Цена зависимости

Вечером того же дня, Ин Хо сказал Ки Хуну написать список подарков для дочери, абсолютно не ограничивая в количестве или бюджете. Мужчина долго сидел с ручкой и бумагой, горько отметив, что понятия не имеет, чем интересуется его дочь. Лишь вспомнил, что Ка Ён в детстве мечтала о розовой сумочке с принцессами. «Папа! Папа! Купи, пожалуйста!» Но Ка Ён всегда слышала отказ. «Прости, солнце. У нас сейчас нет денежек. Давай в следующий раз?» И хоть в следующий раз они снова не купят ее, девочка все равно будет ждать, когда ее желание исполнят. Даже на Рождество, когда она писала письмо Санта Куллосу, прося куклы или детскую косметику, она всегда получала конфеты или шоколадки. Особенно грустно ей было когда, приходя в школу, друзья и одноклассники хвастались крутыми подарками, а над ней насмехались. «Эй! Ка Ён! Что, Санта Куллосу снова подарил тебе конфетки, потому что у него мало денежек?» Девочка убегала в туалет и могла просидеть там все перемену, плача. Весь день она ощущала лишь печаль, но когда ее забирал отец и вел в ближайший ларёк, где она могла выбрать любую сладость, ее настроение значительно поднималось. А когда она, сидя на лавке возле отца, рассказывала ему про издевательства в школе, она чувствовала неописуемую радость, когда ее папа показывал, как разберется с обидчиками, комично махая кулаками. И всегда, на удивление, на следующий день уже никто не обижал Ка Ён и она с компанией друзей привычно бродили по школе. Сейчас дочь Ки Хуна уже не маленькая девочка. Она подросток и может сама постоять за себя. Да и не мечтает она больше о сумочке с принцессами. Грустно вспоминая теплые моменты с дочерью, на губах мужчины невольно расцвела улыбка. Со стороны он выглядел глупо, но разве это имело значение? Он отец, который скучает по своей дочери, поэтому ему можно казаться нелепым. Вернувшись мыслями к своему заданию, он добавил в список различные названия конфет, которые девочка всегда хотела попробовать, но ей не покупали. Еще написал про небольшую розовую сумочку. Без принцесс. Такую, которая понравится любой девочке. И всё. Больше ему ничего в голову не пришло. Еще одна идея, которая у него появилась, была, по его мнению, ужасной. Но он решил осуществить ее для себя. Нашел новый, чистый лист бумаги и начал писать, не заморачиваясь о почерке и орфографических ошибках.

***

На следующий день, за завтраком, Ин Хо спросил у мужчины про список. Второй протянул ему листок и продолжил есть французские тосты с названием «крок-месье». Правда, Ки Хун называл их просто бутербродами, ведь не сильно разбирался во французской классике, но всё же. Но он оторвался от своего довольно приятного занятия из-за чужого ожидающего взгляда. Подняв голову, младший встретился с глазами Хвана, что пристально наблюдал за ним. Сон сделал взгляд, мол «что нужно?». — Ты же будешь отправлять дочери какое-то письмо? — поинтересовался Ин Хо, параллельно с этим начал бегло читать те немногие пункты в списке, которые написал ранее мужчина. — Нет. Это глупая идея. Она меня ненавидит. — Если это так, то, открыв посылку, она возненавидит тебя еще больше, — увидев немой вопрос на чужом лице, Ин Хо вздохнул и отложил список на стол, затем занял свое место, — Если ты не предпримешь никаких попыток, чтобы восстановить контакт, то, в какой-то момент, она просто выкинет твои подарки. И сделает она это не потому, что так сказала ее мать или отчим. А потому что она воспримет это как подачки или же попытки купить ее любовь. А вот когда она увидит в коробке письмо, написанное от твоей руки, твоим почерком, ее подростковый бунт притупится эмоциями маленькой девочки, что ждала любимого папу с работы. Один четкий выстрел прямо в сердце и дыхание у Ки Хуна перехватило. Обалдеть. Каким образом Ин Хо мог так просто выбить всё почву у него из под ног? Такими обычными словами, что ясны абсолютно каждому. Сон как будто вернулся и ощутил те отвратительные эмоции, когда муж его бывшей жены сказал, что они переезжают в Америку. Он снова почувствовал беспомощность и отчаяние. Но в этот раз, его вытащила чужая теплая ладонь на плече. Хван прикоснулся к нему, вынуждая встретиться их взглядами. — Я знаю, тебе страшно, что она отвергнет тебя и посчитает жалким. Но это твой единственный шанс снова стать ее отцом не только в свидетельстве о рождении, но и в действительности. Безусловно, у Ки Хуна подкатило резкое желание врезать этому ублюдку и высказать, что он не может понимать его чувства, ведь он так и не стал отцом. Но… чем тогда Сон Ки Хун будет лучше Ведущего? Правильно, ни чем. Поэтому он подавил в себе эту прихоть и решил отнестись к этому с другой стороны. Ин Хо пытался поддержать его, не казаться таким монстром в глазах мужчины, пытался заслужить доверие. А что если сыграть на этом? Но как, что делать дальше? Сон никогда не был мастером психологии и манипуляций, и уж тем более не интересовался этой темой. Что ж, будет импровизировать, как и всегда. Да и плюс, Хван говорил очень правильные вещи и дал крайне нужный совет. Это действительно шанс наладить общение с ребенком. — Ты ведь уже написал письмо, не так ли? — и Ки Хун мог поклясться, что Ин Хо смотрел взглядом, словно перед ним провинившийся ребенок, но ругать его совсем не хочется, ведь его пакость незначительная, а выражение лица просто умиляет. Особенно растапливала сердце эта улыбка мужчины, такая теплая, ласковая, нежная и одновременно с этим он позволял в своим глазам демонстрировать терпение и спокойствие. Поскольку с языка у младшего вообще не хотели слетать слова, он лишь кивнул, подтверждая предположение, — Хочешь я прочту его, чтобы тебе было спокойнее, что ты не написал полный бред? — и снова кивок. Ки Хун неуверенно достал из кармана штанов сложенную вдвое бумагу и протянул другому. Их пальцы невольно встретились и прикосновение ощутилось как удар током. Но никто из мужчин не позволил себе резко убрать руку. Аккуратно, не спеша, но и не дольше чем требовалось, они отстранились. Ин Хо развернул письмо и молча читал. «Дорогая Ка Ён, Прости меня пожалуйста что не звонил и не писал так долго. Мне нет оправдания а если бы и было это не загладило бы мою вину перед тобой. Я просто хочу, чтобы ты знала что я тебя безумно люблю и мечтаю встретиться с тобою. Но к сожалению сейчас это не возможно. Я знаю что никакие подарки не стоят твоего прощения, но прошу прими их. Я хочу, чтобы ты знала что я помню о тебе каждый день, каждую минуту, каждый мой вдох и выдох и что я хочу интересоваться твоей жизнью. Как у тебя дела? Как дела в школе? Я уверен, у такой классной девчонки как ты точно есть подружки и увлечения. Поэтому, чем увлекаешься? На какие кружки ходишь? Маму слушаешься? Надеюсь ты дочитаешь до этого момента. Я люблю тебя, дочь. С нетерпением жду нашей встречи, Твой папа.» — Нет, короче, отдай, оно отвратительно — хотел выхватить письмо Ки Хун, но мужчина во время увернулся и вопросительно посмотрел, — Ну что? Я там столько бреда написал! Да еще и ошибок допустил кучу. А про почерк я вообще молчу! — Нет, Ки Хун, ты все правильно написал, — спокойно возразил Хван, аккуратно разглаживая заломанные края бумаги. И опередив тираду и возмущения другого, Ин Хо выставил ладонь, показывая, чтобы его выслушали, — В этих ошибках, почерке и твоей манере письма и есть ты. Она оценит это, ведь поймет, что писал ты от души, а не для того, чтобы поставить галочку. Я не смогу тебя заставить, но, я считаю, ты должен его отправить. Ин Хо решил оставить Ки Хуна наедине со своими мыслями и ушел на второй этаж, вероятно, в свою комнату. Когда шаги на ступенях лестницы стихли, Ки Хун решил перечитать и, вероятно, после слов мужчины, этот текст уже не казался настолько бредовым. Так может… он прав? Это действительно поможет разбить стену между отцом и дочерью? Да и он ничего уже и не теряет. Хуже уже точно не будет. По этой причине, когда Хван уже одевал темно-серое пальто, которое идеально подходило под его костюм и отлично согревало в колючий зимний мороз, Сон аккуратно положил свое письмо к списку подарков для Ка Ён, на что получил одобрительную улыбку и слова «Я ненадолго. Не скучай».

***

— У вас принято отмечать и Новый Год, и Соллаль? — во время привычно молчаливого ужина, нарушаемого стуком столовых приборов о посуду, резко разрезал тишину Ин Хо своим внезапным вопросом, который застал врасплох его компанию. — А?… — глупо спросил Ки Хун, сперва не поняв вопроса, да и в принципе не осознавая, что от него хотят. И только когда Хван собрался повторить, Сон ответил, — Мы отмечаем оба праздника. Эту традицию нам ввела Ка Ён. Мы даже две елки ставили! — с улыбкой рассказал мужчина. И с чистым интересом он тоже задал вопрос, — А как в твоей семье? — Мы всегда праздновали Соллаль, но с появлением Джун Хо отмечали оба праздника, — Ин Хо улыбнулся и, отложив свои приборы на тарелку, начал задумчиво рассказывать, — Когда брату было семь лет, он после Рождества захотел не убирать ёлку и отпраздновать Новый Год. Мы с отцом отнеслись скептически, но мачеха поддержала эту идею. Так и родилась эта традиция. — мужчина сделал глоток своего напитка, а потом, словно что-то вспомнив, приподнял брови и продолжил оживленно рассказывать, — Однажды на Соллаль, у нас не было достаточно денег, чтобы купить ёлку. Когда, после университета, я забрал Джун Хо из школы, мы проходили мимо рыночка с прекрасными елями и пихтами. Мы увидели нашего соседа, господина Пака, который как раз купил огромное дерево. Он оставил его возле своей машины и рассчитывался с продавцом. И в наши головы пришла гениальная идея. Мы быстро подняли ёлку и убежали домой, оглядываясь, не преследуют ли нас. — А как родители отреагировали? — и Ки Хун нагло соврал бы, если бы сказал, что ему не было интересно, ведь его заинтересованный вид выдавал все его эмоции. Да и Ин Хо рассказывал очень интересно. — Конечно, они были сперва в недоумении, откуда у нас настолько прекрасное дерево. Мы же, если честно даже не сговариваясь, сказали, что нашли ее выкинутой недалеко от школы. — И поверили? — Представь, да! За столом разразился смех двух мужчин. Давно позабытый ужин так и продолжал остывать, пока двое обменивались своими веселыми историями, связанными с зимними праздниками и самым беззаботным временем в жизни человека - детством.