Острые углы.

Фурина долго смотрела на экран. Сообщение было коротким. Слишком коротким для всех тех дней, что она провела, пытаясь собрать себя по кусочкам. — «Где ты? Уже несколько дней дома пусто без тебя.» Она перечитала его ещё раз. Потом ещё. Не было ни извинений. Ни объяснений. Ни вопроса о том, почему она исчезла. Только пусто без тебя. Фурина невольно горько усмехнулась. Когда-то этих слов хватило бы, чтобы она тут же сорвалась с места и побежала обратно. Когда-то она бы увидела в них заботу, любовь, надежду. Но последние несколько дней что-то изменили. Она вспомнила бессонные ночи. Вспомнила, как вздрагивала от каждого звука. Вспомнила синяк на запястье. И неожиданно для самой себя поняла: ей больно не только от того, что Арлекино ушла. Ей больно от того, что она всё это время убеждала себя, будто заслуживает такого отношения. Пальцы медленно коснулись клавиатуры. Она написала: — "Я в безопасности." Стерла. Снова написала: — "Мне нужно время." Остановилась. А потом отправила: — «Я у Невиллетта.» Ответ пришёл почти сразу. Слишком быстро. "Почему ты не сказала?" Фурина закрыла глаза. Смешно. Она столько раз хотела услышать от Арлекино беспокойство, но сейчас оно почему-то не приносило облегчения. "Потому что мне было страшно." Сообщение ушло. И впервые за всё время она не пожалела об этом.

***

В квартире Арлекино наступила тишина. Она смотрела на экран телефона так долго, что тот успел погаснуть. Страшно. Одно слово. Всего одно слово. Но оно ударило сильнее любого обвинения. Арлекино снова включила экран. Прочитала сообщение ещё раз. Потом ещё. Перед глазами неожиданно возникла картина: испуганный взгляд Фурины, её дрожащий голос, красный след на запястье. Арлекино резко поднялась с дивана и прошлась по комнате. В груди появилось неприятное чувство. Не злость. Не раздражение. Что-то гораздо хуже. Осознание. Она всегда считала себя человеком, который держит всё под контролем. Но если Фурине было страшно рядом с ней... Значит, контроль она потеряла уже давно. На следующее утро Невиллетт застал Фурину на кухне. Она сидела у окна с чашкой чая и смотрела на серое небо. — Ты выглядишь лучше, — заметил он. — Врунишка. — Немного лучше, — поправился он. Фурина тихо рассмеялась. Впервые за несколько дней смех прозвучал искренне. Невиллетт поставил перед ней тарелку с завтраком. — Ты ответила ей? — Да. — И что теперь? Фурина задумалась. Раньше ответ был бы простым. Вернуться. Простить. Сделать вид, что ничего не произошло. Но сейчас она вдруг поняла, насколько устала от этого круга. — Не знаю, — честно сказала она. — Тогда не торопись. — Она подняла на него взгляд. — А если из-за этого я её потеряю?- Невиллетт некоторое время молчал. — Если отношения можно сохранить только ценой собственного страха, то стоит задуматься, что именно ты сохраняешь. Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Но удивительно честные. Фурина опустила глаза в чашку. И впервые за долгое время позволила себе подумать не о том, как удержать Арлекино рядом. А о том, что нужно ей самой.