Лахамский выродок

      Луна была красной. Она теперь всегда будет красной. Словно дрожащий налитый кровью зрачок. От нее никуда не спрятаться. Никуда не деться.       Солнце давно исчезло, оставив только этот багровый глаз, вечно таращащийся в спину. Тени скользят, перетекая из одной формы в другую. Голодные с тускло-желтыми гнойными глазами стонут и воют в глухих невнятных мольбах то ли о помиловании, то ли о снисхождении, то ли просто о своей горькой судьбе.       Они голодны, Безумны, отчаянны, и очень-очень назойливо агрессивны. Трава давно стала сухостоем. Нет в ней больше ни жизни, ни соков. Серая, почти пепельная, она хрустит под ногами. Осыпаются тусклым пеплом сухоцветы и злаки… вязкой гнилью расползаются в пальцах цветы и плоды.       Этот мир уже не спасти. Да и не нужно спасать, здесь все давно приспособилось к тлену, смерти и забвению. К вечному голоду.       Это то, к чему рано или поздно привыкаешь. К постоянной ночи, багровой луне, иссохшей траве и ощущению пепла на губах. Привыкаешь настолько, что мир за гранью, там, где всё совсем другое… кажется сном.       И в конце концов забываешь…       Что было раньше? Как было раньше?       Забываешь и солнце, и небо, и запах травы после дождя…       Но всё меняется… когда воздух прорезает тяжелый и густой железный запах крови.       Сначала тонкой струйкой, потом всё острее и всё ярче, чем ближе приближается добыча… ярче… ярче, еще ярче… и вот она совсем близко. Пульсирует, пахнет, живет… Ярким сочным пятном, которое так хочется пожрать… поглотить… ощутить в себе хоть капельку этой забытой частицы жизни.       И… рано или поздно нервы сдают. Остановиться становиться невозможно…       И жизнь, ярко-сочная, сладкая, алая, жизнь вливается в тебя вместе с последними трепыханиями первой жертвы… первой и далеко не последней.       Мир снова обретает свои краски, запахи, вкусы, звуки, меркнут тени, гаснет кровавый глаз луны, и наконец снова можно увидеть солнце…       Нет, не тот гниющий зрачок, что иногда можно всё же увидеть на небе вместо алого светила, нет. Настоящее солнце. Теплое. Такое же ласковое, как сочные цвета и мягкая трава. Вкус молока из крынки. Запах полевых цветов, всхрапывание лошади, детский смех и гомон торговцев на городской ярмарке…       Хватаешь ветер ртом и надышаться не можешь….       Пока всё не померкнет. Пока… снова не выцветет и не погаснет. Не останется там, за гранью.       И тогда ты снова ищешь. Ищешь как одержимый сладко-сочный запах чужой крови, тех, кто станет твоей очередной добычей. Тех чью жизнь ты променяешь на очередной глоток свежего воздуха и молока. На возможность наблюдать жизнь и участвовать в ней, на право побыть еще капельку… совсем чуточку живым. Пусть даже с каждым разом эти моменты лишь короче и короче… Но тем острее возрастает жажда до них, таких мимолетных и таких недостижимых.       Нэш знает что его ждет. Знает и всё равно делает шаги навстречу своему будущему. Просто потому, что это его… Устраивает.       Он долго готовился. Долго ждал, и…       Право стать иным наконец-то у него есть.       Багровый глаз луны и гнилостно-желтое бельмо солнца. И вечный пепел, стенания, крики, голод, и постоянные сражения, чтобы самому не стать добычей тех, кто голодает и ищет драгоценную жизнь…       Но…       Теперь им уже не выйдет убежать.       Никому не удастся убежать.       Улыбка рвет тонкие губы в злобном победном оскале. Черно-серые, похожие на осколки мрамора глаза вяло двигаются за плотной повязкой.       Он оставляет ее как память. Как знак. Чтобы не забыть, ради чего он здесь.       Долгие годы охоты, вливания в себя эликсиров, мутагенов, различных темно-магических модификаций, и…       Он наконец здесь. Раньше, чем планировал изначально, но… Его это более чем устраивает.       Последний шаг он сделал. Пусть даже его невольная помощница теперь воет на ритуальном камне…       Он чует ее страх.       Карга боиться смерти. Настоящей, неизменной, и неотвратимой.       Хрупкая чайная медленно заполняется дымом, и сквозь потрескивающие доски, глухой стон призраков и серые клочья плесени пробивается выцветшее серое пламя.       Выше. Выше и выше.       Палач улыбается. Скалится, глядя на огонь завязанными глазами, облизывается, как хищный кот. Ждет…       И фейверк не заставляет себя ждать.       С грохотом хижина наконец поддался, магические печати не выдерживают и взрываются. Пламя с воем взмывает вверх, густой столб дыма в котором можно разглядеть искаженные души падших, корчится, поднимаясь к небу, обломки древесины потрескивают короткими искрами, разваленными по каменистой лощине…       Печати сработали, пламя будет гореть долго. Пока не выгорит всё дотла. Пока не сгорит сама душа твари, которую он так долго пестовал ради последнего шага…       Карга еще долго будет питать этот огонь. Обломки хижины буду дымить, трещать, стонать и выть в такт корчащегося в агонии монстра.       Но палачу это уже не интересно…       Впереди его ждет то, чего он так ждал. То, ради чего прошел этот путь и теперь…       Вот теперь охота начнется по-настоящему…