I still keep the wish I left behind

«Я, Ли Минхо, обещаю всегда быть рядом с тобой». Голос Минхо звучит мягко. Он всегда был таким, но сейчас, когда он произносит клятвы перед самыми близкими друзьями, его голос становится ещё нежнее. Он напоминает сладкий утренний бриз — тёплый и ласковый. «Я буду держать тебя за руку в хорошие, плохие и самые худшие моменты, потому что не представляю свою жизнь без тебя. Какими бы тяжёлыми ни были времена, я обещаю, что всегда буду рядом». Минхо улыбается, крепко сжимая руки своего жениха. Для других это выглядит как трогательный жест, но Сынмин едва сдерживает смех, потому что, глядя на него, прекрасно понимает: Минхо умирает от смущения. Его уши и шея покрылись самым тёмным румянцем, какой Сынмин когда-либо видел. Минхо всегда легко краснел, но такого ещё не было. Это так мило! Сынмин с трудом удерживает себя, чтобы следовать церемониалу и не броситься прямо сейчас в объятия Минхо, чтобы поцеловать его. Ему придётся ждать, пока ведущий не разрешит им обменяться поцелуем. Сынмин не может не задуматься: какой именно момент привёл их к этому незабываемому дню? Было ли это то мгновение, когда он впервые встретил Минхо? Или тот день, когда решил снимать тот дурацкий документальный фильм о школьной жизни перед самым выпуском? Когда? Как? *** Одиннадцать лет назад — Мммм… ммм… хммм… ммм, — Сынмин напевает мотив, который в последнее время никак не выходит у него из головы. Он не похож на Чана, который учится на музыкального продюсера и может сочинить мелодию даже во сне. Но, даже если у него нет такого таланта, его разум всё равно отказывается отпускать навязчивую мелодию. — Опять напеваешь эту песню? Услышав знакомый голос, Сынмин невольно улыбается, глядя, как его лучший друг усаживается рядом с ним в библиотеке. — Это даже не песня как таковая. Просто мелодия застряла у меня в голове. — Хмм, — Минхо коротко мычит и протягивает ему книгу. — Вот. Я дочитал, можешь начать готовиться к экзамену пораньше. Сынмин хмыкает, берёт книгу и рассматривает обложку. — До экзамена ещё две недели, но всё равно спасибо. Минхо пожимает плечами, раскрывая другую тяжёлую книгу и блокнот, чтобы начать делать заметки. — Лучше учиться заранее. — Ну, возможно, но две недели — это… — Мне нравится, — перебивает Минхо, делая большой глоток воды из бутылки и глядя на Сынмина своими огромными карими глазами, от которых у того подгибаются колени. — Учиться заранее? — Нет, дурак. Эта песня, или мелодия, или что там у тебя в голове. Сынмин улыбается, но качает головой. — Да ладно. Она даже не такая хорошая. Не знаю, почему я её всё время повторяю. — Может, твой мозг подсказывает тебе, что из этого получится отличная песня. Сынмин фыркает. — Мозги не разговаривают. — Мои разговаривают, — с видом превосходства утверждает Минхо. — Они говорят, что тебе стоит написать песню с этой мелодией. Сынмин отворачивается, чтобы скрыть улыбку. Как можно быть таким нелепым и при этом таким красивым? Ему невероятно повезло, что Минхо — его лучший друг. — Ты думал насчёт документалки, о которой я тебе говорил? — быстро переводит он разговор, прежде чем Минхо уйдёт с головой в учёбу, ведь тогда вытащить его на разговор будет невозможно. — Да. Мне не интересно, — отвечает Минхо без малейшей паузы, и Сынмин тяжело вздыхает — разочарован, но не удивлён. Когда Сынмин узнал о фестивале, где лучшему школьному документальному фильму обещали стипендию в Корейский национальный университет искусств, он понял, что обязан участвовать. Темой фестиваля была школьная жизнь, и он попросил Минхо помочь, ведь тот был лучшим учеником в школе. Они знали друг друга с первого года старшей школы и прекрасно ладили. Могли часами сидеть молча или вести разговор, который тянулся бесконечно, и им никогда не было скучно. Сынмин не думал, что встретит кого-то настолько похожего на себя, ведь его прошлый лучший друг был полной противоположностью — Хан Джисон, сама формула катастрофы. Когда они были детьми и играли вместе, Джисон неизменно заканчивал в слезах, ссорой или просто раздражал. Поэтому, когда в его жизни появился Минхо, Сынмин чувствовал себя на седьмом небе: такой же умный, сдержанный и скрытный проказник. Настоящая родственная душа. — Я могу заплатить тебе, — предлагает Сынмин, ведь он прекрасно знает: Минхо во многом похож на него самого, и будь всё наоборот, он бы тоже потребовал компенсацию. — Сколько? — не отрываясь от книги, интересуется Минхо. — Столько, чтобы ты смог купить ту когтеточку, которую хочешь для своего младшенького, — хитро отвечает Сынмин. Зная Минхо как свои пять пальцев, он умеет его подбодрить. Сынмин знает, что тот обожает кошек, а у него дома живёт полосатый кот, так что шанс есть. — И как ты собираешься расплатиться, Сынмин-ши? — Работая в ресторане моего дяди, Минхо-ши, — сладко улыбается Сынмин и терпеливо ждёт около десяти минут, пока тот, наконец, не выдаёт ответ. — Ладно, — протягивает Минхо с капризной интонацией, и Сынмин думает, что тот — самое драгоценное существо на свете. Да, возможно, он разорится, покупая когтеточку далеко не по карману, но если это для Минхо, его лучшего друга, оно того стоит. Друг. ДРУГ. Д-Р-У-Г. Почему же это слово так его задевает? Сынмин трясёт головой. Может, это просто тревога из-за занятий по литературе, и он зря зацикливается на глупостях. Ему стоит больше учиться, а не накручивать себя из-за какого-то существительного. Минхо — его друг. И это нормально. *** Сынмин думал, что убедить Минхо сняться в документалке будет самым сложным пунктом его плана поступления в Корейский национальный университет искусств. Но это было до того, как он начал работать в ресторане своего дяди, после чего всё пошло наперекосяк. — Оно записывает? Мне начинать? — спрашивает Джисон, хлопая своими большими оленьими глазами и искренне недоумевая. Сынмин нажимает кнопку «стоп» на камере и бросает на него многозначительный взгляд. — Если ты специально это делаешь, я убью тебя голыми руками. — Прости! Просто все эти твои кивки меня путают! Как я должен понять, что ты уже нажал запись или что нужно подождать? — Я понимаю, что ты идиот, но это уже седьмой дубль! Ты должен был хоть сейчас понять, когда я начинаю снимать! Сынмин тяжело вздыхает, мысленно проклиная все свои жизненные выборы. Чёртовы когтеточки, почему вы такие дорогие? Если бы не они, ему не пришлось бы работать в ресторане дяди, то есть ресторане семьи Джисона, и его документалка шла бы как по маслу. А так он застрял с ходячим недоразумением по имени Хан Джисон. Да, Минхо занял место Джисона в его сердце как лучший друг, но избавиться от Джисона Сынмин всё равно не мог, даже если хотел. Они выросли вместе, а родители Джисона практически усыновили Сынмина, когда его собственные родители были слишком заняты, чтобы о нём заботиться. Он звал их дядя и тётя, но относились они к нему скорее как к родному сыну, чем его мать и отец. Поэтому, когда мать Джисона умоляла включить её сына в документалку о школьной жизни, Сынмин не смог отказать. Они уже не были так близки, как раньше, ведь в жизни Сынмина появился Минхо, но они всё ещё переписывались. Вот он и написал Джисону встретиться после школы, а тот согласился, думая, что они просто хотят провести время вместе. Когда Джисон понял, что дело не в этом, он, мягко говоря, остался недоволен. И Сынмин не мог его винить, ведь сам тоже был таким. Он хотел провести весь день, снимая рутину Минхо и разговаривая с ним, но теперь ему приходилось сопоставлять блестящие успехи лучшего ученика школы, его Минхо, с провалами худшего ученика — Джисона. Сынмин любил Джисона, но куда больше хотел бы остаться наедине с Минхо. Они оба были недовольны переменами, но выбора не было: Сынмин хотел купить Минхо ту самую когтеточку, а Джисон не собирался испытывать ярость своей матери, если не появится в фильме. — Зачем мы вообще это делаем? — фыркает Джисон, скрестив руки на груди. — Разве ты не должен снимать что-то более важное, чем мои плохие оценки? Сынмин был бы рад согласиться, но родители Джисона готовы были частично профинансировать съёмки, а ему нужны были деньги. Значит, придётся терпеть выходки Джисона. — Мой изначальный план был снимать лучшего ученика школы, но твоя мама настояла, чтобы я добавил и тебя. — Чтобы унизить меня? Прекрасно, — закатывает глаза Джисон, поднося руку ко рту, чтобы сгрызть ногти. — Перестань, — вздыхает Сынмин, подходя ближе и отталкивая его руку. Ему больно смотреть на тревожные привычки Джисона. — И нет, не для унижения. Она сказала, что это будет полезно для тебя — быть рядом с лучшим учеником школы. И я согласен. — Да, конечно. Вы оба просто мечтаете увидеть моё падение. — Какое падение? Ты уже на дне, — резко отвечает Сынмин, не выдерживая, когда Джисон плохо отзывается о своих родителях. Он бы многое отдал за такую семью, а Джисон только капризничает. Джисон показывает ему средний палец, но выпрямляется, как его просили, и смотрит прямо в камеру. Сынмин кивает один раз, нажимает кнопку и кивает дважды. Джисон улыбается, надеясь, что правильно понял сигнал на этот раз. — Привет. Меня зовут Хан Джисон, и среди 267 учеников моя позиция в рейтинге — 267. Почти двадцать дублей спустя интервью, наконец, закончено. Сынмин готов был придушить его раз сорок, но не сделал этого только потому, что у его друга детства были самые трогательные глаза-оленёнка на свете, когда он извинялся за очередную ошибку. Ах, чертовщина. По дороге домой Джисон закидывает руку на плечо Сынмину и приглашает его на ужин. — Мама приготовит самгёпсаль — твой любимый. — Правда? Ух ты, я так люблю твою маму, — отвечает Сынмин, и у него уже текут слюнки при одной мысли об этом блюде. — Да, она тоже тебя обожает. И мой отец тоже. Они любят тебя больше, чем меня, — говорит Джисон, закатывая глаза. — Это неправда, — возражает Сынмин. Ему самому хотелось бы, чтобы это было так, но родители Джисона так сильно заботились о своём сыне, что не заметить этого было невозможно. — Тогда почему они всё время говорят мне быть больше похожим на тебя? — Может, потому что ты на 267-м месте, а я на восьмом. Джисон смеётся, слегка отталкивает Сынмина и прячет руки в карманы. Он выглядит невероятно расслабленным для человека, которому завтра сдавать два эссе и домашнюю работу по математике. Сынмин не мог винить родителей Джисона за их отчаяние: он слишком беззаботен. На самом деле Джисон талантлив во всём, за что берётся, но он просто не хочет прикладывать усилия. Если бы он это делал, Сынмин был уверен — он оказался бы в тройке лучших учеников школы. Конечно, после Минхо. — Не могу дождаться выпуска, — мечтательно произносит Джисон, глядя на сияющие над ними звёзды. На улице уже поздно, и они бы закончили съёмки гораздо раньше, если бы Джисон не доставлял столько хлопот. Сынмин фыркает. — Потому что ты больше не хочешь учиться? — Нет. Потому что, наконец, смогу изучать то, что действительно хочу, — отвечает Джисон с застенчивой улыбкой, показывая ему буклет университета в Австралии. Сынмин вырывает его из рук и начинает читать о художественной программе. — Ни за что. Этот университет — там же учится Чан, верно? — Чан был их талантливым соседом, который уже почти два года обучался за границей. Раньше они были довольно близки, но после его отъезда и знакомства Сынмина с Минхо всё изменилось. — Именно, — гордо улыбается Джисон. — Чтобы поступить, нужно представить художественный проект, и я уже над ним работаю. — Но у тебя же ужасные оценки. Джисон скрещивает руки на груди и приподнимает бровь. — Зато по искусству у меня самые лучшие. — Да, но это же уроки искусства. Там никто не проваливается. — Сынмин, я хочу быть художником, а не полететь на Луну. Мне не нужно разбираться в математике или науке, чтобы стать арт-дизайнером, — раздражённо отвечает Джисон, возвращая буклет и засовывая его в карман. — Ты хочешь стать арт-дизайнером? — удивлённо спрашивает Сынмин. Он не ожидал, что Джисон уже думает о своём будущем. — Если будешь смеяться, я позвоню маме и скажу, что ты отказываешься ужинать у нас, — угрожает Джисон, снова направляясь к дому. — Я не собирался смеяться. Просто удивился, понял? Я не ожидал, что ты так серьёзно думаешь о своём будущем. — Я и сам не ожидал. Но Чанни-хён прислал мне информацию и сказал, что там классно. Так что я хочу туда поехать. Сынмин одобрительно мычит, мягко похлопывая его по спине. — Тогда тебе лучше постараться с проектом. — Постараюсь, — отвечает Джисон своей фирменной улыбкой в форме сердечка, которую так любят его родители (и Сынмин тоже). — Ладно, расскажи лучше про того ученика, с которым мы будем снимать документалку. *** Снимать Джисона было сущим кошмаром, но Сынмин ещё не знал, что работать с Минхо и Джисоном одновременно — ещё хуже. На следующий день после индивидуальных интервью Сынмин пригласил их встретиться в пустом классе после уроков, и оба согласились. Минхо пришёл на десять минут раньше, а Джисон — на десять минут позже, как и ожидалось. В класс он вошёл с самодовольной улыбкой и бумажным пакетом с тремя смузи. В школе их, конечно, не продавали, значит, он специально вышел купить, что и объясняло его опоздание. — Я принёс напитки, чтобы нам легче было сосредоточиться на съёмке. У меня, например, концентрация повышается от сахара, — объяснил он. Сынмин закатил глаза от такой логики и уже хотел назвать его идиотом, но Минхо его опередил. — Ты что, глупый? — равнодушно спросил он, глядя на Джисона с откровенным отвращением. Джисону понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что речь идёт именно о нём. Он обвёл глазами комнату, а потом, всё ещё растерянно, переспросил: — Что? — Ты прекрасно меня понял, — отрезал Минхо и перевёл взгляд на Сынмина. — Мы можем начать съёмку? Мне потом нужно заниматься. — Э… да, конечно, — отвечает Сынмин, замечая, как глаза Джисона распахиваются в полном изумлении. Он подходит к нему ближе и хлопает по плечу. — Спасибо за напитки, Сони. Джисон кивает, протягивает ему один из смузи, а остальные два берёт в руки. — Привет. Я… э-э, Хан Джисон. Приятно познакомиться, Минхо-ши. Сынмин много о тебе рассказывал, — он вежливо кланяется и протягивает один из напитков Минхо, который смотрит на него без малейшего впечатления. — Было бы приятно познакомиться, если бы ты пришёл вовремя, а не тратил наше время на покупку бесполезных напитков, — холодно отвечает Минхо, скрестив руки на груди. Сынмин сглатывает. Минхо трудный в общении, но обычно он не бывает настолько резким. Да, он избегает разговоров с людьми и не имеет других друзей, кроме Сынмина, но всё же остаётся достаточно вежливым и редко так грубо срывается. Возможно, его действительно раздражало опоздание Джисона. Но Сынмин заранее предупредил его, что его друг детства безответственный, и не думал, что это станет такой проблемой. Впрочем, Сынмин знает Минхо лучше всех. Он понимает, что Минхо ценит его именно как хорошего ученика. Их дружба началась в библиотеке, когда Сынмин первым взял нужную книгу, а Минхо попросил её после прочтения. На следующий день Сынмин вернул её, и Минхо так впечатлился, что предложил с тех пор готовиться вместе. Он сказал, что ему нравится, как усердно Сынмин учится. Поэтому если бы Сынмин был безответственным, Минхо даже не заговорил бы с ним. А человека, как Джисон, беззаботным до крайности, Минхо, вероятно, ненавидит его за одно лишь существование. Глаз Джисона дёргается от грубости Минхо, но он всё же сохраняет натянутую улыбку. — П-прости за это. Я просто хотел проявить к вам внимание, вот и всё. — Мне не нужен дурацкий напиток, чтобы сосредоточиться. Мой мозг прекрасно работает и без него. Лучше постарайся в будущем приходить вовремя. Джисон глубоко вдыхает, явно сдерживаясь, чтобы не вспылить, и Сынмин уважает его за это. Джисон действительно добряк, и мало кто способен устоять перед его обаянием. — Даже если тебе это не нужно, я всё равно купил смузи для тебя. Это подарок. Не дождавшись ответа, он подходит ближе, чтобы вручить напиток. Но, похоже, сама Вселенная против него: он спотыкается и проливает смузи на штаны и ботинки Минхо. Сынмин ругается себе под нос, торопливо доставая салфетки из сумки, в то время как Джисон снова и снова кланяется и извиняется. — Чёрт! Чёрт, чёрт! Мне так, так жаль! Я не хотел споткнуться. Прости! — тараторит Джисон, сглатывая, когда Минхо встаёт и подходит к нему. Джисон всё ещё сидит на полу, крепко держа оставшийся стакан, как свою жизнь. — Э-э, это был мой, но возьми его, пожалуйста! Прости, Минхо. Отдай мне одежду, я отнесу её в химчистку! Джисон протягивает нетронутый напиток Минхо, и, к его удивлению, Минхо его принимает. Джисон облегчённо улыбается, но прежде чем успевает что-то сказать, Минхо снимает пластиковую крышку со стакана и выливает смузи прямо на голову Джисона. Сынмин зажимает рот ладонью, едва сдерживая вздох. Он не может поверить, что Минхо сделал такое! — Мне не нужны твои глупые извинения или подарки, — говорит Минхо, бросая пустой стакан на пол. Он берёт свой рюкзак и подходит к Сынмину, чтобы взять протянутые им салфетки. — Мне нужно пойти домой и переодеться перед занятием, так что лучше будем снимать завтра. Сынмин всё ещё в шоке от поведения Минхо и нервно бросает взгляд на камеру на штативе. Он заранее её установил и нажал «запись», так что, даже если Минхо уверен, что ничего не снялось, Сынмин знает, что материал есть. Но у него не хватает смелости сказать об этом. — В-всё в порядке. Увидимся завтра. Минхо кивает, и, прежде чем уйти, бросает на Джисона последний взгляд: — В следующий раз на съёмку приди вовремя. Джисон вытирает напиток с лица и смотрит вслед уходящему Минхо. — Да что, чёрт возьми, с ним не так? И Сынмин лишь желает знать ответ на этот вопрос. *** После этого всё становится только хуже. Джисон продолжает приходить с опозданием, а Минхо — срываться на него. Сынмин признаёт, что Джисон не лучший ученик, но иногда Минхо заходит слишком далеко. — Ты собираешься готовиться к математике? У нас завтра экзамен, — спрашивает Минхо однажды, когда они снимают в библиотеке. Джисон смотрит на него своими красивыми глазами-оленёнка и качает головой. — Не-а, я просто закончу этот скетч и пойду домой. Сынмин заметил, что Джисон раскрыл тетрадь, чтобы нарисовать льва, но не стал его отчитывать. В конце концов, он снимает документальный фильм о школьной жизни и различиях между лучшими и худшими учениками, так что Джисон может делать, что хочет. Но Минхо этим явно недоволен. Минхо хмыкает и с приподнятой бровью смотрит на рисунок Джисона. Достаёт ручку и, прежде чем Джисон успевает остановить его, чертит по рисунку кривые линии. Джисон ахает и отдёргивает тетрадь, но уже поздно. Его рисунок льва испорчен. — Ты что творишь, Минхо!? Зачем?! — Я всего лишь помог тебе нарисовать львиную гриву, — Минхо пожимает плечами и пододвигает к нему учебник по математике. — Теперь рисунок закончен, так что можешь начать учиться. На следующий день после этого инцидента они не могут сдержаться даже тогда, когда Сынмин задаёт серьёзные вопросы для фильма. — Ну а как вы видите себя через десять лет? — спрашивает Сынмин, снимая Джисона и Минхо рядом. Ему пришлось приложить усилия, чтобы усадить их на стулья, но результат его устраивал. — Десять лет — это долгий срок, но я хочу жить спокойной жизнью, ничего не делая, — отвечает Джисон своей фирменной улыбкой-сердечком, вызывая у Минхо фырканье и закатывание глаз. — Как и ожидалось, жалкий ответ от жалкого ученика, — Минхо вежливо улыбается в камеру, а затем продолжает: — Я уверен, что буду хорош в любом деле, которым займусь. — Постой, изменю ответ. Не могу дождаться выпуска, чтобы избавиться от этого раздражающего типа рядом. У него нет социальных навыков. Чувак, серьёзно, займись своей жизнью. Заведи друзей, — говорит Джисон, глядя Минхо прямо в глаза. К огорчению Сынмина, Джисон начал огрызаться в ответ, и теперь каждое интервью превращается в жаркие перепалки. — Да? Ну тогда позволь сказать тебе кое-что… *** — Сколько ещё материала тебе нужно снять? — спрашивает Джисон у Сынмина по дороге в школу на следующий день. Этот же вопрос Минхо задавал ему уже миллион раз. С момента начала съёмок прошло около двух недель, а Сынмин собирается снимать месяц, так что впереди ещё много времени. — Я больше не могу находиться рядом с Минхо. Он сводит меня с ума, и он ужасно груб. Я не нравлюсь ему? Да и ладно, плевать. Но быть грубым со мной и портить мои рисунки — это уже перебор. — Я знаю. Прости, Джисони. Обещаю, я всё исправлю, — извиняется Сынмин. Той же ночью он имел аналогичный разговор с Минхо в библиотеке. Минхо не выносил Джисона за то, что тот легко отвлекается. Его раздражало, что Джисон мешает учёбе или занятиям, где они сидят вместе. Ведь Сынмину удалось уговорить нескольких учителей поменять им места, чтобы он мог снимать их в классе рядом, и всё оказалось ровно так же плохо, как он и ожидал. Он клянётся, что они не убили друг друга только потому, что были на людях. — Пожалуйста, только сегодня приди вовремя, — умоляет Сынмин, уставший от бесконечных жалоб Минхо на безответственность Джисона. Тот закатывает глаза, но обещает постараться. Позже в тот день, когда занятия наконец заканчиваются, Сынмин убирает пустой класс, который они используют для съёмок. По сути, это кладовка с забытыми коробками и книгами разных кружков, но это лучшее помещение, которое директор согласился выделить для его проекта. Он передвигает коробки, и одна падает, рассыпав по полу клубки ниток и разноцветные бусины. Сынмин тяжело вздыхает и принимается убирать, оказавшись за высокой стопкой коробок. Он ещё занят уборкой, когда слышит, как в класс заходит Минхо. Сынмин собирается подняться и дать знать о своём присутствии, как вдруг дверь открывает Джисон. — Вау, ты наконец пришёл рано, — говорит Минхо, усаживаясь на один из стульев. — Заткнись, я делаю это не ради тебя. Я пришёл ради Сынмина. Хотя именно он сегодня опаздывает, — бурчит Джисон, ставя сумку на единственный стол в классе. Сынмин закатывает глаза. Из-за коробок его не видно, но это не значит, что он опаздывает на собственные съёмки. — Ну, пока его нет, мы можем использовать время на учёбу. Не думаешь? — Минхо достаёт книги из рюкзака и отодвигает сумку Джисона, ставя их на стол. — Ты охренел? — Джисон раздражённо кривится. — Я первым положил свои вещи. — И что? Мне тоже нужно место, чтобы поставить вещи и начать заниматься. — Учиться? — Джисон издевательски усмехается. — Сынмин может войти с минуты на минуту, и ты хочешь учиться? Минуту-две? Ты идиот. — Говорит тот, кто никогда в жизни не читал книгу и не сдавал экзамен, — огрызается Минхо тем же тоном. — Спорим, ты вообще ни на что не способен и только воздух на планете портишь. Джисон с раздражением дёргает себя за волосы. — Серьёзно, Минхо, какого хрена у тебя со мной? Я ничего тебе не сделал и не сказал, чтобы вывести из себя, а ты ведёшь себя как последняя мразь. — Хочешь знать, в чём моя проблема? — Минхо притворно хлопает ресницами. — В том, что тебе на всё наплевать! — выплёвывает он уже с ядом, и из-за коробок Сынмин видит, как Джисон едва сдерживается, чтобы не врезать ему. — Ну а тебе не наплевать ни на что! Возьми хоть раз выходной! — в ярости Джисон сбрасывает со стола книги Минхо, специально его зля. — Я не могу взять, чёрт возьми, выходной, идиот! Я учусь ради своего будущего! — Минхо опускается на колени, подбирая книги, но Джисон наступает на одну. — Убери свои вонючие ноги! — А если не уберу? — Джисон приподнимает бровь, наваливаясь сильнее и сопротивляясь ударам Минхо по ноге. — Книги — это не всё в этой жизни! Минхо мотает головой, в отчаянии чувствуя, как в глазах наворачиваются слёзы — он не может отвоевать книгу. Сынмин решает, что Джисон зашёл слишком далеко, и уже хочет вмешаться, как вдруг раздаётся крик Джисона: — АЙ! Какого хрена ты так бьёшь по ноге!? Это же просто книга! — Нет! — кричит Минхо, всё более отчаянный, потому что он должен вернуть книгу. Она нужна ему для экзамена. Он обязан учиться. Он не может позволить Джисону всё испортить. — «Нет»!? Ты что имеешь в виду!? Это же просто книга! — Это не просто книга! Она нужна мне для экзамена! Джисон закатывает глаза и смотрит на него, как на идиота. — Да это одно и то же! Экзамен — просто экзамен, книга — просто книга! Перестань так париться! Заведи жизнь. — Я не могу— — Почему!? — ПОТОМУ ЧТО ЭТО И ЕСТЬ МОЯ ЖИЗНЬ! — Минхо выкрикивает это с такой силой, что Сынмин вздрагивает. Он хочет выбежать, заключить Минхо в объятия и оттолкнуть Джисона, лишь бы тот его не ранил, но не успевает. Минхо поднимается на ноги и смотрит Джисону прямо в глаза: — Эти книги и экзамены, которые ты называешь глупыми, и та учёба, что ты считаешь ненужной, — это и есть моя чёртова жизнь! Это единственное, что у меня получается! Джисон замирает, поражённый жёсткими словами. Хмурится, наклоняет голову в замешательстве. — Что? Это неправда. Ты— — Если я не читаю эти книги, я проваливаю экзамены. А если провалю, то какой во мне смысл? — Минхо прижимает руку к груди, сжимая ткань рубашки до белых костяшек. — Я должен быть лучшим во всём, что делаю, потому что иначе у моей жизни просто не будет смысла, ясно!? Я ни в чём больше не хорош, так что не говори о вещах, которых не понимаешь! Слова ударили Сынмина прямо в сердце. Он даже не подозревал, что Минхо чувствует себя так. С его точки зрения, Минхо получал хорошие оценки просто потому, что был умным от природы. Ему и в голову не приходило, что Минхо заставлял себя учиться ради того, чтобы ощущать свою ценность. И более того — Сынмин не мог поверить, что сам же подталкивал его к этому! Какая же глупость! Несколько месяцев назад, ещё до того, как Сынмин задумался о съёмке документального фильма, они сидели в библиотеке. Минхо отложил ручку и перестал что-то чертить в своём блокноте. Громко вздохнув, он повернулся к Сынмину с усталым взглядом. — Родители сказали, что я прекрасно сдал экзамены на этот раз. — Правда? — Сынмин только кивнул, даже не посмотрев на него. Он был занят учёбой и не хотел отрывать глаза от конспекта. — Поздравляю. Рад, что они тебя навестили. Минхо глухо хмыкнул, явно не испытывая радости. Его пальцы нервно ёрзали, но Сынмин по-прежнему не поднимал глаз: он знал, что разговор о родителях был для Минхо болезненной темой. — Они сказали, что рады, что я хорошо учусь. — Ну, ещё бы. Любой родитель будет гордиться, если его ребёнок отличник. — Да, но они сказали это так, словно это единственное, что во мне ценят… — Минхо замолчал, и только тогда Сынмин поднял взгляд. В его глазах застыла уязвимость. — Это прозвучало как угроза. Будто хорошие оценки — единственный способ быть для них значимым. Как ты думаешь? Сердце Сынмина бешено заколотилось. В глазах Минхо блеснула робкая надежда — он ждал ответа, ждал утешения, ждал, что Сынмин станет для него безопасным местом. И Сынмин был готов на всё ради него. Он обдумал слова и осторожно взял Минхо за руку. — Ты гораздо больше, чем это. — Лицо Минхо просветлело, уголки его губ дрогнули в застенчивой улыбке, и Сынмин продолжил: — Тебе не нужны оценки ради признания родителей. Если ты учишься, то это лишь для того, чтобы доказать всем, что ты способен добиться лучшего будущего. Но при этих словах улыбка Минхо исчезла. Он качнул головой и горько усмехнулся. — Ты прав. Значит, мне стоит продолжать учиться. — Он убрал руку из ладони Сынмина и снова уткнулся в блокнот. Сынмин почувствовал растерянность от этой перемены. Минхо только что показал ему частичку своего сердца, а он не сумел ответить должным образом. Он хотел вернуть его доверие и поспешил переформулировать свои слова. — Но тебе вообще не стоит волноваться. Ты и так потрясающий. У тебя идеальные оценки, ты великолепно справляешься с экзаменами. Я даже завидую. Как можно быть настолько хорошим в учёбе? Ты уже совершенен. Последнее слово Сынмин произнёс почти шёпотом, надеясь увидеть ту же застенчивую улыбку или хотя бы лёгкий румянец. Но Минхо никак не отреагировал — лишь кивнул и напомнил, что им нужно продолжать заниматься. Сынмин согласился, но едва ли мог сосредоточиться на книге. Он снова и снова прокручивал в голове их разговор, пытаясь понять, что сказал не так. Он ведь сказал Минхо, что тот хорош. Что он потрясающий. Что он совершенен. Разве этого было мало? Перед уходом Минхо, словно желая хоть немного облегчить его беспокойство, подарил ему широкую улыбку, которая, впрочем, так и не добралась до глаз. — Спасибо, что выслушал, Сынмин-а. Сынмин нахмурился. Он был уверен, что дело не просто в «щекотливой теме», которую Минхо не смог раскрыть за один вечер. Но он решил не настаивать. После этого Минхо снова стал привычным — с осторожной улыбкой и дерзкой манерой. Но сейчас, глядя, как Минхо раскрывается перед Джисоном, со слезами в глазах показывая самое уязвимое, Сынмин понял свою ошибку. Минхо вовсе не искал признания за хорошие оценки. Он жаждал принятия вне их. Как же он мог этого не заметить? В отчаянных поисках правильных слов, чтобы наконец утешить Минхо, Сынмин вдруг увидел, как Джисон неловко полез в карман за телефоном. Его взгляд был прикован не к Минхо, а к памятному значку One Piece на его рюкзаке. Этот значок Сынмин подарил Минхо на день рождения. Но почему Джисон сосредоточился на нём именно сейчас — после такого признания? Разве он может быть настолько туп? Пока Сынмин искал слова, чтобы доказать Минхо, что тот самый ценный человек на свете, Джисон, похоже, утонул в своих фанатских мыслях об One Piece. Невероятно. Он достал телефон и быстро что-то набрал. Минхо с возмущением и болью в голосе спросил: — Ты что, сейчас переписываешься с кем-то?! Джисон замотал головой. Прежде чем Минхо успел уйти или врезать ему, он прибавил звук и включил песню. Минхо распахнул глаза, когда в тишине зазвучали первые ноты. Джисон подошёл к столу, схватил бутылку воды, которую Минхо всегда держал рядом во время занятий, и поднёс её к губам, словно микрофон. — «Случайно в юности слова, в которые я не мог поверить!» — начал он петь. Сынмин подумал, что Джисон окончательно сошёл с ума, и только гадал, как отреагирует Минхо. — «Захватывающие слова, что подарят мне мир! Они стали моей мечтой!» Джисон начал дурашливый танец, смешно двигая бровями в сторону Минхо. Тот смотрел на него ошарашенно, несколько раз моргнул, явно не понимая, что за самодеятельность разворачивается прямо перед ним. — «Нет, даже если я откажусь, внутренний я шепчет, что мир принадлежит мечтателям! Имей смелость, у тебя получится!» Джисон продолжал петь эти наивные строки, размахивая бутылкой, как микрофоном, и раскачиваясь в такт. Минхо, наконец, очнулся от оцепенения и прыснул со смеху. Лицо Джисона просияло, он радостно протянул импровизированный микрофон Минхо. Тот замялся, но Джисон захлопал и ободряюще кивнул. — «Время идёт, не останавливаясь. Мы не можем просто позволить ему пройти мимо!» — Минхо запел робко, но, засмеявшись над глупыми танцами Джисона, обрёл уверенность и поднял голос. — «Давай идти за мечтой вместе! Вместе с нашими мечтами!» Джисон восторженно закричал и схватил ручку со стола, используя её как микрофон: — «Сильные ветра и высокие волны…» Минхо продолжил на взлёте, уже пританцовывая: — «Могут преградить нам путь, но мы не будем бояться…» Джисон улыбался во весь рот, подхватывая вместе с ним: — «Все испытания, с которыми мы сталкиваемся, нужны ради светлого завтра…» И, наконец, оба подпрыгнули, выкрикивая в унисон: — «One Piece!» Сынмин ошарашенно наблюдал за ними, едва сдерживая смех. Что это вообще было? Разве это… вступительная песня One Piece? Джисон засмеялся, заметив, как пылают щёки и шея Минхо, а тот смущённо хихикнул, поражённый всей этой нелепостью. — Видишь? — сказал Джисон, когда смех немного утих. Он посмотрел на Минхо с нежностью. — Жизнь — это не только книги и экзамены. Ты — это не только учёба. Например, ты потрясающий певец. Минхо не ответил. Его губы приоткрылись, а глаза засияли, как звёзды в ночном небе. Он смотрел на Джисона с такой теплотой, будто всю жизнь ждал именно этих слов. Джисон вспыхнул, заметив, что слишком долго ловит этот взгляд. Он торопливо схватил сумку и взглянул на телефон, протянув руку Минхо. — Пошли со мной. — Что? — Минхо удивлённо склонил голову, но на лице всё ещё играла улыбка, слегка окрашенная румянцем. — Тут рядом есть караоке, работает до девяти. Пошли. Улыбка исчезла. Минхо нахмурился, посмотрел на телефон. — Но Сынмин… документалка… — Я напишу ему. Он разозлится, но стерпит, — перебил Джисон и тут же набрал сообщение. «Я не смогу придти сегодня. прости. потом спишемся.» Сынмин, получив текст, закатил глаза на опечатки. Джисон вечно как маленький, вечно спешит. — Но… — Минхо бросил взгляд на книги на полу. Джисон нагнулся, поднял их и виновато улыбнулся. — Прости. — Он вернул книги. Минхо взял их и перевёл взгляд с рюкзака на Джисона. — У меня ещё занятия. — Пропусти. — Джисон пожал плечами, словно это сущая мелочь. — Но… — Слушай, я не собираюсь тебя заставлять. Но я хочу пойти в караоке. А у тебя красивый голос. Ты, конечно, заноза, но я хочу спеть с тобой ещё. Эти слова стали решающими. Минхо поспешно запихал всё в рюкзак и посмотрел на Джисона в ожидании. Тот усмехнулся, мягко взял его за руку и с уверенной лёгкостью повёл к выходу. — Если ты собрался похитить меня, я тебя убью, — сказал Минхо без тени серьёзности. — Похитить? Фу. На кой мне нужен кто-то такой занудный, как ты, у себя дома? — Джисон улыбнулся так, что слова потеряли весь смысл. — Пошёл ты. — Как хочешь. — Минхо прыснул со смеху от такой наглости, и Джисон, сияя, крепче сжал его руку. Сынмин больше не мог прятаться. Он выбежал к двери и увидел, как Минхо и Джисон шли по коридору, держась за руки. Издали он заметил, что Джисон что-то говорит. Наверняка очередную глупость. Но Минхо вместо того, чтобы нахмуриться или отдёрнуть руку, улыбался во весь рот. Внутри Сынмина всё взорвалось. Первым именно он узнал о чувствах Минхо. Именно он первым взял его за руку. Так почему же рядом с Джисоном он выглядит счастливее? И почему это так мучительно ранит Сынмина?