Сопротивление формы

«15:30. Ресторан Branchi. Встреча с Юнги» — Чонгук смахивает уведомление из личного календаря на телефоне и вновь переводит взгляд на здание возле которого несколько секунд назад остановился его водитель. Серьезно? Он потащил его в ресторан европейской кухни прямо в разгар дня? Чонгук лишь раздражённо закатывает глаза, бросая короткое указание водителю о том, что примерно будет там 1,5-2 часа и выходит, поправляя свой тёмно-синий пиджак после дороги. Сеул сегодня был слишком спокоен. Солнечный свет будто растянулся по крышам и дорогам, делая город похожим на витрину, за которой прячется куда больше, чем хочется показать. Таков и сам Чон Чонгук — снаружи он как безупречный фасад. И всё же в этом спокойствие пряталась тревога. Слишком прозрачное небо, слишком приятная погода, слишком ровный ветер. Такое спокойствие бывает только перед бурей. Очевидно раздражённый выбором старого друга, мистер Чон двигается к входу, возле которого его покорно встречает менеджер. «Боже, только не итальянская кухня!» — проскальзывает в голове, пока сбоку ему пытаются за короткий путь до столика, длиной в 2 минуты, рассказать чуть ли не историю создания ресторана и всю биографию основателя. — Благодарю, — всё, что отвечает Чон мужчине возле столика за которым его ждёт чья-то белая макушка. Чонгук усаживается напротив и покорно ждёт, пока его друг уберет от лица меню и хотя бы посмотрим на него в ответ. — Ваау, — Юнги всё же опускает бумажку, показывая Чонгуку свою фирменную кошачью улыбку. — Какие люди в… боюсь, что использовать Голливуд нет смысла, ты же только оттуда. Но, в общем, я правда рад тебя видеть! — Блондин протягивает руку, которую Чонгук моментально пожимает с легкой ухмылкой на лице. — Вау, а ты я смотрю отдаешь дань прошлому и никак не отделаешься от привычки менять цвета волос. Что на этот раз послужило смене стиля? Парень бросил или ты наконец прозрел в том, что не гей? — На что в ответ Чонгук лишь получает хмурый цык от Юнги и легкий пинок под столом. — Я думал Америка делает людей более толерантными, но видно не тебя Чон Чонгук. — Да ладно, ты же знаешь, что я просто неисправим, — он ухмыляется и быстро проходит по меню. Блять. Серьёзно? — Мин Юнги, ты же знаешь что я ненавижу итальянскую кухню! Какого черта ты меня сюда притащил?! — Тон Чонгука резко падает до раздражённого. А в ответ он ловит лишь слегка испуганный взгляд, который моментально маскируется под улыбку. Понятно. — Слушай, скажи спасибо, что я в своём возрасте хотя бы помню твой день рождения, а то знаешь, после 35 уже память не так хорошо работает, — пожимает плечами Мин. — Да и не надо придираться, тут есть вкусные бифштексы. И хоть Юнги действительно старше Чонгука на три года, это не меняет того факта, что внутри он чувствует себя максимум на 20. Иронично, но такие противоположности обычно редко сходятся в дружбе, однако Мин Юнги стал для Чонгука одним из немногих исключений в жизни, когда принципы отошли на второй план. И не зря. Их знакомство произошло ещё в университете, на ежегодной ярмарке студенческих клубов. Это событие всегда выглядело как миниатюрная версия бизнес-рынка: десятки стендов, горящие глаза студентов, плакаты и громкие обещания. Университет, куда поступил Чонгук, был одним из самых престижных мест для чеболей*, поэтому атмосфера там всегда напоминала скорее выставку амбиций, чем простое студенческое мероприятие. Чонгук, тогда ещё первокурсник, обходил всё это с холодным презрением. Он пришёл не ради веселья. У него была одна цель — оценить, что представляют его потенциальные конкуренты, и взять на заметку то, что действительно заслуживает внимания. И тут он увидел его. Мин Юнги, третьекурсник и наследник одного из крупнейших производителей бумаги в стране, стоял посреди всего этого студенческого хаоса в нелепом фартуке с надписью «Клуб спонтанного креатива», с розовыми волосами и продавал… мороженое с кимчи. Чего? — Попробуйте! Эксклюзивно! Морозная острота, — с абсолютно серьёзным видом зазывал он толпу. Чонгук замер в ужасе. Это было нечто за гранью его понимания. Он подошёл чуть ближе вместе с одним из своих одногруппников и по совместительству друзей семьи. — И это будущее корейского бизнеса? Нам конец, — приглушённо он произнес своему приятелю. А Юнги услышал. Его глаза чуть сузились, на губах появилась улыбка. — О, у нас появился критик,— воскликнул он, указывая пальцем на Чонгука. — Предлагаю мороженое за мой счёт! Если осмелишься попробовать, то я уверен что ты признаешь это гениальным. На такое заявление к его небольшому стенду начало подходить всё больше и больше людей! — Я скорее умру, — холодно ответил Чонгук. — Значит слабо! — Усмехнулся Юнги, и вокруг них повисла ожидающая тишина. Чонгук ненавидел глупые провокации. Но также ненавидел проигрывать. Он молча взял мороженое за палочку, с виду оно напоминало обычный пломбир, и резко откусил больше половины, сразу же столкнувшись с кисловато-острым кимчи внутри. Это было ужасно. Мерзко. А толпа ликовала тому, как Чонгук резко закашлялся от странного сочетания мороженного и острого кимчи. Гениально? Нет. Но он посмотрел на ухмыляющееся лицо Юнги, на его дурацкий фартук и на толпу, смотрящую на них. — Отвратительно, — выдохнул он, всё ещё пытаясь прожевать это. — Но эффективно. Ты привлек внимание. Юнги рассмеялся. И с того самого момента Юнги начал подсаживаться в столовой к Чонгуку, а Чонгук обращался к нему за помощью в дизайне проектов или за необычными идеями в продвижении. В итоге оказалось, что именно его странные на первый взгляд идеи чаще всего оказывались самыми рабочими. Потому что в том розоволосом парне с мороженым из кимчи он увидел то, чего не хватало ему самому: бесстрашную, безумную свободу. Юнги не боялся быть смешным, не боялся нарушать правила. Он был достаточно умен, чтобы создавать свои. И его маркетинговое агентство, которое он открыл вопреки воле отца, было тому доказательством. «Y.Creative» быстро стало незаменимым партнёром для отцовского конгломерата и даже самого Чонгука. Он брался за самые безумные проекты, находил нестандартные идеи и умел продавать даже мороженое с кимчи — метафорически, конечно же. Даже его ориентация никогда не была тайной. В университете это шокировало многих, но не Чонгука. Он при всей своей любви именно к противоположному полу всегда был равнодушен. Чон лишь время от времени подкалывал друга, говоря, что тот меняет цвет волос чаще, чем парней. Годы не изменили их дружбу. Пока Чонгук строил свою империю в Штатах, Юнги стал звездой корейского маркетинга. И между делом регулярно прилетал в Лос-Анджелес. Их дружба существовала в звонках, сообщениях и редких, но всегда шумных встречах где-нибудь в калифорнийском баре, где Юнги пытался научить Чонгука расслабляться в его стиле. То есть напиваясь в стельку. — Кстати, о парнях, — Чонгук поставил стакан. — Ты всё ещё с тем диджеем? — Idiot! — Юнги закатил глаза, но улыбка выдавала его. — Он художник, не диджей. И мы расстались. Он сказал, что я слишком много работаю. — Какой ужас, — с фальшивым сочувствием покачал головой Чонгук. — Как кто-то может быть настолько требовательным к тебе? — I know, right? — Юнги обожал мешать английский с корейским. — В следующий раз найду кого-нибудь скучного, как ты. Мин Юнги всегда был одним из немногих людей кому Чонгук мог доверять. Сделав заказ и обменявшись быстро сводкой новостей за последние дни, Чон снова хмурит взгляд, затупляя его на кресле сбоку. — Ты хотел о чём-то поговорить? — Чонгук резко переводит взгляд обратно на Юнги. — У тебя на лице написано, что тебе нужен совет от старого доброго Юнги хена! — Смеётся тот, делая несколько глотков белого вина. — Ты же всё ещё работаешь здесь с КреоГрупп? — Да, но сейчас заказы от твоего отца приходят куда реже, чем раньше. — Юнги слегка щурится. — Я планирую организовать выставку в Сеуле. — Короткая пауза. — Индивидуальную выставку. У Юнги рука с вилкой замирает. Он зависает на секунду и кладёт её обратно рядом с тарелкой пасты, всё ещё не поднимая взгляд на друга. Думает, складывает плюсы, вычитает минусы. Приходит почти что к верному выводу. — Это из-за неё? — Резко произносит Юнги. Чонгук взгляд не отводит, но и эмоций не показывает. Точнее, сдерживает себя как может. — Возможно. И всё, что он получает в ответ — порция смеха. Не особо искреннего. Для Чонгука на данный момент слишком неприятного. — Возможно? — Юнги откинулся на спинку стула. — Чонгук, я тебя знаю. У тебя не бывает «возможно». У тебя либо да, либо нет. Это из-за Наён! Ты хочешь устроить цирк, чтобы просто отомстить ей? Чонгук молча сжал зубы. Он ненавидел, когда Юнги читал его как открытую книгу. Особенно сейчас. — Это бизнес, — холодно ответил он. — Авангард — рискованный, но потенциально очень прибыльный ход. Он уже несколько лет в жутком упадке на рынке Кореи. Нужно правильное лицо и громкое возвращение. — И ты уже нашёл это лицо, да? — Юнги прищурился в ожидании. — Ким Тэхён. Тишина, повисшая между ними, говорила сама за себя. Юнги медленно подвинул бокал с вином и допил его до конца. — Ты конкретно поехал, — пару раз на автомате посмеявшись, Юнги очень недоверчиво взглянул на Чона. — Он идеален для большого внимания со стороны прессы. — Внимание к чему? К тому, что ты поддерживаешь поехавшего человека? Ты хоть сам понимаешь в какие слухи себя впутаешь, если будешь работать с ним? — Голос Юнги стал резким, полным тревоги. — Чонгук, послушай меня. Я знаю, что тебе больно. Что ты хочешь заставить её пожалеть. Но это всё самый настоящий бред. — Мне не нужно мнение, Юнги. Я уже принял решение и… — Ты вообще что-то знаешь о нём? Я расскажу тебе! Последние два года он не написал ни одной работы. Только перерисовывает старые картины и продаёт их за гроши, чтобы хватило на выпивку. Говорят, он связался с какими-то сомнительными типами из ночных клубов. — Юнги сделал паузу, глядя прямо в глаза Чонгуку.— И ты хочешь сделать его лицом своего возвращения в Корею? Лицом авангарда? Ты хочешь, чтобы все, включая Наён, смеялись над тобой? Потому что они будут. Чонгук слушал, и на его лице лишь появилась заметная морщинка между бровей. Он был недоволен реакцией друга. — Он был гением, — тихо произнёс Чонгук. — И я из тех людей, которые уверены, что талант не пропьёшь. — Вот именно, что был, — продолжал Юнги. — А теперь он посмешище. — Люди меняются, — голос Чонгука прозвучал опасно тихо. — Иногда этому обществу нужна драма не меньше, чем нам. А история о недопонятом и брошенном всеми гении, который запутался, но всё же нашёл силы и добился успеха, выстреливает ещё точнее. Юнги вздохнул, сдаваясь. Он видел это упрямство много раз. — Ладно. — Юнги выдыхает, наполняя бокал новой порцией вина. — И что ты тогда от меня хотел услышать? — Ну, для начала мне также было интересно услышать твоё мнение и, как я понял, оно не особо отличается от чужого. Жаль, конечно, так как я ожидал услышать хоть что-то новенькое. — Чонгук так и не притронулся к своему бифштексу. Лишь выпил пару глотков воды. — Новенькое? Ты про мнения по типу того, что его кто-то намеренно утопил в скандалах? Ну такое бывает, но честно, он ведёт себя слишком странно для поломанного человека. — Пожимает плечами Юнги. — Мне нужно узнать где он будет ближайшие дни, — Чон вскидывает брови и наконец отрезает первый кусок мяса, медленно пережёвывая его. — И ты мне должен с этим помочь. — Во-первых, я тебе ничего не должен, — Юнги обречённо выдыхает и делает ещё пару глотков вина, уже забывая о том, что через час ему самому нужно будет вернуться в офис и провести плановый созвон с отделом продаж. — Во-вторых, я похож на его друга? У меня нет его контактов! — А кто сказал, что должен? — Чонгук улыбается и получает в лоб быстро скомканную салфетку, которая секунду назад лежала возле ладони Юнги. — У тебя явно найдутся знакомые, которые знают побольше твоего о Ким Тэхене. На этой ноте разговор о Ким Тэхене наконец-то заканчивается недовольным лицом Юнги. Чонгук кратко резюмирует свой план и необходимость масштабной ивент-стратегии, которую хотел бы получить от маркетинговой компании друга. Даже несмотря на то, что Тэхен даже не в курсе того, что сам Чон Чонгук организовывает его персональную выставку. Юнги уверен — он добьётся его согласия. Чонгук не любит проигрывать. Так, уже через несколько часов после встречи в ресторане, когда Чон в своём кабинете перебирает очередные бумаги, он получает сообщения: «Говорят по пятницам он ошивается в «Lunar Room» на Хондэ» «Боже, не могу поверить, что помогаю тебе с этим» «Учти, когда о тебе поползут слухи - я чистить поисковые запросы с твоим именем не буду» Вот придурок — проносится в голове. И Чонгук отвечает: «Хорошо, попрошу ваших конкурентов сделать эту грязную работёнку» И через секунду в ответ. «Мелкий гадёныш» Он откинулся на спинку кожаного кресла, сдерживая ухмылку после сообщения друга. Вокруг тишина, а за окном всё то же блаженное спокойствие. Уже вечереет. Его взгляд падает на идеально чистый стол. Перемещается на левую руку, на безымянный палец, который слегка вздрагивает. Месть — это не эмоция. Месть — это шахматный ход. Он пытается убедить себя в этом, загоняет мысли глубоко под кожу, чтобы наконец поверить. Скрывает тот факт, что предательство Наён оставило на нем не просто шрам, а самую настоящую щель. Пустую. Промозглую. Вечно воющую и дающую о себе знать. Пару раз моргает и снова переводит взгляд на телефон. Чонгук вызывает помощника, назвав ему клуб и просьбу — забронировать столик любой ценой сегодня в полночь. И не прогадал, так как заведение оказалось не для всех и проход туда обеспечен лишь определённым гостям. Благо, имя Чон Чонгука решает многое в таких ситуациях, да и для местных помоек, которые называют себя приватными клубами, это всегда на руку. Деньги никогда не бывают лишними. Закон джунглей. Предварительно заехав домой, Чонгук сменяет темно-синий костюм тройку на черные брюки и черную рубашку. Никаких украшений. Даже часы остаются на своём привычном месте в гардеробе. Он едет туда не для развлечения или привлечения лишнего внимания. Ему нужно лишь взглянуть. Убедиться самостоятельно в чужом грехопадении. Чонгук не доверяет общественному мнению. Оно слишком гибко и чаще всего подстраивается под мнение большинства, а не под правду. Сам же клуб ничем не отличается о подобных показушных мест на улицах Сеула. Лишь показав удостоверение личности у входа, Чонгук снова сталкивается с одной и той же картиной. Ко входу подбегает администратор и несколько официантов. На их лицах яркие улыбки, а в глазах будто бы уже мелькают долларовые купюры. Запах здесь на удивление приятный. Нет этой стертости вперемешку с сигаретным дымом. Ведь богатенькие люди не фанаты выходить на перекур в отдельные комнаты. За что они тогда столько платят? Они обычно курят в залах. Чон бегло осматривает место. Почти никто не танцует. Все сидят за столиками в темно-синем освещении с легкими проблесками софитов. Слышит в пол уха, как администратор рассказывает о том, что они специально освободили на сегодня этот столик для господина Чона. Что он один из самых удобных. Да-да. Чонгук присаживается на диван, сразу же заказав себе виски со льдом. Он не обращает внимания ни на один прикованный к нему взгляд. Не обращает даже внимания, что здесь как-то подозрительно мало лиц женского пола. Конечно же, он ничего не читал об этом месте. Не узнавал мнения. И помощника прервал на некотором уточнении, после того, как тот подтвердил бронь на сегодня. Им была упущена маленькая помарочка: это место ну очень уж популярно у геев. Впрочем, Чонгук узнаёт об этом тогда, когда официант, ставя ему стакан, наклоняется и шепчет: — Приятной ночи, красавчик. Чонгук на секунду замирает, но всё же делает глоток. Приехали, блять. Он уже начинает задумываться о том, не шутка ли это от Юнги, и что, по итогу, никакого Ким Тэхена тут не окажется. Так, он довольно спокойно проводит первые 15 минут в данном клубе, людей становится больше, но танцпол всё также пустеет. Чон, конечно, сам не фанат таких заведений, однако разве тематика клуба не предполагает танцы? Вероятно, всё уже изменилось. Чонгук никогда не тратил свою молодость на походы в такие заведения, а если и попадал, то по чистой случайности. Да и в них он всегда держится в сторонке. Ему лишнее внимание не нужно — он цену себе знает. Лишь ещё через пару минут он слышит шум недалеко от столиков возле барной стойки. Была не была. Чонгук захватывает недопитый виски и следует сначала к барной стойке. Но уже по мере приближения к этому месту ему всё четче слышны голоса и видна потасовка. Чонгук слегка замедляет шаг и останавливается возле ближайшего высокого барного стула. У довольно большого столика разворачивалась странная сцена. Крупный мужчина прижал локтём какого-то парня к стене возле крайнего дивана. Чонгук огляделся. Охрана в курсе, но ничего не делает. Понятно, значит особые гости и такое тут происходит явно не первый раз. Именно поэтому этот столик расположен в самом углу клуба. Чтобы другие не беспокоились. — Говорил же, не лезь ко мне! — прокричал мужчина с расстегнутой рубашкой и красным лицом. Зажатый парень даже не попытался вырваться. Его поза была расслабленной, какой-то безразличной и насмешливой. Голова слегка склонилась набок, будто он изучал нечто любопытное, а не угрозу. Чонгук машинально подошёл ближе. Серьга в ухе, небрежная прическа, знакомое лицо. Это он! В этот же момент мужчина дёрнул Тэхёна ещё сильнее и с силой толкнул его на пол. Тот ударился плечом о стену, но не упал. Устоял. Однако вместо ответной реакции или гнева этот парень лишь… рассмеялся. Это был не испуганный смешок и не истерика. Это был низкий, хриплый, совершенно бесчувственный смех, который пробирал до костей своей неуместностью. — И это... — Тэхён будто выплюнул слова, смешивая их со смехом. — Это ты называешь ударом? — Думаешь, это смешно, ублюдок? — прошипел он, снова хватая Тэхёна за ворот рубашки. — Весь вечер строил из себя доступную шлюху, а теперь, когда дошло до дела, вдруг застеснялся? Ты меня специально выставляешь идиотом? Тэхён всё так же скучающе смотрел на мужчину напротив. Он лениво провёл языком по внутренней стороне щеки. — Ой, извини, — его голос был бархатным. — Я, видимо, забыл предупредить что моя внешность это дело хорошего вкуса, а не приглашение к твоим потным лапам. Моя ошибка, конечно. — Что ты несешь? — Мужчина схватил его уже за горло. — Я видел, как ты на меня смотрел! — Ну да, с сожалением. Советую сменить парфюм. Или хотя бы дезодорант. — Тэхён скривился, делая вид, что вдыхает что-то неприятное. — От тебя воняет за километр. Ну и как ни крути, я ни разу к тебе не прикоснулся в отличие от … Толпа вокруг захихикала. Мужчина окончательно вышел из себя. Его кулак резко прошёл по лицу Тэхёна, но тот, не меняя позы, лишь со смешком принял удар. — Ну вот, опять хуёво, — вздохнул Тэхён с наигранной грустью. Он прошелся языком по ранке на разбитой губе и закатил глаза. — Может, хватит? Ты уже испортил мне вечер и, между тем, унизил себя. Тэхен чуть отошел в сторону, пока мужчина отвлекся на выкрики со столика. И именно в этот момент их взгляды встретились с Чонгуком. Тэхён на секунду задержал на нём взгляд — холодный, насмешливый, пустой. В его глазах не было ни просьбы о помощи, ни стыда. Лишь скука и отстранённое любопытство, будто он наблюдал, а не участвовал в потасовке. Чонгук почувствовал, жуткий дискомфорт. Всё что он слышал, с одной стороны лишь подтверждало худшие слухи: язвительный, самовлюблённый, тот кто получает удовольствие от чужих унижений. Но с другой стороны, не таким он ожидал увидеть Ким Тэхена. Что-то тут не склеивается. И что-то в этом взгляде — в ледяном безразличии к собственной безопасности — не давало оторвать взгляд от того, что происходит. Не хочется вмешиваться, а хочется посмотреть что будет дальше. И тут же Тэхен продолжил. — Знаешь что? — он оттолкнулся от стены и выпрямился во весь рост, внезапно став серьёзным. Его голос упал на пару тонов. — Ты прав. Я виноват. Я слишком много тебе позволил. Он сделал шаг навстречу мужчине. — Так что давай закончим это. Бей. Сильнее. Или признай, что ты просто трус, который не может пережить отказ. В воздухе повисло тягучее напряжение. Казалось, даже время замерло, наблюдая за этой сценой. Мужчина, сбитый с толку внезапной переменой в поведении Тэхёна, на мгновение опешил. Его гнев резко сменился растерянностью. — Что? — выдавил он, отступая на шаг. — Ты же хотел драки? — Тэхён сделал же шаг вперёд, его голос стал острым, как лезвие. — Вот она. Твоя возможность. Или ты только и умеешь орать? Он широко раскинул руки, предоставляя возможность для удара. На его пухлой губе всё ещё блестела свежая ссадина. — Ну! Давай же. Докажи, этой показушной шлюхе, что ты мужчина. — Указывая на себя выкрикнул Тэхен. Но тот лишь отступил. Его взгляд метнулся по сторонам, поймал насмешливые и осуждающие взгляды толпы. — Боже, ты реально ебанутый. — Жаль, — Тэхён опустил руки, и всё напряжение мгновенно ушло из его позы. На лице вновь появилась привычная маска скучающей насмешки. — А я уже подумал, что сегодня будет хоть что-то интересное. Он отвернулся от мужчины, демонстративно игнорируя, и его взгляд снова скользнул по Чонгуку, который тихо наблюдал за этим всем со стороны бара. На этот раз в его глазах читалось не просто любопытство, а что-то вроде холодного, оценивающего интереса. Будто он не только заметил Чонгука, но и уже составил о нём какое-то мнение. За этой ситуацией давно наблюдает добрая половина клуба, однако внимание виновника зацепилось лишь за одного. Тэхен бросил взгляд на гудящий рядом столик и медленно пошёл прямо в сторону Чонгука, не отрывая от него взгляда. Чонгуку же показалось, что за эти секунды его сердце пропустило пару ударов. От… страха? Неожиданности? Волнения? Какое к чёрту волнение?! Он видит этого человека впервые и тот уже вызывает слишком дискомфортные эмоции. Тэхен встал рядом и снова пристально, но быстро, осмотрел Чонгука. Каждое его движение было будто заранее подготовлено. И, словно забыв о существовании Чона, Тэхен уверенно заказывает Негрони на баре. Это было не поведение жертвы и даже не провокатора. Это было похоже на актёра, который только что закончил спектакль, и остался доволен его исполнением. Чонгук почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Это была не та реакция, которую он ожидал. Больше они ни разу не пересеклись. Тэхен ушёл в неизвестном направлении, а Чонгук покинул клуб. Всю дорогу домой он прокручивал увиденную сцену в своей голове. Она категорически отказывалась вписываться в амплуа Ким Тэхена внутри его сознания. Псих? Похож. Вызывающий? Довольно. Но всё не то. Может сегодня он просто не был в настроении? Да и зачем адекватный человек сам будет нарываться на драку. На следующее утро, уже дома, Чонгук снова погрузился в изучение досье на Ким Тэхена. Отчёт, подготовленный помощником, был не менее лестным, чем всё что было в открытом доступе. «Выпускник Сеульского национального университета искусств. В период обучения считался вундеркиндом, подающим огромные надежды. 1. Выпускная выставка (серия абстрактных картин «Световые поля») была признана критиками прорывом и сенсацией. Его назвали новым лицом корейского авангарда. 2. После оглушительного успеха заключил несколько контрактов с крупными галереями. Однако последующие работы не смогли повторить успех и подверглись резкой критике. 3. Последние 3 года не выставляет новых работ, ведет маргинальный образ жизни. Карьера находится в состоянии кризиса.» Чонгук открывает файл со статьями трехлетней давности. Тонна комплиментов и вера в новую звезду авангарда. Даже несколько роликов на национальных каналах с фотографиями самого Тэхена и интервью. Очевидно, успех здесь не только благодаря таланту, но и медийной привлекательности самого художника. Точнее его лица. Но все равно странно. Чонгук открывает фотографии работ Тэхена на его дебютной выставке и не верит своим глазам. Так это был он? Чонгук даже будучи в Америке много раз видел как обсуждается его самая популярная картина «Форма света». Тогда её называли символом нового поколения художников, прорывом, который должен был перевернуть современный авангард. Признаться, даже сам Чонгук, человек, который привык оценивать искусство сквозь призму денег, признавал её силу. Это было редкое ощущение, когда картина будто касалась лично. В Лос-Анджелесе у него возникла мысль — пригласить этого новичка за океан, на крупный арт-фестиваль. Но тогда кто-то из коллег убедил его отказаться. Чонгук тогда даже не заострил внимание на имени — лишь отметил про себя, что у Кореи появился свой гений. Слишком много имён мелькало в его окружении, слишком много перспективных, но одноразовых лиц. Имя Ким Тэхен просто растворилось в потоке других. И в том же году его, на тот момент, девушка уговорила сделать ей персональную выставку. Не было ли это всё актом зависти к молодому корейскому гению, имя которого он так легкомысленно забыл? Насколько Чонгуку было известно, Наён с отчаянной настойчивостью добивалась признания за границей — не просто как художница, а именно как корейская художница. Но таланта у неё не было. Что не скажешь о работах этого парня. Его картины выглядели так, будто в них вложили не просто технику, а часть собственной жизни. Свежий, дерзкий взгляд на формы и цвета, свободный от академической зажатости, — всё это казалось ярким лучом, пробивающимся сквозь затхлый воздух арт-рынка. На их фоне работы Наён выглядели… лишь декоративным шумом. И Чонгук, возможно, впервые позволил себе признать: тогда он выбрал для выставки не талант, а женщину, которую любил. И это решение до сих пор вызывает сожаление. Всё ещё что-то странное. Не складывается. Чонгук открывает следующий файл. «Скандалы». Инцидент в Каннах: В состоянии алкогольного опьянения устроил дебош, пытался повредить инсталляцию японского художника Й. Танака. Было составлено заявление в полицию, дело урегулировано через адвокатов и денежную компенсацию. [Приложение: видео с камер наблюдения, вырезки из прессы] Нападение на критика Пьера Дюваля: После разгромной рецензии на свою работу физически напал на критика в ресторане. Дюваль не стал подавать в суд при условии публичных извинений, которых так и не последовало. [Приложение: копия статьи из Le Monde Art] Постоянные нарушения общественного порядка: Многочисленные случаи дебошей в ночных клубах Сеула, драки, нетрезвое поведение в общественных местах. [Приложение: отчеты частного детектива за последние 6 месяцев] Финансовая несостоятельность: Значительные долги перед арт-дилерами за непредоставленные работы. Заложил собственную студию для покрытия кредитов. [Приложение: выписки из кредитной истории] Слухи о наркотической зависимости (не подтверждены): Неоднократно замечен в кругах, связанных с распространением легких наркотиков. Публичных обвинений или задержаний не было.  Скандал на благотворительном аукционе: Публично оскорбил работу уважаемого спонсора и сорвал торги. [Приложение: свидетельства участников мероприятия] Слухи о плагиате: Анонимные источники утверждают, что его ранние работы могли быть присвоены у малоизвестных художников. Доказательств нет. Чонгук откинулся на спинку кресла, потирая переносицу. Картина вырисовывалась безнадежная. Но будто бы в этой безнадёжности был свой шарм. Громко анонсировать возвращение гения авангарда Ким Тэхена под своим патронажем. Это сначала вызовет волну недоумения и насмешек. Особенно у той, которая всегда ставила искусство выше всего и так отчаянно критиковала Ким Тэхена в дни его золотого дебюта. Та, что теперь носит фамилию другого мужчины, но всё ещё гонится за признанием от самого Чонгука. А если поползут слухи об их близости... Что ж, пусть. Его репутация железобетонна. А вот её болезненное тщеславие нет. Оставался лишь один вопрос: как заставить Тэхена согласиться. После увиденного вчера, на задворках сознания Чонгука поселилась мысль о том, что Ким Тэхен с вероятностью в 98% откажется от его предложения. Да даже от встречи с кем-то из более высших кругов того бизнеса, который прожевал его и бесчеловечно выплюнул. Чонгук открывает телефон и пишет сообщение своему помощнику: «Найди контакты любого арт-диллера, который до сих пор работает с Ким Тэхеном. Предложи ему приятный гонорар за сотрудничество с нами. Его задача будет передать Ким Тэхену предложение о встрече со мной и убедить прийти на эту встречу. Без лишних подробностей и упоминания моего имени. Просто сказать, что один человек серьезно заинтересован в его творчестве и хочет обсудить возможное сотрудничество. Дилер должен внушить Ким Тэхену уверенность в том, что я надежный человек. Встреча должна быть в нейтральном месте. Понедельник. Обед. Кафе пусть выберет на свой вкус».