Желанное тепло(перезапуск)

Эшхолд — не самый крупный город в Архее, но и не бедствующий. Средний достаток, средняя жизнь. В нём были и трущобы, где ютились нищие, и богатые районы для высшего света. Каменные стены и тёмно-серая кладка придавали городу в ночное время зловещую тяжесть, словно тени не спешили покидать улицы. Однако для каждого цикличного явления приходит время перейти в следующую стадию в этом бесконечном круговороте борьбы света и тьмы. Из-за черепиц домов выглядывал свет и чернота сменилось небесной синевой. Зазвучали петухи, мир постепенно просыпался. Последние годы многое изменилось. На рассвете улицы оживали не только шумом торговцев и стуком копыт — рабочие таскали в упряжах камень и песок, строили дома. Причём, строили из странного небывалого материала, что сперва заливался в формы из досок в жидком виде, а затем застывал, превращаясь в камень. Местные жители так и прозвали его — «жидкий камень». И это были далеко не все изменения за последние пару лет. Улицы убирались по несколько раз в день, стояли новые купальни, каналы отводили воду во время дождей. Эшхолд стал чище, богаче. Чаще стали приезжать из далека торговцы и переселенцы. На прилавках появилось больше удивительных вещей, чьё качество в разы превышало даже столичные товары. И люди не знали, радоваться ли, или креститься от страха. Говорили, что лорд Кэлхун заключил сделку — то ли с магом, то ли с самим дьяволом. Слишком уж много перемен обрушилось разом. И даже были догадки с кем конкретно. Когда по мостовой проходил юноша в белом плаще, разговоры стихали. Его старались не задевать взглядом, а то и вовсе переходили на другую сторону улицы. Белая маска, словно сделанная из кости, с длинным клювом болталась на поясе, трость постукивала по камню, а в руках болталась сумка, о котором было не меньше слухов. По заверениям очевидцев, внутри находилось множество острых ножей, игл и прочие страшные вещи. Поговаривали, что необычный лекарь имеет волшебные микстуры и элексиры, способные, как мгновенно убить, так и вылечить. И запах лекарственных трав, что всегда сопровождала молодого юношу, только сильнее укрепляло эту веру. Доктор Джон Харрис. Имя, от которого в городе стало меньше болезней, но больше суеверий. Он шёл гордо, уверенно и с широкой улыбкой на губах, словно бы и не замечая косых взглядов и только в редкие мгновения в его глазах мелькало презрение, когда очередная группа рабочих, предпочитало убраться с дороги, а изредка кто-то даже осмеливался бросить проклятие за спиной. — «Невежество в чистом виде, что с них взять? Суеверные идиоты.» — закатил глаза Харрис. — «Но да ладно, не буду портить свое утро из-за них.» Юноша мечтательно посмотрел на небо, вслед уходящим звёздам. Синева предрассветного неба усиливало ощущение прохлады и свежести утра. Учёный вскочил на улицу с самим намёком на солнечные лучи, словно серые защитные стены сковывали его неуёмный дух и жажду деятельности. Переведя взгляд ниже на чистый, ухоженный город со строящимися будущими цехами и заводами его собственного изобретательского гения, Джон наполнился гордостью. — «Наконец-то, эти дикари познают истинную ценность науки. Ровоам неплохо постарался. Хоть на что-то этот диктатор способен.» Колокола возвестили утро, и звон прокатился по улицам. Харрис остановился на секунду, будто прислушиваясь, и тут же заметил странного прохожего, что едва не рухнул на землю, зажав голову руками. — Эй, что у тебя там? — голос врача прозвучал резко, но незнакомец не ответил, пошатываясь. Казалось, тому сейчас было из-за чего-то больно. — «Что это за злой рок? Обязательно такое прекрасное утро должен разрушить очередной контуженный?» Он нехотя шагнул ближе, попытался поддержать, готовясь к очередному сеансу бесплатного лечения, ведь у бродяги явно не могло быть денег, но и бросать не вариант. Если парень окочурится прямо посреди улицы, репутации ему это не добавит. Он итак не на хорошем слуху у местных жителей. Однако, стоило доктору только дотронуться, как тот был грубо оттолкнут. На миг Джон чуть не поперхнулся от злости, и уже захотел было возмутиться но взгляд сразу зацепился за лицо — лицо, столь. знакомое и похожее. Это заставило учёного растеряться. Он успел лишь отметить ещё и нездоровую бледность и расширенные зрачки в синих глазах, когда их обладатель вдруг резко сорвался с места и бросился бежать. Ещё мгновение смотря тому вслед Харрис, стиснув зубы, двинулся следом. — Эй, постой. Я вообще-то помочь хочу! — но тот не останавливался, словно убегал от чего-то напуганный до смерти. — «Прекрасно! Так мне ещё и за пациентами теперь гоняться придётся? Гениально, Харрис.» — бурча под нос, Джон не останавливался. Несмотря на недовольство он всё никак не мог выкинуть лицо незнакомца из головы. Чья спина мелькала перед ним, но отказывалась приближаться. — «Это где он так бегать научился?» — тяжело дыша подумал про себя учёный. Не смотря на тщательное слежение за здоровьем, он всё никак не мог угнаться за темпом убегающего. — «А ведь выглядел таким больным. Воистину говорят, у безумцев легкие ноги.» По дороге Джон отметил, что бежали они зачем-то в сторону жилища лорда. Уже у поместья Кэлхунов незнакомец ловко перемахнул через высокий забор. Парень успел задыхаясь, лишь заметить исчезающий кусок оборванного плаща в семейном склепе рода. — «И зачем этому идиоту понадобилось пролезать туда?» На ум приходили разные догадки: ограбление, бред суеверия, однако логических объяснений всё так же не было. Аристократы перестали класть драгоценности в гробы ещё во второго столетия эры рассвета церкви святого ока из-за как раз таки многочисленных расхитителей. И если это второе, то отчего человек так поступил? Болел чем-то? Учёный начал перебирать в голове различные варианты заболеваний. В памяти всплыл тот случай его состояния, после звонка колоколов. Было много предположений, но тут вдруг перед взором возник образ различных книг и манускриптов, прочитанный под тусклым светом свечи. И среди них было много интересного о существах избегающих дневного света, и. реагирующих на церковные атрибуты. Джон удивился от собственных догадок и замер. Рука машинально отыскала и сжала священный крест на шее. Джон удивлённо моргнул от пришедшей идеи. Бросив задумчивый взгляд в сторону закрытого склепа тот медленно растянул губы в улыбке. — А это может быть интереснее, чем я думал. Джон развернулся и двинулся вдоль забора, вскоре придя к главным воротам. — Стой, кто. А! доктор Джон? — спохватился стражник, как только узнал парня в белом. — Мне надо к лорду Кэлхуна. — произнёс Джон, улыбнувшись напуганному охраннику. — И передай, что дело срочное.

***

Кабинет Ровоама Кэлхуна. Через узкую створку окна проникали ранние утренние лучи, разливая золотистый свет по тёмным панелям дубовых стен. Тяжёлые гобелены приглушали тишину каменных сводов, а в глубине комнаты стоял камин с, давно потухшими, угольками. Воздух был разрежен от холода и сухости. Посреди кабинета стоял длинный письменный стол, уставленный песочницами, чернильницами и наваленными в беспорядке пергаментами, где аккуратной рукой изображались различные чертежи и схемы. На полке у стены — несколько массивных фолиантов в кожаных переплётах, книги и развёрнутая карта, на котором проступали бледные очертания известных земель. Несмотря на общий уют и строгость комнаты, внутри царила напряжённая атмосфера. Прямо посреди комнаты стояли двое: высокий мужчина с резкими чертами лица и гордым и зорким взглядом. Его волосы, чёрные с лёгкой проседью, были приглажены назад. На нём был тёмный камзол из плотной шерсти, поверх которого падала широкая мантия с вышитым гербом рода. Он смотрен с презрением на синеволосую женщину, что стояла перед ним также прямо, не уступая в твёрдости взгляда. В строгом тёмном платье, без излишеств и вычурности, но в котором виднелась своё богатство и сила. — Ты не поняла меня, Райя. Я уже сказал, что не намерен докладывать о нём королю. — Это ты не понимаешь, Кэлхун. Его изобретения и знания могут послужить обществу. Мы не можем позволить такому таланту пропасть бесследно. — Этот «талант» может быть опасен! — повысил голос аристократ, резка взмахнув рукой в сторону. — Разве, ты не понимаешь? Гляди, что он придумал: «давать проценты рабочим, чтобы у них появилась мотивация работать?!» А завтра что? Он поставит под сомнения важность власть имущих? Райя на мгновение отступила, но затем на её лице распространилась гримаса ярости. — Да ты сам пользовался его услугами, эгоист! Благодаря ему твои земли, город и люди процветают, а ты собрался так с ним поступить? Кэлхун тоже оскалился на эти обвинения и, не собираясь спускать это с рук раскрыл рот для очередной словесной дуэли, как вдруг — глухой удар двери о камень. Створка распахнулась, пропуская внутрь холодный поток воздуха и чьи-то быстрые шаги. Мгновение — и вся комната погрузилась в осторожную тишину, когда в кабинет ворвался объект их обсуждения. На лице Кэлхуна появился кратковременный проблеск страха, при виде Джона, что повернулся к нему с лёгкой ухмылкой. — Хэй, Ровоам, могу я с вами поговорить? — произнёс тот без видимого почтения. Хозяин кабинета секунду беспомощно пялился на него, но быстро вернул себе самообладание и грозно воскликнул. — Да где ты потерял свои манеры? Сколько раз говорил, не врываться вот так. Я тут вообще-то важные вещи обсуждал с дамой. Захотелось головы лишиться? — при этих словах, Кэлхун бросил украдкой взгляд на Райю мол: «Видишь, о чём я говорил?» Джон равнодушно проследил за их взглядами, а затем по хищному улыбнулся. — Ровоам Кэлхун, мы обе знаем, что ничего подобного не случится. Прекрати красоваться перед женщиной, так ты выглядишь только жалко. Кэлхун аж покраснел от этих слов, но Джон уже не смотрел на него, повернув голову в сторону Райи и вежливо склонил голову. — Однако я всё же извинюсь перед вами, ведь даже не удосужился поздороваться. Девушка выглядела впечатлённой его грамотностью. Она важно кивнула и протянула руку. — Должна сказать, вы гораздо интеллигентнее, чем говорил о вас мой будущий супруг. Я была бы не прочь пообщаться с вами дольше. Доктор без лишней медлительности принял руку, поцеловал и отстранился, не став специально растягивать момент. Он сразу же перевёл своё внимание на недовольного аристократа. — Извиняюсь леди Райя, но я сейчас слегка занят. Уверяю вас, я ещё уделю вам своё время, а сейчас, могу я "украсть" его у вас буквально на минуту? Оба аристократа казались слегка растеряны такой поспешности и бесцеремонности. — Но... — Всего минута, ни больше. — перебил Джон и, не став дожидаться положительного ответа, взял под руку Кэлхуна и вывел за собой. На последок Джон бросил один внимательный взгляд в сторону Райи и извечная улыбка всего на секунду померкла. Та осталась стоять на месте, гадая, что же всё это только значило. — Ты что творишь? — прошипел аристократ, стоило им выйти из комнаты в коридор. Джон отпустил его и с профессиональным видом подправил камзол, смахнув невидимые пылинки. — О, не волнуйтесь так, Ровоам Кэлхун. Стресс вредит здоровью. Мне нужно разрешение на вход в ваш усыпальницу. — сразу перешёл тот к делу. Названный на мгновение удивился. — В мою что? — Кэлхун помахал головой, посчитав, что ослышался. — Зачем тебе понадобилось входить в наш семейный склеп? — Я.. предполагаю, что там завелась некая зараза, что я должен вытравить оттуда. — уклончиво ответил учёный, поискав взглядом потолок. Брюнет нахмурился и со всей серьёзностью спросил. — Опять проклятье? Джон возразил всё так же неопределённо. — Не сказал бы, хотя это вполне может стать проклятьем в вашем поместье, если не разобраться до наступления ночи. Кэлхун смотрел на него в упор ещё некоторое время, ожидая пояснений. Но Джон только молчал с хитрой улыбкой. В итоге тот сдался и махнул, начав массировать переносицу. — Хорошо, я надеюсь... ты разберёшься с этой проблемой, чтобы это не значило. Джон кивнул сразу же, только и ожидая этого, и на последок бросил, разворачиваясь. — И пусть никто не посмеет войти, пока я буду там. Я сам справлюсь.