imperium aureum

правило № 6: если что-то блестит - смотри глубже. иногда это просто грязь, покрытая золотом. вспомнишь добро - вот и оно. асенсио не успел доехать до дома после тяжелого, но очень важного для него разговора, как ему поступил звонок от роберта кубарси, будто он чувствовал, что его долго и неприятно обсуждали. — сегодня состоится закрытая встреча. рауль не выслушал ни одной подробности по проведению этого мероприятия. он был в своих мыслях: думал о том, что несмотря на блестящее светское образование и вечное нахождение в элитных кругах, роберт так и не научился здороваться с людьми. звонок был поставлен на громкую связь, из-за чего голос старшего был слышен во всей машине. — поскольку я не в барселоне, интересы семьи представит пау. технику безопасности ты знаешь, но единственное, что я повторю - проследи, чтобы он не натворил глупостей. рауль был недоволен. к официальным выходам он относился нормально, более того, он думал, что все его пребывание в барселоне будет заключаться лишь редкими вылазками на подобные мероприятия и официального сопровождения младшего в целях безопасности, но фактически он становился нянькой. с другой стороны, у него медленно вырисовывалась цель, к которой он должен был идти кропотливо и упорно, так что это мероприятие могло сыграть ему на руку.

&

вечер начался с галстука. рауль терпеть не мог галстуки. пау, вышедший из спальни в безупречном костюме и проскользнувший мимо него, язвительно заметил: — если ты собираешься сопровождать меня, асенсио, постарайся выглядеть хотя бы как телохранитель, а не как вышибала с вечеринки в бенидорме. рауль сжал зубы, не бросая и взгляда в его сторону. но галстук всё же надел. «ночь меценатов каталонии». пригласительная открытка блестела глянцем в руках взбудораженного пау, который, вообще-то, всегда отказывался от душных тусовок своего отца в окружении ему же подобных, но сейчас он был впервые счастлив этому - наконец он сможет выбраться из дома. встреча закрытого клуба акционеров проходила в особняке на холме, с видом на ночную барселону. всё было под стать каталонской элите: швейцары, встречающие гостей прямо у входа, разливающийся шлейф дорогих парфюмов, связывающихся друг с другом и создающих неповторимый аромат богатой жизни, огромный рояль у входа, идеально дополняющий интерьер и обстановку, и дряхлые мужички в дорогих костюмах в сопровождении прекрасных дам - всё по выверенной веками методике. рауль сразу почувствовал разницу между двумя мирами - люди здесь не выпивают, а дегустируют, не говорят, а приказывают, и живут так, словно выставляют каждый свой день на демонстрацию. рауль таких ненавидел, а пау словно расцвёл. асенсио наблюдал за ним уже больше недели, и всё это время младший скалил зубы, намеренно нарушал все правила, выражал раздражение всякий раз, когда рауль появлялся в поле зрения. зато сейчас весь вечер кубарси шептался, игриво флиртовал, смеялся - по-настоящему или притворно, асенсио не знал, но он всё ещё наблюдал. асенсио стоял у колонны, бокал шампанского в руке был нетронут. он не сводил взгляда с кубарси, расположившегося неподалеку от него за столом с какими-то знакомыми ему лицами. но он не ограничивался только им. ещё до наёмничества рауля обучили психологии, благодаря чему он превосходно считывал настроение окружающих, если обращал на то внимание. взглядом рауль сканировал просторный зал, в котором, благо, было ограниченное количество гостей. в углу сидел высокий мужчина в дорогом костюме, явно кто-то из старой финансовой элиты. он не проронил ни слова за вечер, только раз за разом нервно теребил край салфетки и косился на часы. переживает, ждёт кого-то? на другом конце зала стояла пожилая женщина с идеальной осанкой и холодным взглядом, вся в дорогих камнях. наверняка один из них был подарком от роберта кубарси, раз в самом начале вечера она любезничала с пау. рядом с ней стоял молодой парень лет двадцати в приталенном костюме. он старательно улыбался, подносил ей вино, но в глазах его была тоска и раздражение. вряд ли это её сын, вероятно, оплаченный спутник. ночь протекала отвратительно скучно и медленно. единственным занятием рауля было наблюдение за несносным мальчишкой и толстосумами, которые вызывали лишь скуку. впервые асенсио жалел, что кубарси вёл себя образцово-показательно, да и выпить рауль не мог, поэтому оставалось лишь держать себя в руках, краем уха улавливать приторные светские беседы и пытаться не повеситься на люстре, расположенной прямо над центром зала. основная часть душных переговоров завершилась. несмотря на неформальную обстановку, всё вокруг давило и неприятно сжимало черепную коробку, поэтому сейчас, когда добрая половина гостей разъехалась по собственным особнякам, в помещении остались лишь семьи-организаторы и ближайшие бизнес-партнёры. рауль впервые за вечер позволил себе присесть и обвел взглядом оставшихся людей. из глубины зала донёсся звук резкого и громкого смешка. один из гостей, седовласый мужчина с алчным блеском в глазах, крепко прижал молодого официанта к себе, грубо хватая его за поясницу. рауль вспомнил его. это был рудольфо арнаис, влиятельное лицо из числа каталонского олигархата, который последние несколько лет славится не в лучшем свете в сми. за его спиной множество тихих скандалов, которые всегда удавалось замять. официант попытался вывернуться, но только усугубляло положение. никто не вмешивался, будто это было нормой. — ну и мерзость… - рауль сказал это чуть громче необходимого, заставляя пау своим презрительным тоном и скривленным выражением лица поднять взгляд. — что? про что ты? рауль едва заметно кивнул в сторону арнаиса. пау проследил за его взглядом и вдруг хмыкнул, даже не пытаясь скрыть усмешку. — а ты у нас теперь не просто жандарм, но и представитель комитета нравственности? расслабься. это рудольфо, он всегда был таким и никого это не парит. — никого это не парит по какой-то причине. вы просто боитесь испачкаться в чужой грязи, - бросил рауль. пау удивленно ухмыльнулся. — забавно видеть, как мой телохранитель ломает комедию. хочешь облегчить их ношу - пройди то же самое, что им приходится терпеть ежедневно. может, надеть на тебя фартук и устроить официантом? лицо рауля застыло, но голос был холодным и режущим, наполненным презрением. — ты точно такой же, как и твой отец. единственное ваше отличие в том, что он хотя бы не пытается скрываться за маской паиньки с милыми глазами. - асенсио встал, резко задвигая стул, неприятно скрипя им по полу. ему нужно было охладить мысли и вернуть трезвость разума, но по пути на веранду на втором этаже, где можно было подышать свежим воздухом, он заметил ещё одного пожилого мужчину, утягивающего в одну из многочисленных комнат паренька, который был хостес. мысли вихрем проносились в его голове и он понимал, что в таком мире нет места справедливости и чистым помыслам, поэтому горячиться и устраивать сцену посреди ночи было неправильным. тем более, ему следует следить за выражениями, если он хочет, чтобы активный поиск информации о семейке кубарси и их приближенных был менее подозрительным. «впредь держи себя в руках» вторили мысли асенсио, пока он спускался вниз, в злосчастный зал торжеств особняка, в котором пау вновь был в центре внимания. он смотрелся как влитой в окружении роскоши и сияния, отражаемом от многочисленных драгоценных камней каждого из приглашенных. он старался вновь надеть своё обычное лицо: сдержанное, холодное, сосредоточенное, но то, что он увидел, мгновенно стёрло всё это до нуля. рядом с пау на небольшом бархатном диване сидел темноволосый парень. в руках у них были бокалы, а между ними легкая, слишком расслабленная для такого светского вечера улыбка. пау наклонился ближе, прошептал что-то на ухо, коснулся его плеча почти мимоходом, но раулю этого хватило. он подошел к ним, не раздумывая. — пау, - асенсио говорил твердо, но тихо, чтобы не привлекать чужие уши к разговору. — ты не ставил в известность, что будешь общаться с незнакомыми людьми. кто это? кубарси даже не обернулся сразу, отпивая из бокала медленно и растягивая удовольствие, а потом повернулся и вскинул бровь: — рауль… - голос у него был наигранно удивлённый, — я не знал, что теперь должен спрашивать у тебя разрешения, прежде чем заговорить с человеком. — это вопрос безопасности. ты не можешь общаться с неизвестными, не предупредив меня. тем более на подобных мероприятиях. внутри у него всё сжималось, но нет, не от пошатнувшейся безопасности его подопечного. он знал об этом, и пау тоже знал. — ах, вопрос безопасности, - протянул младший, усмехнувшись. — рауль, знакомься, это эктор форт, сын одного из старых друзей моего отца. мы вместе проходили через самые скучные благотворительные обеды лет с десяти. эктор, это рауль асенсио, мой телохранитель. но иногда он путает свою работу с ролью цербера. эктор протянул руку, но асенсио даже не пошатнулся, в упор смотря на младшего и сдерживая бурю внутри себя, которая норовила выплеснуть всё, что в нём накопилось.

&

лифт поднимал их вверх, на этаж, где расположена квартира пау, в напряженном молчании. на улице почти рассвело, но сна не было ни в одном глазу от кипящих внутри чувств. тишина окружала их, но даже она говорила громче слов. — тебе стоит запомнить… - осторожно начал пау, прерываясь тихим звоном лифта, оповещающего о том, что они прибыли на нужный этаж, — что я не твоя собственность. было непрофессионально с твоей стороны ставить меня в неловкое положение перед старым знакомым. кубарси шел на один шаг впереди, но спиной чувствовал, как его прожигают взглядом и это не могло не радовать его. — ты хоть понимаешь, что тебя могут использовать? даже эти парни, с которыми ты флиртуешь на глазах у половины барселоны. пау нарочито медленно входил в квартиру, растягивая каждое свое действие и оттого распаляя старшего ещё больше, который был на взводе. — ты злишься не потому, что я подверг себя риску. считаешь меня своей собственностью, асенсио? тебе хватило недели на это, как быстро. — заткнись. — что, попал в точку? - пау медленно развернулся, приближаясь к раулю. — ты - непредсказуемый, капризный, самовлюбленный идиот. ты привык, что тебя прикрывают и спасают, но однажды даже у меня не останется сил тебя терпеть. ни у кого не останется. рауль шагнул к нему вплотную, оставляя несколько сантиметров между ними. его глаза сверкали от злости. — а как же форт? - голос кубарси стал почти мурлыкающим. — он милый, интересный и не зажатый до одержимости, как некоторые. асенсио прекрасно знал этот тон человека, который намеренно выводил из себя, вынося остатки самообладания в ноль. он всегда себя контролировал и не вёлся на показные манипуляции, но внутри него что-то трещало от этого наглого чертёнка с несвойственной его характеру очаровательной внешностью. — не испытывай мое терпение. — а ты не притворяйся, что оно у тебя есть. их лица были так близко, что можно было слышать дыхание друг друга. раулю стоило отстраниться, отойти, закрыть дверь и прекратить общаться с несносным юношей, который пользовался его уязвленным перед ним характером, но он сделал ровно наоборот. не было не решением, а импульсом, из-за чего их поцелуй получился яростным. уже второй за всю их историю знакомства. старший ухватил его за затылок, пытаясь губами стереть с его лица выражение вечной усмешки, и быстрым шагом провожал его в спальню, не разрывая поцелуя. спустя мгновение пиджак пау уже лежал на полу, а сам пау - на кровати, сгорая от желания узнать, что будет дальше. он добился своего - довёл рауля, но пока сам не понимал, до чего именно довел. эмоции на лице старшего были нечитаемые, непонятные и неизведанные ранее, от которых хотелось избавиться, обнажить каждую его мысль и пробраться в самую душу, но кубарси не нашел способа лучше, чем сделать это через поцелуй. более мягкий, спокойный и нежный, чем был до. такой контраст сбивал с толку асенсио, который, несмотря на то, что нависал над младшим и держал в своих руках его расслабленное тело, не чувствовал контроля над ним. рауль поспешно отстранился, расстегивая чужую рубашку на несколько пуговиц и исследуя каждый сантиметр открывшейся кожи. его поцелуи сводили с ума и попадали в каждую чувствительную точку, отчего все колкости вылетали из его головы. с каждым полуукусом и засосом, раскрывавшимся на коже младшего, асенсио будто пытался доказать: «ты принадлежишь мне. я держу контроль над тобой». пау не собирался сдаваться без боя. — посмотри где ты сейчас, асенсио. ты думаешь, что можешь управлять мной, но в конце концов оказался там, где хочу я и делаешь то, что хочу я. признайся хотя бы себе, что ты не можешь заставить меня подчиняться. - кубарси улыбнулся своим словам, чувствуя четкое превосходство. от понимания, что рауль отстранился, ему хотелось взвыть и умолять вернуться, чтобы утолить свой тактильный голод, но посмотреть на разъяренное лицо старшего хотелось сильнее. асенсио одним быстрым движением стянул с себя галстук, давивший на него весь вечер и, обхватив руки младшего, завязал прочный узел, который не развязать даже при большом желании. пау предвкушал. он четко наблюдал за каждым последующим его действием, но продолжения не наступило. — и это тоже входило в твои планы, пау? - рауль уже успел дойти до дверей комнаты, демонстративно поправляя запонки на рукавах белоснежной рубашки. — спокойной ночи. завтра рано вставать. — ты ублюдок, асенсио! развяжи мои руки! - кубарси не успел договорить, как входная дверь в квартиру захлопнулась. — сукин сын, я ненавижу тебя. голова младшего упала на мягкие подушки, и он выдохнул со злостью и растерянностью. не так он ожидал завершить день.