Бегство.
29 августа 2025 г., 12:27
Крик пронёсся над плацем, и внезапно воины ринулись друг на друга с новой силой. Но теперь раскол был не только между родами — часть людей рода Чон уже подняла клинки за наследника, встав плечом к плечу с теми, кого ещё вчера называли врагами.
Чонин наклонился к Сынмину. Его дыхание было резким, но в глазах горела решимость.
— Мы не можем оставаться здесь. Если я хочу спасти тебя — нужно уходить.
Сынмин хотел возразить, но кровь из раны не давала говорить. Его пальцы дрогнули, цепляясь за руку Чонина.
— Тогда веди… я пойду за тобой, куда угодно.
Чонин кивнул и поднял его на руки. Сынмин, несмотря на боль, уложил голову на его плечо, слыша гул битвы за спиной.
— Воины! — громко крикнул Чонин, и голос его прорезал шум сражения. — Прикройте нас!
Те, кто последовал за ним, сомкнули ряды, оттесняя врагов. Их мечи сверкали, как молнии, сдерживая натиск. И Чонин, не оборачиваясь, пронёс Сынмина сквозь хаос, вырываясь к распахнутым воротам лагеря.
— Стоять! — раздался яростный голос его отца. — Не дайте им уйти!
Стрелы засвистели в воздухе. Один из воинов Чон закрыл Чонина своим телом, падая с древком в груди. Крики, звон стали, свист стрел слились в гул.
Но ворота всё же оказались впереди. Чонин, стиснув зубы, пронёс Сынмина за пределы лагеря, в лес, где тьма укрывала их бегство. За ними — десяток верных, готовых умереть. Позади — ревущая ярость двух родов, чья война теперь стала неизбежной.
Остановившись на поляне, Чонин опустил Сынмина на траву. Его руки дрожали, дыхание рвалось, но взгляд был твёрдым.
— Теперь всё изменилось. Они будут охотиться за нами, как за зверями.
Сынмин, бледный, с едва слышным голосом, ответил:
— Тогда мы и будем зверями. Но зверями, которые выбрали быть вместе.
И Чонин, впервые за эту ночь, улыбнулся. Но в его улыбке было больше боли, чем надежды.
Ветер донёс далёкий звон гонга — знак погони. Война началась.
