывайте, где вы находитесь. Это не место для личного. Я знаю о вашем прошлом. О Джи Су. — О том, что у вас когда-то был роман. Тишина растянулась. Намджун поднял взгляд. Глаза холодные. — Всё, что было в прошлом, — там и осталось, — произнёс он тихо. — Сейчас — только работа и больше ни чего Он подтолкнул к адвокату ещё папку с отчётом. — Мне нужны деньги, а не воспоминания. — Три года контракта — я отработаю. Всё как подписано. Адвокат кивнул, забрал бумаги, но взгляд его оставался внимательным — слишком внимательным. Намджун почувствовал это, отвёл глаза, достал сигарету, но так и не закурил. Он вышел из офиса адвоката. На улице стояло то странное утро, когда город будто не определился — быть ему серым или ясным. Он шёл к машине, не спеша, с тем же выражением лица безразличия, что застыло много лет назад. Сел за руль, включил зажигание. Руки на руле. Он просто ехал. Сквозь потоки машин, сквозь чужие жизни, не слыша ни радио, ни звуков улицы. Всё, что у него было сейчас, — отчёт, имя, маршрут, и старое чувство, которое он снова пытался держать под контролем. К офису «Чон Групп» подъехал чуть раньше, чем планировал. Заглушил двигатель, откинулся на спинку сиденья. Время приближалось к полудню. Люди спешили, машины проезжали мимо, но он ничего не фиксировал только следил. Глаза искали движение, привычные сигналы, знакомые лица. Так он сидел много лет назад. Только тогда объектом наблюдения была Джи Су. Тогда это казалось азартом, а теперь — наказанием. Он выдохнул, провёл ладонью по лицу, потер переносицу. Не заметил, как щёлкнула боковая дверь. Повернул голову. Она Села рядом, как будто знала, где он будет, и когда. Машина наполнилась её духами. Она молчала несколько секунд, потом сказала тихо, почти без интонации: — Привет. — Привет, — ответил он. — Я знала, что ты здесь. Он отвёл взгляд в сторону. — Я и не прятался. Она усмехнулась краем губ, смотря прямо перед собой. — Всё тот же. Сидишь, наблюдаешь, будто мир тебе что-то должен. — Это работа, — коротко сказал он. — Конечно. Ты всегда делаешь всё по контракту. Даже когда речь обо мне. Он повернулся. — Не начинай, Джи Су. — Я и не начинала. Просто скучала, — сказала она, не глядя на него. Какое-то время они молчали. Просто сидели рядом — в замкнутом пространстве машины, где воздух будто стал плотным, тяжёлым, пропитанным прошлым. Она повернулась первой. Их взгляды встретились, и в этом взгляде было слишком много — недосказанности, злости, тоски. Он не выдержал. Протянул руку, притянул её к себе. Поцелуй вышел внезапным, почти грубым. Но за ним — боль, столько лет спрятанная под бронёй. Он жадно ловил её губы, будто боялся, что снова потеряет. Целовал с тоской, с безысходной нежностью. Она отвечала — тихо, с тем же отчаянием, с тем же голодом. Её пальцы утонули в его волосах, ногти скользнули по его шее. Её тело прижалось к нему — близко, слишком близко. И этот поцелуй уже не был прошлым — это было сейчас. Он резко отстранился. Тяжело дышал, смотрел в сторону. — Что я творю… Джи Су, зачем ты пришла? Как ты меня вообще нашла? Она усмехнулась уголком губ: — Учитель у меня был хороший. Намджун, я очень наблюдательная стала и связей много. Он сжал руль, будто хотел удержаться за что-то. — И что ты делаешь возле офиса Чонгука? Она посмотрела прямо, спокойно: — Почему я не могу быть возле офиса своего жениха? Он обернулся. — Жениха? Голос дрогнул. — Вы что, жениться собираетесь? — Да. А почему нет? — ответила она спокойно. — Мне нужна защита, семья. Ты ведь знаешь, сколько гиен вокруг ждут, когда я оступлюсь. — А ты… ты сбежал, — сказала она. — Не захотел быть со мной. — У меня не было статуса, ни имени, — тихо ответил он. — А мне это было не нужно. Всё бы пришло со временем, — сказала она. — Десять лет, Намджун. Десять лет, — её голос стал тише. Он посмотрел на неё долго. — Что ты хочешь от меня, Джи Су? — Чтобы ты был со мной. Он выдохнул, сжал челюсть. — Я не могу. У меня контракт. Три года. Я должен следить за твоим "женихом". Она посмотрела в упор. — Неужели у тебя правда больше нет ко мне чувств? — Даже если и есть… — он отвернулся. — Я не могу. Ты же знаешь. — Нет, — сказала она. — Не знаю. Моего отца нет. Кто тебе запретит? Кто теперь встанет между нами? Он молчал. Потом снова посмотрел на неё. И словно что-то сорвалось. Он резко притянул её к себе, поцеловал, уже без сдержанности, с криком, которого не было в голосе. — Боже… как я скучал, — говорил он между поцелуями. — По тебе, по твоим губам, по твоему запаху… Ты не представляешь, как я мучился все эти годы. Она отвечала ему шёпотом, тоже сквозь поцелуи: — Сам виноват. Ты же сам сбежал. — Твой отец пригрозил посадить меня. — Я знаю, — сказала она, едва дыша. — Он был готов на всё, чтобы нас разлучить. Они сидели так, в полумраке машины, держась друг за друга, как за единственное, что осталось живым в их прошлом. Чонгук сидел в кабинете. За окном — обеденный шум города, а внутри — стук клавиш, шелест бумаг и приглушённое раздражённое бормотание. Он выругался тихо, откинулся на спинку кресла. Снова всё не так. Опять кто-то что-то перепутал. — Господин президент, — в дверь постучали, и показалась секретарша. — Тут к вам… доставщик пиццы пришёл. Простите, вы… заказывали пиццу? Он поднял голову, нахмурился. — Какую пиццу, ёще? Я ничего не заказывал. И прежде чем она успела закрыть дверь, за её плечом появился человек в тёмной бейсболке и куртке службы доставки. С коробкой в руках. — Простите, я, наверное, ошибся кабинетом, — произнёс тот низким голосом. Чонгук напрягся. Что-то в этом голосе… Он медленно встал, и взгляд его стал внимательным, почти хищным. — Ты свободна, — коротко сказал он секретарше. Она кивнула, вышла. Дверь мягко захлопнулась. Щёлкнул замок. Пицца упала на стол. Чонгук резко обошёл стол, быстрым шагом подошёл к «доставщику». — Тэ… ты что, с ума сошёл? — прошептал он, вжимая его в себя. — Пиццу развозишь теперь, да? Тэхён снял кепку. На лице — улыбка, глаза светятся. — Господи… — он выдохнул, обнимая его. — Как же я скучал. Чонгук не успел ничего сказать — губы Тэхёна нашли его губы. Поцелуй был жадный, сбивчивый, почти без воздуха. Руки — не знали, куда деться. Они тянулись друг к другу, хватали, прижимали, будто после долгого голода. Всё сливалось в одно — дыхание, тепло, шум крови в висках. Они отступали, всё ближе к дивану. Пиджак Чонгука — на пол. Тэхён срывает с себя и его одежду. Всё хаотично, как будто времени совсем не осталось. И вдруг — Чонгук замирает. — Подожди… дверь. Тэхён усмехнулся, глядя прямо в его глаза. — Я закрыл. — Когда ты успел? Он улыбнулся чуть шире, губы касаются его щеки. — Ловкость рук. Воздух между ними загустел. И в этом мгновении — всё, что нельзя. Всё, чего они ждали слишком долго. Стало реальностью в их прикосновении. Спинка мягкого дивана приняла их вес с глухим скрипом. Чонгук оказался внизу, его спина прижалась к прохладной ткани. Тэхен был над ним, его тело — живой, дышащий груз, от которого перехватывало дух. Воздух в кабинете, обычно пахнущий холодом и строгостью, теперь был наполнен их дыханием — горячим, сбившимся. Тэхен не говорил. Его прикосновения были его языком. Он приник губами к шее Чонгука, под самым ухом, в то место, что заставляло его всё тело дрожать. Его губы были влажными, горячими. Он не целовал, а пил его кожу, ощущая её вкус — чистый, с лёгкой солоноватостью. Его руки с проступающими венами, скользнули под расстёгнутую рубашку Чонгука, ладони прижались к рёбрам, чувствуя, как те вздымаются в такт частому дыханию. Он опускался ниже. Его губы скользнули по ключице, оставляя влажный след. Он обхватил губами один сосок, и Чонгук резко выдохнул, его пальцы впились в волосы Тэхена. Язык Тэхена кружился вокруг твёрдого, чувствительного бугорка, то нежно касаясь, то слегка посасывая, и каждый раз в ответ по низу живота Чонгука раскатывалась волна жара. Мускулы Чонгука под кожей напрягались от каждого прикосновения его губ. Пальцы Тэхена расстёгивали пряжку брюк, затем молнию — движения были резкими, нетерпеливыми. Брюки слетели резко, и наконец кожа прикоснулась к коже без преград. Тэхен поднялся, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза были тёмными, почти чёрными от желания. Он прижал лоб ко лбу Чонгука, их носы соприкоснулись. — Я так скучал по тебе милый, — прошептал он, его голос был хриплым. — Мне тяжело в разлуки с тобой. Без какой либо подготовки одной рукой он направил себя. Головка его члена, твёрдая и влажная, упёрлась в напряжённый, но податливый вход. Он вошёл медленно, давая мышцам привыкнуть, растянуться вокруг него. Чонгук зажмурился, его губы дрогнули, издав тихий, сдавленный стон. Это не была боль — это было заполнение, которое он ждал все эти дни. И тогда Тэхен начал двигаться. Его бёдра задали ритм — не быстрый, но глубокий, невыносимый. Каждый толчок заставлял диван слегка скрипеть, а Чонгука — стонал, низко. Тэхен опустился на локти, снова прикоснулся в к его губам. Их поцелуй был мокрым, беспорядочным, их языки сплетались, повторяя танец их тел. Одна рука Тэхена скользнула между их тел, обхватила член Чонгука. Его ладонь двигалась в такт своим толчкам — сжатие, скольжение, сжатие. Двойная стимуляция, изнутри и снаружи, сводила Чонгука с ума. Его ноги обвились вокруг поясницы Тэхена, притягивая его ближе, пятки впивались в его ягодицы. Звуки заполняли комнату: их тяжёлое, хриплое дыхание, влажные шлепки кожи о кожу, приглушённые стоны, которые поглощались поцелуями. Запах их тел витал в воздухе, густой и опьяняющий. Тэхен чувствовал, как напряжение в низу своего живота нарастает, становясь невыносимым. Он ускорился, его движения стали резче, отчаяннее. Он оторвался от губ Чонгука, чтобы посмотреть на него. Его лицо было искажено наслаждением, глаза блестели. — Я больше не могу милый, я сейчас кончу, давай вместе... Его рука на члене Чонгука задвигалась быстрее. И этого было достаточно. Чонгук вскрикнул, его тело задрожало в мощных конвульсиях, внутренние мышцы судорожно сжали Тэхена. Это сжатие, стало последним толчком для Тэхена. Он с громким, сдавленным сиплым стоном рухнул на него, заполняя Чонгука. Они замерли, сплетённые, покрытые потом, дышащие в унисон. Тишину нарушало лишь их постепенно утихающее, хриплое дыхание. Мир сузился до этого дивана, до запаха их кожи, до ощущения полного, их слияния. Комната будто застыла, в воздухе стоял густой, солёный запах тел и чего-то личного, запретного. Диван скрипел под их весом, когда Тэхён притянул Чонгука ближе, к себе, к своей груди. Его дыхание касалось уха, и он шептал — неслышно, сбивчиво, почти виновато: что скучал, что это всё вышло слишком быстро, что потом будет иначе — долго, медленно, так, как нужно и так как хочет он. Чонгук слушал, чуть улыбаясь. Тело ещё горело, но внутри уже было спокойно. Он уткнулся лбом в его шею, шепнул тихо: — Я тоже скучал Тэ... Он поднял взгляд, посмотрел на Тэхёна и спросил с лукавой усталостью: — Как тебе вообще пришла в голову идея с пиццей? Тэхён усмехнулся, провёл пальцами по его щеке: — Это не я. Это твоя невеста. Джи Су. Сейчас она отвлекает твою няньку, Намджуна. У нас есть минут двадцать — максимум. Чонгук выдохнул, слабо качнул головой, улыбаясь: — А я-то сомневался в ней до последнего дня… Она нам даже помогает. Тэхён уселся, опираясь на руку, глядя куда-то в сторону, словно собираясь с мыслями. — Я её знаю давно. Она часто в галерею приходит. Всегда одна. Такая тихая, будто не хочет пускать в свой мир других людей. А недавно она мне рассказала — про Намджуна. Что когда-то они любили друг друга. Сильно. Но отец заставил его уехать. Разлучил их. Так что у неё теперь свои причины. Она хочет вернуть его. И ты ей — нужен, как прикрытие. Как фамилия. И не только для бизнеса, но и для личной выгоды. Она сказала, что в вашем мире не всё так просто. Чонгук медленно потянулся, коснулся его плеча губами. — Забавно… Каждый из нас в этой истории прячется за кем-то. Он улыбнулся устало, почти по детски. — Господи, как я устал от всего этого. Мне бы просто — где-то с тобой. На острове. Без связи. Без дел. Солнце, песок, небо. И только ты. Тэхён тихо засмеялся, наклонился, поцеловал его в губы. — Всё будет, милый. Я думаю, что Джи Су нам поможет. Ведь это и в её интересах. В кабинете стояла тишина — только слабое гудение кондиционера и приглушённый шум улицы где-то за окном. Чонгук лежал на груди у Тэхёна, слушал, как у того ровно стучит сердце. Его пальцы не спешили уходить — скользили по коже, будто пытались запомнить её температуру, каждый изгиб, каждый вдох. Тэхён прижимал его ближе, целовал в висок, не говоря ни слова. В воздухе всё ещё стояла их близость — теплая, сытая, дышащая. Телефон коротко завибрировал на полу. Тэхён вздохнул, поднялся, потянулся за ним, прочёл сообщение — уголки губ чуть дрогнули. — Мне пора, Джи Су написала — сказал он негромко с сожалением. Чонгук медленно сел, смотрел, как тот подбирает разбросанную одежду, как аккуратно натягивает,застёгивает пуговицы, снова становится «кем-то другим» — человеком в маске, в роли, которую им приходится играть. Он наблюдал, как Тэхён надел фирменную куртку с логотипом доставки. — Господи, — выдохнул Чонгук, — ну и вид. — Что, не идёт мне быть простым доставщиком? — усмехнулся Тэхён. — Слишком красив для этой униформы. — Чонгук подошёл ближе, взялся за край воротника, поправил. Пальцы их невольно переплелись. — Я так скучал, — тихо сказал Чонгук. — А я уже, скучаю. — Тэхён ответил шепотом, и взгляд у него был мягкий, уставший. Они снова поцеловались — не спеша, с нежной тоской, будто боялись оторваться друг от друга. В этом поцелуе было обещание — встретиться, несмотря ни на что. Когда Тэхён наконец отстранился, он уже снова был тем самым «доставщиком пиццы». Чонгук проводил его взглядом до двери, а потом вдруг сказал: — Подожди. Я тебе чаевых не дал. Тэхён усмехнулся, обернулся. — Дашь в следующий раз. Только не деньгами. — А чем? — Временем. — Он улыбнулся, коротко, почти печально. И ушёл. Дверь мягко закрылась. Чонгук остался среди разбросанных вещей, с этим лёгким запахом на коже и тихим чувством внутри — будто день ещё не закончился, просто перешёл в ожидание.