Сумерки: Новый игрок

В субботу утром Даниэль решил совершить пробежку в лесу по старому маршруту. Несколько лет назад они с Чарли проложили этот путь, чтобы Даниэль нигде не заблудился. Хотя пару раз он как-то сбивался с пути и не мог найти коридор с протоптанной тропинкой и с красными флажками, завязанными вокруг стволов и ветвей деревьев. И тогда он спокойно ждал, пока Чарли найдёт его.  К счастью, его отец отлично ориентируется в лесу и научил этому Даниэля, так как тот мог снова, от избытка эндорфинов, свернуть куда-то не туда или пробежать дальше положенного. На случай, если Даниэль захочет продлить маршрут, он мог взять с собой красные флажки с запасом и завязать их, где необходимо, главное — чтобы было надолго и надёжно.  Чарли сказал ему, что перед их приездом проверил наличие флажков в лесу и даже повесил пару новых, которых не оказались на своих местах.  Едва дослушав отца, Даниэль в приступе умиления набросился на него с объятиями. Закашлявшись от смущения, Чарли пробормотал: «Ох уж этот ребёнок», и руками похлопал сына по спине, как краб, не знающий, куда деть клешни.  Даниэль оделся в чёрный спортивный костюм и побежал в сторону леса. Напоследок обернувшись, он увидел, как Белла провожает его взглядом из окна своей комнаты. Это стало своего рода традицией. Белла всегда приглядывала за ним, потому что очень переживала. Поэтому Даниэль брал с собой наручные часы и отслеживал время, чтобы сестра от волнения не била тревогу, если этого не делал Чарли.  Лес встретил его остатками тумана и запахом хвои и свежей сырости.  Даниэль погрузился в насыщенную цветовую гамму, состоявшую из тёмно-зелёных, бирюзовых и коричневых оттенков. Он как лакмусовая бумага впитывал в себя живые краски и наслаждался картиной вокруг.  Лес разросся папоротниками по всему периметру, закрывая землю своими пышными веерами, будто смущаясь чужих взглядов. Если пробежать дальше, то встретятся папоротники-гиганты, склонившиеся над головой Даниэля словно арки. На влажной, чуть скользкой почве густо стелился мох, оплетая камни и деревья, как ковёр или мягчайшая обивка для мебели.  Именно так встретило его дикое королевство, а Даниэль, как потерянное дитя, вернулся в тёплые объятия суровой с виду матери.  Ноги несли по тропинке, пестрящей перед глазами красными флажками, пока время вокруг замедлялось. Каждый звук постепенно проникал в пространство Даниэля: лёгкий треск мелких веток и шишек под ногами, капли дождя, падающие с листвы, или тихое щебетание соек в глубине крон. Он слушал эту чудесную музыку без плеера — ему играла сама природа.  Обегая ели и клёны, Даниэль равномерно дышал, ощущая свой пульс всем телом. Было в этом что-то успокаивающее: слышать ритм своего сердца. После смерти в прошлой жизни он старался ценить каждый миг в нынешней. Конечно, дни текли скучно: они похожи друг на друга, ведь пока ты учишься или работаешь, по-другому никак. Обязанности и ответственность никуда не делись, а простой быт и мечта о светлом будущем требуют времени и действий. Но для Даниэля стало важным придавать каждой мелочи какой-нибудь смысл или большее значение, чем она имеет. Например, бег позволял оттачивать контроль над телом и очищать разум. Тревога отступала, душа оживала, чувствуя себя свободной и открытой миру.  Даниэль перепрыгнул большую ветку и остановился у ели, положив руку на ствол. Мягкий мох, частично покрывавший кору, окутал каждое нервное окончание ладони, посылая спокойствие в тело Даниэля. Он глубоко вздохнул и прижался к дереву, запрокинув голову. Даниэль зажмурился, вдыхая и выдыхая воздух, пока тот активно курсировал по всему телу, наполняя энергией и новой порцией кислорода.  Постепенно разгорячённый от бега Даниэль начал ощущать холод и необъяснимое волнение, подступающее к горлу. Он отступил от дерева и начал разминаться, чтобы успокоиться и вернуться домой спокойным бегом. Он нагнулся к ногам, чтобы растянуть позвоночник. Приятная дрожь охватила его тело, и Даниэль со стоном выпрямился, раскинув руки.  В этот момент он услышал едва слышимый шорох. Это точно чутьё, иначе как объяснить то, что Даниэль почувствовал что-то неправильное, не вписывающееся в общую картину леса? Было ощущение, что за ним наблюдают. И кто бы это ни был, он находился здесь уже какое-то время.  Даниэль медленно выпрямился и огляделся, чуть покрутившись вокруг своей оси. В нескольких метрах над его головой пролетели две птицы, разбавив тишину громким щебетанием.  Внезапно начало покалывать левую половину лица, и Даниэль резко посмотрел в сторону, откуда чувствовалась опасность. Ничего.  Постояв какое-то время и вглядываясь сквозь прорехи лесного лабиринта, Даниэль попятился назад, спотыкаясь, и развернувшись на сто восемьдесят градусов, побежал в сторону дома. Чей-то взгляд всё ещё сверлил ему спину, и он ускорился, чувствуя, что страх зацепился за него и начал сливаться с ним, как тень с телом.  Равномерное дыхание давно сбилось. Даниэль нёсся на высокой скорости, подобно лани, перепрыгивая стволы упавших деревьев и скопления веток.  Его точно что-то преследовало, хотя позади ничего не было слышно.  Когда перед глазами стали проступать очертания дома, Даниэль испытал облегчение, а когда он выбежал из леса и резко затормозил на лужайке перед домом — спасение. Он обернулся, тяжело дыша, пытаясь что-то увидеть в тенях деревьев, но ничего так и не разглядев. Он не мог объяснить, что это было, но он знал, что в лесу кто-то был. Учитывая особенности данного мира, это мог быть как оборотень, так и вернувшийся в Форкс Эдвард Каллен. Но насколько Даниэль знал, Эдвард не сразу начал следить за Беллой. Или всё-таки сразу?  Честно говоря, он уже не помнил.  Даниэль на мгновение представил, что на самом деле испугался мыши, которая шумно выбралась из норки и увидела, как испуганный человек бежит из леса прочь.  Нервно усмехнувшись своему воображению, Даниэль поспешил в дом, громко захлопнув за собой дверь.  Только он сбежал в лес, чтобы избавиться от тревожных мыслей, как его настигла паранойя от преследования.  — Всё в порядке? — встретил его обеспокоенный голос Беллы, выплывшей из кухни. Она уже была готова завтракать и ждала, судя по всему, Даниэля.   — А, да, — выдавил Даниэль, ощущая странную тяжесть под рёбрами.  — Ты будто не в себе, — продолжила Белла, подойдя к нему ближе и заглядывая в лицо.  — Немного задумался, — ответил Даниэль, тихо вздохнув.  — Я имею в виду вообще, — сказала Белла, скрестив руки на груди. — Ты какой-то потерянный. Скажи мне правду.  Причина тревожных мыслей была в том, что, когда вернётся Эдвард, на Беллу полетит фургон Тайлера Кроули. Умом Даниэль понимал, что Эдвард, согласно книге и фильму, успеет спасти её. Но это не те гарантии, которые ему нужны. Ему важно знать, что с Беллой всё будет хорошо на все сто процентов. Но также он понимал, что ему нужно было успокоиться и перестать себя накручивать.  С Беллой всё будет хорошо. Точно будет, ведь она главная героиня! По-другому быть не может.  Даниэль повторял эту внутреннюю мантру несколько раз в день. Но что-то внутренние убеждения не сильно помогали. Тогда он отключал голову, чтобы не думать об этом и просто дождаться событий. Самоконтроль помогал, но стоило ему посмотреть в глаза Беллы, внутри начиналась борьба. Ему хотелось схватить сестру и спрятать на неделю в доме ради её же блага, но она не поймёт.  — Думаю, у меня акклиматизация. Всё в порядке.  Белла нахмурилась, облизнув губы.  — Почему мне кажется, что ты врёшь, Дэнни?  Даниэль криво улыбнулся. Её не проведёшь.  — Просто поговори со мной, — с мольбой произнесла Белла. — Ты всегда меня поддерживаешь. Так позволь и мне это сделать.  Даниэль вздохнул, разглядывая сестру, решительно настроенную на разговор. Он закрыл лицо рукой, но сразу убрал её, понимая, что так сестра больше напряжётся. Она привыкла видеть его активным и улыбающимся, несмотря ни на что. Даниэль решился сказать полуправду: — Не знаю, как сказать. У меня плохое предчувствие. Просто будь осторожна, ладно?  Белла медленно кивнула, постепенно расслабляясь. Затем она мягко улыбнулась.  — Я буду осторожна. Не переживай так за меня.  Даниэль ущипнул Беллу за щёчку, но она даже не вздрогнула, только протяжно вздохнула.  — Иди поешь, — сказала она. — На завтрак яичница с сосисками.  — Спасибо, милая.  На утро понедельника Даниэль был более чем спокоен. Ему удалось взять себя в руки, чтобы не впасть в пучину тревоги. Хоть он и воспринимал этот мир с долей юмора, но встретив Калленов, стало уже не так смешно. Он понимал, что теперь его сестра постоянно будет в опасности. Белла притягивала к себе неприятности, одной из которых стал Эдвард Каллен. Каллен будет бороться с жаждой крови своей «певицы», а потом она притянет ещё больше вампиров, которые захотят её убить: начиная с Джеймса, заканчивая Вольтури.  И как Даниэль в этой ситуации сможет защитить свою сестру? Никак!  Именно это и волновало Даниэля. Что у него не было таких сил, чтобы защитить сестру самостоятельно. Потому что он знал, что сделал бы всё, чтобы Белла была счастлива и здорова.  Даниэль немного замёрз, пока они с сестрой ехали в школу. Он старался одеваться теплее и ехать не так быстро, но за выходные сильно похолодало и выпал снег. Ветер был промозглым и оттого противным, потому что проникал под одежду.  Белла вышла из своего «монстра» на колёсах и остановилась у мотоцикла брата, пока тот потирал руки, сняв перчатки.  — Тебе нужно купить другие перчатки, — сказала она, прикоснувшись к его руке и вздрогнув от того, насколько кожа была холодной.  — Да, и шлем, наверное, тоже, — ответил Даниэль.  — Может, ты пока поездишь на пикапе?  — Завтра попробую одеться теплее. Если опять замёрзну, то тогда да.  — Хорошо, — Белла вздохнула и посмотрела вбок. — О, кажется, Каллены вернулись.  Даниэль посмотрел в ту же сторону, что и сестра.  И правда. Джаспер Хейл и Элис Каллен отсутствовали в школе так же, как и Эдвард. После вторника Даниэль не видел их обоих. Дело точно было в голоде, потому что хуже всех из их пятерки выглядели именно Элис и Джаспер. Хотя сейчас издалека он не видел, какого цвета их глаза, но кожа была здорового белоснежного оттенка с лёгким румянцем, и они выглядели расслабленными. Если Джаспера Хейла вообще можно назвать расслабленным.  Даниэль вздохнул, глядя на блондина, который стоял, засунув руки в карманы кожаной коричневой куртки. Медовые волосы лежали аккуратными волнами, челка откинута со лба назад, открывая вид на высокий лоб и острые скулы. Его глаза были сосредоточены на возлюбленной, пока та о чём-то увлечённо щебетала, прислонившись к крепкому мужскому плечу.  Джаспер вызывал у Даниэля целую гамму чувств. Притягательный — до боли. И в то же время пугающий. Один взгляд — и где-то внутри поднималась волна необъяснимого страха. И дело было не только в том, что он вампир с проблемами самоконтроля. В нём было нечто, что невозможно объяснить словами — неуловимое, опасное. Казалось, именно Джаспер представлял для Даниэля наибольшую угрозу — иную, чем для остальных. И, возможно, именно поэтому от него хотелось держаться подальше: чем дольше Даниэль смотрел на Джаспера, тем сильнее его затягивало — будто в вязкое болото, без возможности вырваться, в медленное, обречённое ожидание погибели. Даниэль решил не заострять внимание на этих мыслях. Он переключился на Элис. На тёмную фею, одетую не по погоде в маленькое чёрное платье и короткую курточку, что несказанно шли ей и подчёркивали её хрупкость, пусть и мнимую для человеческих глаз.  Элис без сопротивления заняла место в сердце Даниэля. Она была чиста в своих эмоциях, и от неё исходило тепло, как от спасительного, негасимого костра посреди беспощадной метели. Она была противоположностью Джаспера: её присутствие успокаивало, а его — давило. Элис дарила дыхание, Джаспер — лишал его.  Она согревала его, не обжигая, и в ответ он охранял её, как ночь хранит свет звёзд. Честно говоря, Даниэль немного завидовал им обоим. В глубине души, несмотря на то, что он прожил сорок лет и дважды подростком, ему так и не удалось познать чувство нежной влюблённости. Сердце годами молчало, но мечтало о светлом и прекрасном.  Мечтало о любви, о которой поют в песнях и слагают в легендах, о преданности, что не разрушит ни одно испытание, и о клятве, что дают навеки вечные.  Мечтает ли он сейчас? Конечно. Ведь Даниэль, как ни странно, — неисправимый романтик. — Пойдём?  Даниэль обернулся к сестре и кивнул. Вместе они направились к каменной лестнице, тянущейся вдоль основного корпуса, затем разошлись, пожелав друг другу хорошего дня.  Даниэля ждал дорогой испанский язык. К концу недели он также записался на немецкий, который начал учить ещё в Финиксе. Даниэль немного переживал, потому что его уровень пока оставлял желать лучшего, но мисс Барнс, учительница немецкого языка, успокоила его, когда они немного поговорили. Учеников как раз не хватало, а Даниэль отлично впишется в маленький класс.  Обрадованный, Даниэль сходил в администрацию, и его расписание немного скорректировали, сделав упор на дополнительные языковые уроки.  Но и базовые предметы никуда не делись. Как оказалось, Даниэль будет ходить на уроки не только с Джаспером, но и с Эмметом и Розали.  Эти двое почти никогда не расставались — словно были сотканы из одного движения. Они напоминали не просто влюблённую пару, а живое воплощение школьной легенды — красавица и силач, королева бала и её вечный спутник. Настолько идеальные, что даже пытаться рассматривать их отдельно не имело смысла. Они сидели вместе на каждом уроке, обмениваясь взглядами, будто весь остальной мир перестал существовать. На других людей им было откровенно наплевать. Даже на учителей смотрели с ленивым интересом — как на что-то второстепенное и малозначительное. Но это вовсе не значило, что Эммет и Розали были глупыми. Наоборот. Всего за пару дней Даниэль заметил, что они с лёгкостью разбираются в физике и биологии. Ответы Калленов звучали так безупречно, что класс всегда замирал, слушая. Их уверенность, спокойствие и точность бесили и восхищали одновременно. Каллены были не просто красивыми — они были пугающе совершенными. А что может быть невыносимее, чем смотреть на совершенство, зная, что тебе в нём не место? Даниэль вошёл в класс и заметил Кэссиди, которая уже сидела за партой, уткнувшись в учебник. Когда Даниэль приблизился, она подняла голову и смешно моргнула, напоминая только что пробудившегося воробушка.  За три дня Даниэлю всё-таки удалось завоевать крепость под названием «Кэссиди Сайер». Он бегал за ней, не давая бедной девушке продыху. Буквально. На физкультуре он, как паровозик Томас, что с жутким лицом, ездил за ней и гудел в той же тональности. А когда подсел к ней на ланче и выдал длинный монолог о том, как искренен в своём желании дружить с ней, она сжалилась.  Теперь они вроде как друзья. Даниэль по крайней мере очень постарался, чтобы так было. Кэссиди ему нравилась, потому что она не была простушкой, какой её считали все вокруг. Она умна и очень смешлива, несмотря на чрезмерную застенчивость и мрачную замкнутость.  — Эй, Кэс, ну что с домашкой?  — Я ничего не поняла, — ответила она так, словно ей это приносило радость. На деле потерянная вера в себя преобразилась в самоиронию. Даниэль вздохнул, испытывая к девушке толику жалости. К сожалению, Кэссиди легко давались все предметы, кроме иностранных языков. Знания по испанскому языку ей нужны были только для того, чтобы не портить общую картину отличных оценок. Даниэль решил ей в этом помочь, потому что такая умная девушка не должна была страдать от того, что ей не даётся какой-то предмет. — У нас есть несколько минут до начала урока, давай я быстро пройдусь по твоим ответам.  Улыбка Кэссиди и признательность, которая отразилась в её больших голубых глазах, подняли Даниэлю настроение. В этот момент она очень сильно напомнила ему Беллу и сестру из прошлой жизни. Стараясь не заострять внимание на короткой боли, кольнувшей в сердце, как маленькая игла, Даниэль улыбнулся в ответ и сконцентрировался на помощи девушке.  Они вдвоём погрузились в задание, которое далось Кэссиди особо тяжело. Даниэль активно жестикулировал и объяснял подруге правило, когда в класс вошёл Джаспер.  Не заметить вампбоя — это как не заметить Ким Кардашьян. То есть невозможно, хоть глаза паяльником выжги.  В голове Даниэля внезапно заиграла песня «Sexyback» Джастина Тимберлейка.  То, как двигался Хейл, было незаконно. Эффект слоу-мо был создан именно для него, потому что Джаспер не шёл — он плавно входил в пространство каждого человека, раздвигая его границы своей тёмной притягательной аурой. Он был Сатурном, а люди, поворачивающие головы в его сторону, — спутниками, тянувшимися к нему из-за непреодолимой силы гравитации, которую он создавал.  Джаспер повернул голову в сторону Даниэля, и золотистая прядь упала ему на бровь, чуть задевая ресницы.  Даниэль почувствовал, как во рту скопилась слюна, и едва не захлебнулся ею.  Это что такое вообще?  Он что, собака Павлова? И теперь на каждое появление Джаспера будет пускать слюни?  Хейл неожиданно подошёл к парте, где сидели Даниэль и Кэссиди. Глаза вампира были глубокого янтарного оттенка, завораживающе красивыми и совсем не… голодными.  Голодный Джаспер на грани срыва — страшное зрелище, но такой Джаспер с лучистым взглядом был немного другим. Чарующий и мягкий, будто солнце выглянуло из облаков и озарило лицо, что скрывалось в тени.  Когда Джаспер уставился на Даниэля, Кэссиди принялась по очереди поглядывать то на человека, то на вампира. Ей только попкорна не хватало.  — Hola, Daniel, ¿cómo estás? Даниэль захлопал ресницами, не сразу поняв, что к нему обратились на испанском.  Ну, вот.  Джаспер решил его добить, заговорив на испанском. Мало ему быть просто сексуальным, надо ещё и голосом это доказать?  Даниэль сглотнул слюну и улыбнулся подрагивающими от волнения губами:  — ¡Hola, Jasper! Estupendamente. He notado que has estado ausente estos días. — Es cierto, — сказал Джаспер, продолжая разглядывать лицо Даниэля.  Щёки начали гореть от такого пристального взгляда. Внезапно сердце совершило кульбит, после чего непонятное чувство стыда охватило его, лишая голоса. — ¿Estuviste enfermo? — прошептал Даниэль едва слышно.  Джаспер дёрнул уголком губ, чуть прищурив глаза, словно слова Даниэля позабавили его. — Sí, y Alice también. У Кэссиди приоткрылся рот, когда она увидела выражение лица Джаспера, после чего резко перевела взгляд на Даниэля.  — Qué terrible, — Даниэль попытался сыграть участливость, понимая, что они с Джаспером несут полную чушь касательно болезни. — ¿Espero que ambos se sientan bien? — Bastante bien, — Джаспер посмотрел на учебники, лежавшие под рукой Даниэля и Кэссиди. — Veo que están revisando la tarea. Sabes, Daniel, no soy muy bueno en español. ¿Quizás algún día puedas ayudarme también con la tarea? Даниэль растерялся, слушая превосходное произношение Джаспера. На мгновение ему показалось, что Джаспер решил пошутить. Или нет? Зачем вообще просить помочь с домашкой, если он говорит на данном языке лучше учителей?  Даниэль решил высказать своё сомнение:  — ¿Estás seguro de que necesitas ayuda? Hablas español perfectamente. Улыбка Джаспера на секунду стала чуть шире, но затем исчезла. Может, Даниэль ведет себя как-то нелепо?  Шок на лице Кэссиди не внушает уверенности в обратном.  — Seguro, — вкрадчиво произнёс Джаспер, чуть наклоняясь вперёд.— Al cien por ciento. Даниэль не знал, что и думать. Книги Стефани Майер, которые он читал миллион лет назад, а также просмотренные фильмы не могли подсказать ему, что происходит в голове Джаспера Хейла. Этот вампбой оказался очень неоднозначной персоной.  — Eh… bueno, está bien, — промямлил Даниэль, принявшись приглаживать волосы на затылке.  — No hay problema. Джаспер выпрямился и кивнул.  — Gracias, Daniel. Джаспер прошёл в конец класса, и Даниэль приказал себе не оборачиваться, как бы ни хотелось оценить sexyback вампбоя… Перед глазами вдруг всплыло прекрасное лицо Элис. Волна вины и стыда обожгла Даниэля.  Нет, это всё неправильно.  Что за мысли его посещают о занятом парне? Не по-пацански как-то заглядываться на чужих парней. Он прекрасно понимал, что такой парень, как Джаспер Хейл будет лишь мечтой, которая не должна затуманивать взгляд на реальность, иначе можно потеряться, как в тёмном лесу Форкса. Вздохнув, Даниэль посмотрел на Кэссиди, чтобы в оставшиеся пару минут успеть хотя бы закончить задание, на котором они остановились. Кэссиди смотрела на него со странным выражением лица, будто она одновременно была рада и чем-то раздосадована. Даниэль вопросительно поднял бровь.  — Всё хорошо?  — Ага, — Кэссиди медленно кивнула и потянула учебник к себе.  — Подожди, я ведь не до конца объяснил, — шутливо возмутился Даниэль, дёрнув учебник обратно к себе.  — Я уже всё поняла, спасибо.  Что ты поняла, женщина?  В этот момент в класс вошёл мистер Гофф. Даниэль узнал, что он муж учительницы Беллы, которая также преподавала испанский язык.  Мистер Гофф очень понравился Даниэлю ещё при первой встрече, поэтому он с нетерпением ждал начала урока.  — Доброе утро, ребята! — воскликнул он, швырнув свой тонкий портфель на край стола. — Давайте начнём урок с разбора домашнего задания.  Пока все суетились, Даниэль пытался отогреть руки, потирая их. Он никак не мог согреться с тех пор, как вошёл в помещение. Покосившись на окно у преподавательского стола, Даниэль вздохнул.  — Так, мисс Сайер, давайте начнём с вас!  Кэссиди дёрнулась, будто в неё выпустили всю обойму из пистолета. Она схватилась за учебник, мимоходом коснувшись руки Даниэля и снова вздрогнула. Мистер Гофф пытал Кэссиди, терпеливо ожидая, пока она даст правильный ответ. Даниэль тыкал пальцем в нужные ответы, или черкал на листочке, если Кэссиди запиналась. Мистер Гофф играл в великого слепого, будто не замечая авантюру, в которую ввязался Даниэль, желая помочь соседке по парте. Затем он перешёл к другому ученику, позволив Кэссиди выдохнуть с облегчением.  — У т-тебя холодные руки, — проговорила Кэссиди, заикаясь от волнения, которое ещё не отпустило её. — З-замёрз? — Сегодня оделся слишком легко, — пояснил Даниэль, и затем с лукавой улыбкой спросил:  — Хочешь предложить свой вишневый кардиган, чтобы согреть меня и растопить моё сердечко? Это было бы мило.  Кэссиди сидела в красном кардигане с вязанными вишенками на нагрудных карманах. Она хихикнула, спрятав улыбку за маленькими ладошками, а после, покачав головой, прошептала:  — Нет. Ты разорвёшь мою кофточку в клочья.  — Ах, значит, тебя только это волнует? — возмутился Даниэль, драматично схватившись за сердце. — А как же я?  Внезапно Джаспер заговорил повышенным тоном:  — Señor Goff, ¿podría cerrar la ventana, por favor? Даниэль невольно обернулся, чтобы посмотреть на Джаспера, который перевёл устремлённый на учителя взгляд прямо на него. Даниэль тут же развернулся обратно. От греха подальше.  Джаспер не мог замерзнуть. Неужели он попросил из-за вопроса Кэссиди? Джаспер хочет подружиться с ним? Нет.  Это даже звучит нелепо. Джасперу больше сотни лет. Нет, Эдварда, конечно, разница в возрасте не остановила от идеи связаться с Беллой. В случае же Даниэля и Джаспера совершенно нет никаких точек соприкосновения, чтобы объяснить их маленькие взаимодействия. Они вдвоём были, как переменные, не подходящие для решения одного уравнения.  Тогда какая может быть причина столь явному вниманию со стороны вампира? Ну, не может же он хотеть заманить его куда-нибудь и выпить крови! Не может же?  — Claro, Jasper, — послышался ответ учителя.  Мистер Гофф подошёл к окну и быстро захлопнул его, чтобы продолжить урок.  — ¡Gracias! — произнёс Джаспер, и Даниэль на секунду замер, когда в голосе вампира послышалась улыбка.  Остаток урока прошёл в тишине. Даниэль пребывал в смешанных чувствах, но в какой-то момент махнул рукой, потому что решил, что нет смысла разбираться, что происходит в голове у Джаспера. Хейл такой же странный и угашенный, каким казался в первых двух фильмах вампирской саги. Поэтому Даниэль решил простить Джасперу его маленькие странности.  А вот странности Кэссиди нет!  Она то ли заразилась странностью от златовласого вампира, то ли кислорода не хватало из-за закрытого окна, но она вдруг начала улыбаться и хихикать, как Румпельштильцхен. Так и хотелось спросить: «Кэссиди, ты чем и когда успела закинуться?».  Даниэль играя бровями, пытался вытянуть из неё хоть слово, но она лишь отмахивалась, и в итоге мистер Гофф сделал ему замечание. Пришлось заткнуться и спокойно досидеть до конца урока.  Следующий урок он также провёл с Кэссиди, затем расставшись на следующем уроке, вновь воссоединился с ней в столовой.  Кристофер Келлер сидел за столом в той же шумной компании, что и в первый день знакомства, и смотрел на него, как побитая собака. Они вдвоём продолжили общаться, и даже вместе сидели на совместных уроках, но Даниэль не проявлял особого энтузиазма в их дружбе. Даниэль расслаблялся только на физкультуре, когда играли в баскетбол. Они с Кристофером хорошо чувствовали друг друга во время игры, чему сильно обрадовался тренер и даже назвал их отличным тандемом. Даниэль пятой точкой чувствовал, как мистер Вера мысленно потирает руки, представляя, как он соберёт команду, которая поедет на весенние соревнования представлять Форкс. И если Кристофер не оставлял надежды на то, что Даниэль всё же будет к нему полностью расположен, цепляясь за него во время уроков физкультуры, то Сэмиэль и Алекс выстроили некую стену перед собой и странно косились на Даниэля. О Калленах они теперь совершенно не говорили, но оба излучали снисходительность и насмешливость в разговоре с сыном шерифа. Должно быть, Кристофер рассказал им о ситуации, или возможно дал как-то понять, что Даниэль защищал одного из Калленов. Неужели они ожидали, что Даниэль скоро поймёт, что был неправ, приструнив Кристофера и будет просить прощения?  Их насмешливые взгляды будто говорили: ну, что, ещё не развеялись твои иллюзии касательно Калленов? Но Даниэля такое поведение только смешило, и он внешне никак не давал понять, что заметил их ехидные взгляды и подколы. В такие моменты он быстро заканчивал разговор и уходил, не желая тратить время на глупых мальчишек, желающих утвердиться за чужой счёт.  Даниэль общался с Кэссиди, и этого ему было вполне достаточно. Тем более Кэссиди не говорила о Калленах, и на какое-то время он забывал, что они вообще существуют. Он снова концентрировался на чувстве реальности: он здесь и ходит в обычную школу, где учатся обычные ученики, переживающие за домашние задания, экзамены и первые влюбленности.  Набрав еды на подносе, Даниэль и Кэссиди сели у стены рядом с окном. Это место девушка занимала всегда, вдобавок тут оказался отличный угол обзора на всю столовую.  Белла ещё не пришла. В столовую она ходит со своей одноклассницей Джессикой, но зато Каллены уже были здесь и сидели за своим столом, как рыцари круглого стола.  Ученики инстинктивно бросали на них взгляды: кто-то — короткие и украдкой, кто-то — долгие, заворожённые, словно каждое появление Калленов было тем самым первым снегом, который в моменте хочется запечатлеть в памяти.  Даниэль понимал это чувство — и всё же раздражение в нём нарастало: на людей, на их слабость… и, пожалуй, на самого себя. Будто все они были куклами-марионетками, чьи нити невидимая сила натягивала едва Каллены появлялись в поле зрения — и ни один не был способен отвести взгляд. Вздохнув, Даниэль, в противовес собственным мыслям, снова бросил взгляд на Калленов. Главный герой «шекспировской» вампирской пьесы, Эдвард Каллен, сидел за столом, вытянув ноги и скрестив руки. Он словно позировал для несуществующего фотографа, но тот и не был нужен. Глаза девушек щелкали не хуже фотоаппаратов, сохраняя на диске памяти тысячу и одно изображение прекрасного Эдварда. На его лице играла кривая улыбка, словно у него защемило лицевой нерв. Эммет что-то говорил ему, усмехаясь, а Элис толкнула его в бок, словно желая растормошить, но всё было бесполезно. Даниэль ждал, что Эдвард вот-вот откинет голову и высунет язык, как безумец.  Почему-то картина в его голове была настолько смешной, что он не выдержал и расхохотался. Кэссиди дёрнулась от неожиданности, едва не уронив вилку, на которой были намотаны спагетти.  — Ч-что такое? — испуганно пробормотала она, скосив глаза на соседа.  — Эдвард выглядит, как полуумный, — признался Даниэль, нисколько не стесняясь, что его услышат. — Не пойму, он улыбается или у него спазм лицевого нерва? Послышался чей-то басистый хохот.  — Эдвард Каллен? — неверяще спросила Кэссиди, отложив вилку.  — Ага, он самый, — с улыбкой ответил Даниэль, затем они одновременно покосились в сторону Калленов.  Эммет хохотал под злобным взглядом Эдварда. Розали, положив руку на спинку стула, казалась задумавшейся о чём-то своём, поэтому она даже не смотрела в сторону «братьев». Элис прикрыла рот рукой, в то время как Джаспер открыто ухмылялся.  — Ты недолюбливаешь Калленов? — спросила Кэссиди, уже глядя на него как-то чрезмерно испытующе.  Даниэль посерьёзнел и покачал головой.  — Нет, у меня нет причин недолюбливать Калленов. — Тогда почему обзываешь Эдварда?  Даниэль растерялся. Почему у него чувство, что под столом Кэссиди направила на него краденый у мистера Гоффа пистолет? Его сейчас расстреляют?  — Я не обзываюсь! — воскликнул Даниэль, скрестив руки на груди. — Я просто пошутил.  Да, Даниэль сейчас вёл себя так же, как те засранцы, что позорят Калленов, но подколоть Эдварда он считал святым долгом, как старший брат Беллы. Одна мысль, что сестра будет с ним, вызывала раздражение.  Если честно, даже будь на месте Эдварда кто-либо другой, Даниэля это всё равно не обрадовало бы. Его раздражали все мужчины, которые пускали слюни по его сестре. Например, Майк Ньютон или Эрик Йоркки. По его мнению, мужчина, который будет претендовать на руку и сердце Беллы, должен пройти тщательный отбор и тесты на мужское благородство, достоинство, доброту и стальные яйца. И хочет этого Эдвард или нет, но он эту проверку пройдёт, несмотря на фору от Беллы. — Ты бы пошутил так при нём?  Вообще-то именно это Даниэль и делал, правда Каллены не знали о его осведомлённости касательно их сверхъестественного слуха. Выдал бы Даниэль эту шутку прямо ему в лицо? Ну, конечно, же да! Он ждёт не дождётся моментов побесить Эдварда.  — Да, — Даниэль уверенно кивнул, и затем он настороженно спросил:  — А почему ты защищаешь Эдварда Каллена? — Даниэль на секунду замялся, прежде чем продолжить. — Он тебе нравится?  Кэссиди этот вопрос застал врасплох: она вытаращила глаза и помотала головой, опустив её ниже.  — Нет, — пробормотала она, а затем, помявшись, продолжила:  — У меня… другой типаж парней.  — Какой? — заинтересовался Даниэль, наклонив голову вбок.  — Другой, — отрезала Кэссиди, схватившись за вилку так, будто собирается воткнуть её в Даниэля.  — Все, кто не Эдвард, верно? — насмешливо произнёс Даниэль, откидываясь на спинку стула. — Вот видишь, у нас сходятся вкусы.  Кэссиди подняла пунцовое лицо.  — Ты говоришь очень двусмысленные вещи.  Даниэль усмехнулся.  Пока они с Кэссиди обсуждали Калленов — хотя недавно он радовался, что Каллены не фигурируют в их разговорах, но Даниэль сам виноват — Белла уже стояла в очереди с подносом. Джессика стояла рядом с ней и что-то нашептывала, периодически хихикая. Белла явно чувствовала себя неуютно, она мялась у контейнеров с едой и в сторону Калленов не смотрела. В то время как Эдвард не сводил с неё и Джессики пристального взгляда. Он слушал разговор «подруг» и копался в голове Стенли, получая необходимую для себя информацию. Конечно, выбора нет, когда мысли и голоса людей насильно льются в голову, но в данной ситуации Эдвард намеренно хотел узнать о Белле как можно больше.  И это было видно Даниэлю невооружённым глазом. Спустя неделю после возвращения выражение лица Эдварда изменилось. По крайней мере, когда вошла Белла, оно стало более живым, как бы странно это ни звучало. Жадность, с которой Эдвард смотрел на Беллу, ни с чем не спутать. Он будто нашёл то, что искал годами, то, что пробудило его из вечного сна. Он взбудоражен, а весь его мир отныне, как лучи солнца, сошёлся на прекрасной девушке.  Красиво, да? Стефани постаралась.  Но это всё началось из-за гребаной тяги к крови! Эдвард очнулся, как наркоман, потому что к нему в руки попал личный сорт героина!  Не романтично! Не одобряем!  — А ещё ты противоречишь самому себе, — Кэссиди решила продолжить тему.  — Возможно, но у меня есть на это причина.  Даниэль знал книжного Эдварда, помнил описание данного персонажа от сестры из прошлого, что читала «Солнце полуночи» и рассказывала о мыслях Эдварда, когда тот следил за Беллой. Ему тогда это показалось совершенно нездоровой штукой, а с возрастом он только больше убедился в этом. Честно говоря, Эдвард казался для Беллы не самой подходящей парой. Ей нужен был мужчина, который сразу возьмёт ответственность за неё. Эдвард, насколько помнил Даниэль, сделал это не сразу. В «Новолунии» он бросил Беллу, заставив её страдать. Эдвард даже не понимал до конца, почему начал отношения с Беллой и почему люди считают её красивой. Он изначально рассматривал её, как «котлетку», к которой в итоге начал испытывать чувства. Если бы он хотя бы сразу увидел в ней девушку, а не «певицу крови», если бы он верил в её силы, если бы дал право голоса, а не пытался всё решать за неё, то Даниэль немного смягчился бы в отношении Эдварда. Но только чуть-чуть, потому что послужной список его косяков можно было ещё продолжать и продолжать.  Даниэль хотел дать понять Эдварду, что он, пусть и поведясь на книжные характеристики, пока не заслуживает согласия на руку и сердце его сестры. И конечно, он бы хотел, чтобы Эдвард доказал ему обратное, ведь он готов принять свою неправоту.  — Какая причина?  — Эдвард Каллен пялится на мою сестру, — выдавил Даниэль, буровя профиль Эдварда недовольным взглядом.  — О, — рот и брови Кэссиди округлились. — И всё?  — Что, всё? — с недоумением ответил Даниэль. — Он хочет подкатить к моей сестре, очевидно, что это значит абсолютно всё.  — Откуда ты знаешь, что он именно этого хочет? — с любопытством спросила Кэссиди. — Он ничего ещё не сделал, а ты уже осуждаешь его.  — Это пока ещё не сделал, — Даниэль мрачно озвучил свои мысли вслух и нагнулся к подруге:  — Я знаю этот взгляд, Кэсси. Это взгляд человека, уверенного в себе и своих действиях. Даю руку на отсечение, что он подкатит к ней.  Даниэль снова бросил взгляд на Калленов, которые продолжали посмеиваться, пока Эдвард, сжав зубы, смотрел в одну точку. Эммет пихал его в плечо и что-то говорил сквозь смех. В этот момент Элис обернулась через плечо и перехватила взгляд Даниэля. Она мягко улыбнулась и помахала ему пальчиками. Даниэль повторил её движение и улыбнулся в ответ.  Кэссиди какое-то время наблюдала за не то флиртующим, не то кривляющимся другом, затем посмотрела на Беллу, которая села за стол, где её ждали новоиспеченные друзья. В её руках была только содовая, а на лице лёгкий румянец в сочетании со смятением, что делало её образ ещё более хрупким.  — В этом ты прав, твоя сестра настоящая красавица, — Кэссиди грустно вздохнула. — Было бы странно, если бы Эдвард не обратил на неё внимание.  — Если бы дело было только в красоте, — пробормотал Даниэль себе под нос, затем он заговорил громче:  — Так почему ты защищаешь Калленов?  — Я не защищаю их, — Кэссиди покачала головой, возвращаясь к еде. — Каллены не нуждаются в защите. Люди недооценивают их равнодушие к чужому вниманию. Мне хотелось узнать, чем тебе не угодил Эдвард.  — Ну, теперь ты понимаешь, что мне есть о чём переживать?  Эдвард предпочёл не слушать высказывания Даниэля и Кэссиди, полностью сосредоточившись на Белле. Она, словно лебедь, осторожно выглянувший из-под ив, решилась посмотреть на стаю хищников, расположившуюся всего в нескольких метрах от неё. Даниэль вздохнул. Он вновь поймал себя на том, что постоянно сравнивает взаимодействие Калленнов и людей с миром животных. В такие моменты он чувствовал себя Николаем Николаевичем Дроздовым, ведущим программы «В мире животных». Он даже слышал в голове знакомую фразу ведущего: «Давайте не будем им мешать, а просто за ними понаблюдаем!» Легко сказать… Просто наблюдать не получается. Приходится мучаться и заведомо мириться с выбором Беллы. Она с виду была хрупкой и нежной, но на деле Белла обладала невероятной силой духа и стойкостью. Она чётко понимала, чего хочет, и если она приняла какое-то решение, то не отступит от него, даже если Даниэль сядет напротив сестры, возьмёт блокнот и начнёт по пунктам расписывать, почему ей не стоит связываться с Эдвардом Калленом, она, не меняясь в лице, возьмёт этот блокнот и выкинет его в мусорку, а затем эффектно его подожжёт.  К сожалению, всё предрешено, поэтому Даниэлю остаётся ждать момента, когда у него появится возможность серьёзно побеседовать с Эдвардом.  Даниэль вернул внимание к своему подносу и схватил зелёное яблоко, пока Кэссиди наблюдала за Калленами, почти невидимо, словно затаив дыхание. Время будто замедлилось.  Джаспер Хейл, погружённый в свои мысли и рассматривавший еду на подносах, внезапно, точно выждав идеальный момент, резко поднял взгляд и вперил его в Даниэля в ту секунду, когда тот поднёс яблоко к губам и вгрызся в него.  Кэссиди еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Это было слишком быстро. Джаспер словно сорвал маску с лица.  Сердце Кэссиди застучало быстрее, а в груди появилось странное ощущение — смесь тревоги, смущения и чего-то запретного. Казалось, она стала свидетельницей чего-то интимного и невероятно опасного. Ей хотелось одновременно и спрятаться, и закрыть Даниэля собой, как щитом, остановить чужой взгляд, который мог бы его «захватить». Она с трудом отвела взгляд от Джаспера и посмотрела в тёплые карие глаза Даниэля. И наконец ответила ему шёпотом:  — Более чем.