Devotion

Now, it's three in the mornin' And I'm tryna' change your mind Left you multiple missed calls And to my message, you reply "Why'd you only call me when you're high?"

Why'd you only call me when you're high? — Arctic Monkeys

***

Каждый день проходил, словно в глубоком опьянении. Картинка перед глазами плыла, измазываясь в еле различимые или нет формы и краски. Мир вокруг казался ватным, неощутимым сквозь плотную пелену алкоголя, играющем в сознании. Подобное состояние стало не то, чтобы обычным. Скорее хроническим. Когда ты не чувствуешь ровным счетом ничего, проживая свои жалкие дни в отсутствии какого-либо дофамина. Конечно, всегда есть выход, возможность быть счастливее. Так, по крайней мере, выражаются в документальных фильмах о наркозависимых. Всему есть причина. Люди ломают вдребезги свои жизни не от нечего делать. Люди чувствуют эмоции, а затем привязываются к ним. Когда они теряют возможность восполнить эту потребность, они сходят с ума. Все дело в привязанности. Привязанность — психоактивное вещество, смесь тысячи гормонов и миллионов нейронных связей, страшнее любого другого наркотика. Это зависимость, проявляющаяся в широком спектре доступных эмоций и чувств. Лишившись источника дофамина, ты теряешь голову и бьешься о стены руками и ногами, ища возможность вернуть все обратно. Здесь уже придется играть в лотерею, жадно ожидая очередной счастливый билет.  Марк относился к лотереям скептически, ведь считал это не проверкой твоего везения, а еще одним лохотроном для отчаянных домохозяек и их несчастных супругов. Только вот тот здорово просчитался, выкинув свой счастливый билет, полагая, что достоин большего.  Это «большее» наступило, но вовсе не насытило Марка. Он, запустив один из самых успешных проектов в мире, купался в океане прибыли и славы. Казалось бы, вот оно. То, ради чего он появился на свет — успешный успех, признание и непоколебимая благосклонность. Марк мечтал доказать всем, что он не озабоченный задрот из клуба программирования, а гений, способный переменить целое представление об интернете и социальных сетях. Удивительно, но тот следовал не слепому нарциссизму, а своим фундаментальным убеждениям. Цукерберг достиг финальной точки, но не ощутил характерного вкуса победы. Напротив, лишь горечь пустоты, разраставшейся где-то глубоко внутри него.  Воспоминания об одном единственном человеке все так же посещали голову Марка. Они никогда не перестанут напоминать о себе.

***

Воспоминание.

    — Прикольно здесь, — прервал неловкое молчание Марк. Он не пытался вложить какой-то глубинный смысл в свои слова, лишь пытался вести себя как любой другой второкурсник в компании старших — пытаться наладить связи на очередной клубной тусовке. Марк редко захаживал на вечера в «Альфа-Эпсилон-Пи», ведь часто предпочитал зависать в ноутбуке в гордом одиночестве, строча что-то в своем блоге. Сегодня он дал себе развлечься, порядком устав от жизни в четырех стенах комнаты общежития.      — Ага, — откликнулся один из третьекурсников. — Сегодня хотя бы рому в пунш налили. В прошлый раз разливали какую-то бурду из серии «просто добавь воды» со вкусом тропических фруктов. А на сей раз да, постарались!  Марк и до этого знал Эдуардо, часто встречая его на подобных мероприятиях. Тот являлся особо активным человеком, стремящимся к непостижимым для Марка вершинам — социальному успеху. Он учился на экономическом факультете, владел невероятными знаниями математики и метеорологии, прибыльно применяя их в продаже нефтяных фьючерсов. Говоря проще, являлся заядлым бизнесменом. Саверин отличался особой целеустремленностью, что завлекло Цукерберга на начало общения.  Пока остальные, услышав ранее с энтузиазмом произнесенные слова, тянулись за еще одним стаканом пунша те двое продолжали незаурядный диалог, узнавая друг друга ближе. Тусовка становилась все скуднее и скуднее, наводя на мысль свалить отсюда как можно скорее. Но ни Эдуардо, ни Марку не хотелось обрывать только налаженный диалог.      — Пожалуй, самое время валить домой, в Элиот-Хаус  — уловив настроение собеседника, произнес Эдуардо. — Забыл, а ты где живешь?     — В Кёркланде. «По пути» — подумал Марк, кивая в сторону выхода. Эдуардо мельком взглянул на остальных приятелей — те все еще толпились у чана с пуншем. Не задумываясь, тот кивнул Марку в ответ и направился вслед за ним, минуя других студентов. 

***

Марк с поразительной точностью помнил каждую секунду из воспоминаний, будто заново проживая их. Подсознание явно указывало на корень проблем. Вот только Цукерберг не собирался ничего с этим делать, следуя своему привычному плану действий — избегание. Он не считал его эффективным, но это давало ему фору — время, чтобы остыть. Но Марк злоупотреблял предоставленной возможностью, затягивая себя все глубже и глубже в зыбучие пески собственного разума, оставляя себя наедине со своими навязчивыми мыслями. Он не обманывал себя, он полностью осознавал, что делает. Марк Цукерберг не нуждается ни в чьей помощи. По крайней мере, он так считает.     — Эдуардо. Э-ду-ар-до, — медленно, смакуя каждый слог, произнес Марк.  Тот, сам того не замечая, выпил несколько банок пива и планировал опустошить остальные, а затем заказать еще пару ящиков звенящих стеклянных бутылок. Раньше Цукерберг пил, ссылаясь на то, что так ему легче работать. Сейчас он пьет, потому что в другом он не видит смысла. Вдруг Марка посещает идея, абсурдность которой даже самому нерациональному человеку ясна. Его окутал туман соблазна, что тот лишился способности нормально анализировать собственные поступки. Марку оставалось лишь действовать, поддаваясь внутренним порывам.  Настоящее проносится перед глазами отрывками. В момент он тянется за телефоном, в другой уже листает телефонную книжку в поисках нужного номера.      — Ты…  Долго не находя его, Марк мысленно перебирает цифры, полагаясь на свою память.  Когда-то он слишком часто звонил на этот номер, каждый раз забывая его сохранить.  Удивительно, но числа в голове складываются в знакомую последовательность.      — … мне… Набрав номер, Марк, не дожидаясь, нажимает кнопку вызова. Гудок. Еще один. И еще.  Ответа нет.  Рука тянется отклонить звонок.     — … нужен.     …     — Марк, ты пьян?

***

— Марк, ты пьян? — раздался чей-то голос на другом конце линии. Голос казался до боли родным. Марк застыл в немом изумлении, осознавая, как давно не слышал его. Тот не знал, что ответить, продолжая безмолвно смотреть в потолок. Эдуардо несомненно прав — Марк был в стельку пьян. Врочем, так же, как и в последние два года. Цукерберг прокручивал варианты ответа, которым он сможет сгладить острые углы долгой разлуки. Он опирался на прошлое, на то, кем Эдуардо раньше являлся по отношению к Марку — опорой и поддержкой, достойным его внимания единомышленником, верным другом и источником всех необходимых Цукербергу ресурсов. Марк ценил Вардо, как того, кто понимал и не препятствовал его видению дел. Он считал его своим единственным другом. — Как ты? — вырвалось из плотно сжатых уст Марка. Из телефона послышался нервный смешок. Вряд ли тому было весело. — Что ты несешь? Ты звонишь мне посреди ночи и спрашиваешь, как я? Когда же тебе наскучит издеваться надо мной? — Но ты же ответил. Молчание. Эдуардо нечем было ответить, потому что Марк был прав. Он ответил, а значит ему не плевать. Значит, что он, спустя два года, все так же прогибается, поддается Марку и его манипуляциям. Марк Цукерберг расплывается в едва различимой, лаконичной ухмылке. Он счастлив, потому что знает, что игра началась и отныне будет идти по его правилам. — Я в Нью-Йорке, адрес скину СМС-кой. — особо не раздумывая, решительно произнес Марк, словно зная, что ответа ждать не стоит — он все равно придет. Это лишь вопрос времени. Марк кладет трубку. Грубо, следуя своему фирменному стилю ведения переговоров. Он всегда был таким. Уверенным в своей безнаказанности, невинности, в чистоте своих поступков. Вел себя так, словно его действия не несут никаких последствий. Его не интересовали мораль, эмпатия и прочий бред, когда дело касалось собственных амбиций.