Сумерки: Новый игрок

Даниэль спал беспокойно. Всю ночь ему снились сны, в которых он падал в пустоту, после чего тело встряхивало, и он просыпался, затем засыпал, пока это опять не повторялось. В последнее своё пробуждение Даниэль увидел, что на часах пять утра, поэтому решил не ложиться снова, так как вставать нужно было уже через час.  Дома все спали, когда он спустился вниз по лестнице, поскрипывая ступенями, и отправился на пробежку. В этот раз его тело чувствовало слабость от недосыпа, а соответственно, и холод тоже. Он тепло оделся, чтобы не замерзнуть на пробежке. Даже старые отцовские перчатки пригодились.  Выпавший снег и короткий ночной дождь превратились в лёд. Иголки с веточками застыли в ледяной скорлупе, как насекомые в янтаре. Выглядело это красиво, но больше сигнализировало о том, что сегодня на дороге стоит быть особо внимательными.  Зимние шины на пикапе и мотоцикле спасали от подобных резких похолоданий, но проявить лишнюю осторожность не помешало бы.  Даниэль бежал, вдыхая ледяной воздух и выпуская пар изо рта. Он ступал по рыхлой земле, не особо заботясь о грязи, которая липла к подошве. Всё равно обувь придётся мыть, как бы он ни старался быть аккуратным.  В этот раз пробежка прошла спокойно. Не было ощущения, что за ним кто-то следит. Даниэль опасался, что это может превратиться в паранойю, но, к счастью, его тревогу немного отпустило, а после душа он и вовсе стал похож на человека.  — Сынок, выглядишь неважно, — сказал Чарли, когда Даниэль зашел на кухню. — Ты не заболел?  Это было похоже на дежавю. Чарли не задавал вопросов на прошлой неделе, но был не менее внимательным, чем Белла. Он чаще хлопал его по спине и сам наливал ему кофе по утрам. В такие мгновения, когда они с Чарли стояли в уютной тишине, Даниэль благодарил высшие силы за то, что позволили оказаться ему прямо здесь и сейчас.  — Нет, — Даниэль покачал головой. — Просто плохо спал.  — У тебя жуткие круги под глазами, — Чарли покачал головой. — Может, сегодня пропустишь школу? Вид у тебя и правда неважный.  — Папа, что ты говоришь? Шеф полиции учит сына нарушать правила. А если кто услышит? Ай-яй-яй!  Чарли рассмеялся, едва не обмакнув усы в кружку. В этот момент Белла спустилась со второго этажа и заглянула на кухню. На ней была школьная одежда, и её лицо, как назло, сияло.  — Дэнни, ты в порядке? — обеспокоено спросила Белла.  Чарли снова хохотнул и сделал глоток кофе.  — Я настолько ужасно выгляжу? — расстроено протянул Даниэль.  Отец и сестра одновременно кивнули, и Даниэль застонал, уткнувшись лицом в свои руки.  — Чёрт, что же делать? — вскрикнул он, драматично повалившись на плечо отца. — Нельзя появляться в школе с таким лицом! Я перестану быть популярным! Какое несчастье… — Зато скромнее станешь, — пошутил Чарли, подмигнув Белле, и та расплылась в смущённой улыбке.  — Скромность вредна для здоровья, — возразил Даниэль, отстранившись от отца.  — Плохой сон вреден для здоровья. Если настроен идти в школу, то поедешь с Беллой. В таком состоянии тебе нельзя за руль!  — Нет! Я в порядке. Пожалуйста, можно я поеду, как обычно?  Чарли вздохнул и устроил руки на боках, встав в ту самую позу: «Попрошу сжать очко, перед вами стоит очень важный коп».  — Дэнни, прошу, ради моего спокойствия езжай сегодня с Беллой.  — Ладно, — понуро ответил Даниэль и посмотрел на сестру, которая мягко улыбнулась и едва ощутимо погладила по плечу, стараясь приободрить его.  Всё равно он хотел быть рядом с Беллой в эти дни, когда фургон Тайлера решит сделать из Беллы… Нет, он даже в шутку не может думать об этом. Это ужасно.  Эдвард точно спасет её, он не даст ей умереть после таких страстных взглядов в её сторону. Даже если не брать во внимание его чувства, а исходить из холодного расчёта, то он не позволит крови Беллы пролиться на асфальт, иначе он точно не совладает с жаждой крови и раскроет тайну своей семьи. Поэтому кое-какие гарантии на спасение Беллы у Даниэля были. Звучит цинично, но такова была правда.  Даниэль надел шапку и закутался в куртку, словно он собирался в поход на Эверест, а не в школу. Белла вела его к пикапу, взяв за рукав, пока он как собака, тянущая поводок терпеливого хозяина, рвался к мотоциклу. Даниэль пел дифирамбы своему верному коню, пока Белла шутливо не проворчала: — Залезай в машину, клоун, иначе больше никогда не увидишь байк!  Пришлось подчиниться. В пикапе быстро потеплело, стало уютно, как в колыбели, и Даниэль едва не уснул на переднем сиденье, спрятав нос в воротнике куртки.  Вчера он почти не говорил с Беллой, хотя надеялся услышать что-нибудь по поводу Эдварда Каллена.  Заговорил ли вампир с ней? Сказал ли он те же слова, что были в книге? Как Белла отреагировала на них?  Он хотел было что-то прочитать по её лицу, поймать невербальные сигналы, но максимум, что он понял — Белла была рассеянной, вялой и молчаливой. В таком настроении она совершенно не была настроена на разговор.  Но разве, поговорив с Эдвардом, она не должна была чувствовать себя капельку счастливее и светящейся изнутри?  Было столько вопросов, ответы на которые Даниэль надеялся услышать вечером, но у него и у Беллы оказалось много домашней работы. Поэтому они просто быстро поужинали и разбежались по своим комнатам, пытаясь успеть подготовиться к следующему учебному дню.  Перед сном Даниэль почувствовал, как мышцы шеи и спины затекли, пока он сидел за старым пыхтящим компьютером в окружении учебников и тетрадей. Дискомфорт в теле невозможно было игнорировать, поэтому Даниэль размялся на турнике. К сожалению, это не помогло выспаться.  Нет, всё же учёба полный отстой. Она гробит его спину и навевает страшную скуку.  Поскорее бы это всё закончилось. Эти домашки, контрольные, проекты… С этими мыслями на грани сна и бодрствования он услышал голос Беллы:  — Даниэль, мы приехали. Может, сходим в столовую, чтобы взять тебе кофе?  Даниэль встрепенулся, пытаясь осознать, где он находится, а когда понял, что они в пикапе на школьной парковке за чьей-то бежевой машиной, расстроенно покачал головой.  Ну, почему он не в постельке со своим любимым уродливым медведем?! Сдержав позорное хныканье, он пробормотал низким скрипучим голосом: — Не нужно. Я сейчас соберу себя и вылезу.  — Хорошо, подожду тебя снаружи, — с этими словами Белла вышла из машины, хлопнув дверью.  Пикап решил помочь Даниэлю в пробуждении: хлопок оглушил, а сама машина затряслась, отчего Даниэль почувствовал себя фасолью в консервной банке. Широко зевнув, Даниэль нашёл в себе силы выбраться из машины. С его стороны был бордюр, и он едва не повалился на траву, припорошенную редким снегом. Даниэль решил обойти мордашку «Шеви», заметив, что Белла, цепляясь рукой за кузов машины, чуть нагнулась, изучая колесо. — Что-то с шиной? — Даниэль успел произнести только эту фразу, прежде чем начался хаос.  Его голос оказался заглушен пронзительным визгом шин. Даниэль повернул голову вправо и увидел, как тёмно-синий фургон Тайлера уже оказался в паре метров от Беллы. Дальнейшие события накладывались друг на друга, как фигурки в домино, падение одной из которых привело к разрушению остальных.  — Белла! — заорал Даниэль, не щадя горло.  Он метнулся, намереваясь обежать пикап спереди, но врезался в ржавый бампер, повредив колени. Под ногами заскользил асфальт, воздух задрожал от визга шин. Всё происходило слишком быстро, как в самом безумном кошмаре. Фургон влетел в кузов пикапа: прямо в то место, где стояла Белла. Вернее сказать, где должна была стоять, но теперь она лежала на асфальте, а непонятно откуда взявшийся Эдвард Каллен держал её за талию, пока голова девушки свисала в паре сантиметров от асфальта.  В этот краткий миг — всего один взмах ресниц — фургон, как захлопывающаяся дверь холодильника, начал заваливаться в сторону пикапа, и Эдвард, опустив Беллу на землю, ударил руками в бок фургона, чтобы задержать и выровнять его.  Но и этого оказалось недостаточно: фургон чуть откинуло от удара вампира, который, в свою очередь, влетел спиной в машину Беллы.  Пикап качнуло, и Даниэль, который уже вскарабкался на капот, чтобы оказаться рядом с Беллой, едва не скатился вниз прямо на асфальт. Он поднял взгляд и почувствовал, как сердце совершило лишний удар, угрожая разорваться от ужаса. Фургон застонал под собственным весом и начал медленно оседать прямо на ноги Беллы. У Даниэля вырвался рваный и отчаянный крик. И в тот же миг Эдвард снова начал двигаться.  Молниеносно.  Даниэль не успел разглядеть движение, но Эдвард уже одной рукой упёрся в перекошенный кузов фургона и с усилием оттолкнул его, будто это не тонна металла, а лёгкое пёрышко. Второй — обвил Беллу за талию, притягивая к себе и заслоняя от всего, что могло причинить ей боль. Машина дёрнулась, заскрипев металлом, и застыла, коснувшись асфальта. Ошеломлённая Белла прижалась к Эдварду, застыв, как ледяная статуэтка, которая вот-вот разобьётся, а Даниэль стоял неподвижно, сжимая пальцы на капоте так сильно, что побелели костяшки. Ему казалось, что он всё ещё слышит стон металла, но этот призрачный звук перебили пронзительные крики людей.  Нет, крики были и до этого, когда машину начало заносить на льду, но сейчас они по-особенному сильно оглушили, почти разрывая барабанные перепонки. Даниэлю показалось, что он попал не в «Сумерки», а в хорор-фильм «Пункт назначения».  — Белла, — произнёс он шёпотом, двигаясь слишком медленно, словно рассекал конечностями не воздух, а воду.  Мир в глазах Даниэля качался и темнел, пытаясь утянуть его в объятия беспамятства, и от чувства дезориентации Даниэль рухнул на колени рядом с Эдвардом и Беллой, которые прижимались к боку пикапа. От падения на и без того поврежденные колени Даниэль застонал от боли, но именно она прояснила зрение. Он бегло осмотрел Беллу на наличие ран.  Его сестра лежала в объятиях Эдварда тихо и почти не двигалась. Её широко распахнутые, остекленевшие глаза смотрели в никуда, словно душа покинула её бренное тело. Она моргнула — длинные ресницы взмахнули, как крылья бабочки, а блестящие карие глаза остановились на Даниэле, отчего тот протяжно выдохнул.  Ах, его бедная прекрасная сестра.  С ней всё хорошо, она просто ошарашена тем, что с ней произошло, и тем, что вытворил Эдвард на её глазах. Не в смысле спас — за это храни его Господь — а в смысле закосплеил Человека-Паука.  — Белла, ты жива? — отчаянность, как нежная мелодия, вылилась из уст Эдварда.  — Ты ранена? — собакой пролаял Даниэль на фоне музыкального голоса.  — Со мной всё хорошо, — механически ответила Белла, изображая возродившегося Терминатора, а затем посмотрела на Эдварда.  Тут было бы уместно продолжение: «Мне нужна твоя правда». Потому что Белла смотрела на Эдварда, как первородная Ева на запретный плод знаний и… желаний. Ей настолько не терпелось вкусить его, что её совершенно не волновало, что она едва не умерла минуту назад. Она даже на собственного брата не обратила внимания!  Но Даниэль её понимал. Красавец, что взволновал её сердце и затуманил разум, оказался полон тайн, которыми простой человек не мог обладать. Пазлы медленно начали складываться в единую картину. Всё оказалось намного сложнее, чем было на первый взгляд. Сейчас для его сестры приоткрылась дверь в новый и опасный мир, в котором есть не только страшные стихийные бедствия, жестокие люди или роковые случайности, но и существа, о которых она могла слышать только в фильмах и легендах. И, может быть, именно от этого контраста — смертельной серьёзности происходящего и полного абсурда ситуации — Даниэля и накрыло. Его одолел приступ истеричного смеха, который он старался сдерживать изо всех сил, но короткий смешок всё же вырвался. Образ Терминатора, метафорической голой Евы и бесстрастное лицо сестры так и мелькали перед глазами калейдоскопом, пока фокус не остановился на лице мрачного Эдварда.  О, точно.  Он совершенно забыл про Эдварда Каллена.  Пока Даниэль был сосредоточен на сестре, Эдвард всё это время не сводил с него взгляда.  Когда Даниэль наконец почувствовал это и встретился с ним глазами, его будто кольнуло — слишком поздно было отвести взгляд или сделать вид, что он ничего не заметил.  Потому что он видел всё — от начала и до конца ужасного спектакля. И не из последних рядов, а прямо с передней линии сцены. Эдвард знал: Даниэль всё прекрасно видел. Угол обзора не оставлял ни единого шанса на оправдания. Он видел, как Эдвард спас его сестру — эффектно, по-геройски, но никак не по-человечески.  Эдвард смотрел на него с толикой безнадёжности в ожидании какой-нибудь безумной реакции. Вот только Даниэль просто не знал, что сказать или что выдать. Не мог же он сказать: «Да расслабься, чувак, я знаю, кто ты. Ты кровосися. А теперь отдай мне Беллу и иди куда-нибудь подальше?».  Но он не придумал ничего лучше, чем уставиться на Эдварда в ответ и выпалить череду идиотских вопросов:  — Ты в порядке? Ничего не сломал? Тебе нужна помощь?  Недоверчивость проступила на лице вампира, и он сквозь зубы выдавил из себя:  — Всё нормально.   — Уверен? — со смешком спросил Даниэль. — Ты какой-то бледный.  Белла зашевелилась и попыталась вырваться из рук вампира, и герой-любовник растерянно моргнул, осознав, что всё это время держал девушку в своих руках. Его лицо смягчилось, словно все проблемы и последствия его поступка могли подождать, пока он не удостоверится, что с ней всё в порядке.  Он помог девушке аккуратно приподняться. Она упёрлась рукой в асфальт и попыталась развернуться к брату, который сразу же приблизился и заглянул ей в лицо, чтобы она не беспокоила шею и голову.  — Дэнни, с тобой всё хорошо? — обеспокоенно спросила она, схватившись за его руку.  — Да, — слабо отозвался Даниэль, сжав её руку в ответ и чувствуя, как облегчение накатывает на него волнами, расслабляя одеревенелое тело.  — Осторожно, ты ударилась головой, — сказал Эдвард, придерживая Беллу, когда она попыталась полностью выпрямиться.  — Ой! — девушка схватилась за голову, и Даниэль потянулся к ней, чтобы наконец аккуратно подхватить её со спины подрагивающими руками.  — Так я и думал, — насмешливо произнёс Эдвард, чуть прищурив глаза, чем напомнил Джаспера. И без того разворошенное страхом и беспокойством сердце Даниэля невольно дрогнуло, и он перевёл взгляд на бледное лицо Беллы, когда её дыхание стало прерывистым. — Как ты оказался здесь так быстро? — пролепетала она.  Послышался звук треснувшего стекла. Это разбилась белоснежная улыбка Эдварда. Даниэль никогда не видел, чтобы улыбка так быстро исчезала с лица человека. Но Эдвард и не был человеком, что являлось для него проблемой прямо сейчас. И кажется, он ожидал немного другого. Может, оваций, конфетти или простого «спасибо», но чаяния не всегда состыковываются с реальностью. Возможно, всё сложилось бы по-другому, если бы вампир, благодаря способности думать быстрее людей, не совершил бы огромную ошибку, которая теперь повлечёт за собой череду ещё больших. Он остался сидеть и ждать реакции Беллы. А всё, что нужно было сделать, — это смыться, проверив состояние девушки с той же скоростью, с которой он прибежал к ней. Но вместо этого Эдвард предпочёл тянуть резину и начать газлайтить прямо на месте преступления. В целом, за что он сразу же взялся: — Белла, я был рядом с тобой.  Белла не дала ему возможности поверить в то, что его заверения смогли сработать хотя бы на пятьдесят процентов.  — Нет, — твёрдо возразила она, качнув головой и тут же поморщившись. — Ты стоял у своей машины, рядом с Элис, а не со мной.  Со стороны может показаться, что Эдвард нисколько не обеспокоен упорством Беллы, но если знать подоплёку и приглядеться, то все эмоции как на ладони. Эдвард напуган и разбит, поэтому в порыве бурлящих в нём эмоций он навис над Беллой угрожающей тенью.  — Белла, я стоял рядом с тобой и оттолкнул тебя в сторону, — отчеканил он, вдавливая слова ей в разум.  — Нет, — тем же тоном ответила ему Белла, постепенно показывая стержень, что скрывался под вуалью хрупкости.  Девушка обернулась, и её пронзительный взгляд нашёл старшего брата, оглядывающегося по сторонам, словно тот не слушал их разговор, а нашёл в закрытом машинами пространстве что-то более занимательное.  — Даниэль!  Парень удивлённо обернулся и едва не сжался в клубок под двумя убийственными взглядами. Один из них говорил: «Ты труп, если не скажешь правду», а другой: «Ты труп, если скажешь».  Даниэль понял, что тоже совершил ошибку. Надо было бросить эту парочку разбираться друг с другом и начать звать на помощь, а не играть с ними «я в домике». Потому что происходящее невозможно по-другому назвать, кроме как детским садом.  — Да? — немного высоким голосом спросил Даниэль, затем он прокашлялся.  Белла терпеливо продолжила: — Ты же всё видел, — это был даже не вопрос, а непоколебимая вера в данное утверждение. — Ты видел, что рядом со мной никого не было.  Даниэль обратил внимание на Эдварда: тот выглядел встревоженным и напряжённым, хоть и старался этого не показывать. Над выражением лица он поработал, как мог, но в его чуть сгорбившейся фигуре теперь было столько сокрушения и страха, что Даниэль, сжалившись над ним и остальными Калленами, вкрадчиво произнёс:  — Белла, милая, не думаю, что это важно, — он нежно потянул её в свои объятия, намереваясь согреть, пока её не заберут медицинские сотрудники. — Ты едва не погибла. Поэтому сейчас самое важное — отвезти тебя в больницу и проверить, нет ли скрытых повреждений.  Белла нахмурилась, но позволила Даниэлю обхватить себя руками. — Даниэль, я знаю, что ты хочешь отвлечь меня. Скажи, что ты видел. Эдвард при этих словах едва заметно помрачнел: густые брови сошлись на переносице, аккуратные губы дрогнули — и на мгновение он стал пугающе похож на Роберта Паттинсона, будто актёр заранее знал, каким будет его персонаж в настоящей жизни. Не сказать, что они внешне похожи. Вовсе нет.  Настоящий Эдвард Каллен имел ровный нос с едва заметной горбинкой и пухлые губы, более округлую форму глаз и длинные ресницы. Юноша обладал классической изящной красотой, которой хотелось любоваться, отражать на бумаге словами или красками. Девушки невольно замирали рядом с таким лицом: оно пробуждало в памяти образ идеального диснеевского принца — прекрасного, волшебного, благородного. Если не считать того, что принцы обычно не выглядят такими мрачными. И не зависят от крови своих принцесс. И не страдают при каждом удобном случае. Нет, сейчас его страдания полностью оправданы. Эдвард думал, что обрёк семью на опасность. Его разрывало от вины перед семьёй, ведь он поступился правилами, которые позволяют им жить среди людей, и одна ошибка разрушала порядок жизни, как карточный домик.  И ладно бы просто порядок жизни. Прятки и бегство при любом подозрении — часть жизни вампиров. Но вот раскрытие секрета — смертный приговор. Трудно испытывать сочувствие к тем, кто по своей природе — хищники, для которых люди всего лишь живые сосуды с кровью. Но когда дело касается таких вампиров, как Каллены… тех, кто пытается жить мирно, никому не причиняя вреда… как тут оставаться равнодушным? Даниэль постарался выглядеть максимально спокойным. Ему нужно было подумать.  Итак, его цель — починить заевшую пластинку Беллы. Его сестрёнка никак не могла угомониться, хотя обычно она прекрасно понимала, когда нужно остановиться. Но разве мы можем остановиться, когда перед нами Эдвард Каллен? Конечно же, нет! Будь у Беллы возможность, она бы сама отшвырнула фургон и Даниэля заодно, только бы он не мешался выяснить хоть какую-нибудь информацию о таинственном красавчике. — Я видел, как тебя чуть не сбил фургон, — Даниэль пытался подобрать слова. — А ещё, как ты ударилась головой.  Он лукавил. Его воспоминания — мешанина из стоп-кадров, где Эдвард уже выполнил то или иное действие по спасению Беллы. Поэтому, если его попросят воссоздать милый памятный коллаж «первые обнимашки Беллы и Эдварда», то ничего не выйдет.   — С моей головой всё в порядке! — возмущенно воскликнула Белла. — Я в своём уме! — Никто не спорит, — беспомощно пробормотал Даниэль в ответ, — но ты не думаешь, что сейчас совершенно не уместно обсуждать, кто где стоял? Эдвард спас тебе жизнь. Разве этого недостаточно?  — Нет! — безапелляционно отрезала Белла.  — Нет? — растерянно повторил Даниэль.  — Я. Хочу. Знать. Правду, — с паузой после каждого слова произнесла она, словно так стало бы понятнее.  — Белла, прошу тебя! — взмолился Эдвард.  — Но почему? — уже тише спросила она.  — Доверься мне, — прошептал Эдвард. — Пожалуйста.  — Обещаешь мне, что потом расскажешь правду?  — Так, давайте мы лучше проверим, как там Тайлер? — как бы между прочим проговорил Даниэль, указывая рукой на фургон с разбитыми стеклами со стороны водителя. — Вдруг он в тяжелом состоянии? — затем он попытался дозваться Тайлера, повысив голос, но тот, к сожалению, не отозвался.  Даниэль начал беспокоиться. Вдруг Тайлер в этот раз ударился сильнее, чем мог бы? Послышались приближающиеся шаги. Кто-то к ним стремительно бежал, а кто-то шёл с опаской, не зная, какая картина предстанет перед их глазами.  — Белла, Даниэль!— закричал какой-то взрослый мужчина. — Вы меня слышите? С вами всё хорошо? Это точно был либо учитель, либо работник администрации.  — Да, с нами всё хорошо, — крикнул Даниэль в ответ. — Но нужно проверить Тайлера!  — Тайлер без сознания, но он в норме, — ответил тот же голос, в котором Даниэль всё-таки узнал мистера Ваннера, учителя биологии. — Мы вызвали скорую помощь, они уже едут.  — Обещай, что расскажешь правду, — внезапно послышалось под ухом.  Даниэль почувствовал, как начал вскипать от бессилия, и воскликнул в сердцах: — Далась тебе эта правда! Боже! Дай мне сил!  Белла опешила после слов брата, словно только сейчас осознала, насколько далеко зашла. Её лицо моментально вспыхнуло алым румянцем, но она упрямо выпятила нижнюю губу. В такие моменты она сильно напоминала Рене.  Если их мать заражалась какой-то идеей, она шла до конца, не зная покоя, пока эта идея не воплотится в жизнь. Иногда Даниэлю было тяжело справляться с этой энергией, потому что она не угасала, пока не завершалось задуманное. Белла и он, как настоящая команда, умели идти на уступки, сглаживать углы и поддерживать друг друга. Рене же делала это не из злости, а из желания праздника и счастья для всех вокруг. Только её понимание счастья не всегда совпадало с тем, что нужно другим. Когда идея овладевала ею целиком, она переставала видеть грань, игнорируя последствия. Белла была гораздо разумнее и осторожнее. Но генетика не обошла её стороной — часть от матери всё же проявлялась. Поэтому, пока она не получит ответы на свои вопросы, не успокоится.  Эдвард тоже понял это, поэтому процедил сквозь зубы: — Ладно.   Если бы у плевка было имя, то оно было бы «ладно». Смешок застрял в горле Даниэля. — Ладно, — повторила Белла тем же холодным тоном.  Что ж, можно объявить временный реванш.   Тем временем люди не сидели сложа руки: они бросили все силы, чтобы помочь школьникам, попавшим в беду. Мистер Гофф и мистер Ваннер громко обсуждали план действий и собирали взрослых мужчин, чьё содействие необходимо было в первую очередь. Кто-то из сторонних наблюдателей подошёл поближе, чтобы выцепить глазом что-нибудь пугающее, но от этого не менее интересное, после чего послышалась ругань взрослых, приказывающих всем отойти от машины и не мешаться, ведь им необходимо было оттащить фургон, чтобы спасатели могли пробраться к пострадавшим и оказать первую помощь.   Белла наконец вернулась к своему привычному неподвижному состоянию. Она только вжала голову в плечи и инстинктивно схватилась за руки брата, вслушиваясь, как людская суета вокруг них набирала обороты. Даниэль обнимал её, успокаивающе поглаживая плечи, стараясь согреть её, пока Эдвард смотрел в какую-то точку на асфальте, позволяя нерадужным мыслям охватить его разум.   Сирена машины скорой помощи была слышна ещё задолго до того, как она въехала на территорию школьной парковки, что говорило о том, что администрация школы среагировала быстро. Шестеро мужчин почти справились с машиной Тайлера, когда скорая в сопровождении полицейского внедорожника влетела на парковку. Тревожный звук сирены заглушил шёпот подростков и перекрикивания мужчин, а красные и синие огни прорезали утренний густой туман.   С приездом спасателей дело пошло ещё быстрее — за пару мгновений с протяжным лязгом металла путь к содержимому «коробки» открылся. Троих «мучеников» моментально облепили со всех сторон. Медицинские работники действовали слаженно и быстро, усаживая Беллу на каталку и надевая ей на шею иммобилизирующий шейный воротник. По её лицу было понятно, насколько эта спасательная операция действует ей на нервы. Такое внимание к её персоне давило на неё и изматывало. Она бы предпочла отправиться на уроки, перед этим стерев всем память нейрализатором из фильма «Люди в чёрном». Но, к сожалению, она являлась главной жертвой дорожной аварии, которая обрела статус единственной пострадавшей, чему поспособствовал Эдвард Каллен, обрисовав ситуацию полицейскому и фельдшеру.   Гнев Беллы был красноречив в своём молчании, ясно давая понять Эдварду, насколько девушка недовольна рассказанной им версией произошедшего. У брата же она искала утешения и просьбу помочь избавиться от «ошейника», навязанного заботливым фельдшером.     Даниэль шёл рядом с каталкой, на которой лежала Белла. Его тоже предварительно осмотрели, несмотря на заверения, что с ним всё в порядке. Но спасателям нужно было убедиться, ведь в состоянии шока человек может не заметить, что получил травмы. Поэтому его и Эдварда Каллена так же попросили сесть в машину скорой помощи. Вампир наотрез отказался от осмотра врачей скорой, сославшись на то, что хочет, чтобы это сделал его отец. По крайней мере, здесь у него хватило сообразительности уйти от ответа. Наконец каталку подвезли к белому фургону с красными полосами на боку. Внутри уже лежал Тайлер Кроули, пришедший в сознание. Он активно вертел головой, несмотря на то, что спасатели велели ему не двигаться. Пока каталка стояла, а спасатели обсуждали, как расположить оставшихся людей в машине, Белла умоляюще воззрилась на брата, как на последнюю надежду. Даниэль растянул губы в извиняющей улыбке.   — Ты же понимаешь, снимки точно нужно сделать, — мягко произнёс он. — Вдруг у тебя сотрясение?   Белла расстроенно вздохнула, нервно подёргивая пальцами, выглядывающими из-под клетчатого пледа, в который её укутали. — Когда Чарли узнает, он с ума сойдёт.   — Я поговорю с ним, — заверил он сестру и оглянулся назад, когда спасатели принялись загружать каталку в машину.    Эдвард всё ещё говорил с полицейским, ученики сновали из стороны в сторону, образуя эффект движущейся толпы, словно они находились не на школьной парковке, а в центре крупного города. Они куда-то спешили и были заняты своими делами, а кто-то просто стоял и наблюдал за всем происходящим, позволяя красно-синим огням и хаосу поглотить их. Только Каллены стояли совершенно неподвижно, выбиваясь из общей картины. Если не знать причину, то можно даже не понять, что за эмоции их охватили. Но Даниэль знал, поэтому прекрасно понял, что объединяло каждого из них. Эммет и Элис, казалось, просто обеспокоены произошедшим, они нервно и даже с неким сочувствием поглядывали на Эдварда, явно переживая прежде всего за него. Но Хейлы пребывали в холодной ярости: их хищные взгляды неспеша плыли по всей толпе, не касаясь брата, словно им было наплевать на то, что он сделал, их больше волновало иное — не заподозрил ли кто-то что-то неладное. Словно их волновало только то, что их секрет могли раскрыть.   Затем блуждающий взгляд Джаспера вдруг остановился на спасателях, которые водружали каталку Беллы в машину, и завис, постепенно меняясь, теряя какие-либо человеческие эмоции и обретая… холод и бездушие.   Даниэлю стало не по себе. Почему-то от вида жестокого и сосредоточенного Джаспера его сердце предательски дрогнуло, а грудь и лицо обожгло, словно его ошпарили кипятком. Он даже не понял, от чего его накрыли чувства, похожие на обиду и разочарование. Ему вдруг захотелось, чтобы Джаспер не смотрел так на Беллу. Словно она виновата в случившимся. Словно он хочет, чтобы она исчезла...    Нет!   Даниэль отказывается даже думать об этом. Он не хочет заходить слишком далеко с предположениями. Он не знал, о чём думал Джаспер в «Сумерках», чем руководствовался, принимая то, или иное решение. Но он очень хочет об этом узнать, когда предоставиться возможность.   — Даниэль!   Даниль рефлекторно обернулся и увидел отца, внезапно материализовавшегося рядом с ним. Чарли тяжело дышал, он опустил руки ему на плечи и уже успел осмотреть тело Даниэля на наличие травм, затем его влажный взгляд наткнулся на Беллу, которая уже находилась в машине скорой помощи.   — Белла! — он приблизился к спасателям, держа Даниэля за плечо, словно тот мог куда-то смыться. — Какого чёрта здесь произошло? Что с моей дочерью?   — Чар… Папа, со мной всё хорошо! — Белла глубоко вздохнула, набираясь терпения. — Небольшое недоразумение.   — Это ты называешь недоразумением? — с непониманием произнёс Чарли. — Мне сообщили, что произошла авария на школьной парковке. И что я вижу? Что моих детей усаживают в скорую помощь!   Чарли слегка потряхивало — Даниэль отчётливо чувствовал дрожь его руки на своём плече.   — Папа, — спокойным тоном позвал он отца, стараясь обратить его внимание на себя. Когда Чарли обернулся, он продолжил. — Белла в порядке. Поверь мне.  — Шериф Свон, — к Чарли обратился один из спасателей, протягивая ему руку.  — Бретт, рад видеть тебя, — Чарли пожал её, глубоко вздохнув. Постепенно напряжение уходило из его тела, а хватка на плече Даниэля ослабла. — Что скажешь?  — Ваш сын прав, — ответил Бретт. — Всё обошлось наилучшим образом. Никто не получил серьёзных травм.    — Но почему на Белле… ошейник? — спросил Чарли, и Даниэль не смог сдержать смешок.  — Чтобы не убежала, — пробормотал Даниэль, и когда Чарли бросил на него осуждающий взгляд, сразу стёр улыбку с лица. — Прости.  — У Беллы небольшая шишка на голове, — сказал Бретт. — Необходимо сделать снимки, чтобы убедиться в отсутствии травм.  — Хорошо,  — устало вздохнул Чарли. — Езжайте. Я поеду за вами.  — Пап, я с тобой, — сказал Даниэль. — Скорая забита, а я в норме, — на подозрительный взгляд Чарли он поднял руки вверх. — Клянусь. На мне ни царапинки, я вообще стоял в стороне.  — Ладно, — Чарли потянул Даниэля к своему внедорожнику.  Скорая уже выехала с парковки, когда Даниэль забрался в машину, после чего Чарли завёл мотор и резко сорвался с места, намереваясь догнать скорую.  Помимо них выехало ещё несколько машин — это были школьники и учителя, которые решили поддержать пострадавших и быть рядом в случае чего. Немного растерявшись от вида, представившегося в боковом зеркале, Даниэль обернулся и увидел, что машин оказалось больше, чем он думал. Не выдержав, он прыснул со смеха.  — Что такое? — спросил Чарли, который уже расслабился и даже слегка улыбнулся.  — Я представил лицо Беллы, когда она узнает, что её сопровождал президентский кортеж.  Чарли бросил взгляд в зеркало заднего вида и усмехнулся.  — Не хватает только вертолёта.  Даниэль весело поддакнул, после чего Чарли стал серьёзнее, включив образ сурового копа.  — Так что произошло? Я хочу услышать твою версию.  — Мы с Беллой приехали в школу. Она вышла из машины раньше меня и подошла к кузову, что-то рассматривая внизу. Когда я вышел, то даже не успел заговорить с ней. Всё произошло слишком быстро. Тайлер влетел в нашу машину, а оказавшийся рядом Эдвард Каллен успел оттолкнуть Беллу.  — Эдвард Каллен? — Чарли в удивлении на мгновение посмотрел на Даниэля.  Похоже, Чарли не заметил Каллена, что было нетипично для него, но его можно понять, ведь он был обеспокоен состоянием своих детей.  — Да, — Даниэль кивнул. — Он оттолкнул её, и они вместе упали на землю. Потом уже я протиснулся к ним.  — Невероятно, это какое-то чудо, — пробормотал Чарли, качая головой, но затем он нахмурился. — А что Эдвард Каллен делал рядом?  — Не знаю, — Даниэль пожал плечами. — Они вместе сидят на биологии. Может, у него был какой-то вопрос. Всё-таки Белла училась на уровне повышенной сложности и знает программу лучше здешних учеников.  Лицо Чарли заметно смягчилось, и на губах появилась тёплая, задумчивая улыбка. Конечно, он гордился Беллой — как не радоваться за своего ребёнка, даже после подобного переполоха? Даниэль был только рад незаметно увести разговор подальше от Эдварда. Ему вовсе не хотелось, чтобы отец на данный момент приглядывался к потенциальному будущему зятю слишком пристально. Хотя, стоит признать, тот уже успел получить первый предварительный плюсик в свою копилку. Когда Чарли заехал на территорию больницы, каталки с Беллой и Тайлером выкатили из машины скорой помощи и повезли внутрь приёмного отделения. Впереди всех мчался Эдвард. Парадные раздвижные двери разъехались, и он влетел, будто решил теперь Северуса Снейпа закосплеить. На вышедших навстречу медицинских сотрудников он даже не взглянул.  Даниэль выбрался из внедорожника и краем глаза заметил машины Калленов, остановившиеся в паре метрах от них.   — Даниэль Свон, — позвал Бретт, помахав ему рукой. Рядом с ним стояла молодая женщина со светлыми волосами. — Вас тоже нужно осмотреть. Отправляйтесь с Мэри на второй этаж.  — Им нужно соблюсти формальности, — пояснил Чарли на вопросительный взгляд Даниэля. — Это не займёт много времени.  Пришлось подчиниться.  Мэри нежно ворковала, ведя беседы ни о чём, стараясь расслабить молодого пациента, который давал краткие ответы, так же мягко улыбаясь.  Его завели в кабинет, где сидели ещё двое врачей. Осмотр прошёл быстро. Так как видимых повреждений не было обнаружено, то для убедительности Даниэль хотел было встать прямо на руки, закинув ноги на стену, но врачи, с хохотом, отпустили его, предварительно взяв у него кровь из вены для каких-то анализов.  Правда, он не признался, что его немного подташнивало и клонило в сон, а ещё колени слегка подкашивались от боли и слабости. Но зачем лишний раз тревожить врачей?  Поэтому он отправился искать Беллу и Чарли, надеясь наткнуться хотя бы на одного из них. По дороге он расспрашивал медсестёр, пока одна из них не подсказала ему подождать у одного кабинета, в котором осматривают Беллу, после чего они все вместе смогут собраться в этой палате.  Сдерживая стоны от боли в коленях, Даниэль аккуратно сел на небольшой диванчик, стоявший чуть дальше от заветной двери. Он протяжно выдохнул и откинул голову на стену, чувствуя, как на него накатывала смесь разнообразных эмоций.   Что ж. Это случилось. Культовая сцена.  Вау. Но в реальности оказалось совсем не «вау». Конечно, книга обещала хорошее завершение этой арки и даже приправила её элементами романтики, ведь во всех книгах герой спасает свою возлюбленную в самый последний момент, когда смерть почти задела деву острой косой. Дыхание спирает от таких ярких впечатлений, а сердцу может потребоваться время, чтобы успокоить вспыхнувшие чувства к герою, представляя себя на месте главной героини.  Но.  В жизни всё оказывается не так радужно. Особенно, когда рядом нет вампира, который спасёт тебя от опасности.  Даниэль прекрасно помнил последние мгновения своей жизни. Он сидел на заднем пассажирском сиденье вместе с другом, а его родители — на переднем. Все они были погружены в весёлый разговор о прошлом и мечтах о будущем. Мать друга с ласковой улыбкой обернулась к ним прежде, чем всё закончилось. Крик отца за секунду до оглушительного скрежета и адскую боль, что пронзила всё его тело. Даниэль даже не успел в последний раз посмотреть в глаза того, с кем дружил сколько себя помнил и кому открыл душу и свои секреты. Время тогда замедлилось, как и на парковке. Физически — он, возможно, уже давно был мёртв, но сознание пронесло его по всем воспоминаниям, которые были на удивление очень чёткими и подробными. Он вспомнил мамину родинку на щеке, кривой клык сестры, когда она широко улыбалась, и даже подёргивание усов его любимого чёрного кота.  Это разбило его вдребезги. Когда сознание вытолкнуло его из тела, он запомнил свою последнюю мысль.  «Нет теперь никакого будущего, только прошлое, что погибнет вместе с нами».  Но он оказался неправ.  У него было будущее — здесь, рядом с новой семьёй, которая поначалу вызывала у него лишь улыбку. Но теперь ему уже давно не до смеха. Он любит их всем сердцем: Чарли — лучшего, заботливого отца; Рене — женщину, которая верит в него и делает всё, чтобы он был счастлив; и сестру — ту, что не боится быть слабой рядом с ним и смотрит снизу вверх с любовью и доверием. Поэтому, когда он увидел, как Белла едва не погибла, ему стало всё равно — где он, что он знает и какое у него «примерное» будущее. Всё это потеряло значение. Белла — самый дорогой его сердцу человек, чья жизнь казалась такой же хрупкой и мимолётной, как когда-то его собственная. Она могла умереть — так же просто и внезапно. И эта мысль вытащила наружу прошлое, которое он привык держать на надёжном замке. Он боится её потерять. И, возможно, всегда будет бояться. Всё произошедшее напомнило ему, как мало он на самом деле может контролировать. Даже когда он знал, что рядом есть Эдвард, даже когда казалось, что всё под защитой. Даниэль должен признаться самому себе: до последнего он не верил, что Эдвард успеет. Семя сомнения, посаженное давным-давно, проросло именно в эти секунды. Теперь, когда всё обошлось, он чувствовал не только облегчение, но и благодарность. Эдвард действительно успокоил его. Теперь Даниэль знал: если появится новая опасность, Белла не останется без защиты, даже если он сам снова погибнет. Едва эти мысли успели промелькнуть в его сознании, как оно потянуло его во тьму.  Пробуждение было неожиданным.  Его тело дёрнулось в конвульсии, прежде чем он приоткрыл глаза, на секунду запаниковав от дезориентации. Голова покоилась на чём-то очень удобном. А ещё пахло приятно: свежестью и мылом. Хотелось потереться и смачно вдохнуть этот аромат. Что он и сделал с превеликим удовольствием и мурлыкающим вздохом.  Даниэль прикрыл веки.  По лбу прошёлся мягкий холодный предмет, смахивая его пряди волос в сторону. Как предусмотрительно. Он очень благодарен!  Подождите, что?  Где он? Кто его трогает?! Даниэль вскинулся и, увидев перед собой человека с золотистыми глазами и не менее золотистыми волосами, подавился слюнями, которые заполнили его рот за время сна. Джаспер Хейл с обеспокоенным выражением лица наблюдал, как он кашлял, покрываясь красными пятнами. Кое-как остановившись, Даниэль вытер рот и ошеломленно выдохнул.  Вампир сидел рядом, сняв верхнюю одежду, в одной кобальтового цвета водолазке, что облегала его тело, как вторая кожа. На плече расползлось тёмное мокрое пятно приличного размера.  — Боже! — вырвалось у Даниэля, и он закрыл лицо рукой, испытывая жгучий стыд.  Он. Обслюнявил. Джаспера. Хейла.  Просто убейте его прямо сейчас!  Он позарился на святая святых! Совершил двойное покушение. На водолазку от «Hugo Boss» и аппетитное мускулистое плечо. Нет, он точно собака! Пускает слюни по Джасперу даже во сне!  Даниэль жалобно простонал, желая провалиться сквозь землю.  — Думаю, тебе нужен врач, — сказал предмет его бурного слюноотделения.  Наверное, он хотел сказать «дурка»? — Не стоит, со мной всё хорошо, — промямлил Даниэль наконец, отнимая руку от лица. — Извини. Кажется, я тебя обслюнявил.  Джаспер кинул снисходительный взгляд на своё плечо. Что, тоже считаешь, что твоё плечо настолько горячее, что грех по нему не пустить слюни? Даниэль так то не прочь лечь на это плечо снова и…  Он с силой хлопнул себя по лицу. Джаспер вскинул взгляд на него и продолжил, чуть выгнув бровь:  — У тебя измученный вид, Даниэль. Будет лучше, если я позову врача.  — Не нужно, это всего лишь бессонница, — признался Даниэль. — И потом, авария. Сейчас мне намного лучше. Долго я спал?  — Нет, — Джаспер выпрямил и без того прямую спину, совершенно не обращая внимания на «обглоданное» одной «собакой» плечо.    — Спасибо, что дал мне передохнуть, — спохватился Даниэль, всё же отрывая взгляд от пятна. — Не за что, — Джаспер мягко улыбнулся, и его лицо заметно посветлело. Контраст поражал. Даже немного пугал. Обычное выражение лица Джаспера — сдержанное, холодное, настороженное — резко отличалось от того, что появлялось всякий раз при их коротких взаимодействиях. И Даниэль никак не мог понять, почему. На задворках сознания закралось предположение, вдруг Джаспер намеренно заставляет себя быть с ним вежливым? Пытается играть нормального человека? Если так, то выходит у него это не слишком убедительно. Конечно, Даниэль не сразу пришёл к таким подозрительным умозаключениям. Просто он запутался и не понимал причины поступков вампира.  Какую же цель преследовал Джаспер?  — Даниэль! — послышался нежный женский голос.  Когда он увидел Элис, приближающуюся к ним с двумя одноразовыми стаканами в руках, он заметно расслабился и облегчённо улыбнулся, заразившись чужой улыбкой.  — Привет, Элис, — сказал он, когда она остановилась прямо перед ним.  — Привет-привет, — пропела она, и её золотистые глаза тепло сверкнули. — Тебе нужно взбодриться. Надеюсь, ты не против капучино.  Ему протянули один из стаканов, и Даниэль машинально взял его, чувствуя долю растерянности и искреннюю благодарность. Даже если они пришли узнать, что он видел и что думал по поводу выходки Эдварда, всё равно чувствовалось, что они беспокоятся о нём.  — Я очень благодарен вам обоим, — смущённо пробормотал он, не зная, куда деть глаза.  Элис просияла и присела рядом с Джаспером, так как Даниэль сидел на краю диванчика. Второй стаканчик она продолжила держать.  — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, склонив голову.  — Уже лучше, — кивнул Даниэль и с опаской посмотрел на Джаспера, который снова превратился в статую и задумчиво смотрел на пол. — Мне так стыдно. Даже не заметил, как заснул на Джаспере.  Элис мягко улыбнулась и прощебетала: — О, ты на нём не заснул, ты скатился на подлокотник, а Джаспер переложил тебя в удобное для твоей шеи положение.  Даниэль завис, поймав тотальный шок.  Простите, что?  Почему она так спокойно говорит об этом? Разве её не должно такое напрячь? Или это нормально, и он чего-то не понимает?  — О, эм. Спасибо?  Даниэль пытался что-то из себя выдавить, но чем больше он смотрел на Калленов, тем сильнее краснел, а он явно покраснел, потому его лицо неистово горело, как чёртов факел. Поэтому он осторожно отхлебнул кофе: он был немного остывшим, что было как раз на руку. Некоторое время они сидели в тишине, пока Даниэль не нарушил её.  — Вы не видели Беллу или моего отца?  — Они уже в общей палате, — ответила Элис, — и попросили не будить тебя.  Брови зажили своей жизнью и полезли на лоб. То есть его отец и сестра видели, как он разлёгся на Джаспере, обсасывая его плечо, и такие: «Как мило. Пусть спит дальше»? То есть их ничего не смутило? Не мелькнули какие-то крамольные мысли? Или со стороны всё действительно выглядело невинно, и это просто Даниэль последний извращенец?  Он тяжело вздохнул.  Слишком много потрясений за один день. Он устал. Хотелось уже поскорее забрать сестру с отцом и уехать домой.  — К нам ещё подходила Кэссиди Сайер, — сказала Элис, теребя край своего очередного миленького платья. — Она попросила передать, что очень волнуется и дала свой номер, чтобы ты ей позвонил.  Она потянулась в карман куртки и достала маленький клочок бумаги, на котором был криво написан номер телефона. Даниэль почувствовал прилив детской радости и умиления.  Кэссиди такая милашка. Должно быть, она не решилась подойти, пока работали спасатели, собирая показания и забирая пострадавших.  Даниэль не успел произнести слова благодарности, потому что в этот момент дверь палаты осторожно открылась, и оттуда вышли двое мужчин: один из которых был Эдвард, а второй — статный блондин в форме медицинского сотрудника.  Даниэль застыл, чувствуя, как сердце на мгновение пропустило удар, чтобы затем забиться быстрее, будто от восторженного толчка. Это же… легендарный Карлайл? Мужчина обернулся, и Даниэль едва не сорвался на визгливый вопль фанатки, увидевшей кумира. Но он кое-как удержался — иначе Джаспер, пожалуй, и правда вызвал бы врачей. Хотя… если этим врачом будет Карлайл, может, и стоило бы попробовать? Карлайл выглядел именно так, как Даниэль его представлял. В нём сочетались элегантность Эдварда и мужественная привлекательность Джаспера с Эмметом. И если Эдвард был похож на принца, то Карлайл — на короля снежного королевства. Он излучал величие, спокойствие и такую внутреннюю гармонию, что к нему хотелось обратиться с любой бедой — и сразу верилось, что он поможет. Ещё более удивительным было то, что при всей яркости внешности Карлайл казался наименее подозрительным среди всех Калленов. Его «дети» своим совершенством могли насторожить кого угодно, но Карлайл… Карлайл словно умел гасить любые сомнения одним только своим присутствием. Правда, у него был один заметный минус — он выглядел чересчур молодо для отца семейства и опытного врача, способного занимать руководящую должность. В какой-то книге упоминался его возраст, но Даниэль уже не помнил точной цифры. — О, Даниэль Свон, ты уже проснулся, — сказал Карлайл бархатистым голосом, проговаривая каждую букву. — Мы уже стали думать, что тебя пора класть на стационарное лечение.  Его глаза насмешливо прищурились — видимо это являлось общей привычкой Калленов, — и Даниэль наконец поднялся, чтобы пожать руку главе семьи.  — Здравствуйте, доктор Каллен, — Даниэль был поражён своим голосом, наполненным благоговением, поэтому поспешил взять себя в руки. — Рад с вами познакомиться.  Карлайл с тёплой и невероятно притягательной улыбкой пожал руку в ответ. Даниэль сдержал дрожь от лёгкого холода, что исходил от кожи вампира.  — Я тоже очень рад, — ответил Карлайл, и, когда они разжали руки, он спрятал свою в кармане халата. — Вижу, ты сильно переволновался за сестру. Мы осмотрели её, и могу с уверенностью сообщить, что она в полном порядке, а также посоветовать вам обоим вернуться домой и хорошенько отдохнуть.  — Спасибо, — Даниэль улыбнулся краем губ и случайно поймал внимательный взгляд Эдварда, направленный на его лоб, словно он пытался проломить ему череп силой мысли.  Даниэль вздохнул, вспомнив причину нервного состояния вампиров, поэтому решил сказать то, что помогло им понять, что он видел, но при этом успокоило бы настолько, насколько это возможно.  Он прокашлялся и аккуратно начал: — Доктор Каллен, я бы хотел кое-что сказать. Надеюсь, вы правильно поймёте меня. Я заметил, что Эдварда очень беспокоит ситуация, произошедшая сегодня, — на этих словах Эдвард скривился. — Это наталкивает на определённые мысли, учитывая, что он смял машину, как лист бумаги, при этом не получив ни единой царапины.  Карлайл посерьёзнел, но не стал казаться чем-то обеспокоенным, в то время как Эдвард заметно напрягся, закрыв глаза и сжав челюсть.  Молчание висело тяжелым, ровным слоем, но Даниэль спокойно продолжил: — Почему я заговорил об этом? Белла начала задаваться вопросами. И она захочет получить на них ответы от Эдварда. Но такое тяжело объяснить, верно? — Даниэль нервно улыбнулся, облизнув губы. — Я хочу, чтобы вы знали, что версия для Чарли и других людей будет такой: Эдвард был рядом, поэтому он успел оттолкнуть Беллу. Никаких других подробностей никогда не будет озвучено.  Карлайл медленно кивнул, показывая, что внимает каждому слову. Эдвард же смотрел на него с изумлением, словно ожидал, что Даниэль достанет из-за спины факел, готовый устроить инквизицию, а вместо этого услышал: «Оставим всё как есть». Белла, конечно, с этим не согласилась бы, она не хочет оставлять всё как есть, но что их с Даниэлем объединяло — она не собиралась бегать и рассказывать всем, что Эдвард едва не раскрошил фургон руками. Она лишь хотела получить ответы, но дело в том, что Каллены об этом не знали.  — Моя сестра, — приглушённым голосом добавил Даниэль, — очень дорога мне. Если бы она погибла… Я не знаю, что со мной стало бы. Поэтому я очень благодарен Эдварду за то, что он не остался в стороне. Для меня важно только то, что он спас её, а на остальное мне всё равно. За Беллу можете не переживать. Она не станет трепаться так же, как и я. Даю вам обещание.  Даниэль замолк и задумался, правильно ли поступил сейчас? И возымели ли его слова успокаивающий эффект? Сложно сказать. В подобные моменты Даниэлю хотелось уметь читать мысли, хотя он понимал, что эта способность — не дар, а настоящее проклятье, потому что это сродни жизни с постоянно включённым радио в голове, по которому транслируют мысли всех окружающих. И ты не можешь остановить огромный поток информации, как бы он ни сводил с ума. С этим приходится жить.  Карлайл наконец решил подать голос.  — Должен признать, это было неожиданно, — почти что пропел он задумчиво. — Мы действительно оказались бы под ударом, если бы распространились слухи о том, что вы с Беллой… видели. Эдвард заметно расслабился, но похоже он всё ещё казался обеспокоенным. Возможно он думал, как ему объясниться перед Беллой. Но дело в том, что Эдварду не нужно утруждаться — Белла прекрасно справится с этим сама.  Внезапно за его спиной послышался голос Джаспера:  — Могу я узнать, почему ты отказываешься от возможности получить ответы?  Даниэль обернулся. Джаспер, вглядывался в него так, будто надеялся прочитать ответ по мимике или дыханию. Даниэль не стал медлить с ответом:  — Потому что есть вещи, о которых лучше не знать. Я не учёный и уж точно не одержимый мистик. Моя семья и её благополучие — вот мои приоритеты. И судя по поступку Эдварда и тому, что доктор Каллен оказывает неоценимую помощь, работая здесь, у меня нет причин… копаться в чужом шкафу в поисках скелетов.  Говоря о том, что лучше некоторые вещи не знать, Даниэль также имел в виду и свою первую жизнь. Если бы у него была возможность стереть память и забыть всё, чего он лишился безвозвратно, то он бы без раздумий это сделал. Потому что иногда воспоминания о его прошлой семье причиняли чудовищную боль. И чтобы притупить её, ему понадобились годы пролитых слёз и размышлений об их жизни. Даниэль никогда не беспокоился о своей судьбе так, как о судьбе близких из двух разных миров. Он любит их всех, но иногда его разрывает на кусочки, когда тоска становится слишком не подъёмной.  Лучший способ справится с надвигающимся коллапсом — это смотреть на мир с позитивом и юмором.  Так делала его прошлая мама и нынешняя.  Внутри всё может трещать и дрожать, но даже в самые тёмные мгновения можно найти искру, которая удержит от падения. И этой искрой были смех, лёгкая шутка, тёплое воспоминание.  Каждый раз, когда Даниэлю удавалось улыбнуться, хотя бы слегка, коллапс отступал, словно понимая, что не сможет победить его — того, кто сумел научиться видеть свет даже в сумерках. Способность находить радость и лёгкость, когда мир готов раздавить тебя — это меч, с которым любой страх можно разрубить в клочья.  И Даниэль будет крепко держаться за этот меч и улыбаться каждый раз, когда хаос захочет поглотить его без остатка.  — Мы рады, что ты внимателен к нам, Даниэль, — заговорил Карлайл, снова улыбаясь. — Подобная чуткость — редкость в наше время. Если тебе понадобиться какая-либо помощь, обращайся к нашей семье без стеснения.  — Спасибо, — Даниэль замялся, — я очень ценю это. Пожалуй, я пойду к сестре.  — Конечно, — Карлайл кивнул и отошёл от двери, которую загораживал.  Даниэль медленно потянулся к дверной ручке и на мгновение задержал взгляд на Калленах. Они наблюдали за ним, глаза постепенно смягчались, удивление отступало, но интерес и внимание всё ещё оставались и даже… росли? Внутри Даниэля что-то теплилось — лёгкое облегчение и уважение к этой семье. Он открыл дверь, готовый вернуться к сестре. — Ну, до встречи в школе, супер-семейка.