Reconciliation

Тёплые лучи закатного солнца пробиваются сквозь перепачканное стекло, освещая уютное помещение гаража, в котором царит совершенно не привычная тишина, лишь тиканье настольных часов нарушает её, но этого недостаточно. На изрядно потрепанном диване лежит парень, Ли Ёнбок, неподвижный, нахмурившийся и напряжённый. Рядом лежит телефон, который молчит уже на протяжении двух дней, ведь Минхо, – молодой человек Ёнбока, нагло игнорирует его, обидевшись на всех и всё вокруг. Можно было даже сказать, что парни поссорились, но как бы не так. У Минхо из-за учёбы, сессий и прочего нервы на пределе. Он срывается практически на каждом пустяке, и Ёнбок его не осуждает, даже пытается сглаживать углы, но выходит не всегда. Да и к тому же, в этот раз омега сам это всё заварил. Сам поругался, сам обиделся, сам ушёл. Логика? Да к чёрту её. Не сказать, что Минхо тяжелый человек, но всё же иногда альфа удивляется тому, как вообще имеет силы выдерживать все эти обидки. Ёнбок потягивается, хватая злосчастный телефон, садится на диване и открывает чат с Минхо. В голове появляется шальная мысль, но Ёнбок тут же понимает, что омега только сильнее обидится, но в целом, у альфы не убудет, если он немножко смутит парня, – если тот вообще войдёт в сеть. В конце концов, Минхо пора бы перестать зацикливаться на том, что он сам заварил. Ёнбок с усмешкой на губах и уверенностью в пальцах начинает печатать сообщение: «Котёночек, ответь. Или молчанка будет продолжаться третий день?» – альфа усмехается, отправляя первую часть сообщения, чтобы вообще проверить почву. И конечно же Минхо тут же появляется в сети, хотя и не читает сообщение. Ёнбок улыбается этому, со вздохом убирая свои иссиня-чёрные волосы от глаз, и продолжает печатать, ведь точно знает, что омега не ответит. Потом тоже не ответит скорее всего, ведь будет очень смущён. Но в любом случае Ли продолжает: «Посмотрим, как твой блядский рот будет держаться на замке, когда я начну целовать тебя между ног, нежно работая губами и языком, как ты любишь, крепко сжимая твои бёдра и наслаждаясь твоим сбитым дыханием и стонами» – хмыкнув, Ёнбок отправляет данное сообщение омеге и ухмыляется, поднимаясь и уже предвкушая его реакцию. Будет весело. Минхо убьёт его, несомненно, только сначала пускай немного поволнуется и посмущается. Хотя, в целом, Ёнбок не против следать всё то, что он написал, но не без разрешения омеги соответственно. Когда сообщение отмечается прочитанным, а Минхо снова появляется в сети, ведь до этого успел выйти из неё, Ёнбок ухмыляется. Наверняка омега сейчас краснощёкий, его сердце стучит громко и быстро, а милые кроличьи зубки уже сжимают пухлую нижнюю губу от смущения. Ёнбок омегу знает как облупленного, особенно его реакцию на что-то такое эротическо-пошлое. И наверняка Минхо сейчас откинул телефон куда-то подальше, лишь бы не видеть этого сообщения. Предсказуемый. Потянувшись, Ёнбок поднимается с дивана, вздыхает и рыскает по карманам в поисках ключей от квадроцикла. Пора бы наведаться к Минхо и наконец успокоить его. Парень выходит из гаража, закрывает дверь и шествует к своему новомодному мототранспорту, который купил совсем недавно. Бережно огладив сиденье железного коня пальцами, он перекидывает через него ногу, вставляет ключ в замок зажигания и заводится. Рёв мотора разрезает пустынную тишину, Ёнбок вздыхает, сжимая руками руль, и нажимает большим пальцем на рычажок, срываясь с места. Он гонит по улицам Сеула, тёплый ветер теребит его волосы и бьёт в лицо, даря ощущение свободы. Пока едет, Ёнбок представляет реакцию Минхо и растягивает губы в кошачьей улыбке. То, что омега будет зол, недоволен и одновременно смущён понятно, но как он поведёт себя, когда альфа заявится в его квартиру. Не захочет разговаривать вообще, обматерит или выставит за дверь? Характер у Минхо имеется, только вот в этот раз он сам же обижается на него. Чуть сбавив скорость, Ёнбок сворачивает на трассу, вклинивается в поток машин, который лишь разрастается по мере того, как всё новые и новые автомобили вклиниваются в него. Ли ловко лавирует между потоками машин, его чёрные волосы развеваются на ветру, а в голове уже строятся планы примирения. Он знает, что просто так Минхо не сдастся. Омега может дуться вечно, особенно когда был не прав и когда отлично это понимает. Это является его защитным механизмом. Подъехав к знакомому дому, альфа с лёгкостью заглушает двигатель, перебрасывает ногу через седло и, достав из кармана куртки ключ-дубликат, подаренный ему когда-то самим Минхо, направляется к подъезду. Он останавливается, смотрит на окошко второго этажа, в котором увидел движение занавесок, и усмехается, присвистнув. Конечно же Минхо услышал рычание квадроцикла, как же иначе. Вздохнув, Ёнбок идёт к подъезду, заходит внутрь и направляется к лестнице, по которой в короткий срок забирается на этаж. Лестничная площадка пуста и погружена в тишину, всё как и должно быть. Подойдя к двери нужной квартиры, альфа на несколько секунд замирает, прислушиваясь. Из-за неё не доносится ни звука, словно внутри никого нет. Вздохнув, Ёнбок теребит чёлку, как делает это всегда, когда взволнован, и для начала дёргает ручку, прежде чем вставить ключ в замочную скважину, прокрутить его и открыть дверь. Зайдя в квартиру, Ёнбок прикрывает дверь, защелкивая замок, хмыкает и смеряет Минхо взглядом. Милый, растрепанный, с красными щеками и искусанными губами, абсолютно сбитый с толку, но отчаянно делающий вид, что всё в порядке, и держащий строгое, ничего не выражающее лицо, которое сильно контрастирует с его смущенным видом. Ну что за прелесть. Омега хмыкает недовольно, надув губки, складывает руки на груди и даже хмурится, шлёпая носком тапочек по полу. — Зачем приехал? — спрашивает сдавленно и отводит взгляд, нервно перебирая пальцами руки по предплечью другой и тяжело вздыхая. — Ты не должен был… — продолжает и отступает назад, когда Ёнбок, сняв ботинки, в один шаг сокращает расстояние между телами, практически прижимаясь к нему и зажимая его между собой и стеной. — Давай я сам решу, что я должен, а что нет. В конце концов, мне надоел твой игнор и непонятно откуда взявшаяся обида, — Ёнбок поднимает руку и осторожно касается кончиками пальцев пепельных волос у лица Минхо, вздыхает и наконец кладёт ладонь на его щёку, улыбается секундной дрожи и вздыхает, мягко поглаживая нежную щёчку большим пальцем. — Ах да, и кстати. Ты же горячо обещал, что не станешь разговаривать со мной, но делаешь в точности да наоборот, — рука альфы нежно ласкает щёку омеги, в то время как вторая, пробравшись под тонкую ткань его домашних шортов и футболки, ласкает нежную кожу ненавязчиво. Ёнбок немного издевается, но не настолько, чтобы заставить Минхо злиться и шипеть. Он вздыхает и переводит руку на талию Минхо, не сжимая и не поглаживая, просто держит, ничего более не делая. Минхо фыркает, вздергивая подбородок, смотрит в глаза альфы и вздыхает, поджав губы. Он пытается выглядеть неприступным, но Ёнбок чувствует его желание прижаться к ладони на щеке и приластиться, словно котёнок. — Минхо, признаю, я тоже виноват, подлил масла в огонь, не выдержал твоей истерики и давления, — голос Ёнбока звучит тихо и искренне, без намёка на насмешку. Его большой палец всё так же нежно проводит по горящей щеке омеги. — Но ты же знаешь, я всегда на твоей стороне. Даже когда ты становишься ежом, — усмехается коротко и подтягивает омегу поближе, убирая пряди растрепанных волос от его лица. Минхо отводит взгляд, его ресницы нервно вздрагивают. Он пытается сохранить сердитое выражение лица, но нижняя губа уже предательски подрагивает. Внутри него идёт война: обида и усталость против желания просто рухнуть в объятия альфы и забыть обо всём. — Я не ёж... — бормочет он, но его голос срывается, выдавая всю его уязвимость, а голова всё же немного наклоняется, подставляясь под ласку. — Просто всё... всё достало. Экзамены, этот дурацкий проект… — он замолкает, не в силах продолжать, хмурится и фыркает недовольно, но тут же его лицо разглаживается, стоит Ёнбоку притянуть его ещё ближе и обнять крепче, – практически настолько, что дышать сложно, а слёзы собираются в уголках глаз. — Прости, я просто сорвался, — вздыхает, потирая переносицу, после чего переводит руки на плечи Ёнбока, обнимает его и утыкается лицом в его грудь, вдыхает чужой, но такой родной аромат полной грудью и мычит, расслабляясь. Ему просто нужно было немного остыть и успокоиться, понять, что такие трудности, как завалы на учёбе, решаемы, просто не нужно поддаваться панике и сдаваться, даже если очень тяжело. — А я вместо поддержки начал спорить из-за ерунды, — хмыкает Ёнбок, осторожно отстраняя лицо Минхо от своей груди, заглядывает в его стеклянные глаза и мягко целует в лоб, после продолжая: — Глупо. Очень глупо с моей стороны. Прости, — наклоняется и утыкается лбом в плечо Минхо, его твёрдое упрямство окончательно растворяется в лице раскаяния. Он чувствует, как напряжённое тело омеги постепенно смягчается под его руками. Минхо вздыхает, и это вздыхание – целая капитуляция. Всё напряжение, вся обида и злость последних дней выходят вместе с этим звуком. Его пальцы впиваются в ткань куртки Ёнбока, не желая отпускать. Одна из рук обвивает шею старшего, проворные пальцы путаются в мягких прядях волос, но эта ласка прекращается так же быстро, как и началась, когда Минхо кое о чем вспоминает. — Твоё сообщение... — вдруг выдавливает из себя омега, и его щёки полыхают новым, ещё более алым румянцем. Он отводит взгляд, снова дёргает альфу за прядь волос, игнорирует его шипение, и хмыкает, толкая язык в щёку. Всегда так делает, когда раздумывает о чём-то. Альфа не торопит его, позволяя обдумать продолжение, лишь усмехается лёгкой нервозности и утыкается носом в его волосы на макушке, всё так же не убирая рук с талии. — Это было... это было ужасно пошло, — бормочет Минхо и пихает Ёнбока в плечо кулаком, вызывая у того короткий смешок и знакомую озорную искорку, которая вспыхивает золотистым огоньком в серых глазах. — Но ты ведь прочитал? И даже не стёр? — Ёнбок не может удержаться от лёгкой ухмылки, а рукой слегка щипает Минхо за мягкое, пышное бедро, заставляя его дернуться и снова пихнуть кулаком в плечо. — Задолбал, — отворачивается Минхо, но уже без прежней горячности, а скорее смущённо. Ёнбок видит тот же огонёк в его глазах и вздыхает, качая головой, – не напирает. Если Минхо скажет ему прекратить, прям вот уверенно, без смущения, то альфа, конечно, прекратит. Но пока омега вот так прячется, смущается и показывает всем своим видом, что ему нравится, — Идиот, — это «идиот» звучит почти как «любимый». Ёнбок решает, что момент для шуток прошёл, и снова становится серьёзным. Он обнимает Минхо за талию, притягивая его чуть ближе, но оставляя ему пространство, чтобы отодвинуться, если тот захочет. — Давай так. Сейчас я завалю тебя на этот диван, — он кивает в сторону уютного уголка в гостиной, после чего целует омегу в щёку и улыбается уголком губ, убирая пряди волос от его лица и красных щёк. — буду целовать, пока ты не перестанешь хмуриться. А потом… На твое усмотрение, котёночек, — усмехается игриво и щекотливо перебирает пальцами по нежной коже омеги пальцами, заставляя его вздоргнуть, прикусить губу и отвести взгляд. Ну что за несносный альфа… — Я не настаиваю, но ты же сам напомнил о моём сообщении, — хмыкает старший Ли, опуская руки на бёдра младшего, и сжимает мягкую плоть, ощущая тепло нежной кожи. Минхо замирает на секунду, его дыхание сбивается. Он пытается сохранить недовольное выражение лица, но это уже чистой воды комедия. Ёнбок чувствует, как по телу омеги пробегает мелкая дрожь, а пальцы, всё ещё вцепившиеся в его куртку, разжимаются и начинают беспокойно теребить молнию. — Не издевайся, а исполняй обещанное, хён. Я всё ещё обижен, — фыркает Минхо, закатив глаза, и вздыхает, обнимая альфу за шею, льнёт ближе и мягко целует его в губы, прикрыв глаза от удовольствия. Ёнбок отвечает, искусно начиная ласкать губы парня своими, толкает язык в его рот, углубляя поцелуй, и мычит, словно кот перебирая пальцами нежную кожу его бёдер. Поцелуй выходит нежным, но граничащим со страстью, которых парням не хватало последние дни. Минхо жмётся к Ёнбоку, зарывается пальцами в его волосы, сжимает и теребит слегка волнистые пряди, покусывает его губы и мычит удовлетворённо, чувствуя как одной из рук тот сжимает упругую ягодицу через одежду. — Диван ждёт. А я особенно сильно жду, — говорит прямо в губы альфы и выдыхает, опаляя их горячим дыханием, прежде чем прижаться к ним своими мягким, трепетным поцелуем, который Ёнбок тут же подхватывает. Слова Минхо, произнесённые прямо в его губы горячим, влажным шёпотом, становятся тем самым разрешением, тем финальным щелчком, который срывает все предохранители в голове у Ёнбока. Он уже не просто хочет разрядить обстановку или подразнить – теперь им двигает чистая, неразбавленная жажда, подогретая двумя днями разлуки, обид и недопониманий. С тихим рычанием, больше похожим на мурлыканье большого хищника, Ёнбок подхватывает Минхо на руки. Тот инстинктивно обвивает его ногами за талию, вцепившись пальцами в плечи альфы. Ёнбок несет его к дивану не как хрустальную вазу, а как самый ценный, долгожданный трофей – крепко, уверенно, но в то же время бесконечно бережно. Он опускает омегу на мягкую обивку, не разжимая объятий, и на мгновение замирает над ним, впиваясь взглядом в запрокинутое лицо с полуприкрытыми глазами, разгоревшимися щеками и влажными, приоткрытыми губами. В этом взгляде всё: извинение, обещание, вопрос и утверждение одновременно. — Я тебя очень сильно люблю, даже когда ты невыносим, — шепчет Ёнбок, прежде чем снова наклониться и поймать его губы в поцелуй. На этот раз в нём нет и намёка на игривость. Это медленный, глубокий, исследующий поцелуй, в котором тонут все обиды и недосказанности. Ёнбок чувствует, как последнее напряжение покидает тело Минхо, оно становится мягким, податливым, полностью открытым для него. Его пальцы осторожно скользят под тонкую ткань футболки, касаясь горячей кожи на животе, и он чувствует, как тот вздрагтвает и выдыхает прямо в его рот. Он медленно, почти церемонно, приподнимает футболку, то и дело прерываясь, чтобы оставить поцелуй на вновь открывающемся участке кожи – на плоском животе, на рёбрах, на груди. Минхо лишь закидывает руки за голову, позволив всё, его грудная клетка тяжело вздымается, а глаза блестят в полумраке комнаты, куда уже почти не пробиваются лучи заходящего солнца. — Ёнбок... — его имя на губах Минхо звучит как молитва и как самое искреннее признание. — Я здесь, котёночек, я тут, — бормочет альфа в ответ, сбрасывая на пол свою куртку и наконец освобождая его от надоевшей футболки. Его губы и язык не спешат опускаться ниже, задерживаясь на груди, лаская и слегка покусывая нежную кожу, вызывая у Минхо прерывистые, сдавленные стоны. Он дрожит под его прикосновениями, а его пальцы снова впиваются в чёрные волосы альфы, уже не отталкивая, а притягивая, умоляя не останавливаться. Ёнбок не противится безмолвной мольбе. Он ведёт дорожку поцелуев вниз по телу, обжигая кожу на животе, пахе и, наконец, внутренней стороне бёдер, заставляя Минхо вздрагивать и приподниматься навстречу. Он снимает с него последнюю преграду – лёгкие домашние шорты и бельё – и на мгновение застывает, любуясь открывшейся картиной. Минхо прикрывает глаза локтем, смущённый этим пристальным, пожирающим взглядом, но Ёнбок мягко отодвигает его руку и прижимает к дивану, нависая сверху. — Ну не закрывайся от меня. Ты такой красивый, милый и привлекательный. Не лишай меня удовольствия полюбоваться этим, — Ёнбок опускает голову, захватывая губами сосок Минхо, отчего тот вздрагивает, но не противится. Движения юркого мокрого языка доставляют удовольствие, заставляют трепетать и дрожать под крупным телом альфы и закатывать глаза от удовольствия. Омега коротко взвизгивает и стонет, когда альфа прикусывает его сосок, и цепляется за его плечи, но не отталкивает, наоборот, подставляется под ласку и урчит. Сладкий аромат персиков распространяется по комнате, забивается в ноздри Ёнбока, отчего он дышит глубоко и медленно, чтобы полностью втянуть в себя этот прекрасный, умопомрачительный аромат. Он ведёт дорожку поцелуев до паха, целует напряжённый пенис омеги, заставляя того тихо хрипло выдохнуть, и раздвигает его ножки шире, подтягивая поближе к краю дивана и к себе, чтобы полностью открыть себе доступ к его мокрому колечку мышц, которое судорожно сжимается, выталкивая из себя порции смазки. — Блять… Почему ты так пристально смотришь туда, хён? — обречённо хнычет Минхо в свои ладони, но не сводит ноги, ожидая дальнейших действий Ёнбока, но не показывая своего желания и нетерпения. — Не дразни меня! Иначе… — Снова обидишься? Советую не разбрасываться словами, котёночек. Ведь я даже не начал исполнять своё обещание, — альфа сжимает ягодицу омеги до красноватых отметины на нежной коже, оглаживает его ноги ладонями, пуская мурашки по коже, и усмехается, наклоняя голову ниже, настолько, чтобы провести языком прямо между ягодиц и собрать выделившуюся смазку. Минхо вздрагивает всем телом, словно от удара током. Его тихий, сдавленный стон разрывает тишину комнаты, смешиваясь с тяжёлым, влажным дыханием Ёнбока. Вкус омеги, сладковатый и совершенно уникальный, сводит альфа с ума. Он не просто ласкает – он вкушает, наслаждается каждым мгновением, каждым содроганием, которое пробегает по телу парня под ним. — Ёнбок... ах... — Минхо не в силах выдавить больше ни слова. Его пальцы бессильно разжимаются, больше не сжимая обшивку дивана, и запутываются в тёмных волосах альфы уже не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать его там, умоляя не останавливаться. Ёнбок отвечает низким, одобрительным гулом, который вибрирует прямо против самой чувствительной кожи Минхо, заставляя того выгнуться в немом крике. Он работает языком медленно, методично, с наслаждением профессионала, знающего своё дело. Он водит упругим кончиком вокруг напряжённого колечка, рисуя невидимые круги, то слегка нажимая, то едва касаясь, доводя Минхо до исступления. — Ты же... ты же обещал... — пытается буркнуть омега, но его голос срывается на высокую, стонущую ноту, когда Ёнбок наконец позволяет языку скользнуть глубже, преодолевая сопротивление мышц. «Обещал? — будто говорит его язык своим настойчивым движением. — Я только начинаю». Он раздвигает его ягодицы пальцами, открывая себе ещё более полный доступ, и погружается в него лицом снова, уже без намёков на нежность, а с животной, первобытной жаждой. Влажный хлюпающий звук, прерывистые стоны Минхо и тяжёлое дыхание альфы – больше в комнате нет никаких других звуков. Минхо полностью теряет контроль. Его бёдра непроизвольно дёргаются, он трётся о лицо альфы, его руки мечутся то по спинке дивана, то впиваются в волосы Ёнбока. Мир сузился до этого дивана, до этого человека, до этого невероятного, огненного ощущения, растекающегося по всему телу из одной точки. Ёнбок чувствует, как тело под ним становится всё более податливым, как мышцы расслабляются, приглашая его внутрь. Он отстраняется на мгновение, чтобы перевести дух, и видит запрокинутое лицо Минхо: глаза закатаны, губы приоткрыты в беззвучном стоне, по вискам стекают капли пота. Он прекрасен. — Вот видишь, — хрипло произносит Ёнбок, проводя большим пальцем по влажной, воспалённой коже, заставляя Минхо снова вздрогнуть. — Твой ротик уже совсем не на замке. Он говорит со мной совсем на другом языке. Прежде чем Минхо успевает что-то ответить или хотя бы прийти в себя, Ёнбок снова наклоняется. Но на этот раз он не ограничивается языком. Он подводит к влажному, подготовленному входу два пальца, легко и почти без сопротивления входя внутрь. Минхо издаёт сдавленный стон и выдыхает шумно, прикусывая губу и прикрыв глаза ресницы которых трепещет, словно крылья бабочек. Его внутренности обжигающе горячие и невероятно тесные. Ёнбок не двигается, позволяя ему привыкнуть, запечатлевая в памяти это выражение блаженства и легкой боли на его лице. — Расслабься, котёночек, — его голос низкий, бархатный, полный томной неги. — Я же обещал, что ты забудешь обо всём на свете, — он начинает двигать пальцами медленно, глубоко, с мерным, неумолимым ритмом, то разводя их в стороны, то находя ту самую точку, от которой сознание Минхо уплывает прочь. Стоны омеги становятся громче, отчаяннее, они уже не сдерживаются, а рвутся из самой груди. Минхо хрипло выдыхает, вздрогнув всем телом, когда к движениям пальцев внутри добавляется стимуляция снаружи, которую Ёнбок устраивает члену омеги губами и языком. Минхо постанывает от удовольствия, сжимаясь на пальцах и дёргая бедрами вверх. Мир для Минхо сужается до двух точек: жгучего, сладкого давления пальцев Ёнбока внутри и влажного, неумолимого тепла его рта снаружи. Мысли, тревоги, обиды – всё это растворяется в густом тумане наслаждения, которое волнами накатывает на него, с каждой секундой становясь всё сильнее и неотвратимее. Ёнбок чувствует это по тому, как тело омеги перестало напрягаться и полностью отдалось его ласкам. Он работает пальцами с хирургической точностью, находя тот самый чувствительный бугорок и настойчиво, но нежно стимулируя его, в то время как его язык скользит по напряжённому члену Минхо, лаская головку, то лёгкими касаниями, то почти до боли глубокими движениями. — Хён... я... — Минхо пытается что-то сказать, предупредить, но из его горла вырывается лишь сдавленный, прерывистый стон. Его бёдра дрожат, пальцы впиваются в волосы Ёнбока, уже не руководствуясь никакой логикой, а лишь животным инстинктом притянуть его ближе, глубже. Ёнбок понимает всё без слов. Он ускоряет движения пальцев, добавив третий, чувствуя, как внутренности омеги судорожно и жарко сжимаются вокруг них. Ли издаёт низкий, одобрительный гул, который вибрирует по всей длине члена Минхо, становясь последней каплей. Омега взвывает. Его тело выгибается в мощном, продолжительном спазме, сознание плывёт, сменившись ослепительно-белым, ничем не затмеваемым экстазом. Он кричит, беззвучно или очень громко – сам уже не понимает, выпуская в горячий, умелый рот альфы всё своё напряжение, всю накопившуюся усталость и обиду. Ёнбок не останавливается, мягко продлевая оргазм, пока последние судороги не отступают, и тело Минхо не обмякает на диване, безвольное и полностью удовлетворённое. Только тогда он медленно, нежно убирает пальцы и отстраняется, сглатывая и с наслаждением наблюдая за тем, как его омега приходит в себя. Минхо лежит с закрытыми глазами, его грудь тяжело и часто вздымается. Румянец заливает всё лицо, шею и грудь. Он выглядит абсолютно разряженным, опустошённым и удовлетворённым. Через пару мгновений его длинные ресницы вздрагивают, и он медленно открывает глаза. Взгляд затуманен и кажется неосознанным, но в нём читается полное умиротворение. — Ты в порядке, котёночек? Выглядишь удовлетворённым, — Ёнбок садится на диван рядом с Минхо, кладёт руку на его голову и треплет его волосы, убирая влажные от пота пряди со лба и щёк, улыбается нежно медленному словно неосознанному кивку омеги и наклоняется лицом к его лицу, чтобы оставить короткий поцелуй на его губах. — Твоя обида на самого себя прошла? Или мне продолжить? — усмехается в губы омеги и снова целует уже более настойчиво и нетерпеливо. Минхо возмущенно мычит в поцелуй, округлив свои и без того большие глаза, но не протестует, – всё же Ёнбок прав. Поцелуй продолжается, Минхо покусывает губы Ёнбока, обнимает его за шею и жмётся ближе. Их сердца бьются в унисон, создавая единый, слаженный ритм, в котором теперь не было места ни обидам, ни недосказанностям. Ёнбок чувствует, как последние остатки напряжения покидают тело Минхо, превращая его в мягкую, податливую и доверчивую массу в его объятиях. Этот поцелуй уже несёт в себе не страсть, а что-то гораздо большее – прощение, понимание, возвращение домой. Он медленно отстраняется, чтобы перевести дух, и прижимается лбом ко лбу Минхо, глядя в его затуманенные, сияющие счастьем глаза. — Обида прошла, но ты продолжай, — загнанно дышит Минхо и проводит рукой по груди Ёнбока к его паху, цепляется за пояс одежды и показательно оттягивает резинку, улыбнувшись уголком губ, что больше похоже на ухмылку. Ухмылка Минхо, такая дерзкая и полная внезапно вернувшегося озорства, была тем самым знаком, которого ждал Ёнбок. Всё его показное возмущение и смущение растворились, уступив место знакомому, жгучему желанию и требовательной ласке. — Ах вот как? — Ёнбок хрипло смеётся, его собственное дыхание сбивается, когда пальцы Минхо ловко расстёгивают пуговицу его джинсов и настойчиво тянут за молнию. — Уже пришёл в себя и командуешь парадом? — Заткнись и целуй меня, — бросает Минхо, уже не скрывая нетерпения, и сам тянется к губам альфы, влажно и жадно присасываясь к ним, пока его рука наконец не пробирается сквозь слои ткани и не обхватывает твёрдый, горячий член Ёнбока. Ёнбок глухо стонет в его рот, его бёдра самопроизвольно дёргаются вперёд, навстречу уверенным прикосновениям. Весь его план «успокоить и приласкать» летит к чёрту, разбиваясь о внезапную, стремительную атаку омеги. Но ему, чёрт возьми, это нравится. Он позволяет Минхо на мгновение взять инициативу, наслаждаясь тем, как его пальцы исследуют и сжимают, вызывая приливы жара по всему телу. Но альфа не может долго оставаться пассивным. С рычанием, полным чистейшей похоти, он ловит запястье Минхо и прижимает его к дивану над головой, прерывая поцелуй. — Теперь ты дразнишься? Мне нравится, но не будь столь самоуверен, — Ёнбок выдыхает в губы Минхо и выпрямляется, шарит по карманам в поисках презерватива и хмыкает: нужно было сразу об этом подумать, ведь он знал, куда и зачем направлялся. — Чёрт возьми.. — выдыхает он обречённо когда не находит заветную упаковку в карманах, и хмыкает, слегка нахмурившись. Минхо хихикает тихо в ответ на его замешательство и медленно поднимается, вытягивая руки и перехватывая ими руки альфы. — Обойдёмся без этого. Просто начинай, хён. Если что воду никто не отменял, — ухмыляется омега и тянет альфу на себя заставляя его нависнуть над собой, вытягивается немного и прижимается губами к его губам коротким поцелуем, чтобы ещё дольше не растягивать прелюдия, хотя, в общем-то, ему всё нравится, просто уже не терпится. Ёнбок вздыхает в знак подчинения и кивает, наконец стягивая с себя мешающую одежду и высвобождая напряжённый член, головка которого блестит от количества предэкулята. Ёнбок смотрит на Минхо под собой: растрёпанного, дышащего часто и неглубоко, с глазами, полными ожидания и полного доверия. Это зрелище сводит его с ума. Он наклоняется, чтобы поймать его губы в ещё один поцелуй – влажный, глубокий, обещающий – и одновременно нащупывает рукой его вход, всё ещё влажный и податливый от его предыдущих ласк. — Готов? — хрипло шепчет он ему в губы, уже чувствуя кончиком своего члена его тепло. Минхо в ответ лишь кивает, закусывая губу, и обвивает ногами его талию, притягивая его ближе. Это всё, что нужно Ёнбоку. Он входит медленно, несмотря на нетерпение, давая телу омеги привыкнуть к его размеру. Минхо зажмуривается, издавая тихий, сдавленный стон, его пальцы впиваются в плечи Ёнбока. Когда напряжение окончательно уходит из тела Минхо, Ёнбок начинает двигаться. Медленно, плавно, почти невыносимо нежно. Каждое движение выдёргивает у омеги тихий вздох или короткий стон. Он погружается в него всё глубже, с каждым толчком как бы заново узнавая это идеальное, обжигающее тепло, эту плотную оболочку, которая обволакивает его так, словно создана только для него. Ритм его движений постепенно ускоряется, становясь более уверенным, настойчивым. Он находит тот самый угол, и тело Минхо под ним внезапно выгибается, а из его груди вырывается громкий, звонкий стон, а после сдавленное «ещё», и омега впивается ногтями в обшивку дивана, от удовольствия откидывая голову назад и закатывая глаза. Ёнбок не сопротивляется, сжимает пышные бёдра горячими руками и толкается с новой силой, не меняя угла и толкаясь прямо туда, куда нужно. Приглушенные шлепки тел разлетаются по комнате, повисают в воздухе, смешиваясь со стонами и тихим рычанием, тихий скрип дивана так же вплетается в этот аккомпанемент, которым сопровождается соитие. Ёнбок осторожно перехватывает руку Минхо, переплетает пальцы и наклоняется к нему, чтобы украсть очередной поцелуй. Омега стонет и мычит в губы, его дыхание сбивается, а тело подрагивая в преддверии оргазма, когда он обхватывает свой член лалонью. Капля смазки с головки члена падает на низ живота, растягиваясь тонкой ниточкой, орган дёргается, предвещая скорое извержение, а Минхо вскрикивает, отчаянно сжимаясь на члене Ёнбока и жмурясь до звёзд перед глазами от удовольствия, которое волнами накатывает на напряжённое тело. Он двигает кулаком на своём члене, стонет хрипло и вздрагивает крупно, когда сперма наконец окрашивает его руку белёсыми каплями. Ёнбок тихо рычит, ощущая сильное давление на свой член, замедляет движения, чтобы не навредить, и когда Минхо расслабляется, осторожно покидает его тело, чтобы довести себя рукой и испачкать его живот своим семенем. Тяжёлое дыхание смешивается воедино, Минхо прикрывает дрожащие веки, расслабленно раскидываясь на диване, пока Ёнбок, отпустив его руку, снова склоняется над ним и крадёт очередной, неистово нежный и практически целрмудренный поцелуй с искусанных алых губ. Омега улыбается, вытягивая губы трубочкой, причмокивает ими сладко и вздыхает хрипло, открывая глаза. — Доволен, хён? Смог-таки разомкнуть мой блядский рот? — усмехается Минхо, закатив глаза, и лениво потягивается, приподнимаясь, пока Ёнбок отстраняется немного, давая ему пространства. Старший Ли хрипло смеётся и вздыхает, протягивая руку и касаясь щеки младшего, чтобы стереть капли слёз и убрать упавшие пряди волос с неё. Минхо тут же ластится к нему, мычит и потирается о широкую ладонь, чувствуя себя опустошенным и спокойным наконец-то. — Ещё бы, — выдыхает Ёнбок, опускаясь, чтобы коснуться губами его влажного виска. — И даже больше того. Заставил его говорить на таком языке, что весь Сеул, наверное, слышал, — Минхо слабо бьёт его по плечу, но в его жесте нет ни капли силы, одна лишь томная, счастливая нежность. Щёки омеги снова краснеют, взгляд блестит от переизбытка чувств и ощущений, зубы терзают искусанную нижнюю губу, а из горла вырывается тихое: — Прости. Я был невыносим, — альфа улыбается, качает головой, прикрыв глаза, и плюхается на диван, подтягивает Минхо к себе и целует его в висок, после утыкаясь в него носом. — Всё в порядке, котёночек, — шепчет Ёнбок и вздыхает, накидывая на Минхо плед, который стащил со спинки дивана, чтобы прикрыть весь беспорядок на его теле, который они учудили, и улыбается, опаляя горячим дыханием его ухо, отчего по нежной коже бегут мурашки, а с губ срывается прерывистый вздох. — Просто в следующий раз, когда тебя всё будет доставать, давай договоримся: ты не убегаешь, а просто приходишь ко мне, говоришь «хён, я сейчас взорвусь», и я сделаю всё, чтобы этого не случилось. Ну или направлю взрыв в нужное русло, — добавляет с ухмылкой и покательно прикусывает мочку уха Минхо, заставляя того зашипеть и натянуть одеяло на голову. — Чёртов извращенец… — стонет Минхо и чертыхается тут же, когда чувствует, как крепкие руки подхватывают его под коленями и за спину. Он чувствует как Ёнбок прижимает его к себе, как держит крепко, молчаливо обещая, что удержит, и скидывает с себя одеяло, поднимая взгляд на парня. Ёнбок улыбается этому, останавливается прямо перед дверью ванной комнаты и мягко целует Минхо в нос, после отвечая со смешком: — Ты любишь этого извращенца, котёночек, — а Минхо и не протестует, крепко обнимая и утыкаясь лицом в его шею. Конечно, любит. Даже когда выносит Ёнбоку мозг и своим поведением заставляет его стать извращенцем. Впрочем, менять он ничего не собирается.