I still keep the wish I left behind

Если бы Сынмин знал, что тот день изменит его жизнь, он заявил бы о своём присутствии в ту же секунду, как только Джисон вошёл в пустой класс. Смотреть, как Джисон держит Минхо за руку, было мучительно, и Сынмину хотелось самому быть рядом, чтобы утешить его. В своём смятении он написал Минхо, надеясь услышать его голос, но тот не ответил. Это причинило боль, но самое тяжёлое ожидало его на следующий день, когда они снова увиделись: Минхо сиял. Он сказал Сынмину, что Джисон отвёл его в караоке, и он понял, что Джисон «не такой уж плохой, как ему казалось». Сынмин стиснул зубы, позволяя Минхо без умолку рассказывать обо всём, что говорил и делал Джисон. Его разрывало от ярости: он провёл рядом с Минхо гораздо больше лет, и всё же лучший друг никогда не улыбался так ярко, как рядом с Джисоном. Как могло случиться, что кто-то вроде Джисона делает Минхо счастливее, чем это удавалось Сынмину? Джисон был обузой. Он тратил их драгоценное время, постоянно опаздывал на съёмки и отвлекал от учёбы. Он был раздражающе шумным и не мог хранить молчание дольше пяти минут. Так почему? Почему именно Джисон заинтересовал Минхо? Сынмин пытался отогнать мрачные мысли, терзавшие его сознание. Он должен был радоваться — ведь после той ночи в караоке их съёмки стали гораздо продуктивнее. Прошла неделя, и теперь Сынмину не приходилось часами редактировать отснятый материал, потому что Минхо и Джисон ссорились гораздо меньше. Он должен был чувствовать облегчение от того, что Минхо нашёл понимание в ком-то другом. Но он не чувствовал. Сынмин не был счастлив и не испытывал облегчения. Его терзало беспокойство, которому он не находил объяснения. Ему нравился Джисон, нравился Минхо. Он должен был радоваться, что они ладят друг с другом. Но он не мог выносить их «химию». Он не переносил мягких взглядов и едва заметных прикосновений Джисона к Минхо. Его лучшему другу. Его Минхо. — Эй, — Джисон легонько касается запястья Минхо карандашом, чтобы привлечь его внимание. Он делал вид, что занимается, уже целых пять минут, и теперь просто невозможно было заставить его молчать дольше. — Мы с другом идём на выставку в эти выходные. У нас есть лишний билет, если хочешь пойти. Минхо отрицательно качает головой, переворачивая страницу учебника и притворяясь, что не слышит недовольного всхлипа Джисона. Сынмин чувствует укол вины за то, что улыбается. Он не понимает, что с ним происходит, но в последнее время всякий раз, когда Джисон оказывается рядом и зовёт Минхо куда-то, его охватывает тревога. Он знает, что Джисон слишком навязчив, и не должен злиться из-за его проделок, но всё же — почему он хватает Минхо за запястье? Его лучший друг уже отказался. Так зачем Джисон продолжает настаивать? — Джисон, прекрати! — недовольно говорит Минхо, пытаясь освободить руку, но Джисон сжимает её крепче. — Отпусти, мне нужно заниматься. — Ты ведь амбидекстр, — пожимает плечами Джисон, смотря на него с озорным блеском в глазах. — Можешь писать и другой рукой. — Я воткну в тебя этот карандаш, если не прекратишь отвлекать. — Ну зачем же так, детка? — Джисон надувает губы, кокетливо хлопая ресницами. — Почему ты такой жестокий? Пойдём со мной на выставку, а я угощу тебя едой. И это ещё одна вещь, выводившая Сынмина из себя. Он не выносил, когда Джисон называл Минхо «деткой» или «чаги». Это казалось неправильным. Неправильным было и то, что Минхо всякий раз краснел от этих прозвищ. — Еда? Думаешь, еда заставит меня пойти с тобой? — фыркает Минхо, подчёркивая маркером строку в учебнике. — К тому же, зачем мне идти на выставку? Я не люблю искусство. — Да, но ты любишь меня. Правда ведь? — смелое заявление вызывает у Сынмина внутренний взрыв ярости. Почему Джисон такой до чёрта раздражающий? Он уже собирается приказать ему замолчать, когда Минхо отвечает. — Ого. Уверенности тебе не занимать, — насмешливо говорит он, но кончики его ушей пылают красным, а мягкая улыбка выдаёт его. — С чего ты взял? — Потому что ты… — Джисон, ты собираешься дать нам позаниматься? У нас в пятницу экзамен, — резко перебивает его Сынмин, не позволяя договорить. В груди что-то ноет и сжимается, он никак не может понять, откуда вдруг взялась эта ненависть к Джисону. Его друг детства был раздражающим, да, но Сынмин убил бы любого, кто посмел обидеть Джисона. Так почему же именно сейчас ему хочется убить его самому? — Ты чего так вспылил? Сегодня ведь только понедельник, — Джисон приподнимает бровь, поражённый тоном Сынмина. — Некоторым из нас нравится готовиться заранее, — холодно отвечает тот, делая шаг вперёд и убирая пальцы Джисона с запястья Минхо. — Перестань мешать Минхо, он пытается учиться. — А ты тоже готовишься к экзамену в пятницу? — спрашивает Джисон у Минхо, полностью игнорируя слова Сынмина. — Да, — рассеянно отвечает Минхо, касаясь запястья, где секунду назад лежали пальцы Джисона. Сынмин надеется, что он делает это от отвращения, а не потому, что скучает по прикосновению. — Зачем? У тебя ведь ещё целая неделя! — Джисон в отчаянии вскидывает руки. — Ну, — Минхо впервые с момента появления Джисона переводит взгляд на Сынмина, и этот зрительный контакт словно бьёт током. — Некоторым из нас нравится готовиться заранее, верно? — он мягко повторяет его слова и улыбается. Яркая искра в глазах Минхо заставляет сердце Сынмина воспламениться. — Ух! Вы двое такие зануды! — Джисон с досадой вскакивает с места, хватает сумку и направляется к выходу. — Вы и правда два сапога пара. Минхо закатывает глаза, но Сынмин не может скрыть румянец, разлившийся по лицу, и горящий жар в ушах. Это были самые чудесные слова, которые он слышал от Джисона. Признание их с Минхо схожести — бесценно. Да, именно так. Он и Минхо — два сапога пара. Джисон и Минхо — нет. — Куда ты? — спрашивает Минхо, оборачиваясь к нему, и Сынмину не хватает сияния его глаз, обращённых к нему. — Домой, — Джисон смотрит в телефон и улыбается. Минхо недовольно хмурится, но Сынмин рад: он хочет, чтобы Джисон ушёл и оставил его наедине с Минхо. — И тебе пора домой, уже поздно. — Ты не подождёшь, пока мы закончим? — спрашивает Минхо, игнорируя всё сказанное Джисоном. — Нет. Зная тебя, ты будешь корпеть ещё несколько часов, а я хочу спать. — Джисон машет Сынмину и подмигивает Минхо. — Приглашение остаётся в силе, если захочешь пойти со мной на выставку. Минхо отвечает, что в субботу он занят, и Сынмин сияет от счастья — ведь они договорились работать над эссе, которое нужно сдать через две недели. Всё прежнее беспокойство, вызванное тем, как Джисон гладил запястье Минхо и называл его нежными словами, мгновенно рассеивается. Теперь ничего не имеет значения, потому что Минхо выбрал его, а не Джисона. Именно так всё и должно быть. — Два сапога пара, значит? — усмехается Минхо, глядя на Сынмина тепло. — Пожалуй, подходит. Мы ведь настоящие совы, когда решаем заниматься по ночам в библиотеке. — Да, это про нас, — Сынмин улыбается и протягивает руку, чтобы коснуться запястья Минхо. Ему ведь это нравится, верно? *** — Рад сообщить, что эта неделя — последняя, когда мы снимаем! — гордо объявляет Сынмин на следующий день, уперев руки в бока. — Наконец-то, чёрт возьми! — Джисон хлопает в ладоши, Минхо закатывает глаза, но Сынмин улавливает в его взгляде тень грусти и задумывается, что её вызвало. — Это был самый длинный месяц в моей жизни! Я не могу дождаться, когда всё закончится. При этих словах Минхо встаёт, берёт рюкзак и уходит, не бросив на них ни единого взгляда. Сынмин лишь пожимает плечами и записывает индивидуальный дубль Джисона для документального проекта. — Не обращай внимания. Иногда у него слишком много всего на уме, и он становится замкнутым. Не принимай близко к сердцу, — успокаивает он Джисона и похлопывает его по плечу. Последнее время Сынмин был на седьмом небе от счастья: проект почти завершён, и вскоре ему больше не придётся наблюдать жалкие попытки Джисона привлечь внимание Минхо. Тот не испытывает к нему симпатии, а Джисон упорно этого не замечает. — Не понимаю, как ты так хорошо его понимаешь, — Джисон качает головой, с восхищением глядя на Сынмина. — Я знаю его всего месяц и уже хочу придушить, когда он ведёт себя как последняя сволочь. Как ты выдерживаешь его выходки? — Он мой лучший друг, — гордо отвечает Сынмин, ощущая, как грудь наполняют бабочки. — Думаю, мы просто созданы друг для друга. — А как же я? — Джисон надувает губы, указывая пальцем на себя. — Я ведь был твоим другом первым. Почему ты не говоришь, что мы тоже идеально подходим друг другу? Сынмин закатывает глаза и нажимает кнопку записи. — Что ты думаешь о своём времени в школе? Будешь ли скучать, когда закончишь учёбу? Джисон на минуту задумывается, скрещивая руки на груди и глядя в потолок. — Думаю, буду скучать по самой рутине. — Ты едва ли следуешь какой-то рутине. Ты постоянно опаздываешь, — насмешливо бросает Сынмин. Джисон уже собирается выругаться, но вовремя вспоминает о съёмке и вместо этого демонстрирует камере свою лучшую улыбку. — Ладно, я изменю ответ. Я буду скучать по разговорам с тобой и… — Джисон качает головой, бросая взгляд на дверь, через которую минуту назад вышел Минхо. — И по этой вечно угрюмой кошке, которую ты называешь своим лучшим другом. — «Угрюмая кошка» ему очень подходит, — усмехается Сынмин, довольный тем, что Джисон использует прозвище, придуманное именно им. — Разве ты не ненавидишь его? — Ненавижу. И жду не дождусь, когда буду как можно дальше от него. Но, не знаю… Думаю, я буду скучать по его хмурым глазам и язвительным замечаниям. Он раздражает, но я привык к нему. — Какие планы на будущее? — Сынмин переводит разговор, потому что ему не нравится уязвимость, мелькнувшая в глазах Джисона. Пусть Джисон и скучает по Минхо, он не должен забывать своё место. Сынмин — лучший друг Минхо. Именно он принадлежит рядом с ним, а не Джисон. — Разве я не отвечал на этот вопрос раньше? Ты отвратительный режиссёр, — Джисон подмигивает ему и, заметив смертельный взгляд Сынмина, смеётся. Сынмин улыбается, испытывая лёгкое чувство вины за то, что ненавидит Джисона. В конце концов, они друзья с детства. Его сложные чувства к Минхо не должны разрушать их дружбу с Джисоном. — Ну, а ты отвратительный актёр. Так что отвечай на вопрос. *** — Ты можешь хотя бы пять минут не переписываться со своей девушкой? — резко бросает Минхо, но Джисон не отвечает. Он слишком погружён в переписку на телефоне, глупо улыбаясь. Сынмин мягко похлопывает Минхо по ноге и дарит ему успокаивающую улыбку, но лучший друг всё равно злится на то, что Джисон не обращает внимания, и Сынмин никак не может понять почему. — Уже поздно. Наверное, мне пора, — говорит Джисон, убирая телефон и быстро дописывая последние ответы в своей тетради по математике. Взамен на подсказки с домашним заданием он купил Сынмину кусочек торта в магазине. Минхо это не понравилось, но Сынмин остался доволен. — Завтра пятница, верно? Последний день съёмок? — Об этом ты только и думаешь, да? — усмехается Сынмин, но Минхо не перестаёт яростно выводить строки в своём блокноте с такой силой, что Сынмин боится, как бы карандаш не сломался. С тех пор как во вторник он объявил, что это последняя неделя съёмок, Минхо ведёт себя странно. Он всё время раздражён, а во время каждой встречи только и делает, что хмуро смотрит на Джисона, особенно когда тот достаёт телефон. Джисон этого не замечает — он слишком увлечён перепиской, а Сынмину всё равно. Ему лишь бы закончить документальный фильм и отправить заявку на стипендию. Пусть Джисон сидит в телефоне, главное — чтобы молчал. А ещё это облегчение: он перестал отвлекать Минхо. — А что, меня можно винить? — смеётся Джисон, с опаской косясь на Минхо. — Наконец-то после школы смогу уходить домой пораньше! Надо бы отметить это событие! Например, сходить куда-нибудь поесть. — А разве ты не слишком занят своей глупой выставкой в эти выходные? — с горечью отвечает Минхо, и выражение лица Джисона мгновенно меняется с радостного на настороженное. — Ну и что? Я всё равно найду время для праздника. Или ты хочешь сказать, что опять не придёшь — как и на все остальные мои приглашения? — в голосе Джисона звучит опасная сталь, и Минхо невольно опускает взгляд. — Две недели я звал тебя поесть, в караоке, к себе домой, в кино, на выставку — и каждый раз ты отказывал. — А имеет значение, что я говорил «нет»? — с глубоким хмурым выражением спрашивает Минхо. — Ты же всё равно уже пишешь кому-то другому, чтобы пойти с тобой, верно? — Переписываюсь с кем-то? Так вот почему ты злишься? Потому что не можешь вынести, что у меня друзей больше, чем у тебя? — Джисон смеётся безрадостно, качая головой и отворачиваясь. — Ты идиот. — Это ты идиот, — с презрением бросает Минхо, глядя на него. — Ты всё время опаздывал на съёмки, не использовал это время для учёбы и был только обузой. Ты не мог дождаться конца проекта — и теперь хочешь праздновать? Чушь. В этих съёмках нет ничего, что стоило бы отмечать. Джисон открывает дверь и, прежде чем выйти, одаривает его усталой улыбкой. — Для меня встреча с тобой и проведённое вместе время — это уже повод для праздника. Оба — и Минхо, и Сынмин — поражённо замирают. Это прозвучало невероятно красиво. — Джисон… — Минхо пытается что-то сказать, но слова застревают в горле. — Я думал, мы сможем стать друзьями. Но для тебя та ночь в караоке ничего не значила — и это нормально. — Нет! Это не так. Я… — Минхо запаниковал, осознав, как прозвучали его слова. — Я не это хотел сказать! Я хотел… я имел в виду… — Не беспокойся, я понял. Ты ненавидишь меня — значит, я буду держаться от тебя подальше, — обрывает его Джисон, и Сынмин готов поклясться, что его друг детства вот-вот расплачется. Слова Минхо задели его. В ту ночь в караоке он действительно изо всех сил старался его поддержать, и услышать, что это ничего не значило, было ужасно. Джисон хлопает дверью и уходит, даже не оглянувшись. Сынмин выдыхает — только теперь замечает, что всё это время задерживал дыхание. Минхо остаётся сидеть на месте, не пытаясь остановить его. И хотя Сынмин должен был бы радоваться: теперь Минхо полностью в его распоряжении, но радости нет. Джисон на грани слёз, а Минхо несчастен. Он не хочет, чтобы Джисон мешал его времени с Минхо, но и видеть, как плачут самые близкие друзья, он тоже не хочет. — Пойдём домой, — говорит Сынмин, чтобы разрядить тяжёлую атмосферу, и тянется коснуться запястья Минхо. Но тот резко отдёргивает руку, словно обжёгся. Сынмин старается не принимать это близко к сердцу, но всё равно больно. Вскоре они выходят из библиотеки, и Сынмин с удивлением замечает, что идёт дождь. В прогнозе не обещали осадков, так почему погода такая отвратительная? Он раскрывает зонт и предлагает разделить его с Минхо, но лучший друг отказывается. — Мин, дождь идёт. Ты ведь заболеешь, если… — Ты знаешь, встречается ли он с кем-то? — перебивает тот ядовитым тоном и с глубокой складкой меж бровей. — Что? Кто? — Джисон, — нетерпеливо отвечает Минхо, проводя рукой по волосам. — В последнее время он всё время переписывается. Говорит, что с друзьями, но улыбается, как влюблённый подросток. Думаешь, он влюбился? Сынмин задумывается. Зачем Минхо вообще заботиться, есть ли у Джисона кто-то? Съёмки почти окончены, и Минхо не должно волновать, чем занят Джисон. — Не знаю, встречается ли он с кем-то. Но по мне очевидно: он пишет тому, кто ему нравится, потому что всё время улыбается. — Правда? — в голосе Минхо слышится упавшее разочарование. Он смотрит на потоки дождя, обрушивающиеся с неба. — Он звал меня провести время вместе, но я всегда отказывал. Думал, он шутит. Ну а что, такой человек, как он, мог хотеть проводить время со мной? — С тобой приятно быть рядом, — вставляет Сынмин, но Минхо закатывает глаза. — Ты это говоришь только потому, что ты мой лучший друг. А он вёл себя так, будто не мог дождаться конца съёмок, словно его тошнит от нас. Меня это злило, понимаешь? Я хотел проводить время с ним на съёмках и во время учёбы, а он всё время говорил, что хочет, чтобы всё скорее закончилось. Я так и думал… но сегодня он выглядел разочарованным, что я его всё время отталкивал. Он же всегда шутил, что я в него влюблён. А что, если на самом деле это он влюблён в меня? — Я так не думаю, — резко перебивает его Сынмин. Ему не нравится уязвимость в глазах Минхо, когда он говорит о Джисоне. — Он же всё время переписывается, помнишь? Наверное, ему нравится кто-то другой. — Да, но что, если я был его первым выбором? — настаивает Минхо, нервно перебирая пальцами. — Может, ему нравлюсь я? Может, я смогу всё исправить, если соглашусь пойти с ним на выставку. — Зачем? — спрашивает Сынмин, хотя сам боится услышать ответ. — Я думал, ты ненавидишь его. — Мне нравилось наше время вместе. Я просто не хотел впускать Джисона в свою жизнь, потому что он казался слишком многообещающим. А вдруг он войдёт и потом уйдёт? Я бы не выдержал. Но, может быть, я был неправ, отталкивая его. Если я ему нравлюсь, мы могли бы… — Думаю, он любит девушек, — выпаливает Сынмин, даже не подумав. Он не знает, правда ли это, но ему легче верить в то, что Джисон увлекается девушками. — Я слышал, у него год назад была девушка. Это точно. Но что до его предпочтений… я лишь предполагаю. — Понятно… — тихо произносит Минхо, и прежде чем Сынмин успевает добавить хоть слово, он срывается с места и убегает под проливным дождём. Сынмин чувствует, как сердце проваливается в пустоту при виде лучшего друга, бегущего под ливнем. Но в глубине души он понимает — так будет лучше. Чем скорее Минхо забудет Джисона, тем лучше. Джисон — рецепт катастрофы, а Минхо не терпит ошибок. Им лучше держаться подальше друг от друга. *** Минхо не приходит вовремя на их последнюю съёмку, и, хотя Джисон будто бы чувствует от этого облегчение, Сынмин начинает серьёзно беспокоиться. — Что ж, для меня это даже к лучшему, — заявляет Джисон спустя час ожидания. Солнце уже клонится к закату, а Минхо всё ещё не отвечает ни на сообщения, ни на звонки Сынмина. — Закончим последнее интервью со мной, и тогда я уйду. Раз Минхо не хватает смелости показаться, значит, я пойду первым. — Может, он просто занимается где-то ещё. Нам стоит подожд… — начинает Сынмин. — Нет, — перебивает его Джисон и встаёт, чтобы включить камеру. — Уже поздно, у меня после этого планы. С меня хватит выходок Минхо. Я пытался подружиться с ним, а он за это ненавидел меня. Так что лучше я просто исчезну из его жизни. Не хочет видеть меня с сегодняшнего дня? Что ж, мне так даже проще. — У тебя планы? Ты встречаешься с кем-то? — Сынмин встаёт за камеру, изо всех сил стараясь скрыть улыбку. Если Джисон уйдёт сейчас, он сможет провести остаток дня с Минхо. Он уже купил попкорн и приготовил фильм, чтобы посмотреть его вместе после учёбы. Даже несмотря на тяжёлые тучи и сильный дождь, для Сынмина день казался идеальным. — Нет, — Джисон достаёт телефон и с гордостью показывает фотографию. — Помнишь его? — Это же… Ян Чонин!? Тот самый малыш!? — восклицает Сынмин, выхватывая телефон, чтобы рассмотреть снимок получше. — Как ты его нашёл? — Листал Инстаграм и увидел фото на аватарке, сразу написал ему. Представляешь, он живёт в Пусане с бабушкой и дедушкой? Ян Чонин был «малышом» Чана. Чан встретил его однажды в парке и с тех пор не отходил от него. Так как Сынмин и Джисон были ближайшими друзьями Чана, они тоже подружились с Чонином. Но когда Чан выпускался из начальной школы, Чонин переехал, а так как у него ещё не было телефона, связи с ним поддерживать не удалось. Чан был безутешен. Но теперь, когда Джисон нашёл его, у них снова появился шанс воссоединиться. — А Чан знает? — Сынмин возвращает телефон, а его друг с воодушевлением кивает. — Да. Я рассказал ему вчера, и мы с тех пор постоянно переписываемся. Позже добавлю тебя в чат, — улыбается Джисон, но тут же его улыбка исчезает. — Вот почему я всё время в телефоне. Жаль, что Минхо ведёт себя, как последняя сволочь. Я знаю, у него нет друзей, но портить мне настроение каждый раз, когда я общаюсь с Чонином или Чаном — это уж слишком. Нет друзей? Отлично, это его выбор. Но при чём тут я? — Он… особенный, — пытается оправдать Минхо Сынмин. Ему становится неловко, ведь он сам, как и Минхо, подумал сначала, что Джисон переписывается с девушкой. — «Особенный», говоришь? — усмехается Джисон, поправляя волосы и ставя стул напротив камеры. — Ладно, давай закончим это интервью. В семь у нас с Чонином и Чаном видеозвонок, так что мне нужно уйти пораньше. Хочешь — присоединяйся, но подозреваю, ты всё равно будешь сидеть над конспектами. — Но Минхо… — начинает Сынмин. — Да пошёл он, — Джисон хмурится, сама мысль о лучшем друге вызывает у него отвращение. — Я так хотел его, а он только и делал, что грубил и отталкивал меня. Ну хорошо. Пусть тогда гниёт один со своими идиотскими экзаменами. — Подожди… Стоп, — Сынмин ошарашенно качает головой. — Ты так сильно его хотел? — А, это… — Джисон нервно чешет затылок, осознав, что проговорился, увлёкшись гневной тирадой. — Я просто… Слушай, Минхо — самый красивый человек, которого я когда-либо видел. Если бы он не был таким занозой, я бы предложил ему жениться на мне в тот же день, как мы познакомились. — Н-но тебе же нравятся девушки. У тебя в прошлом году была девушка, — Сынмин до сих пор в шоке. Он едва дышит. Если Джисону нравятся парни, значит, может быть… Нет. Минхо не воспринимает его так. То, что он сказал вчера, ещё не значит, что он испытывает к Джисону то же самое. Минхо только предположил, что Джисон увлечён им. Это вовсе не доказательство. — Да, была. Но Минхо красивее её и вообще всех в этой школе. И потом, есть такая штука, как бисексуальность, ты в курсе? Ты же у нас умник, должен знать, — шутит Джисон, усаживаясь на стул перед камерой. Ему хочется закончить интервью как можно скорее, и удивительно, что на этот раз он охотно сотрудничает, даже без напоминаний Сынмина. — Я… да. Ты прав. Прости, — Сынмин вновь сосредотачивается на камере, но мысли его крутятся вихрем. Перед глазами встаёт образ Минхо, с каким выражением тот смотрел вчера, когда услышал, что Джисону нравятся девушки. Чёрт. Если он узнает, что Сынмин солгал, это будет катастрофа. — Кстати, а что насчёт самого Минхо? Ему вообще нравятся люди? Или он намерен связать свою жизнь исключительно с книгами? — Джисон смотрит на Сынмина своими большими оленьими глазами, и тот понимает, что соврать не сможет. Он мог обмануть Минхо, но Джисону обязан сказать правду. Минхо — гей. Он понял это год назад, когда посмотрел фильм и признался, что хотел бы, чтобы мужчина поцеловал его так же, как герой целовал другого героя. Сердце Сынмина тогда пропустило удар. Но сейчас он не знает, стоит ли всё рассказывать Джисону. Следовало бы. Должно бы. Но в итоге он так и не решается. — Ладно, перейдём к первому вопросу. Был ли у тебя в школе какой-то хороший опыт, которым ты хотел бы поделиться? — переводит он разговор, и Джисон не замечает его смятения до конца интервью. Закончив, Джисон радостно обнимает друга и уходит из класса, даже не оглянувшись. Минхо появляется спустя час после его ухода, с покрасневшими глазами и головной болью. Он не спрашивает о Джисоне, и Сынмин тоже ничего не говорит. После съёмки он приглашает Минхо к себе домой, и тот соглашается. Они проводят вечер за фильмами и закусками, а потом Минхо прижимается к нему, положив голову на плечо. Сынмин ни секунды не колеблется и обнимает его крепче, пока между ними не остаётся ни малейшего расстояния. — Я всё испортил. Джисон был таким добрым со мной. Он всё время называл меня красивым, приглашал на свидания, а я не мог вести себя нормально. Почему я такой? Почему я никого не подпускаю к себе? — сокрушается Минхо, пряча лицо в груди Сынмина. — В таком темпе я закончу жизнь в квартире, полной котов. — Это неправда. У тебя всегда буду я. Пташки одного полёта, помнишь? — уверенно отвечает Сынмин, прижимая его к себе ещё крепче. — Да. Пташки одного полёта, — откликается Минхо, и Сынмин только жалеет, что его голос звучит без радости.