Сопротивление формы

На часах 15:56. Чонгук делает раздражённый выдох и откидывается на спинку мягкого стула, чувствуя себя последним идиотом в этой ситуации. Конечно же, этот ублюдок опаздывает. Это было ожидаемо, но больший дискомфорт доставляет то, что он всё ещё ждёт. Встреча была назначена на 15:30. Так называемый Сон Конхо с удовольствием принял предложение сотрудничества с приятным денежным вознаграждением и, по его словам, даже заставил Ким Тэхена уже на раннем этапе позитивно принять факт подобной встречи. Чонгук пятнадцатый раз пробегается взглядом по сомнительному заведению, что было выбрано в качестве места встречи. Довольно дешёвая кофейня в спальном районе на юге Сеула. Закрадываются ли ему сомнения по поводу того, что тот парень даже и не собирался приходить сюда, кинув рандомный адрес? Несомненно. Однако у Чон Чонгука есть некий талант, или даже интуиция в бизнес-вопросах. И несмотря на крайнюю сомнительность такой встречи — он всё равно пришёл. И всё равно ждёт. Остывший американо напоминает о себе лишь легким шлейфом, всякий раз когда Чонгук поднимает руку, чтобы поправить волосы или ответить на рабочий звонок. Собрание состоится уже через неделю. Он должен презентовать финальную идею предстоящей выставки. И в ранней перспективе ему казалось, что всё будет чуть проще. Всё же первое впечатление о Ким Тэхене у него было довольно однозначное. И лишь после увиденного пару дней назад, в голове затаились сомнения. Он не новичок в этом бизнесе, да и в целом не первый день живёт и видит людей. Есть что-то в том парне, заставляющее сомневаться буквально во всём что он делает и говорит. Просто ходячее противоречие. Печатая очередное сообщение своему помощнику по поводу сегодняшнего интервью, которое назначено на пять часов, он пропускает звон колокольчика. Пропускает оценивающий взгляд с порога заведения. Пропускает тот момент, когда перед его столиком встаёт человек. — Интере-есно, — протяжно, с легкой насмешкой звучит над головой и Чон резко переводит взгляд наверх. Телефон опускается на стол, а голова Чонгука чуть наклоняется вбок с легким прищуром. — Присаживайтесь. Он пытается сохранить нейтральную вежливость. Скрыть появившееся раздражение не только из-за опоздания, но и из-за этого надменного выражения лица напротив. Тэхен резко отодвигает стул и с показательной ухмылкой садится напротив. Выглядит так, будто пришёл в зоопарк или, как минимум, ожидает цирковое представление. Небрежно лежащие черные волосы, вьющиеся на концах, что по длине чуть ниже мочки уха, всё то же кольцо в правом ухе, огромные штаны тёмно-синего цвета и легкая болотно-зеленая футболка. Но больше всего притягивает внимание свежая, едва запекшаяся, рана над бровью. Выглядит так, будто он просто вышел из дома за кофе. — Можно было просто подойти в клубе. К чему эти глупые формальности? — Ухмылка так и не спадает с лица Кима, он лишь усиливает раздражение в Чонгуке, так показательно осматривая его костюм и Ролексы на левой руке. Будто в голове уже просчитывает сколько это стоило. Но Чон пускает смешок и дергает бровью. Значит, он его всё же запомнил тогда. — Поверьте, если бы я хотел с вами познакомиться в таком формате, то так бы и сделал. Я не за этим сюда вас позвал. — Но выражение лица не меняется, кажется, Тэхен только ещё больше улыбнулся. Всем своим видом показывая: да ладно? — Для начала стоит представиться. Чон Чонгук — креативный директор и владелец Creo.Group. И видит первую искреннюю эмоцию. Разочарование. Улыбка с лица напротив быстро стирается, а взгляд становится более тяжёлым. На пару секунд за столиком виснет напряжённая тишина. Это постепенно превращается не в деловую встречу, а в поле боя. — И? — Дергает бровью Тэхен. — Моё имя ждёшь? Ну, наверное, ты точно осведомлён, раз так заебался, чтобы позвать меня на эту встречу. — Снова показательный смешок с ещё большим раздражением. Его взгляд пробегается по костюму, но уже показательно осуждающий. Рука тянется к остывшему кофе. Он медленно отпивает его, вместе с тем пытаясь проглотить надменность напротив. — Конечно, оно мне известно. Уже довольно давно. Вы в курсе кто я? — Ну, ты же только что представился. Чонгук, креативный директор. Чон сглатывает горечь во рту после кофе. — Я нашёл тебя не ради знакомства, — Чонгук снимает формальности и переходит на более холодный тон. — Уверен, что ты в курсе какой компанией я владею, как бы не делал вид, что тебе кристалически плевать. Я вернулся в Корею ради крупного проекта. Мне интересны твои работы и скоро будет организована выставка. Персональная. — Чон слегка двигает чашку кофе, более внимательно всматриваясь в неподвижное лицо. — Я хочу видеть тебя в лице главного артиста этой выставки. Тэхен фыркает, откидывается на спинку стула, закидывает ногу на колено. Движение получается развязным, вызывающим. Тишина. По ощущениям температура становится выше и выше лишь над этим столиком. — Не интересно. — Резко приходит ответ. — Это не вопрос интереса. Это вопрос возможностей. Твои ранние работы до сих пор обсуждаются в международных кругах. Их помнят. Твое имя — все еще актив. Я предлагаю не просто выставку. Я предлагаю ребрендинг. Возвращение в игру на новых условиях. Тэхен безучастно отворачивается и смотрит в окно, будто разглядывая что-то на улице. — Условия всегда диктуете вы. А потом меняете их, когда это становится выгодно. Уже проходили. — Мои условия неизменны. Полная финансовая поддержка, пиар кампания. Гарантированное освещение в ключевых арт-медиа. Твоя задача творить. Всё остальное — моя забота. — Творить. — Тэхен произносит это слово с плоской интонацией, лишенной всякого смысла. — Удобная формулировка. — Я предлагаю конкретные цифры. Проценты с продаж, гонорар за открытие, последующие контракты. И снова тишина. Более долгая. Более обнажающая чужое раздражение. — И что? Ждёшь от меня слёзы счастья и целование носиков твоих кожаных ботинок? — Его взгляд намеренно медленно скользит по галстуку Чонгука, по линии плеч, задерживаясь на губах. — Знаешь, мистер костюмчик, кажется, тебе стоит пересмотреть тактику. Если бы ты тогда мне в клубе предложил жаркую ночь за участие в подобном фарсе, то шансов у тебя было бы куда больше. Я работаю не с теми, кто оценит мои работы, а с теми, кто способен оценить нечто более прекрасное. Чонгук не моргает. Его лицо — непроницаемая маска. Он кладет телефон в карман пиджака, и непроизвольно сжимает челюсти, пытаясь таким образом сдержать поток яростного раздражения внутри. Держи, Чон Чонгук, вот твоя новая звезда. Ты же этого хотел? Озабоченного парня, который за 10 минут раз двадцать оценил твой внешний вид, и ясно дал понять, что всё ещё остаётся здесь чисто из-за того, что не против с тобой переспать. Как он выразился — стоит лишь поменять тактику. — Шансы? — Чонгук холодно усмехается, и его взгляд становится резким. — Ты сейчас сидишь здесь только потому, что я этого захотел. Я предлагаю тебе ту возможность, которой больше никогда не будет. И мне нужны твои работы, а не тело. Не стоит вводить самого себя в заблуждение тем случаем из клуба. Я просто наблюдал за тобой. Терпение предательски рушится. Спустя пару секунд Чонгук продолжил. — Если ты давно потерял свою ценность, то я тот человек, который всё ещё видит её. Можешь называть это как хочешь. Инвестиция. Возвращение имени и международная огласка. Твоё возвращение будет громким. Корее нужен тот авангард, надежды которого ты не успел реализовать. Я предлагаю сделку. Ты — лицо моей выставки. Я — твой билет обратно. — Ты не учел одну проблему: я в это дерьмо возвращаться не собираюсь. — Я даю тебе шанс. — А я даю тебе совет: отъебись. Тэхен улыбался с какой-то животной опасностью. Но резко насмешка сходит с его лица, сменяясь холодной серьезностью. Он наклоняется через стол, сокращая дистанцию до слишком близкой. Несколько столиков обращают внимание на это раскаленное до предела напряжение. — Знаешь, как я ненавижу иметь дело с такими как вы бизнесменами? Вы приходите с вашими деньгами и вашими шансами, думая, что можете купить всё. Но вот незадача — человека нельзя просто купить. Ты можешь заплатить за моё время, внимание и прочее, но ты не купишь то, что уже давно просрано. Впрочем, чего я жду от человека, у которого даже галстук сидит так же идеально и так же скучно, как вся его жизнь. Меняешь костюмы под настроение? Ну, так найди себе подобных и покупай их. Я давно вышел из игры и больше туда не вернусь. Он медленно выпрямился, и в его глазах плескалась странная смесь ненависти и странной ясности. — Вернёшься. Это не вопрос желания, а вопрос времени. — Резко звучит в ответ, но Тэхен не слушает. Смеётся. Громко. Привлекает внимание всех в этом заведении. Ублюдок. — Мистер костюмчик, — Тэхен резко перестаёт смеяться и смотрит слишком глубоко в глаза напротив. — Предложи что-то более интересное чем выставка и тогда поговорим. Парень закатывает глаза и резко отодвигается на стуле, покидая кафе без лишних, в их случае, прощаний. Всё, что успевает заметить Чонгук — это ухмылку на его лице. Колокольчик снова звенит, а Чон лишь закидывает голову назад, глубоко вздохнув. Тебя предупреждали. Он перевёл взгляд на чашку кофе. На её поверхности давно образовалась кофейная пленка, отражающая потолок слегка искаженно. Это напоминало его планы сейчас. Предложи что-то более интересное, чем выставка. Слова повисли в воздухе. В этом был вызов. Не детский вызов самолюбию, а укор всей выстроенной им системе. Системе, где всё имело цену, срок годности и стратегию. Чонгук почувствовал странное, почти забытое чувство — легкое смещение почвы под ногами. Тот самый миг, когда идеально откалиброванный механизм вдруг дает сбой. Это было не сомнение в себе. Никогда. Это было сомнение в инструменте. Он вышел на улицу, и солнечный свет показался ему слишком ярким. Сел в машину, называя водителю адрес без лишних слов. Впервые поездка не давала ощущения контроля, а лишь подчеркивала тишину. Сдастся ли он? Ни в коем случае. Вызов брошен. Чонгук любит азарт в бизнесе. Через два дня, он снова оказался вытянут из привычной рабочей рутины. Юнги убедил его посетить афтерпати новоявленного скульптора, который буквально месяц назад дебютировал на рынке в Лондоне. Заверил, что разбавит скучное окружение своей компанией и что рассмотреть другие лица для выставки также не помешает. А то уперся и всё. Чонгук сидел за столиком напротив Юнги. Тот размешивал коктейль трубочкой, смотря на друга с выражением, в котором читался один вопрос: — Ну что, — начал Юнги, отставив стакан. — Как встреча? Он его предупреждал. Говорил, что Ким Тхэхен — это не про успех, а про разрушение. Но тогда эти слова казались лишь избыточной осторожностью. — Он отказался, — произнес Чонгук, и его собственный голос прозвучал чуть более холодным, чем обычно. — Пха! — Юнги усмехнулся, но без злобы. С скорее с некой очевидностью. — Он послал тебя с твоими миллионами и перспективами? А что ты вообще ожидал? Чонгук молча смотрел на лед, тающий в его коктейле. Слова Юнги не злили его. Они лишь подтверждали всё сказанное ранее. Расстраивается ли от этого Чонгук? Наверное, так лишь кажется Юнги. — Он сказал, что мое предложение... скучное. Юнги замер с бокалом на полпути ко рту и медленно со смехом поставил его обратно. — Ну прямо как твои костюмы. Чонгук резко нахмурился и закатил глаза. Что-то это напоминает. Шум вокруг неприятно давил. Хоть музыка и не была громкой, она мешала привычному ритму жизни мистера Чона. Вокруг те же лица, тот же набор: вежливые улыбки, слишком звонкий смех, поверхностные разговоры о проектах, сделках, ценах на картины, выручке и скандалах. Чонгук потерял к этому интерес ещё несколько лет назад, причитая себе, — тебе за 30, пора относиться к жизни серьёзнее. Просто он никогда не брал во внимание тот факт, что занялся этим буквально слишком рано. Уже в 17 лет он зарыл любой намёк на инфантильность. Внутри слишком много правил расписано, чтобы так взять и позволить себе насладиться подобными вечерами. Даже если они по факту действительно безобидны и продуктивны. Нет регламента, нет расписания, нет круглого стола — не серьёзно. Не то, где стоит проводить время с наслаждением. Но сегодня и правда что-то слегка пошло не так. И пока его друг во всю общался с подошедшей к их столику журналисткой, у Чонгука проскользнула мысль — я что кажусь скучным? Бред. Вычеркнуть. Это не бьёт по его самооценке. Нет. Это бьёт по его навыкам и виденью. Самое страшное в этом мире, охваченном безостановочной глобализацией и гонкой за успех, — устареть. И как бы странно не звучало, но Чонгук вне своего расписания и работы всегда старается оставаться в той среде, которая будет держать его на плаву трендов, внимания и того, что особо коррелирует в современном поле. Тем временем вечер активно продолжался. На удивление, начиная с очень пассивного темпа, сейчас он перерастает в что-то оживлённое. Даже его друг, уже давно украден компанией юных живописцев за соседний столик. Чонгука такой расклад ничуть не смущает. Он сам отказывается от возможности присоединиться и отдаёт предпочтение более уединенному формату времяпровождения. У бара он заводит разговор с приглашённым инвестором о биржевом рынке Кореи и не замечает, как выпивает уже пятый стакан виски. Это не особо напрягает, так как подсознательное доверие к себе и безудержный контроль никогда не позволят ему перейти дозволенную черту. За свою жизнь он напивался лишь однажды. Полгода назад. Имея и без того высокую толерантность к алкоголю, он всегда был самым ответственным лицом в любых компаниях. Ну что тут поделать? Даже две бутылки виски не могли даровать ему полного помутнения разума и все друзья, в разные периоды его жизни, оставались за это благодарны. Кто если не Чон Чонгук вызовет тебе такси, когда ты в пьяном угаре не можешь даже телефон из кармана вытащить? Новоиспечённый собеседник предлагает выйти на перекур и тот соглашается. Не ради сигарет, а лишь ради возможности подышать свежим воздухом. Не самая лучшая компания, но на сегодня ему будет достаточно и этого. Обмен опытом, а в особенности, узнать куда больше о том, что сейчас творится на рынках Южной Кореи ему никогда не помешает. Мужчина отвлекается внезапным звонком, а Чонгук решает вернуться обратно. Лишь сейчас, зайдя обратно в коридор с приглушённым светом с заднего двора здания, Чон вспоминает, что не особо следил за маршрутом. А развилка на две стороны ставит его в лёгкий ступор. Чёрт. Кажется направо. Не так уж и страшно, просто такой сбой маршрута напрягает. Он заворачивает по коридору и уже через несколько десятков шагов понимает, что тот ведёт не обратно в зал. Вдалеке много однотипных комнат. Безымянные двери и музыка легким эхом, бьющая по стенам вокруг. Он резко останавливается и разворачивается, пока не слышит смех вдалеке. Ступает шаг и слышит грохот. Он оборачивается и через пару дверей видит одну приоткрытую. Вздыхает и, отворачиваясь, снова делает ещё пару шагов, после которых сзади слышится шум разбитого стекла и более громкий грохот. Секундная заминка. Он останавливается, чтобы прислушаться. Снова смех. Чонгук за несколько шагов доходит до приоткрытой двери почти в конце коридора. Останавливается возле неё, прислушиваясь. Тихо. Пытается заглянуть, но ничего не видно. Поднимает руку, на секунду задумываясь о том, что если застанет сцену преступления — это лишние проблемы на его голову. Но он всё же не такой человек. Дверь с легким скрипом приоткрывается. Сначала в глаза бросается упавшая тумба, разбитое стекло, россыпью разбросанное по полу. И по мере открытия, очертания тела на полу. Блять. Дверь полноценно открывается. И он чувствует как по его телу расходится напряжение. Как такое вообще возможно? — Ты что сталкер? — С упреком звучит голос полулежащего Ким Тэхена. Он опирается спиной об кровать и лишь слегка поднимает голову. Смотрит в той же манере — с насмешкой, но исподлобья этот взгляд выглядит диким. У него разбит нос, а тонкая струйка крови окрасила верхний ряд зубов в красный. Щеки очевидно покраснели от ударов. Расстегнутая рубашка и одни лишь боксеры. Даже на его бедрах можно заметить едва различимые очертания ладоней, которые определённо били его без капли жалости. В голове у Чона проскользнула интересная идея. Сама воля случая благоволит их встрече. Он уверенно заходит в комнату, на что в ответ получает однозначную реакцию в виде закатанных глаз. — Тебя избили. Какого чёрта ты здесь делаешь? — Под ботинками слышится хруст разбитого стекла. На самом деле, вокруг просто пахнет сексом. Смятые простыни на кровати за Тэхеном только подтверждают этот факт. — Да ладно? А я думаю, что это у меня так нос болит. Спасибо, что уведомил. — Тэхен медленно зачесывает чёлку назад и громко выдыхает. — Что? Пришёл спасти меня? Прижмёшь к груди и будешь шептать, что всё хорошо? — Со смехом, обнажаются окровавленные зубы. Удивительно, что это не кажется противным. Скорее… Чонгук молча достает из кармана платок, протягивает. Никакой реакции. — Нет. Я просто подумал, что здесь будет уместно вызвать уборщицу. И Тэхен рассмеялся. — Боже, какой ты занудный! — Успокаиваясь от смеха, он пробегается взгляду по внешнему виду Чона. — Ты случаем не владеешь производством костюмов? Выглядит так, что у тебя их сотни. Сотни безвкусных, однотипных тряпок. — Тэхен говорит довольно шепеляво, что показывает уровень его опьянения. И не сразу замечает, как Чонгук присаживается на корточки, протягивая свою ладонь. Ким замолкает на пару секунд, вскидывая бровь. Чего тебе надо? Вопросительно звучит одним лишь взглядом. Пока он не замечает, как мужчина напротив рассматривает его ладонь. Ах да. Тэхен же разбил стакан прямо своей рукой. Благо осколки глубоко не вошли в кожу. — А у тебя образование то есть, чтобы первую помощь оказывать, санитар недоделанный? — Продолжает насмехаться Ким, но Чонгук это умело игнорирует и сам хватает того довольно грубо за руку, проводя платком по руке, чтобы убрать осколки. Взгляд падает на полупустую бутылку текилы на тумбочке возле кровати. Он быстро хватает её, выливая остатки на порезы. Тэхен шипит. — Из твоего рта выходит хоть что-то приятное? Поверь, я удивлен такой встрече не меньше твоего. — Пришёл бы на десять минут раньше и услышал как из него выходят очень соблазнительные стоны. — Морщится от боли, но всё равно не стирает эту раздражающую ухмылку со своего лица. — Сомневаюсь, что это были стоны удовольствия, — отрезал Чонгук, стряхивая последний осколок с его ладони, но запястье он не отпустил. Его движения оставались точными, даже грубоватыми, без намёка на жалость. Тэхен фыркнул, пытаясь вырвать руку, но Чонгук лишь сильнее сжал хватку. — А у тебя какая квалификация для оценки? — Тэхен закатил глаза. — Проводил масштабные исследования в барах для геев? Или просто личный опыт? — Моя квалификация, — Чонгук заглянул в глаза с холодным отторжением, — позволяет отличить искусство от порнографии. И отпустил запястье, оставив смоченный текилой платок в руке парня. — Может, тебе стоит остаться и проверить эту разницу? Только предупреждаю — я кусаюсь. — Боюсь, у меня аллергия на нестерильные условия и сомнительные предложения. — На лице Чонгука появляется ответная ухмылка. А в голову закрадываются мысли о полной абсурдности данной ситуации. Чон ненавидит таких вызывающих людей, но парень напротив будто постоянно бросает ему вызов. Всего за две встречи их диалоги превращались в настоящую битву. И нельзя сказать, что это не увлекает. Каждому хочется в таких словесных перепалках, чтобы последнее слово осталось за ним. — Ты будешь участвовать в моей выставке. — Резко заявил Чонгук, вставая и не глядя на Тэхена. — Не потому, что я прошу. А потому, что это единственное логичное решение. Он снова осматривает разгромленную комнату и слышит шаги и голоса в коридоре. В то же время парень с трудом поднимается с пола, видно что его чуть мотает и не только от количества алкоголя в крови. — Ага, и что? Привяжешь меня к мольберту и заставишь рисовать? — Раздражённо отвечает Ким, бросая взгляд на пустую бутылку текилы. Чёрт, хочется чем-то это всё запить. — Нет. Запру в студии как бешеную собаку. Будешь рычать как сейчас и кидаться на стены. А я буду продавать билеты на это шоу. Получишь деньги и славу сумасшедшего гения. Тэхен замер и хмуро посмотрел в глаза напротив. — Мой ответ: нет. Я не связываюсь больше с этим бизнесом и с такими людьми, как ты. Чон разворачивается и уходит из комнаты, лишь на пороге задержавшись, и не поворачиваясь, отвечая: — Не зарекайся.