Немая и испорченный альбинос

Когда настало утро, я повела Вигго прямиком в главный зал. Наездники уже должны были собраться — они всегда вставали рано. В особенности Астрид: после пробуждения она сразу же приступала к тренировкам и полетам. Похвально и неповторимо, особенно для меня. Не думаю, что смогла бы каждое утро вставать, чтобы летать или отбивать руки о грубую рукоять топора. Когда мы вошли, все буквально рухнули. Можно ли сказать, что наездники были в шоке? Пожалуй, лучше вообще промолчать — это слово было бы слишком слабым. — Вигго? Как? Когда? — Иккинг застыл с открытым ртом. Гримборна же, кажется, ситуация только забавляла: в уголках его губ пряталась тень усмешки. Я попыталась объяснить, но сбивчивые мысли, вырвавшийся на листок, лишь запутал их еще больше. — Да, понятно, но как он выжил? — Задирака ткнул пальцем в сторону мужчины. — Благодаря Кревету, — тихо ответил Вигго и кивнул на улицу, откуда доносился рёв Ареса и странное потрескивание, будто кто-то играл с молниями. — Что? Кревет? — Рыбьеног подскочил на месте, уставившись на меня с таким видом, будто вот-вот выпрыгнет из собственных штанов от счастья. Гримборн лишь кивнул, подошел к выходу, выглянул наружу и, протянув руку, подозвал своего дракона. Разящий, войдя внутрь за хозяином, расправил крылья, окинул старых знакомых настороженным взглядом, а затем слегка расслабился. Следом, раздраженно рыча, ввалился Арес. Он тут же прижался ко мне, закрывая своим хвостом, словно щитом. — И что теперь делать с Вигго? А с Креветом? — Забияка переводила взгляд с разящего на брата, и в её глазах явно зрела какая-то авантюра. — Кревет, насколько я понял, доверяет Вигго, — Иккинг говорил спокойно, взвешенно. — Так что больших проблем он не доставит. Тем более, он спас нас с Беззубиком. И поддержка против Йоханна, когда его… всадник окончательно придет в себя, будет нелишней. — Он посмотрел на Вигго сверху вниз. — Осталось решить, где он будет ночевать. Ребят, кто сможет поделить с ним хижину? Всадники дружно отвели взгляды. Кто-то уставился в пол, кто-то — в потолок. Незваному гостю здесь не доверяли, и я их прекрасно понимала. Сама, наверное, поступила бы так же. — Элина, — Иккинг повернулся ко мне. — Сможешь предоставить Вигго свою хижину? Временно. А там, может, что-нибудь построим. Я глянула на шатена, потом на Гримборна и негромко цокнула. Ну конечно. Кто ж еще? Я же у нас тут самая сердобольная. Делать нечего. Кивнув, я развернулась и направилась к выходу. Арес, рыкнув на приблизившегося было мужчину, припал к земле, поравнявшись со мной. Веселые, однако, намечаются деньки.

...

Весь оставшийся день я старалась не зацикливаться на новом госте. Я проводила время с всадниками или с Аресом. Ребята наперебой травили байки о приключениях, которых я не знала, а индораптор был не прочь полетать — думаю, лишь бы не видеть лица этого человека. Но как бы я ни хотела, избегать Вигго вечно было невозможно. Возвращаясь в хижину ночью, я первым делом взлетала наверх или делала вид, что ужасно занята и не замечаю его. Вигго в те дни был молчалив. Подолгу сидел с Креветом, кормил его или просто отдыхал рядом. А однажды, увидев, как мы с Аресом спим в обнимку, он, кажется, решил повторить. Сказал, что не хочет меня стеснять и лишать кровати. Но после того как невыспавшийся Кревет случайно шарахнул его разрядом, всё желание спать рядом с драконом у Вигго пропало. Его вздыбившиеся от статики волосы были настолько комичны, что я расхохоталась так, что еле остановилась. Вигго сначала смотрел на меня озадаченно, а потом, тряхнув головой, улыбнулся и тоже засмеялся. Искренне. И даже… не раздражающе.

...

Стыд не был для него новой эмоцией — в прошлой жизни он умело маскировал его под праведный гнев или холодное презрение. Но то, что грызло его сейчас, было иным. Это был не стыд за проигранную битву или неосторожное слово, а липкий, въедливый ужас от самого себя, от осознания той пропасти, в которую он добровольно шагнул много лет назад. Он смотрел, как в столовой суетятся наездники. Их лица, освещенные пламенем очага, казались ему сейчас невероятно живыми, настоящими. За последние несколько дней он подходил к ним снова и снова. Слово «прости» срывалось с губ механически, будто подчиняясь внутреннему приказу, который он и сам не до конца осознавал. Это было легко. Слишком легко. Седлальщики просто смотрели на него — кто-то с кривой, понимающей усмешкой, коротко кивая, словно принимая извинения старого вояки. Другие хмурились, застывая в немом замешательстве: они не понимали, зачем этот мрачный великан, от которого все еще разило железом и кровью, преследует их своей виной. Но Элина была не просто «кем-то из них». Одна лишь мысль о ней заставляла внутренности Вигго сжиматься в тугой, болезненный узел. Гримборн знал, что причинил ей вреда больше, чем всем остальным вместе взятым. Это было не просто ранение — это было предательство веры. Он видел её глаза, когда она смотрела на него теперь: в них не было ненависти, но была та ледяная, вымораживающая пустота, которая появляется, когда рушатся идеалы. Иногда его начинало мутить. Физически мутить от того, что он натворил. Раньше, в бытность свою Главой Охотников, подобные чувства были ему чужды и непонятны. Конфликты решались просто: либо уладить дело миром, либо, если мир не шел на условия Главы, — бросить строптивца в холодную, сырую клетку, где правда быстро уступала место голоду и холоду. Законы были просты, как топор, и эффективны, как хорошо смазанный арбалет. Но теперь он был никем. Не предводитель. Не правитель. Не судья. Просто человек, которому вдруг стало нечем дышать от собственных поступков. Где-то далеко, на их проклятом острове, сейчас, наверное, льются слезы. Вигго представил отца: суровое, обветренное лицо, которое при получении черной вести, должно быть, превратилось в каменную маску. Представил мать — как она, не сдерживаясь, оплакивает Райкера. Оплакивает и его, Вигго. Ведь для них он тоже мертв. Весть облетела острова быстрее драконов: Гримборн предал. Он не просто сдался, он переступил через своих. Шептались, что в последние часы своей прежней жизни он убивал бывших подчиненных с какой-то пугающей, ненужной жестокостью, расчищая путь наездникам. Для острова он стал чудовищем, выродком, перечеркнувшим честь рода. Странно, но Вигго не боялся гнева родственников. Будь они здесь, он, не дрогнув, встретил бы их кулаки или проклятия. Но было кое-что страшнее гнева. Он боялся увидеть в их глазах тихое, вязкое разочарование. Тот взгляд, который говорит: «Лучше бы ты действительно погиб в бою, чем дожил до этого позора». В груди нарастал ком. Тяжелый, горячий, он подкатывал к горлу, требуя выхода. Хотелось завыть на луну, уткнуться лицом в холодный камень и дать волю той соленой влаге, что жгла глаза. Но он не мог. Где-то глубоко внутри, въевшись в подкорку, сидел приказ самому себе: такой, как ты, не плачет. Тем более сейчас. Тем более здесь. Вигго не горел желанием предстать перед этими людьми слабым. Он и так уже предстал перед ними убийцей. Слезы не смоют кровь с его рук, они лишь сделают его жалким в их глазах. А жалким он быть не хотел. Даже сейчас. Даже после всего.

...

Видеть Вигго в подавленном состоянии приводило и меня в такое же чувство. Когда он был более… юмористичным, если это можно так назвать, было как-то легче. А сейчас от той улыбки и надменности не осталось и следа, и на душе становилось тоскливо. Хотя, что мне жаловаться? Что тогда, что сейчас — я недовольна. А могу ли я вообще быть довольна Вигго после всего случившегося? Наездники почти смирились с гостем и вели себя обычно. Но на лице Астрид то и дело проскальзывало напряжение, и она переглядывалась с Иккингом: «Пойдем отсюда, пока не случилось чего». Гримборн замечал это, но либо игнорировал, либо мастерски изображал безразличие. Зная его, это могло быть и тем, и другим. Собравшись с мыслями, я всё-таки решила пригласить мужчину прогуляться по пляжу. За проведенное время наши драконы смогут наладить отношения. Возможно, мы тоже сможем. Щурясь от яркого солнца, которое уже клонилось к горизонту, я зевнула. Мы шли уже минут тридцать, но Вигго так и не заговорил. Чего не скажешь о наших драконах — они, кажется, нашли общий язык. Позади то и дело слышались возгласы, гавкающий рев Ареса и пронзительный писк Жуткой Жути, которая отчаянно пыталась вклиниться в разговор двух гигантов. Я покосилась на идущего рядом мужчину. Может, он всё-таки не такой плохой? По сути, мы сами виноваты, что вмешались в его дела. У Вигго своя мораль, свои обычаи. Наверное, раньше он просто думал, что вся эта связь между всадником и драконом — лишь симбиоз, где один использует другого. Он сам мне это говорил, когда держал меня в плену. — О чём задумалась? — Вигго повернул голову. Голос его слегка охрип после долгого молчания. Я мотнула головой, слабо улыбнулась и оглянулась назад. Темнеет. Пора возвращаться. Арес мгновенно вскочил, подбежал и ткнулся мордой мне в руку, нетерпеливо постукивая когтем по земле. Я провела ладонью по его голове, приподняла за челюсть, заглянула в мутные глаза и, улыбнувшись, поцеловала чешую над носом. Индораптор довольно клацнул и, обернувшись к Кревету, вздернул голову — подзывая. Кревет зашипел, но приблизился. Обнюхав мою руку, он замер, ожидая. Я положила ладонь на его холодную голову, провела по короне, по мелким шипам. Дракон прикрыл глаза. Вигго, наблюдая за нами, подозвал Жуткую Жуть и, не отрывая взгляда от Кревета, почесал дракончика под подбородком. Тот довольно заурчал, выпустив из ноздрей теплый дымок. Кревет мельком глянул на меня, а затем подошел к Гримборну и обвил его ноги хвостом, припадая к земле. — Что он делает? — нахмурился мужчина. Я приподняла бровь и усмехнулась. Потянув Ареса за узду, я слегка нажала — индораптор послушно припал к земле, и я вскочила в седло. Вигго перевел взгляд с меня на Кревета, обратно, снова на дракона. Помялся мгновение, затем, видимо решившись, закинул ногу и уселся на спину Разящего, туда, где не было шипов. Поерзал, устраиваясь поудобнее, и вцепился в корону на голове Кревета. Дракон фыркнул, взмахнул крыльями, резко взмыл вверх и плавным кругом направился к моей хижине. Арес довольно рявкнул и рванул следом. Гибрид быстро догнал разящего, протяжно зарычал и, прищурившись, с размаху врезался в него — играючи, но со всей дури. Кревет, не ожидавший такого, возмущенно замычал, развернулся и, схватив Ареса за туловище, отшвырнул в сторону. Меня мотнуло в седле, и я едва удержалась, вцепившись в уздечку мертвой хваткой. Вигго, судя по его округлившимся глазам, и вовсе попрощался с жизнью. Арес разозлился. Расправив крылья, он снова врезался в Кревета, прижал его лапами и понес к земле. Я изо всех сил тянула узду, пытаясь остановить эту вакханалию — Вигго все еще болтался на спине разящего, и видеть его расплющенным об скалы мне совсем не улыбалось. У самой земли Арес довольно фыркнул, выпустил Кревета и, дав тому выровняться, расправил крылья. Дракон молний ответил недовольным рыком и покосился себе на спину. Я проследила за его взглядом. Вигго был, мягко говоря, не в форме. Растрепанные волосы стояли дыбом, грудь тяжело вздымалась, в глазах застыл испуг, а руки побелевшими костяшками вцепились в корону. Ему определенно нужно седло… Я выдохнула, поняв, что он цел, и хрипло рассмеялась. Нервы у него теперь явно не в порядке. Гримборн, все еще тяжело дыша, перевел на меня взгляд, криво улыбнулся и принялся приглаживать волосы. Жуткая Жуть, которая во время этой кутерьмы каким-то чудом удержалась у него на голове, принялась деловито перебирать его пряди маленькими лапками, а потом и вовсе вылизывать, словно котенка. Меня прорвало окончательно. Арес, почувствовав мое веселье, довольно прищурился. Кревет, глянув на него, вопросительно склонил голову и попытался изобразить то же самое. Но если у индораптора вышла коварная, хитрая ухмылка, то у разящего — жутковатый оскал. Кревет мотнул головой и снова взял курс на хижину. Я, тронув уздечку, направила Ареса следом. Дома я обессиленно рухнула на стул. Есть хотелось зверски, но готовить… готовить не было никаких сил. Не то чтобы я устала от прогулки — просто я безнадежно ленива. Вигго зашел следом, окинул меня быстрым взглядом, затем обернулся к импровизированной кухне. — Ты голодна? — спросил он, подходя к столу. Я только промычала в ответ, прикрывая глаза и блаженно вытягивая ноги. — Понял. Я скоро. Я кивнула, даже не открывая глаз, перебралась на кровать, свернулась калачиком и улыбнулась своим мыслям. Кровать, конечно, деревянная, но когда тело ноет, можно и на камне уснуть. «Ноги вроде не болят… Кайф», — мелькнула мысль и растаяла, унося меня в дрему. Сколько прошло времени — пять минут или целый час — я не знала. Сквозь сон я почувствовала, как кто-то трясет меня за плечо. Развернулась, нахмурилась, готовая высказать нарушителю спокойствия всё, что о нем думаю. Это был Вигго. В одной руке он держал поднос с дымящейся едой, в другой — кружку. — Вот, держи. Я не силен в готовке, но… — он запнулся, — в общем, спасибо за то, что предоставила ночлег. Он протянул мне поднос. Рагу с курицей и черный чай. Я опешила. Секунду смотрела на него, потом на еду, потом снова на него. — Наездники предоставили склад, — усмехнулся он, словно прочитав мои мысли. — Но, думаю, у них были подозрения, что я его отравлю. Я прищурилась, медленно кивнула и отправила в рот первую ложку. И, если честно… это было вкусно. Мягко, сочно, с какой-то неуловимой пряностью. Ни за что бы не подумала, что этот амбал под два метра умеет готовить. Вигго следил за моим лицом. Увидев, что я не морщусь и не падаю замертво, он улыбнулся чуть шире — на щеке появилась ямочка. Коротко похлопал меня по плечу, поднялся, подозвал драконов и вышел. А я так и осталась сидеть на кровати, доедая теплое рагу и чувствуя, как в груди разливается что-то странное, похожее на… надежду.