Воспоминания,которые можно отпустить

Выходные смещаются на будние дни, так что головная боль напоминает о себе снова. Звон будильника раздаётся по холодной комнатушке, заставляя её хозяина встать с кровати и возненавидеть свою жизнь вновь. Кадзуха дотягивается до телефона и смотрит на время. 6:01. Отлично, ещё целых полтора часа. Он пролистывает шторку, чтобы зайти в Telegram и проверить, не пришли ли ещё весточки от «любимого» бывшего. В их личном чате пустовало одно непрочитанное сообщение от Скарамуччи, которое тот отправил ранним утром. Каэдехара пытался понять хоть что-то из написанного собеседником, но с утра читать текст было тяжко. Он принял решение, что ещё раз перечитает за завтраком, поэтому направился в ванную. Все его мысли все еще были заполнены их вчерашним диалогом: перед сном, утром и даже в душе. Решение он принял вчера, но какое-то чувство неправильности не хотело выпускать его душу из своих острых когтей. Они вонзились в самое сердце, перекрывая доступ к крови. Резали специально медленно, не щадя. Ноготь за ногтем вонзались и не хотели отпускать до конца. Это чувство было слишком удушающим и смешивалось вместе с виной за свои ошибки прошлого, за нынешние решения и, конечно, за его будущие планы. Кадзуха угнетал себя тем, что все, что он делает, — неправильно, и так не должно быть. От этого жить и нести на себе ответственность становилось всё тяжелее. Чем больше он загонял себя в угол, тем тяжелее было дышать в маленьком пространстве из темноты и боли. Кадзуха, встряхнув мокрой головой, пришёл в себя. Не сейчас. Ему надо вложить свою энергию в работу, чтобы было на что жить. Чем больше он думает о Скаре, тем больше сил тратится. Он вышел из душа, хватая с собой телефон, и снова посмотрел на время. К счастью, его оставалось ещё много. Пройдя на кухню и найдя в холодильнике пару яиц хоть для какого-то, но завтрака, он сделал себе яичницу. Следом за ней шла кружка горячего чёрного чая. О, как же, сообщение от Скарамуччи, которое он обещал прочитать за завтраком. Кадзуха хватается за телефон и открывает их общий чат. Кажется, он перечитает текст уже в 6-й раз. В этот раз смысл до него наконец-то дошёл. Скарамучча: прости меня ещё раз, я ошибся с датой. ложат меня уже сегодня в обед. наверное, это последнее сообщение от меня. если вдруг захочешь навестить, то номер больницы — 7. уже у администрации узнаешь все остальное. был рад общаться с тобой все это время, но прошу. не мучай себя, каз. твои силы не стоят меня, как и ты сам. ты был просто прекрасным другом, парнем и поддержкой для меня. кще раз извиняюсь и говорю тебе пока. Каждое прочитанное слово давалось читать все труднее. Это было почти невыносимо, над ним и его чувствами так ещё никогда не издевались. Молодец, Скара, ты снова преуспел во всём. Каэдехара и сам был уверен, что сейчас это был последний раз, когда он откроет этот чат. Теперь он может не беспокоиться о своем моральном состоянии. Хотя на самом деле его больше тревожил вопрос о том, будет ли он его навещать или нет. Если рассматривать ситуацию с разных сторон, то было два варианта: забыть про Скару, отпустить и продолжать жить спокойно. Вторым было навещать, но смысла в этом Кадзуха не видел. В итоге, выбрав для себя самый удобный вариант: навестить один раз на прощание, когда он поедет забирать свои вещи. Все-таки сделает вид, что переживает, не настолько же он бесчувственный. Но вылечится Скар или нет — будет уже не его проблемой. Ему это просто не надо и не нужно знать. Точнее, как Кадзуха считал. Но внутри что-то подсказало, что будет тяжело прогнать воспоминания и самого Скарамуччу из своей головы. Может, Кадзуха просто делал вид, что собирается избавиться от его присутствия в своей жизни. Но признавать это не хотелось. Он всё ещё переживал за него, следил за ним в соцсетях, до этого сам писал ему раньше. Интересовался лично о его жизни, самочувствии и проблемах. Правильно ли он поступал,Кадзуха и сам не знал, но точно делал это совершенно осознанно. Он испытывал к нему чувства, но не романтические, а скорее жалостливые. И хватит ли ему мужества, чтобы разорвать крепкую цепь из привязанности и зависимости. Каэдехара хотел, но не мог. Из-за чего его как раз душила собственная слабость. И все его попытки покончить с этим были тщетны. Он мог себе помочь только ежедневной рутиной на работе и проблемами с переездом. Личный кабинет в офисе встретил Кадзуху с теплом после выходных. Теперь надо прожить в нём ещё всю неделю, чтобы наконец собраться и поехать в Инадзуму за вещами. Бумаги, экран ноутбука, счета, отчёты и так по кругу, пока рабочие пять дней не заканчиваются. Домой в пятницу он едет в пустом трамвае, так как его район был не особо-то и близко к центру, где как раз находился офис. По окнам хлещут капли осеннего дождя вперемешку с золотыми листьями. От остановки добегает до подъезда многоэтажного дома. В квартире стоит привычный холодный мрак, а собранные чемоданы уже ждали на пороге. Оставалось захватить все самое нужное в сумку и вызвать такси до вокзала. Электричка была сразу через два часа после окончания рабочего дня Кадзухи. *** Утро следующего дня, другой город, но такой родной. Здесь, в отличие от Ли Юэ, осенью было гораздо теплее и солнечно. Кадзуха выходит с вокзала и снова вызывает такси на уже давно забытый адрес в приложении. Уже из окна машины рассматривает мелькающие улочки, которые они проезжают. Ничего толком и не поменялось за 2 года, хотя, погодите, город стал выглядеть чище и новее. Было приятно наблюдать, что все только процветает, людей гуляет больше, растительность заполняет огромную часть улиц, воздух гораздо легче и свежее. Кадзуху как будто выпустили из клетки на свободу. Там, где всё всегда солнечно и тепло, он наконец-то может нормально дышать. Мог ли он назвать Инадзуму своим родным городом? Определённо да. Даже если не учитывать, что он здесь вырос и родился, для него это дом в другом смысле. Удивляло ещё то, что он не думает о Скарамучче. Хотя этот город был воспоминаниями их отношений. По приезду Каэдехара мог с уверенностью сказать, что сейчас он вспоминает отношения как что-то теплое, что когда-то глубоко осело в сердце. Инадзума не Ли Юэ, здесь не было угнетающей рутины, от которой хотелось убежать, и это до боли в душе радовало. И не могло не заставить улыбаться. Такси въезжает в знакомый двор, по которому ещё, будучи совсем маленьким, Кадзуха носился. Он выходит из машины и забирает чемоданы с собой. Идёт к крыльцу среднего подъезда и на домофоне набирает нужную квартиру. Ему практически сразу открывают. И вот любимый подъезд и уже новый лифт. Поменялось почти всё за такой короткий срок. Восьмой этаж и открытый тамбур, из которого по всему этажу доносится запах домашней стряпни. Он проходит внутрь, и с порога на него набрасываются с объятиями. Знакомый шоколадный запах, тёмные волосы с красным отливом. Хэйдзо, друг детства Кадзухи. Каэдехара тянется к нему в ответ и утыкается носом в родное плечо, специально поставленное для него. В его объятиях всегда было слишком уютно. Мягкость чужих рук успокаивала Кадзуху и заставляла забывать о своих проблемах. — Я скучал, — тихо произносит он щекочущим шёпотом прямо в шею, который ласкал кожу. — Я тоже, Хэйдзо, — шепчет Кадзуха в плечо друга, чувствуя, как бледные ресницы начинают становиться мокрыми. Он не смог сдержать порыв своих чувств. Но почему-то это была не привычная слабость, это было что-то другое... Они отлипают друг от друга и смотрят в глаза. Хэйдзо смахивает стеклянные слёзы со щёк лучшего друга и держит его лицо в ладонях. Рассматривает каждый его сантиметр и счастливо улыбается. Сам Сиканоин не плачет, не присуще ему это чувство при встрече, но внутри — целая буря. Два года, не виделись два долгих года. И вот наконец снова вместе, могут быть рядом и касаться друг друга. Пока они стояли, любимая крёстная благополучно отняла Кадзуху у Хэйдзо, прижимая парня к себе, чуть ли не удушая, — Кадзуха, мальчик мой! — вскрикивает она и целует юношу в лицо, куда только может дотянуться. — И я тебе тоже рад, тётя Бэй Доу, — он взаимно обнимает её, после чего его выпускают и треплят по блондистой куче волос, испачканных после поезда, — можно, я схожу в душ? — Естественно, Хэйдзо, будь гостеприимнее и дай Кадзухе чистое полотенце! — голос крёстной уже доносился с кухни, которая продолжала что-то готовить к их ужину. — Пошли, гость, — хихикает Сиканоин и скрывается в соседней комнате. Появляется на глазах снова, но уже с двумя полотенцами в руках. Отдаёт своему другу и уходит на кухню к тёте Бэй Доу. Каэдехара, не успев даже рассмотреть новый ремонт и убрать чемоданы с порога, направляется в душ. Он окончательно смывает с себя остатки гнусного Ли Юэ и ощущает свободу на душе. Голова была совершенно пустая и от навязчивых мыслей о Скарамучче. Пусть Кадзуха и находился совсем рядом с ним, в одном городе. Но так, он не вспоминал об этом человеке. Это заставляло хоть на ближайшую неделю ощутить желание жить и радоваться как раньше. Он будет рыдать, когда уедет, но это потом. Естественно, Кадзуха не винил бывшего во всех своих проблемах с головой. Но на данный момент он являлся одной из самых главных. Нужно отпустить. Эта чёткая мысль забила голову блондина, он хочет исполнить её и готов бороться с этим. У него больше нет сил вечно жить в апатии, когда сердце требует свободы. С этой мыслью он выбирается из горячего душа, обматывая полотенцем талию и голову. От температуры воды даже зеркало запотело, Кадзуха сам не заметил, что мылся практически в кипятке. В таком виде он проходит в коридор, чтобы забрать чемоданы, но на пороге их не было. Заглянув в комнату, откуда Хэйдзо вынес ему полотенца, он увидел свой багаж. — Как мило, — саркастично прокомментировал он и полез к ним, чтобы наконец не ходить голышом по квартире. Натягивает на себя привычные домашние вещи, в которых он ходит у себя дома, и с полотенцем на голове идёт на кухню ко всем. Там его уже ждала крёстная с бокалом вина и лучший друг, который что-то бурно обсуждал с ней. Кадзуха проходит внутрь к ним и садится за стол. — Что обсуждаете? — в процессе их дискуссии они не заметили, как зашёл Каэдехара, так что ему самому стало интересно, о чём они болтают. Он тихо положил себе еды на тарелку, чтобы не отвлекать их. Стряпня крёстной как всегда вкусно пахла, но на вкус было ещё божественнее. После его вопроса они обернулись на Кадзуху, сразу забывая про свой спор, — да так, неважно, приятного аппетита, кстати, — отмахнулся Хэйдзо, который ещё более или менее держал себя в руках. — И вам, — жуя жареную рыбу, пытается нормально произнести Кадзуха. — Вино будешь? Сладкое, вкусное такое, — вопрос, после которого она сразу получает отрицательный ответ, — Ладно, ребят, я, пожалуй, пойду, мне завтра на работу. А вы общайтесь.Я потом у тебя все разузнаю, - на последок подмигнув Кадзухе. Бэй Доу поцеловала их двоих в щёки и ушла, закрыв дверь на кухню. Она понимала, что им нужно время, чтобы побыть наедине, для них это важно. Учитывая, сколько они не виделись. Первым говорить начал Хэйдзо, — наверно, мне не стоит об этом спрашивать, но как вы со Скарой? — в хорошие времена они дружили втроём со средней школы. И естественно Сиканоин знал про их отношения. Но за последнее время от Кадзухи не было ни одного слова о Скаре. Хэйдзо не хотел туда лезть, он понимал, что-то случилось, но тактично относился к этому. Он знал про ментальные проблемы Скарамуччи и предупреждал об этом Каэдехару. Сиканоин не давал советов, скорее говорил, как есть, он знал, чем это закончится, но дал им шанс на совместное будущее. Увидев реакцию Кадзухи, все сразу стало ясно. Тот тяжело вздохнул, сжимая вилку в руке, — Мы расстались полгода назад, — единственное, что он смог выдавить из себя. — Прости, я не должен был заводить эту тему, но это единственное, чем я могу поинтересоваться кроме твоего состояния. — Хэйдзо знал обо всём, о том, как чувствует себя Каэдехара, о том, как ему сейчас тяжело. К сожалению, количество проблем у его друга только растёт, а помочь он ничем не мог. — Ничего страшного, я понимаю, — он сделал паузу и отпил воды из стакана. — Я готов поговорить об этом. Я уже всё решил, так что могу умолчать только то, что чувствую после этого решения. — Кадзуха поднимает взгляд на зелёные глаза друга, которые слишком проницательно копались в его душе. И они видели его насквозь. — Я вижу, что ты жалеешь о чём-то, но чтобы ты ни предпринял, я всегда буду рядом с тобой и поддержу твоё решение. Всё, что ни делается, всё к лучшему. Ты не обязан говорить мне об этом, если тебя что-то беспокоит. Когда у тебя появятся силы поговорить о своих чувствах, обязательно скажи мне. — Хэйдзо всегда был искренен со своим другом, как и сейчас. Он успокаивающе гладит его одной рукой по спине. Кадзуха отводит взгляд от глаз друга — может, он действительно пока что не готов. Он сам этого не понимал, но Сиканоин видел всегда больше, чем Каэдехара, и знал больше. Если он так сказал, значит, так и было. — Скажу только, что его положили в психбольницу за попытки суицида. А расстались мы из-за его измены. Блондин не понимал, зачем он говорит это, — специально назло себе, что ли? Ему же чётко сказали: не надо. Больше было похоже на мазохизм, чем на обычный разговор. — Вот скажи честно, у тебя к себе хотя бы уважение осталось? — Хэйдзо был зол, но говорил абсолютно спокойным тоном. Кадзуха чувствовал, что зря сейчас это рассказал, — его ждёт сеанс бесплатной психологической терапии. — Ты молодец, что всё-таки рассказал мне. Я уважаю то, что ты мне доверяешь, но зачем ты сделал это назло себе. Детектив и сам всё прекрасно понимал, он мыслил на два шага вперёд Кадзухи, что иногда пугало. Он был готов к тому, что друг всё-таки сообщиит об этом в ущерб себе. Ещё через секунду-другую до ушей Хэйдзо доносятся всхлипы, уже не такие как при их первой встрече. А режущие слух — до боли в груди и обиды за друга. Прижимая Кадзуху к себе, он думал далеко не о его чувствах, а о том, что делать с этим дальше. Сиканоин понимал, что каждое упоминание о Скаре приносило другу сжимающую боль. Выглядело так, что он до сих пор был влюблён, но на самом деле это была смесь счастливых воспоминаний и мрачного настоящего. — Прости, я испортил вечер, я не хотел, — сквозь всхлипы слышится чужой дрожащий голос. — Я не должен был... — Кадзуху обрывают на середине фразы, обнимая ещё крепче. Блондин хватается за спину друга как за последнюю надежду и прячет красное от слёз лицо в его груди. — Не смей себя накручивать, просто плачь. Всё в порядке, — Хэйдзо был той опорой, в которой нуждался Каэдехара. Он был надёжным и сильным в эмоциональном плане. Рядом с ним становилось легче и спокойнее. Это тот человек, который никогда тебя не осудит, что бы ты ни сделал. Но почему-то, даже зная это, у Кадзухи не получалось успокоиться. Эмоции, которые он подавлял, сейчас вырвались наружу. Голова была пустая и одновременно гудела фоновым шумом. Кадзуха крепко сжимал домашнюю футболку друга, не в силах успокоиться. Он не чувствовал ни прикосновений Хэйдзо к нему, ни себя, и свой собственный голос. Ему было страшно и обидно. Всё, что накопилось за два года, сейчас вытекало из блондина ручьём. *** Прошёл ровно час с того момента, как Кадзуха проплакал, и ещё минут тридцать ушло у Сиканоина на то, чтобы успокоить его. Они всё ещё сидели на кухне,но уже молча. Никто из них не пытался заговорить об этом. Сейчас это было не нужно им двоим, в особенности Кадзухе. — Я знаю, что совершил ошибку, когда поднял эту тему, — подал голос блондин и сразу же почувствовал на себе зелёные глаза. — Зато мне стало легче, — грустно улыбнулся он, глядя в пустую тарелку перед собой. — Никто из нас не виноват в этом, — Хэйдзо не сводил взгляда с профиля друга, рассматривая его белоснежные волосы, которые растрепались за это время. Лицо Кадзухи было опухшим и всё ещё красным, а его пухлые губы дрожали, пока он старался держать себя в руках. Руки его были сложены на коленях, словно он молился перед едой. В целом его поза была замкнутой. Кадзуха ничего не ответил на слова детектива и встал из-за стола, чтобы убрать грязную посуду. Сиканоин сделал то же самое и стал помогать ему, складывая остатки еды из мисок в холодильник. Он больше не смотрел на Кадзуху, не желая его смущать. В голове же у него крутилась лишь одна мысль: набить морду Скарамучче за его поступок. Если он его найдёт, то обязательно это сделает. Закончив с уборкой, Хэйдзо выпроводил блондина с кухни, отправив его в комнату. Сам же выключил свет и последовал за Кадзухой. Тот уже успел достать ноутбук и что-то листал. Хозяину комнаты не было до этого дела. Он просто лёг рядом с парнем и отвернулся на другой бок, закрыв глаза. — Спокойной ночи, Кадзуха. Не сиди долго, — совсем тихо пробормотал детектив и заснул. — И тебе сладких снов, — прошептал блондин, продолжая что-то листать. Он смотрел, как добраться до седьмой больницы, о которой говорил Скарамучча. Кадзуха хотел навестить того на прощание. Уже было хорошо, что больница находилась в этом районе — можно было доехать на автобусе. Завтра Кадзуха впервые за последние четыре года увидится со своим бывшим.