Исповедь

      

Эпилог

      

Любовь никогда не перестанет,

Хотя и пророчества прекратятся,

И языки умолкнут,

И знание упразднится

Апостол Павел ст. 8

      1927 год, весна       Ваня, перемахнув через низкую и хлипкую ограду, в два стремительных и больших шага достиг своих друзей и чуть не снёс их с ног. Молодые юноши, которые всё это время взбудараженно общались между собой на пристани, радостно воскликнули.       - Уланов, вот и ты! Уже заждались.       Ваня, по-прежнему улыбаясь, всунул одному из них помятый свёрток.       - Лёш, держи, это от Светы, но больше я к ней не пойду, и даже не проси! Еле успел. А вы что, опять в ссоре? Сказал бы мне хотя бы – хохотнул Ваня, а Алексей с наслаждением потёр руки, качнул тёмной головой и театрально поклонился.       - Я ненадолго вас оставлю – он отошёл в сторону на скамейку, развернув содержимое.       Второй юноша осуждающе вздохнул.       - Ловелас…Сегодня Света, завтра Мария. И какая эта Света по счёту? Кажется третья? Впору заводить его любовный список.       Они засмеялись и медленно пошли по причалу прогулочным шагом. Кровь прилила к лицу, а сердце наровило выпрыгнуть из груди от быстрого и долгого бега, и Ваня восстанавливал дыхание.       На причале стояло множество больших и маленьких парусных кораблей, а над ними то и дело кричали морские чайки, разрезая крыльями голубое небо с тонкими облаками. Покачивались синие волны. Людей ранним утром приходило не очень много, так что пока ещё никто не мешал громкими разговорами.       - Будет тебе, Саня. Я даже не буду вспоминать, какая девчонка у него была на прошлой неделе – выдохнул Уланов.       - Он со Светой знаком месяц, а меня знает уже три года, но что-то не писем, ни кольца я пока не вижу! – Саня, демонстративно постучав по безымянному пальцу, расхохотался, и Ваня не смог сдержать дурацкую улыбку, прикрывая рот рукой.       - И почему тебя отправил к этой девушке? – посмеявшись, добавил юноша.       Ваня пожал плечами.       - Ну, я долгое время жил в Мурмане. Только потом в Ленинград на морское дело уехал учится, так что город я знаю куда больше Лёши, который был то здесь всего пару раз, а уже с кем-то закрутил.       - Ты не рассказывал, что жил здесь на крайнем севере – Саня удивлённо вскинул брови.       - Неважно видимо было. Я и в Архангельске какое-то время проживал, да долгая история. – отмахнулся Ваня – Ты как успел экзамены-то сдать?       На лице Сани растянулась довольная улыбка.       - Мне невероятно повезло. Заболел на неделю, вообще думал не закрою долги, а в последний момент мне автоматом поставили за физику и вот, я здесь на морской практике со всеми!       - Везучий ты, Сашка – улыбнулся Ваня.       - Да, ты только взгляни на эти корабли! Я весь первый курс ждал сегодняшнего дня, и ты не считай ворон. Посмотри!       Что человек по сравнению с размерами этих прекрасных судов? Когда эти гиганты с забранными парусами стоят в гавани, а на них забираются бывалые моряки и зуйки, или когда они проплывают, рассекая своим величием водную гладь, хочется задохнуться от восторга и не сводить глаз с кораблей. Самая большая и страстная мечта сегодня сбудется, уже сбывается прямо на глазах!       Уланов с замиранием сердца смотрел на новую, белую беркантину «Сириус», на которой через полчаса впервые поплывут все учащиеся.       - Красавица – только и смог выдохнуть он.       Она напомнила ему те белые ночи, которые Ваня встречал в Ленинграде и не спал всю ночь, веселясь с друзьями допоздна. Она напомнила ему сфинксов у Академии художеств и огромный Зимний дворец, а ещё дни, когда он выбирался в гавань Финского залива и издалека смотрел на грузовые суда ленинградского порта, мечтая однажды взойти на один из них.       Задумавшись, Уланов даже не сразу заметил, как его потрепал за плечо товарищ и качнул головой взад себя.       Василиса, одетая в красивое, синее платье, аккуратно сцепила руки в замочек и ласково улыбнулась подошедшему Ване.       - Привет, мам.       Саня в свою очередь чуть поклонился, и бодро произнеся приветствие, скоро ушёл на скамейку к Лёше.       Они долго стояли, обнявшись, пока Ваня первый не отстранился.        «Мама» Такое красивое слово. Ваня даже не мог себе представить или нарочно вообразить, как вся душа Василисы поднималась, стоило ему только невзначай бросить его.       - А ты вытянулся в училище, но худой…- Васушка так протянула последнее слова, что Ваня невольно улыбнулся.       - С трески, да с картофельным пюре не разживёшься. Зато, какой сильный! Я в числе лучших по физической подготовке, так что ты не думай.       Лебёдушка не удержалась от того, чтобы не пригладить его светлые, растрепавшиеся на ветру волосы, на что Ваня закатил глаза и театрально вздохнул.       Её взгляд упал на едва заметный шнурок под формой. Он всегда носил крестик с собой. Всегда. Даже после всех тех событий, произошедших в монастыре, о которых он никогда не говорил и вряд ли расскажет даже своим самым близким друзьям.       Василиса помнила, как после отплытия лодок, на которой толком и не вышло попрощаться, Ванечка долго всхлипывал по ночам дома, казалось, он вцепился в этот крест и в веру только с большим рвением, чем раньше, и теперь придав ей свой новый, сокровенный смысл.       Уланов заметил её быстрый взгляд и машинально прикоснулся к кресту.       - Скоро уже отплываем. Я забегу к тебе после, ладно? Столько хочется рассказать…И ты получила мои письма?       - Они пришли. Будь осторожен в море, Ваня. Да хранит тебя Господь.       Уланов широко улыбнулся, обняв мать, не кровную, но родную.       - Да хранит тебя Господь – прошептал он ей и подбежал к друзьям.       Началось построение, грузный капитан строго и медленно объяснял правила на борту, а Ваня уже не думал ни о чём, кроме того, как ему не терпелось шагнуть на Сириус.       И вот, после всех приготовлений, ровной вереницей все двинулись вперёд. Шаг, два, ещё один и Уланов оказался на беркантине. О, какой желанный, долгожданный момент! Он глубоко вздохнул холодного воздуха с закрытыми глазами. Ещё чуть-чуть и он закричит от радости всем на свете, и людям на причале, и всем в Ленинграде, насколько он влюблен в этот день, в этот миг!       Сириус после поспешной подготовки тронулся с порта. Ваня взбудараженно помахал на прощание удаляющемуся силуэту Василисы и посмотрел вперёд на бескрайнее море, что зовёт его, звало всю его жизнь.       Он думал о том, что именно этот момент его золотой молодости навсегда впечатается в памяти, первый раз в море на чудесной беркантине. И сердцем в Ленинграде, а душой…       - А душа моя летит где-то высоко над холодными, северными фьордами, что одним концом касаются бегущих облаков, а другим упираются в спокойное море и омываются им. Мне там всегда спокойно и хорошо, а когда страшусь чего-то, закрываю глаза и представляю это невиданное мною место, совершенно одухотворённое и волшебное. Иногда, мне хочется остаться там на всю свою жизнь и больше никогда ничего не бояться. Быть дома, потому что север навсегда в моём сердце. И это не просто название.А что такое поморье для меня? Это ранее утро в сосновом бору с высоко наверх уходящими кривыми деревьями. Поморье - это сухая кора с ярким ароматом пряности, это песчаный берег и отточенные волнами круглые камушки. Север - это холодное, Белое море с гудящим ветром, срывающим всё на своём пути. Вскрики озёрных чаек, шишки, рыба с серебряной чешуёй, старые песни, которые знают только древние бабушки в забытой глуши и непередаваемый запах свободы, который раскинулся широким крылом по всему поморью.       Я влюблён в тебя, моё Белое море! Каждой частичкой своей молодой души и ничего мне не надо, кроме тебя. Воспевать тебя, жить тобой – вот моё счастье.Так что такое мой север? Красота. И всё это ничего не значит, кроме великой, невыразимой любви.