Похороны старого себя. / Funeral of the old self.

      Облака затянули голубое небо, этот цвет напоминал нежность и мир. Музыка в проводных наушниках заглушалась мыслями, и Аи уже не помнила, когда перестала слышать куплеты любимых песен. Она выдернула наушники и сложила их в карман рюкзака под ногами, отворачиваясь от иллюминатора самолета и уставившись в спинку сидения перед ней. Из мыслей ее выдернул голос пилота, который оповестил о посадке. Пассажиры обрадовались, застегивая ремни и разговаривая друг с другом о долгом перелете. Аи накинула черный капюшон своей толстовки на голову, скрестив руки на груди, и слегка сползла по сиденью.        Токио встретил Аи духотой и непривычным запахом лапши, который уже впитывался в ткань ее старой толстовки. Закинув рюкзак на плечо и схватив ручку чемодана, девушка подошла к краю тротуара, вылавливая такси, которое бы отвезло ее к дому. С момента развода родителей Япония казалась далеким воспоминанием, затертым рисунком на полях жизни. Теперь же, в семнадцать, она вернулась сюда беглянкой, спасаясь от кошмара, который заставил ее кровь застыть в жилах. Аи выкинула воспоминания из головы, кидая рюкзак рядом с собой и захлопывая дверь машины. Они ехали по незнакомым, хоть и родным, улицам. Каждое здание уже вовсю горело неоновыми вывесками, привлекая гуляющих по улицам людей, Аи же вспомнила улицы Нью-Йорка и закрыла глаза, откидывая голову назад.        — Спасибо, — произнесла Аи наломанном японском, когда таксист помог ей достать чемодан из багажника. Она обернулась, сжимая пальцами лямку рюкзака на плече, ее взгляд бегал по унылому пятиэтажному дому. Дому,в котором она родилась.           Щелчок ручки, дверь поддалась, оказавшись открытой, и девушка оказалась в квартире. В нос попадает запах саке, от которого Аи поморщилась. Запах был отвратителен. Под ногами валялись куски рваной газеты с жирными пятнами, словно от рыбы. Она пробралась к окну в маленькой гостиной, соединенной с кухней, и распахнула его, вдыхая свежий воздух. Слыша шаги, Аи оборачивается, увидев растрепанного, опухшего и почти что безжизненного мужчину, который опирался рукой на дверной косяк. Девушка скинула капюшон с головы, открывая вид на свои кудрявые рыжие волосы, и повернулась к нему лицом. Не узнавала его, хоть и знала, кто это. Не помнила, чтобы он выглядел так. Глаза мужчины расширяются, когда он видит девушку и замирает, осматривая ее.        — У тебя свинарник, — подает голос Аи, не скрывая своего раздражения. — В этой вони и кони двинуть можно.        Мужчина молчит, пристально глядя на девушку, Аи начинала раздражаться сильнее, пока он не подал голос.       — Привет, дочь, — голос такой знакомый у него, дрожащий, хриплый. Аи подумала, что почти может учуять перегар, веявший от него. Девушка сжала руки в кулаки, спрятав их в рукавах толстовки.        — Что с тобой стало? — она не требовала ответа, только брезгливо оглядела его и перевела взгляд на захламленный стол, уставленный бутылками и грязными тарелками.        Она шагнула к холодильнику, открывая его одним пальцем и осматривая содержимое — ничего, кроме кусков колбасы неизвестного происхождения и банок саке. Аи захлопнула дверцу, глядя на грязную кухню.       — Я все уберу, — подал голос мужчина, делая шаг в комнату. — И поесть куплю. Сейчас только…. Только найду свой бумажник..       Он начал хлопать себя по карманам старых штанов, а потом закрутился вокруг себя, словно вспоминая, куда мог его положить. Аи сжала челюсть и прошла мимо него, хватая ручку чемодана, который оставила у входной двери, и прошла прямо по коридору, останавливаясь у двери. Она толкнула дверь, не обращая внимания на слова отца, что он прямо сейчас возьмется за уборку. Ее комната почти не тронута, не считая пожелтевших от времени стен. Сюда, казалось, никто не заходил все эти двенадцать лет. И девушка чувствует благодарность, ведь это, похоже, единственная комната, не пропитавшаяся алкоголем и разложением потерянного времени. Аи оставила чемодан у двери, прошла глубже в комнату и, остановившись у двуспальной кровати, бросила на нее рюкзак и повернула голову в сторону. На стуле около письменного стола лежала акустическая гитара, покрытая пылью и порванной струной. В груди что-то лопается и она устало присаживается на кровать.        Пару часов спустя Аи оглядывает комнату. Теперь она выглядела презентабельнее: пыль вытерта, постельное белье новое, найденное в недрах старого деревянного шкафа. В нем же была развешана вся одежда Аи, которую она успела запихнуть в чемодан, пока ее мать торопила ее в вызванное такси. Желтые пятна на стенах она решила скрыть краской позже. Засунув кошелек в карман джинс, девушка вышла из комнаты, пробираясь по узкому коридору и замечая спящего отца на диване с веником в руке. Она должна отдать должное: он действительно убрал весь мусор. Взяв пакет в руки, чтобы его выкинуть, Аи вышла из квартиры, встречаясь на лестничной клетке с пожилой женщиной.       — Бог, ты мой…  Масару уже не только с дружками выпивает? — женщина кладет руку на сердце и с сожалением смотрит на рыжеволосую. Девушка тушуется, а потом решает успокоить соседку.       — Вы не так поняли. Я — Аи, дочка Акети Масару, — представляется она и вспоминает про поклон. Женщина удивленно вздыхает, и узнавание мелькает в ее глазах.       — Точно! Аи, дочка Масару и Аяме. Милая, ты так выросла… на маму очень похожа,— женщина дружелюбно улыбается и осматривает Аи. — Хорошо, что ты приехала, а то твой отец после развода только и пьет, у него долгов немерено, а он не работает совсем. Может, за ум как раз возьмется.       Аи удивленно хлопает ресницами, смотря своими зелеными глазами на соседку, а потом переводит взгляд на закрытую за собой дверь.        — То есть как? Он совсем не работает? — спрашивает она, точно помня, что отец ранее был хорошим архитектором.        — Ну, он, может, где-то со своим дружками и подрабатывает, но у него долг на квартиру висит огромный — он этими деньгами его не закроет, — делится тихим голосом соседка, и Аи понимающе кивает. — Ты, милая, повлияй на отца, пора ему уже выбираться из этого состояния.        Аи кивает вновь и начинает спускать по лестнице. Мысли занимают уже не только ее побег из города, в котором она прожила двенадцать лет, но и бездна отца. Она выдыхает, когда выходит на улицу. Мусор выкинут, и потертые кроссовки девушки шаркают по улице, ее глаза мечутся в поиске продуктового магазина. Аи совсем не помнит местность, поэтому движется к более оживленной улице, чтобы не заплутать во дворах.        В самом продуктовом магазине, Аи заметила небольшой киоск с музыкальными инструментами и купила струны для гитары. На самом деле она давно не играла, в детстве ее учил отец, а потом она забросила это дело, когда они с мамой прибыли в Нью-Йорк. Кожа покрылась мурашками, когда рыжеволосая вновь вспомнила о событиях, произошедших несколько недель назад. Она застыла у выхода на улицу, пытаясь выкинуть из головы звон и панический женский голос, срывающийся на дрожь. Грудная клетка начала опускаться и подниматься быстрее, когда перед глазами встала картина…       —  Девушка, — спросил голос, вырывая Аи в реальность. — Вы в порядке? — Она повернула голову, встречаясь взглядом с парнем, который с беспокойством смотрел на нее.       — Да, вполне. Задумалась, — оправдалась она и отступила на шаг от стеклянной двери, чтобы парень мог пройти и выйти на улицу. Ее дыхание понемногу восстанавливалось, приходя в ровный ритм. По его взгляду Аи могла понять, что он хочет спросить что-то еще, но не решился, и кивнул, прежде чем выйти на улицу.       Аи решает следовать его примеру, поэтому вышла на улицу следом. Она услышала звук моторов мотоциклов, находя их взглядом. Несколько парней расположились рядом с их транспортом передвижения и весело болтали, потягивая газированные напитки. Аи нашла взглядом того самого парня, замечая его светлую макушку среди всего разнообразия. Она окинула взглядом парней и пошла в сторону дома.