Лахамский выродок

      Карга прищурилась единственным глазом и хищно взглянула на нежданного гостя. Палача она опасалась, но и бежать не хотела. Покидать родное болото было страшно и неприятно, да и знала она, что греха на ней нет. Шутки — да, бывает шутила, но вот границы не нарушала. А значит не тронет он ее.       Глазастый может и тронул бы, а видящий истину — уже нет.       — Пирог, этма, с патокой есть — будешь?       Она спрашивала скорее из вежливости, чем из реального желания угостить, но получила раздраженное ворчание и без раздумий протянула ломоть пирога.       Палач ел медленно, облизываясь и чуть морщась. Но сама карга не обращала на это внимания, а продолжала хлопотать в своем домике, перекладывая вещи с места на место и пытаясь навести хоть какой-то порядок.       Короткий бой, когда она не распознала в путнике старого знакомого, привел всё в беспорядок и заставил её принять свою истинную внешность, и это… было… расстраивающе.       Варить новое зелье было геморно, но одно радовало: пока Лахамский выродок крутится на болотах в поисках очередной перешедшей грань нечисти, никто к ее дому добровольно не сунется, любой повернёт назад, как только увидит характерную повозку стоящую во дворе. А значит время на зелье еще есть.             Сама тётушка Спайдер не шибко привечала гостей. Гости — это всегда либо проблемы, либо… проблемы.       И если разбойный люд она еще могла отловить и в котелок отправить, то с обычными бродяжками, случайно набредшими на хижину посреди болота, приходилось разбираться по-другому.       Зато обстановка дома становилась лучше и лучше.       Нокста с его поганым чувством юмора, тягой к внезапным появлениям и поистине звериным чутьем она знала с тех пор, как Нэш помиловал молодую каргу, отпустив ее на болото, после того как без колебаний выжег гнездо ее матушки.       Оно было и к лучшему. У матушки был ужасный нрав, неуемная тяга к человечине и страсть к жестоким наказаниям, от которых молоденькую и еще не сформированную каргу откровенно корежило.       Поправив паучьими лапами лоскуты паутины, висевшей под потолком, тетушка Спайдер снова покосилась на улёгшегося обратно на кушетку Нэша.       Он не спал, нет. Просто отдыхал, пока такая возможность была, но… Сейчас самое лучшее время для варки зелья. А там чем Ламашту не шутит… Может быть, и получится подобраться к палачу поближе…       Истинный облик от него, конечно, не спрячешь… но оно и не надо. Он более чем терпим к ее виду, но самой так спокойнее будет…       Зелье она варила спешно, поглядывая на трехглазую кукушку в часах. Та упорно молчала, давая понять что палач с места двигаться явно не собирался.       В котле бурлило, чавкало, медленно, но верно растворялись ингредиенты. Настоять было бы неплохо, но тетушка Спайдер действительно торопилась.       Хотелось, ох как хотелось лишиться наконец облика карги с паучьими чертами и лапами, торчащими из спины, и снова стать человечкой… Обычной легкой приятной взгляду человечкой…       И вот, наконец-то… растворилось всё. Теперь можно и в перегонный куб залить, и через дистиллятор прогнать…       Да, можно было бы и из котла хлебануть, но…       Не любила Спайдер вкус карговых зелий. Вот и меняла их на более приятные по вкусу почти человеческие…       Почти, потому как лаборатория ее все ж уступала таковым у людишек. Благо хоть что-то палач из своих вылазок притаскивал. То колбы, то, вон, дистиллятор, то еще какую-нибудь интересную штуку для перегона и отстойки… Она была благодарна. А потому всегда привечала.       Запускала и делала вид, что всё в порядке, сжимаясь от нервозности где-то внутри своей искаженной проклятием души. «А вдруг в этот раз не обойдется?»       Но он всегда был спокоен. Наблюдал, взвешивал, снова и снова спускал ее с крючка, краткими репликами давая понять, что ничего-то она от него не скроет и пытаться не стоит…       А она и не пыталась. Жизнь дороже, чем глупость подчинения инстинктам. А шалости… Шалости он ей простит.       Сегодня… тоже шалость. Просто… Так комфортнее.       И, с тоской вздохнув, она залила зелье в перегонный куб чувствуя, как закипает злоба.       Ублюдки… Вот же ублюдки… Такие глаза запороли… Такое лицо изуродовали…       Но ничего… Она всё еще может всё исправить. Она всё исправит…       Зелье на вкус словно болотная тина и горькое, словно ртуть…       Она не кричит когда тело ломается и корежиться. Лишь стискивает зубы, чтобы не стонать, зная, что так нужно, что это необходимо… Терпит агонию перестройки, прежде чем наконец медленно прийти в себя и рассмеяться.       Рассмеяться, вновь видя обычные человеческие руки, а не монструозные когтистые лапы. Обычные человеческие ноги, тонкие и стройные… которыми наконец можно ходить… а не паучье тело ниже пояса…       Зеркало, заикаясь, бормочет сбивчивые комплименты, когда она, обнаженная, довольная лениво потягивается, красуясь перед его поверхностью, и всё же…       Она не может быть довольной.       Это лишь первый шаг. Просто смена внешнего вида, чтобы было удобнее. Чтобы… всё было хорошо.       Взмахом руки очистить котел… Сейчас не зелье, нет… Нечто более сложное… Вырастить глаза …. Задачка тонкая… но она знает, что делать. Химеры и монстры — это ее призвание, и она знает, как делать это хорошо…       Часы работы, сотни дорогостоящих редких ингредиентов, и в бурой жиже медленно формируются они…       Пока еще даже не похожие, но она знает, что совсем скоро они будут идеальны...       Нэш долго молчит после сбивчивого и неуверенного предложения. Медлит, взвешивает. И… к удивлению Карги, соглашается.       Вживить новые глаза на месте старых…       Болезненно, симбионты, глаза нерре, как их еще называют, не приспособлены для человека…       Но он молчит, пока они медленно вгрызаются в глазницы, чтобы занять место отсутствующих глаз и успокоиться.       Спайдер накладывает повязку и улыбается.       Каждый шаг, каждое взаимодействие делает их ближе и ближе.       Однажды он будет тем, кто сплетет вместе с ней будущую паутину.       Однажды он станет таким же, как она. И тогда… ее одинокий дом наконец не будет таким одиноким…