Цена зависимости

На следующий день, с самого утра, они поехали на кладбище. Конечно, Ки Хун думал о том, чтобы воспользоваться возможностью и сбежать. Но во-первых, это было бы неуважение к памяти жены Ин Хо, во-вторых, Сон не знал на каком кладбище она похоронена, уж тем более местность там. Поэтому эту идею он отложил. Наоборот же, он решил быть рядом с Хваном, поддержать его, утешить. Чтобы тот начал считать, что мужчина сдался, и ослабил бдительность. Главное не делать это настойчиво: Ин Хо не дурак, может раскусить его план. Но несмотря на все мысли, Ки Хун не мог не насладиться тем, что впервые за несколько месяцев вышел за пределы этой роскошной тюрьмы. Смотря в окно за быстро пробегающими видами деревьев, он пытался понять, ну или хотя бы запомнить, где он. Но виды быстро сменились на равнины и вдали начало виднеться кладбище. Периодически Ки Хун бросал взгляды на бесстрастного Ин Хо, который вел машину. Единственное, что выдавало его беспокойство, это постукивания пальцами по ноге. На секунду Сон захотел положить свою ладонь на его, но быстро одумался. Это неприемлемо. Уж тем более зная, кого он хотел успокоить. Ничего лишнего не делать. Лишь для собственной выгоды Ки Хуна, нужно быть более хладнокровным и расчетливым. Когда машина остановилась, мужчины вышли и Ин Хо повел другого в глубь кладбища. Сон рассматривал фотографии на памятниках, читал их имена. Иногда невольно, в очередной для себя раз, подмечал, что фамилия Сон неимоверно распространенная. Дойдя до нужного места, Хван остановился, а недалеко от него Ки Хун. Младший рассматривал фотографии госпожи Хван и подметил, что она была счастлива, а особенно на кадре с мужем, который тоже лучезарно улыбался. — Здравствуй, дорогая, — начал Ин Хо, смотря на фотографию жены, — Надеюсь, простишь за то, что так давно тебя не навещал. Хочу познакомить тебя с Ки Хуном. Я знаю, что с небес ты видишь больше, поэтому рассказывать не стану. Ин Хо вставил свежие цветы в вазу, а старые забрал другой, планируя потом выкинуть. Ки Хун рассматривал мужчину рядом, который наклонил голову и закрыл глаза, в попытках скрыть свои эмоции. Постояв так минут десять, Хван вздохнул, напоследок провел ладонью по фотографии жены и, кивнув Сону, пошел в сторону выхода. Теперь они не торопились - шли медленно. Ки Хун рассматривал теперь кладбище с другой стороны, а Ин Хо смотрел себе под ноги. Дойдя до выхода, мужчина выкинул засохшие цветы. Оба сели в машину и в тишине поехали домой. Поглядывая периодически на Ин Хо, который уже не нервничал как раньше, но все равно был напряжен, Ки Хун думал, как того поддержать, но произнести хоть слово казалось пыткой. Отвернувшись в сторону окна, мужчина рассматривал виды теперь не чтобы запомнить, а просто бесцельно глядя. Его мысли занимала жена Хвана. Неужели это действительно всё правда? Про беременность, болезнь? Если да, то это ужасно. Сон и представить не мог, какого это. Ему искренне было жаль вдовца. Может, его жена погибла, когда он вел Игры? Но почему он не заплатил за лечение? Судя по Ин Хо и его дому, деньги у него явно есть. Тогда что же произошло? Заехав в гараж для машины, Хван заглушил машину и мужчины вышли. В молчании дойдя до дома, они зашли и каждый пошел в свою комнату. Им обоим нужно подумать и проанализировать сегодняшний день. На обед Ин Хо не позвал, так как сил у него на готовку не было. Это, хоть было и нетипично, не удивило Ки Хуна. Он понимал, что мужчине сейчас тяжело и тревожить его не стоит. Но вечером он спустился на первый этаж и, пройдя в гостиную, увидел Хвана, который сидел в кресле. В его руках была наполовину пустая бутылка виски, а поза его была расслабленной. Также, он был в той же одежде, что и ездил на кладбище, только кофту снял. Он смотрел на сад, немного освещенный уличными фонарями. Сону действительно очень нравился вид из окна, хоть рано утром, хоть поздно вечером, но сейчас насладиться видом он не мог: он беспокоился о Ин Хо. Казалось, его состояние стало еще хуже чем вчера. Заняв соседнее кресло, Ки Хун наблюдал за мужчиной, не произнося ни слова. Посидев в такой тишине некоторое время, голос Хвана прервал ее. — Тогда… на Играх, я действительно не врал. Не совсем, — голос Хвана был более хриплым, чем обычно. Может алкоголь так подействовал, может из-за эмоций. Сделав глоток напитка он продолжил, — восемь лет назад у моей жены обнаружили острый цирроз печени. Это неизлечимое хроническое заболевание. Затем из анализов мы узнали, что она беременна. К сожалению, болезнь обнаружили слишком поздно, когда шансом спасти ей жизнь была только операция. Сохранение ребенка делало ее шансы еще меньше, но она не хотела делать аборт, поэтому оставила. Жену положили в больницу под постоянное наблюдение врачей. В те времена я работал офицером полиции и, в попытках достать деньги, связался с нехорошими людьми. Меня обвинили в взяточничестве и уволили. Тогда я и встретился с Вербовщиком, а затем и попал в двадцать восьмую Игру. Ин Хо остановил рассказ, чтобы немного успокоить сбившееся дыхание и привести мысли хоть в небольшой порядок. Ки Хун дал ему это время и молча смотрел на него. Затем мужчина продолжил: — Я выиграл эти деньги. Я единственный выжил. Но вернувшись, я узнал, что она умерла, — Ин Хо закрыл глаза, и в его памяти всплыли образы тех дней - он видел перед собой свою мертвую жену, затем ее похороны, люди, которые соболезновали ему, — Она переставала дышать в муках и с желанием увидеть меня, попрощаться со мной. Но меня не было рядом. У меня ничего не осталось, а деньги, которые я заработал, теперь казались ненужными бумажками, ведь они не вернули бы мне мою жену. Ки Хун смотрел с искренним сожалением. Ему было жаль этого человека. И, в какой-то степени, он мог объяснить, почему Ин Хо стал таким, но до сих пор не мог оправдать его поступки. На душе Сона стало очень тяжело и тоскливо. Он невольно вспомнил свою мать, которая тоже умерла от болезни одна. В мучениях. Вспомнил себя, когда принял решение вернуться в Игры, чтобы заработать денег ей на операцию. Но не успел. Мужчина молча взял бутылку виски у другого и сделал глоток прямо из бутылки. Напиток приятно обжег горло, но он не мог так быстро убрать всю боль из сердца. — Я соболезную, Ин Хо. Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, — Хван кивнул и поджал губы, возможно, хотел что-то сказать, но передумал. Поэтому Ки Хун продолжил, — Как ты после такого горя смог жить дальше? Игры? — Господин О Иль Нам помог. Помнишь его? В твоих первых Играх он был номером один. — Тяжело такое забыть. — Согласен. Он нашел меня спустя год и предложил мне стать Ведущим. Я не стал отказываться, ведь это было место, где я в последний раз что-то чувствовал. Но увы, я больше не ощущал тех эмоций, как раньше. До того, как увидел тебя. — Ин Хо посмотрел в глаза напротив. В комнате был полумрак, освещаемый небольшой напольной лампой теплого свечения, чем делала глаза мужчин более загадочней, но одновременно с этим искренней, а атмосферу в комнате интимнее. — Спасибо тебе, Ки Хун, за то, что напомнил мне, что такое жизнь и какого это дорожить чем-то. Сон легонько кивнул и, сделав еще один глоток, отдал бутылку Хвану. В мужчине что-то щелкнуло, что-то изменилось по отношении к Ведущему Ин Хо. Он больше не казался самым худшим человеком на всем белом свете, он не был монстром. Он был человеком. Человеком с чувствами, переживаниями, сожалениями. Он мог скучать, бояться, ненавидеть, скорбить. Когда-то он имел светлые планы на жизнь со своей женой. Может, они планировали этого ребенка, и эта новость должна была бы стать лучшей новостью их жизней, но стала ужасающей. Может, он планировал пойти на повышение на работе и начать зарабатывать больше. Затем переехать в лучший район, чтобы его ребенок пошел в престижную школу. Может, он бы общался со своим братом. Но судьба не позволила ему все это. Вместо этого, она громко над ним посмеялась, вытерла ноги и оставила гнить в одиночестве. Хван Ин Хо больше не был Ведущим в голове Ки Хуна. Теперь он видел в нем человека, из самой обычной крови и плоти. Да, мужчине было жаль другого, но чувство обиды и ненависти может и стали меньше, но не ушли полностью. Поэтому, поняв, кем был этот человек, Сон наконец-то получил оружие в свои руки. Главное, случайно не направить его на себя.