Сумерки: Новый игрок

Даниэль ожидал, что после аварии они с Беллой станут популярны, как поп-звёзды, но его никто не предупредил, что настолько.  Особую лепту в этот триумф внёс полицейский внедорожник, который без всякой спешки въехал на школьную парковку и остановился ровно по центру. Полицейские, знаете ли, могут себе это позволить.  Отдельное спасибо отцу за то, что не включил мигалку и не воспользовался громкоговорителем, чтобы торжественно объявить: «Просьба обратить внимание! Прибыли пострадавшие Изабелла и Даниэль Свон». Чтобы точно никто не прошёл мимо. Нет, Даниэль не жаловался. На самом деле такая участливость никого не могла оставить равнодушным: Белла скрипела зубами, а сам он едва не разрыдался от чувств, когда очередная девочка из младших классов вручила ему записку с сердечком «Не бАлей».  Не бАлей.  Но он и не болел! Девчонка вообще в курсе, что он просто рядом стоял? Или она понятия не имела, что произошло?  Ох, уж этот ажиотаж. Люди будто искали повод коснуться этого события, чтобы быть частью бесполезной суматохи, но зато такой популярной.  Теперь он понимал, почему Белла была на взводе с утра. Она почти не разговаривала, когда Даниэль пытался развеселить её, чтобы отогнать тучи, сгустившиеся вокруг неё.  Когда они выбрались из машины, Даниэль мог поклясться, что слышал за спиной треск молний и тяжёлый вздох надвигающегося грома. Обернувшись, он увидел, как Белла сдерживала себя, чтобы не хлопнуть дверью отцовского внедорожника.  — Дэнни, — отец так же вышел из машины. — Пойдём проверим, заводится ли пикап. Мне нужно будет вызвать эвакуатор, если всё плохо.  Втроём они направились к «шеви». Подходя ближе, Даниэль невольно отметил сразу несколько деталей: широкий чёрный след на асфальте — дугообразный росчерк шин, оставленный фургоном Тайлера, — и полное отсутствие глубокой вмятины на заднем борту кузова, того самого отпечатка плеч Эдварда, который невозможно было бы не заметить. Даниэль и Белла переглянулись, не сговариваясь — в глазах промелькнуло мгновенное понимание. Чарли нахмурился, остановившись рядом с машиной.  — Что-то тут не так, — высказал он верное замечание.  — Да всё пучком, пап, — ответил Даниэль и тут же полез в машину, которая взвизгнула, когда он резко захлопнул дверцу.  Пикап завёлся сразу же. Никаких проблем не возникло, а если они и были, то их устранили без ведома Свонов.  Чарли смотрел на «шеви» с тем же недоверием, с каким смотрят на огромный подозрительно аккуратный торт: слишком идеальный и явно таящий внутри себя какой-то подвох. Даниэлю вдруг вспомнился один фильм из девяностых, в котором главный герой с автоматом наперевес наткнулся на торт, из которого вылезла стриптизёрша, одетая в элементы парадной формы морского флота, и принялась танцевать, виляя задом.  Даниэль представил, какое лицо было бы у Чарли, если бы тот попал в подобную ситуацию, и невольно прыснул. Когда он вышел из машины, Чарли нахмурился ещё сильнее.  — Пап, всё нормально, поезжай на работу, — сказала Белла могильным голосом, метнув взгляд на студентов, застывших по дороге к кампусу и теперь с нескрываемым интересом наблюдавших за ними. — Ладно, — Чарли вздохнул, а Даниэль хлопнул его по плечу и сказал:  — У тебя профдеформация, не думай об этом слишком много. Главное, что всё хорошо, да?  Чарли усмехнулся и кивнул, не выныривая из раздумий.  — Будьте осмотрительны, — строго произнёс он, затем сел в машину и медленно выехал со школьной парковки, пока дети провожали его взглядом.  — Чарли перенервничал, — сказала Белла, когда полицейский внедорожник скрылся из виду. — Хорошо, что он не видел, как Эдвард спас меня.  — Это точно, — согласился Даниэль и посмотрел на сестру, которая снова стояла в капюшоне, как в первый день. — Но ты тоже нервничаешь.  — Только моя «популярность» пошла на спад, и вот опять, — проворчала она, подняв на него мрачный взгляд из-под длинных ресниц. — Жаль, что у меня нет мантии-невидимки.  — Или волшебной палочки, чтобы пульнуть «Авадой», — шутливо ответил Даниэль, а затем начал изображать голос Волан-де-Морта. — Белла Свон! Девочка, которая выжила! — он закашлялся, корча из себя страдальца, отчего Белла слабо улыбнулась и мягко стукнула кулачком его в плечо. — Не кисни, Беллз, я постараюсь взять основную волну внимания на себя.  — Это было бы нечестно с моей стороны, не так ли? — она устало вздохнула. — Не переживай — не в первый раз. — Но надеемся, что в последний, — подхватил он.  — Очень надеюсь, — с шутливым нажимом ответила Белла и сделала пару шагов по направлению к корпусам школы. — Ну что, пойдём?  И они пошли. Миновали ряд дорогих машин, принадлежащих Калленам, но рядом никого из владельцев не оказалось. Почему-то Даниэль почувствовал едва ощутимое разочарование и нехватку чего-то, что он не мог объяснить. Должно быть, Белла испытывала схожие чувства, судя по её грустному взгляду, остановившемуся на серебристом Вольво.  Если бы ему две недели назад сообщили, что его крашем станет Джаспер Хейл, он бы расхохотался в лицо тому, кто это сказал. Так вот, он бы хохотал в лицо самому себе.  Но надо признать, что сейчас Даниэль был эмоционально более стабилен. Вчера он чувствовал себя уязвимым, как оголённый нерв, поэтому всё, что ему нужно было, — это пережить ситуацию с аварией.  Воспоминания из прошлой жизни и страх за сестру сильно выбили его из колеи, хотя он старался держаться. А когда после нескольких часов сна он снова лёг спать, то на утро почувствовал, как внутренние шестерёнки встали на место, все детали оказались смазаны, а механизм, бывший на ремонте, заработал как новенький. Даниэль был рад сломать и отпустить последнюю ржавую цепь, тянувшуюся из прошлого. Тяжесть в груди отпустила, уступая место лёгкости. Наверное, это были особенности его психики, раз он до последнего держался за страх аварии.  В детстве он не раз доводил Чарли и Рене до отчаяния своими истерическими криками и рыданиями, когда им предстояла совместная поездка на машине. А младенцем его часто нужно было возить на обследования к врачам. Честно говоря, он до сих пор испытывает глубокое чувство вины за то, как сильно изводил родителей.  Но стало легче, когда Чарли, благодаря своей поразительной проницательности, сумел понять, откуда растут ноги. С тех пор он сам по возможности возил врачей к ним домой, либо они вместе с Рене носили его на руках до ближайшей больницы пешком. Это были довольно тяжёлые дни. И Даниэль знал, что сам в этом виноват. Но всё же он благодарен родителям за их терпение: они старались минимизировать его стресс как могли, хотя сами постоянно в нём пребывали, ведь Даниэль — их первый ребёнок, а значит и первый опыт. А потом Рене снова забеременела, не успев толком восстановиться после первых родов. Рождение второго ребёнка окончательно истощило её силы. Усталость и тревога слились в непрерывный фон. Иногда она тихо плакала, думая, что её никто не видит. Но Даниэль видел и всё прекрасно понимал. Каждый всхлип мамы отзывался в его сердце тяжёлым ударом. Позже, читая о беременности, он осознал, что, скорее всего, Рене столкнулась с послеродовой депрессией — тихой, но всеобъемлющей силой, которая, возможно, частично подтолкнула её к решению уехать из Форкса. Конечно, дело было не только в этом. Но Даниэль понимал, что послеродовую депрессию не стоит списывать со счетов.  Для Рене стало спасением возвращение к прежнему ритму жизни: движению, солнцу, людям. Так они оказались в Финиксе. Там, при поддержке родителей, она начала новую главу своей жизни. Примерно тогда же с Даниэлем начал работать психотерапевт, но им обоим было тяжело найти контакт друг с другом. Как объяснить, что источник истерик — не просто страх, а память о собственной смерти в автомобильной аварии? Чтобы окончательно перебороть этот страх, Даниэль решил сесть за руль мотоцикла и постепенно, шаг за шагом, приручил этого монстра, который настороженно поднимал голову и рычал, стоило повернуть ключ зажигания. Со временем он научился успокаиваться, говорить себе, что пока он за рулём мотоцикла, то сделает всё, чтобы никто не пострадал, кроме него самого. Конечно, эта идеалистическая вера была просто иллюзией. Он никак не защитит своих близких от смерти, но по крайней мере так он обманывал своё подсознание и тело.  Работа с психотерапевтом дала огромные плоды: некоторые упражнения, которые тот давал ему в детстве для проработки страха перед машинами, помогли ему сформировать свой способ борьбы с данной травмой. Поэтому контроль над своим телом, чувствами и разумом стал для него привычкой, которую он довёл до автоматизма. Единственное, с чем он не смог совладать сразу, — это с чувствами, накрывшие его после знакомства с Джаспером. Он не знал, что делать с ними — они извергались, как вулкан, и готовы были сжечь его разум. Это было для него ново, незнакомо и даже… дико. В ночь после разговора с Джаспером Даниэль долго размышлял о своих реакциях на этого вампира. Он ввязывался в нечто, чего в обычном, уравновешенном состоянии избегал бы — в опасность. Джаспер и был этой опасностью — во всех смыслах. Во-первых, потому что он — существо, питающееся кровью, наделённое сверхъестественной силой и едва контролирующее свою жажду. Насчёт последнего пункта он немного сомневался. По книге Джаспер страдал от власти крови над ним. Но тот Джаспер, которого он знал сейчас, спокойно обнимал его, позволял прислоняться. Или, возможно, здешний Джаспер лучше сдерживает себя, лучше скрывает свою тёмную сторону. Во-вторых, Джаспер любил Элис, а Элис — его. Это то, с чем нужно смириться.  Конечно, Даниэль не виноват в том, что он влип в Джаспера, и избавиться от чувств будет довольно сложно, но он знал, что со временем у него получится преобразовать бурю внутри себя в стойкий штиль. Он договорился с самим собой, что ему стоит относиться к своей ситуации проще. Он готов стать другом как для Джаспера, так и для Элис, и никогда не позволит себе перейти черту.  Сильнее чувств для Даниэля были важны железные принципы, за которые он крепко держался. Без них он чувствовал, что теряет опору внутри себя. Если он поступится ими, то это будет уже не он.  Принципы принципами, а вот уроки не менее важны.  Первым уроком по расписанию была физика. Едва Даниэль вошёл в класс, как его сразу же окружили одноклассники. Он широко улыбнулся, когда на него обрушились с вопросами о самочувствии и с просьбами рассказать об аварии. Позади виднелась популярная парочка — Эммет и Розали. Они так и не сдвинулись с места, а просто наблюдали со стороны, будто пришли в зоопарк и оказались у клетки с разбушевавшимися обезьянами. Если бы Даниэль был обезьяной, то на данный момент той, у которой оказался единственный банан, заинтересовавший голодную стаю.  Кристофер пробился через толпу и принялся всех успокаивать.  — Ребята, дайте ему немного пространства! — воскликнул он, теряя терпение, затем обернулся к Даниэлю. — Ты уж извини, но у нас не каждый день бывают аварии.  — Ничего страшного, — ответил Даниэль, чувствуя признательность по отношению к Кристоферу. — Я понимаю.  — Просто расскажи всё по порядку, чтобы они успокоились, — попросил его Кристофер. — Без подробностей.  — Но нам нужны подробности! — не выдержала одна из девушек.  И Даниэль дал их. Устроив театр одного актёра, он показал сценку, от которой все ахали, отшучивался и не акцентировал внимание на действиях Эдварда, а больше гротескно изображал свои реакции. Он старался перевести все стрелки на себя, как компас, указывающий на верное направление, чтобы ни у кого не возникло никаких странных мыслей в сторону Эдварда. Под конец ребята расхохотались, когда он начал изображать Тайлера Кроули, которого пытались удержать на носилках. К тому моменту зашла преподавательница и тоже улыбнулась, наблюдая за Даниэлем, после чего подключилась к разговору, расспрашивая о нём и его сестре.  Когда прозвенел звонок, он направился к своей парте, которую делил с молчаливым одноклассником, и машинально посмотрел на Калленов. Облегчение накрыло его с головой, когда он увидел смешинки в глазах Эммета, не скрывавшего одобряющую ухмылку. Розали же казалась спокойной: она получила то, чего хотела. А хотела она доказательств, что Своны держат слово. А всё остальное её не впечатлило. Жаль. Даниэль уже почти видел себя великим актёром, выжимающим из людей смех и слёзы. Но если уж он не смог впечатлить Розали Хейл, то в пекло его потенциальную карьеру великого актёра.  Остаток урока прошёл спокойно. Его настроение поднялось после встречи с Кэссиди перед вторым уроком. Первое, что он сделал — это извинился за то, что не перезвонил, сославшись на массу полученных впечатлений, из-за которых попросту забыл позвонить. — Всё в порядке, — Кэссиди вдруг дёрнула уголком губ, словно испытала дискомфорт. — Это я должна была подойти тогда к тебе, но струсила.  — Ты сделала всё правильно, — возразил Даниэль. — Вчера был сумасшедший день. Вдруг тебя, такую малышку, снесло бы толпой или по ошибке запихнули в машину скорой помощи? Кэссиди прыснула и заметно покраснела, а он продолжил, ухмыльнувшись: — Ты говоришь, что струсила. Но ты подошла к Калленам, чтобы передать свой номер телефона! А к ним даже учителя боятся обратиться.  — Уже заметил? — подхватила Кэссиди, и они принялись обсуждать смешные реакции учителей на то или иное поведение Калленов. Смешнее всего было от рассказов о Джаспере, когда Каллены только переехали в Форкс. Галвас терпеть не мог тех людей, которые хорошо разбирались в истории, а особенно тех, кто отвечал так, будто присутствовал при исторических событиях лично, что с учётом возраста Джаспера вполне могло быть правдой. Кэссиди изображала его пугающе точно: ни капли эмоций, идеально ровный голос, взгляд человека, который мысленно уже закончил этот разговор. Даниэль не выдержал и уткнулся лбом в парту, беззвучно трясясь от смеха, когда Кэссиди, не меняя выражения лица, воспроизвела цитату Джаспера: «Мистер Галвас, мне, безусловно, лестно, что вы находите наши дискуссии столь увлекательными, однако, полагаю, остальные ученики могут почувствовать себя несколько обделёнными вашим вниманием».  Ему было всё равно, что его смех могли услышать Каллены. Жаль, что он не приехал раньше, чтобы застать все нелепые истории своими глазами. Но надо отдать должное Кэссиди — она, как человек, который даже забавные истории рассказывает с каменным лицом, делает эти истории ещё смешнее.  На весёлой ноте они вдвоём пошли на следующий урок — физкультура. По дороге их несколько раз останавливали, чтобы поговорить с Даниэлем об аварии. В отличие от Беллы, он был более общительным с другими людьми, но понимал злость сестры в те моменты, когда к нему начинали приставать девушки. Если в первые дни они стеснялись подходить, то сейчас у них появился отличный повод завязать разговор. Старшеклассницы игнорировали Кэссиди, либо заходили в личное пространство Даниэля настолько сильно, что ей ничего не оставалось, кроме как отступить, прячась за его спиной. Естественно, ему это не нравилось, но он старался быть очень вежливым, чтобы никто не был обижен, когда на просьбу дать номер его телефона отвечал деликатным отказом. На вопрос, почему, он выскальзывал из разговора, как мыло из рук — быстро и незаметно, ведя Кэссиди за собой.  Конечно, некоторые из них были более смышлёными, как девочка из младшего класса с «не бАлей». Они говорили Даниэлю пару слов и впихивали ему в руки записки с признаниями и номерами их телефонов, которые отправлялись в рюкзак, чтобы потом оказаться в мусорке. Он бы сделал это прямо на месте, но ему не хотелось это делать на глазах у тех девчонок. Это кажется жестоким с его стороны, но он не мог им объяснить причину отказов. Не мог свободно рассказать о своих предпочтениях, потому что знал, что стоит рассказать, и все будут шептаться о Чарли. Он не хотел портить ему репутацию. Не все, к сожалению, толерантны к современным взглядам. А Чарли не заслужил, чтобы хоть кто-то даже посмотрел косо в его сторону.  Кэссиди наблюдала за флиртом напористых девушек с толикой осуждения, словно ей было стыдно за них, ведь те отказывались понимать намёки, ставя Даниэля в неловкое положение. Однако вслух она так ничего и не произнесла.  Несмотря на препятствия на пути к уроку физкультуры, они успели добраться до раздевалок, а в спортивный зал заскочили одновременно со звонком.  Мистер Вера активно дул в свисток, давая команду всем построиться, чтобы провести перекличку. Старшеклассники потянулись к концу зала, чтобы встать в ряд и получить задания на сегодняшний урок.  Все были в спортивной форме, в основном серой и синей, но каждый ученик стремился либо выделиться, либо избежать внимания к своей персоне. Кто-то закутался в поношенное объёмное худи с капюшоном. Кто-то выбрал облегающую майку и короткие шорты, демонстрируя тело. А кто-то был в классических спортивных штанах с характерными полосками по бокам и старой футболке, на которой угадывался логотип школьного клуба. Некоторые добавляли мелкие детали. Кэссиди, например, как раз была в повязке на лбу, которая открывала обзор на её маленькое и милое личико.  Калленов Даниэль не сразу заметил — они выплыли из-за его спины, как акулы, окружившие добычу, когда он подходил к ряду с парнями.  — Привет, Даниэль, — послышалось над ухом, и шею обдало холодным воздухом, отчего он вздрогнул и, подняв голову, встретился с мягким прищуром золотистых глаз. Джаспер. Было в этом взгляде что-то задорное и сокровенное — словно у них общий секрет, видимый лишь им двоим и ускользающий от остальных. — Привет, — Даниэлю стало щекотно в груди, и он невольно улыбнулся.  Джаспер, как и большинство учеников, был одет в спортивную форму, вот только под серой майкой с эмблемой школы спрятался чёрный лонгслив, который больше походил на тонкую водолазку.  И тут Даниэль вспомнил то, что вообще не приходило ему в голову: в фильме у Джаспера были шрамы на предплечьях. Вампир рассказывал, как получил их после обращения. Но были ли они только на руках? Глаза прошлись по телу вампира и остановились на горле, где лонгслив не так хорошо прикрывал кожу, как это делали водолазки. За мочкой уха виднелся тонкий шрам, который тянулся вниз, пока ткань не скрыла остальную часть. Затем Даниэль заметил несколько мелких шрамов, как белые штрихи, хаотично оставленные будто перьевой ручкой, под подбородоком и один у краешка губ.  Раньше Даниэль не позволял себе внимательно вглядываться в это прекрасное лицо, но сейчас оно было так близко, а он — так слаб, что не мог заставить себя оторвать взгляд. Такие маленькие детали, как истории от других людей и россыпь шрамов, открывали дверь в прошлое Джаспера. Возможно, однажды его проведут внутрь, чтобы показать, что скрывается за этой дверью.  — Да, привет, Даниэль, — раздался с другой стороны более глубокий голос, пропитанный насмешкой.  Даниэль посмотрел через плечо и поймал хищную улыбку Эммета. Темноволосый вампир оказался ближе, чем можно было предположить. Он был одет в обычную серую футболку и широкие штаны.  — Привет, здоровяк, — он отзеркалил улыбку Эммета, затем оглянулся в поисках Розали. Эта дива в синем спортивном костюме с высоким горлом стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и с холодным прищуром оценивающе наблюдала за окружающими. Девчонки инстинктивно старались держаться от неё подальше: каждый её взгляд, каждый поворот головы излучали такую мощную и осязаемую ауру угрозы, что казалось, будто шаг, сделанный в её сторону, может стать последним. — Шустрей! — крикнул мистер Вера, и все ученики поспешили выстроиться в длинную шеренгу по росту.  Джаспер оказался в начале ряда с парочкой высоких парней, Эммет — в середине, а Даниэль — ближе к концу.  После переклички их распределили по парам, не делая исключений, смешивая всех между собой, и так получилось, что Даниэлю досталась в пару Розали.  Какое великое везение!  Розали, в свою очередь, явно разделяла его «восторг» и потрошила Даниэля одним лишь взглядом — словно прикидывая, с какой части его тела удобнее начать. Страшно было даже вообразить, на что способны её зубы, если глаза вытворяют такое. Даниэль с трудом подавил инстинктивное желание заорать и броситься к тренеру на ручки, умоляя о защите от вампирши. Но, к сожалению, мистер Вера не поймёт его искреннего ужаса.  — Розали, рад быть твоим напарником на сегодняшнем уроке, — совсем не радостно проговорил Даниэль.  Да он сейчас обосрётся от счастья… Его глаза метались в поисках спасения, но всё, что он успел увидеть, — это то, что Кэссиди стояла в паре с одним из друзей Кристофера — Сэмюэлем, а Джаспер и Эммет оказались вместе, так как парней было больше, чем девушек, а с Калленами никто не хотел иметь дело. А бледный и худощавый парень, который страдал каким-то сердечным пороком, остался на попечительстве мистера Вера. — Не жди от меня тех же слов, — небрежно ответила Розали, напоминая тигрицу, которая решила, что раздражитель не стоит её внимания, и успокоилась, перестав рычать.  — Ни в коем случае, — вкрадчиво произнёс Даниэль, стараясь не двигаться, чтобы не провоцировать хищницу лишний раз на кровопролитие.  Розали скинула с плеча волосы, связанные в хвост, и посмотрела в сторону своих «родственников». Джаспер и Эммет уже косились в их сторону, как на бомбу замедленного действия. Даниэль показал жест «ол гуд», чем вызвал у них едва заметные улыбки. — Делаем лёгкую разминку, затем сдаём промежуточные нормативы, — объявил мистер Вера, на что все застонали. — Так, без драмы! Это не мне нужна спортивная стипендия!  Они встали на манер Солнечной системы, где центром являлся мистер Вера — он должен был показывать упражнения.  Разминка заняла всего несколько минут. Даниэль даже не успел погрузиться в свои мысли, как снова раздался свисток, безжалостно возвращая всех к реальности. Тренер указал на конструкцию из матов, выложенных наподобие Пизанской башни. С опаской поглядывая на эту башню, Даниэль подошёл и вытащил один мат, искренне надеясь, что вся эта архитектура не рухнет именно на него. Он огляделся, прикидывая, где им с Розали удобнее устроиться.  Вампирша уже стояла рядом с Эмметом и Джаспером, которые успели обзавестись своим матом. Когда Даниэль приблизился, Каллены синхронно повернули головы, что выглядело почти пугающе. — Клади сюда, — Джаспер отошёл в сторону, чтобы Даниэль смог расположить мат рядом с тем, который уже лежал на полу. Даниэль послушно расстелил свой и, подняв взгляд, посмотрел на Калленов — и едва не ослеп. Захотелось надеть сварочный шлем: на всякий случай, чтобы защититься от ослепительного сияния золотистых глаз. А что вы хотели? Когда трое прекрасных существ с нечеловеческой внешностью, словно сошедшие с рекламного плаката, смотрят на тебя одновременно, остаётся только одно — сделать вид, что ты совершенно спокоен. — Ну что, супер-семейка, с чего начнём?  Розали поморщилась, словно любое слово или движение, исходящие от Даниэля, вызывали у неё ноющую боль. — Не называй нас так, — сердито бросила она.  — Не то что? — с ухмылкой спросил Даниэль, уперев ладони в бока. — Размажешь меня?  Эммет тихо присвистнул и покосился на Джаспера. Тот чуть наклонил голову, словно он обнаружил что-то интересное. Золотистый взгляд быстро скользнул по Даниэлю, а затем почти незаметно вернулся к Розали, следя за каждым её движением. Внешне он выглядел даже расслабленным, но в этой кажущейся небрежности чувствовалась готовность вмешаться. Розали прищурила глаза и грациозно шагнула к Даниэлю почти вплотную, словно готовилась станцевать с ним танго. Она какое-то время разглядывала его лицо, а он не мог не воспользоваться шансом, чтобы мысленно не восхититься её красотой — совершенной, несравнимой и даже оскорбительной для большинства девушек.  Но в этой безупречности было нечто отталкивающее. Высокомерие и гордыня читались в каждом жесте, в каждом взгляде, во всём её облике, словно мир был обязан склоняться перед её красотой и превосходством. Она казалась слишком холодной даже для вампира и слишком яростной, вопреки внешней хрупкости.  Светлые глаза сверкали, словно солнечный свет, упавший на лезвие клинка.  Наконец она улыбнулась краешком фактурных губ.   — Да, именно это я и сделаю, — сказала она, словно запела ему тихую колыбельную. — Но прежде… Одной ночью я вытащу тебя из твоей постельки, пока твой папаша и другое недоразумение будут спать, утащу в лес, распотрошу тебя и развешу твои внутренности на деревьях, пока ты будешь захлёбываться кровью. А потом… затолкаю в глотку твои же зубы, а когда ты сдохнешь, раскрошу череп в щепки.  Даниэль широко открыл рот, слушая Розали с таким безудержным восторгом, что под конец разразился заливистым смехом. Лицо вампирши перекосилось от ярости, точно треснувшая фарфоровая чашка, пошедшая паутиной мелких изломов. — Что смешного, дурень? Даниэль расхохотался сильнее, согнувшись и схватившись за живот из-за мышечных спазмов. Пока он безуспешно пытался взять себя в руки — прежде чем учитель успеет сделать замечание, — он успел краем глаза уловить крохотную, почти невесомую улыбку Джаспера. Она была такой нежной, что сердце не выдержало и сладко дрогнуло. Ой, а это уже чертовски опасно. Нужно быть осторожным, — он сейчас потеряет контроль над своими чувствами.  С титаническим усилием Даниэль успокоил себя. Он протяжно выдохнул, наблюдая за крайне раздражённой Розали.  — У тебя… славное воображение, — от души похвалил он.  Судя по выражению её лица, эту «похвалу» она была готова аккуратно свернуть трубочкой и запихнуть ему в одно место. — Крошка, ну ты перегнула, конечно, — со смехом встрял Эммет.  — Он меня бесит, — раздражённо ответила она.  — Придётся привыкнуть, — ровно произнёс Джаспер, и Розали метнула на него быстрый, но полный ярости взгляд.  Но он уже не обращал на неё внимание, устроившись на мате и приступая к выполнению упражнения. Решили начать с отжиманий. Джаспер и Розали упёрлись руками в пол и вытянули их, зависнув над полом. Даниэль, как напарник Розали, фиксировал результаты на листочке из тетради, то же самое делал Эммет для Джаспера.  Сдавать нормативы с вампирами оказалось просто смешно. Пока остальные ребята старались выполнить задания по максимуму, пыжась и краснея, будто они застряли не на физкультуре, а на толчке, Каллены делали всё, чтобы их результаты оказались намного хуже, чем нужно было для прикрытия.  Чёртовы вампиры и их преимущество над другими.  Хейлы выполняли отжимания синхронно, как роботы, и смотреть на это было так же приятно, как на маятник. Но Даниэль старался не отвлекаться и считать количество выполненных отжиманий. В какой-то момент произошло то, чего он больше всего опасался — его вороватый взгляд перескочил с Розали на тело Джаспера. Фатальная ошибка. Этого абсолютно точно не стоило делать, потому что последствия оказались беспощадными.  Он посмотрел на задницу Джаспера Хейла. Да. Он это сделал, окей? Ему нужно время, чтобы справиться с этим дерьмом, в которое он сам себя загнал. И в конце концов, он мужчина, умеющий ценить прекрасное. Джаспер был настоящим преступником с рождения — мало того, что природа дала ему лицо и тело златовласого Аполлона, так ещё в качестве щепотки накинула аккуратную форму ягодиц, чтобы наверняка добить контрольным ударом. Как в Мортал Комбат. Если Джасперу однажды захочется «финиш хим», то пусть просто развернётся к нему задом. Ну, а если серьёзно…  Тело Джаспера в очередной раз поразило не сколько выдающимися мускулами, хотя они безусловно присутствовали, сколько удивительными пропорциями. У него была тонкая талия и очень широкие плечи — и только эти широкие плечи и смогли перетянуть внимание с ягодиц на спину.  — Эй, ты считаешь?  Сдержав вздох полного восхищения, Даниэль заставил себя оторвать взгляд от Джаспера и терпеливо ответил Розали:  — Двенадцать.  Должно быть, она надеялась уличить его в рассеянности, но она недооценила способность периферийного зрения Даниэля, поэтому, тихо фыркнув, продолжила отжиматься. А вот кто действительно смог выбить его из колеи — это Эммет.  Их взгляды встретились — и Даниэль сразу понял: его раскусили. Здоровяк ухмыльнулся, выразительно поиграл бровями и беззвучно прошевелил губами: «Шалунишка». Даниэль едва удержался, чтобы не застонать от стыда. Вместо этого он, мысленно сжав яйца в кулак, вскинул бровь в немом «и что?» с лицом человека, который ничего предосудительного не сделал. Эммет закивал, мол, «всё с тобой понятно».  Когда Хейлы закончили, наступила очередь их напарников.  Даниэль упёрся руками в пол, выровнял спину и опустился вниз, чувствуя, как напрягаются плечи и мышцы рук. Разумеется, тягаться с вампиром в физической силе было делом заведомо проигрышным, но он держал темп, дышал ровно и отжимался наравне с Эмметом, стараясь не думать о том, насколько это вообще абсурдно — соревноваться с существом, которое могло бы поднять всех учеников в этом зале одной рукой. — Ты отлично впишешься, — задумчиво произнёс Эммет, не сбиваясь с ритма.  Даниэль повернул голову в его сторону, наблюдая за профилем вампира.  — Впишусь во что?  Эммет посмотрел на него и ответил с лёгкой, почти добродушной улыбкой: — В нашу компанию.  Даниэль не сдержал ответной улыбки и завис в воздухе на вытянутых руках.  — Что заставило тебя так подумать? Ответ прилетел неожиданно и болезненно — резкий шлепок тетрадью по затылку. Даниэль ахнул, рефлекторно вскинув голову, а затем бросил возмущённый взгляд на Розали. — Ауч, — вырвалось обиженно.  — Продолжай. Делать. Отжимания, — процедила она, скрестив руки.  — Роуз, — тихим, но предупреждающим тоном произнёс Джаспер, отчего глаза Даниэля расширились.  По телу плотным табуном пробежали мурашки: от затылка до пяток. Руки предательски дрогнули, и он едва не рухнул на мат, с трудом удержавшись в последнюю секунду. Осознание накрыло его с пугающей ясностью: Джаспер Хейл мог уложить его на лопатки не силой, а одним только голосом.  Держи себя в руках, чёрт возьми! Помни, железные принципы превыше всего! И вообще, Джаспер всего лишь проявляет дружелюбие. Он хочет только дружить! Хватит выдумывать невесть что! Пока Даниэль мысленно орал тиранозавром, мутузил и катал себя по мату, Розали упрямо поджала губы и отчеканила, помогая ему прийти в норму:  — Девятнадцать, слабак.  — Двадцать три, — внезапно вступился Эммет.  Чтобы не рухнуть от удивления прямо на мат, Даниэлю пришлось срочно сделать ещё одно отжимание, чувствуя, как мышцы рук предательски подрагивают под весом собственного тела. Ещё колени после аварии были не в порядке, поэтому держать равновесие оказалось ещё тяжелее.  — Ты бы лучше за собой следил, — буркнула Розали, метнув в Эммета острый взгляд. В нём читалось не просто раздражение, которое появляется, когда тебя публично поправляют, а обида, потому что сделал это именно Эммет.   Эммет лишь хмыкнул, уголки его губ растянулись в почти невинной улыбке. — Как скажешь, сладкая, — протянул он нарочито мягко, продолжая отжиматься так же легко, будто не было напряжённой обстановки. Розали фыркнула, скрестила руки на груди и отвернулась, явно давая понять своему возлюбленному, что ему придётся постараться, чтобы загладить вину.  Даниэль перевёл непонимающий взгляд на Джаспера, и тот медленно моргнул и мягко кивнул, мол, всё в порядке, не обращай внимания.  Ну, раз всё хорошо… Тогда ладно.  После отжиманий они перешли к упражнению для пресса. Розали и Джаспер легли на маты, и тогда Эммет зафиксировал руками стопы напарника — так делали все ученики: кто-то держал за стопы, а кто-то за колени. Розали посмотрела на Даниэля остерегающим взглядом, и он сразу понял, что трогать её нельзя. Ему хотелось зарыдать и, скривив лицо, словно собирался воплотить желание в жизнь, покосился в сторону Джаспера. Вампир, оказывается, уже следил за ним, поэтому он сразу нахмурился и покосился на девушку.  — Роуз, — только и сказал он.  — Да что «Роуз»? — язвительно ответила она. — Я ещё ничего не сделала!  Эммет постарался сдержать улыбку, уставившись на колени Джаспера, чтобы сдержаться и не вызвать гнев у Розали.  — Если ты тронешь меня как-то не так, я оторву твои руки и засуну их тебе в задницу, — прорычала она, обратив свою злость на Даниэля.  — Да больно надо! — ощетинился он в ответ, чувствуя, как голова начала раскалываться от эмоций Розали.  — Знаю я вас, мужчин, вам бы только полапать девушку лишний раз, — продолжила она ворчать.  — Откуда ты знаешь, кого я хочу лапать? Может, я хочу полапать мужчину?! — выплюнул Даниэль и щёлкнул зубами, едва не прикусив язык, осознав, что только что выдал.  Он с опаской посмотрел на парней. Эммет насмешливо вскинул брови, готовый вот-вот прыснуть со смеху. Джаспер же… лишь чуть заметно приподнял уголок губ — настолько, что это можно было принять за игру разума. Но этой секунды хватило, чтобы словить маленький сердечный приступ.  На Розали Даниэль даже не посмотрел. Он и так знал, что её лицо скривилось, если не больше обычного.  Сам виноват. Идиот.  Только он размышлял о том, что будет беречь свой секрет, что не позволит ни одному слову просочиться наружу ради репутации Чарли, как его родной сынок выкрикивает намёк об ориентации прямо в лица Калленам.  Чувствуя, что от стыда всё тело закипает, как чайник, а из ушей готов рвануть пар, он попытался исправить ситуацию:  — Не говори за всех, ты меня совсем не знаешь, — бросил он, опуская взгляд. — О, мне и не нужно тебя знать, — холодно отрезала она, — чтобы понять, что в тебе нет ничего особенного. Ты такой же посредственный, как и все в этой никчёмной школе. Даниэль фыркнул. — Ну, во-первых, ты тоже учишься в этой «никчёмной» школе, а во-вторых — может, я и посредственный, но мне хотя бы хватает такта при разговоре с кем-то не выглядеть так, будто мне в лицо скунс пёрнул.  Теперь их словесная перепалка напомнила сцены из дурацких фильмов про школу, где главная героиня противостоит стерве-красавице. До чего же банально… Даниэль почувствовал себя одураченным этим миром. Он что, главная героиня? И почему он вообще продолжает обращать внимание на Розали. Ясен пень, ей глубоко всё равно на него, и он лишь отличная боксёрская груша, которую можно попинать за то, что у этой груши оказались глаза и уши. Но он же не виноват, что Эдвард так долго соображал! Если бы этот пижон пошевелил булками и быстро смылся, то всё обернулось бы в пользу Калленов.  Пока Даниэль подзависал, над ухом раздалось яростное, одновременно с мужским, грохочущим смехом: — Я сейчас ему шею сверну!  Даниэль подскочил и отодвинулся от Розали, которая приподнялась с пола, как пружина.  — Ты что себе позволяешь? — прошипела она настолько злобно, что её брови превратились в резкий размах крыльев альбатроса. Даниэль аж засмотрелся на них.  — Роуз! — оборвал её Джаспер.  — Хватит меня затыкать, — взбеленилась она окончательно, развернувшись к блондину корпусом. — Заткни лучше своего зверька!  Взгляд Джаспера похолодел, а его верхняя губа раздражённо дрогнула.  — Розали, пожалуйста, — вмешался Эммет, обеспокоившийся нарастающим шумом, и осмотрелся на наличие свидетелей.  Несколько ближайших учеников уже в открытую косились на них, жадно ожидая развязки. Мистер Вера тоже покосился на их четвёрку, расположившуюся дальше ото всех, но естественно не стал подходить, развернувшись к остальным ребятам.  — А ты! — кинула Розали обвиняющим тоном в Эммета. — Ты должен быть на моей стороне. Почему ты просто смеёшься и не заступаешься за меня?  — Я на твоей стороне, но это перебор. — Перебор? — Розали застыла, словно перед ней выросла стена.  — Да, — уже тише ответил Эммет. — Дай ему шанс, милая.  — Шанс? — спросила Розали так, словно это слово было каким-то недоразумением. — Нет! Ему никогда не стать одним из нас!  — Это поправимо, — подал голос Джаспер.  Все трое резко повернулись к нему: Даниэль смотрел с признательностью, Розали — с холодным недоверием, а Эммет — с интересом, будто ждал продолжения фразы. Джаспер же, не отводя взгляда, казался удивительно спокойным, словно прекрасно знал, какой вес предал каждому сказанному слову.  Даниэль мягко произнёс, взглянув на Розали: — Слушай, извини, я не должен был так говорить, — затем он вскинул руки в знак примирения. — Давай просто продолжим упражнения? Я не буду тебя трогать, хорошо? И разговаривать тоже не буду.  Розали шумно выдохнула — так, будто сдерживала себя из последних сил, — и медленно опустилась обратно на мат, явно решив, что с неё достаточно.  После того как они с Джаспером закончили упражнение, вампирша без лишних слов поменялась с Даниэлем местами. Теперь уже он растянулся на мате, подтянув колени и приготовившись к следующему подходу, пока Розали должна была удерживать его за ступни, когда он будет подниматься, сцепив руки на затылке. Едва он устроился, как на его ноги с глухим хлопком опустились маленькие женские ладони. Прямо. На. Больные. Колени.  Даниэль невольно ахнул от боли и зажмурился: ощущение было такое, будто на них с размаху водрузили бетонные плиты. Скорее всего, Розали всего лишь демонстрировала свою силу — без намерения причинить вред. Однако она не могла знать, что его колени были не в идеальном состоянии: сущая мелочь, не стоящая внимания… но скрыть реакцию оказалось сложнее.  — Роуз, — низко прорычал Джаспер. — Отойди от него!  — Что? Да я просто дотронулась до него!  Даниэль распахнул глаза, чтобы поймать обеспокоенный и одновременно пылающий от злости взгляд Джаспера, поэтому инстинктивно замахал руками.  — Всё в порядке, она не виновата! Это я вчера ударился.  Джаспер бросил взгляд на Розали, словно полоснул ножом, но затем уже спокойнее заявил:  — Меняемся.  Даниэль не понял, что вампир имел в виду, ведь он ещё не выполнил упражнение, как Розали перешла к Эммету, а перед его ногами вдруг оказался Джаспер.  Так, ого. Вау. Теперь главное — не раздвинуть ноги.  Даниэль распахнул глаза ещё шире, удивившись пошлой мысли. Он совсем кукухой поехал?… Пошлые мысли о Джаспере Хейле — табу! Прикусив губу, Даниэль с досадой уставился в пол — ему стало жутко стыдно. Как он будет смотреть в глаза Элис?  — Можно?  Голос Джаспера прозвучал неожиданно мягко. Даниэль, словно ведомый этим тоном, поднял взгляд. Блондин указал пальцем на его колени, и, когда Даниэль рассеянно кивнул, чуть растопырил пальцы — почти по-кошачьи — и ловким движением скользнул ими под край штанин, обнажив колени одним движением. Всё произошло так быстро, что Даниэль поначалу даже не понял, что случилось, а когда понял, то ему показалось, что в ушах загудел паровозный гудок. Похоже, что это кровь прилила к голове с такой силой, что мир на секунду оглох и поплыл. — Значит, вчера ударился? — прошелестел Джаспер, внимательно сканируя багровые синяки на коленях и осторожно опустил на них руки.  Даниэль издал хриплый, задушенный звук: холод ладоней принёс облегчение, а осознание того, чьи это руки, — жаркий румянец. Его мысли, как бабочки, принялись биться изнутри черепной коробки, пока чужие пальцы нежно прощупывали колени, а сам Даниэль почувствовал себя Аллеей славы, где Хейл, как настоящая поп-звезда, оставлял на его коленях отпечатки ладоней. На свои мысли Даниэль лишь горько усмехнулся и покачал головой.  — Даниэль? — Джаспер вопросительно поднял бровь.  Парень встрепенулся.  — Сейчас больно? — спросили у него.  Он покачал головой, пытаясь сконцентрироваться на вопросах, а не на ощущении ладоней Джаспера на его покалывающей коже.  — Будет лучше, если нормативы по бегу и прыжкам ты сдашь в другие дни.  Даниэль закивал, молясь, чтобы Джаспер поскорее убрал руки. Он надеялся, что судьба сжалится над ним и перестанет проверять Даниэля на порядочность. Он же хочет быть хорошим человеком, а его вот так беспощадно провоцируют.  Джаспер опустил штанины вниз, скрыв колени, поднялся на ноги и направился к мистеру Вера, в то время как Розали и Эммет уставились на Даниэля, а тот, в свою очередь, боялся лишний раз шевельнуться, поэтому прикинулся мертвецом, пока головокружительные волны смущения укачивали его в своих нежных объятиях.  Он захотел вскочить и убежать, когда Джаспер вернулся. Длинные ноги блондина остановились рядом с головой всё ещё лежащего Даниэля, и их взгляды встретились: сверху светящийся — Джаспера, снизу застенчивый — Даниэля.  Надо признать — вид снизу тоже весьма хорош. Тусклый свет из больших окон спортзала создавал эффект еле заметного свечения, обрамляющего фигуру Джаспера. Не будь они на физкультуре, Даниэль решил бы, что над ним парит величественный златовласый архангел.  Ага, тот самый, который чуть не вынул ему душу, облапав колени.  — Я поговорил с мистером Вера, — объявил «архангел». — Он отпустил тебя с урока. Мы передадим ему твои результаты, а тебе следует сходить к медсестре и показать колени. Даниэль в который раз кивнул и поднялся на ватных ногах. Он постарался выглядеть увереннее, поэтому пожал плечами и улыбнулся. Со стороны, наверное, это выглядело так, будто его слегка перекосило, как это обычно случалось у здешнего Эдварда. — Спасибо, я очень признателен тебе, — неловко выдавил он наконец.  Джаспер не сводил с него внимательного взгляда.  — Не стоит. Я провожу тебя.  Даниэль не решился отказать. Напоследок он махнул Эммету и Розали, а по пути к тренеру успел поймать взгляд Кэссиди. Он показал ей большой палец, стараясь выглядеть бодрее, чем чувствовал себя на самом деле. Она проводила его обеспокоенным взглядом.  Джаспер шёл на расстоянии — в нескольких шагах, как настоящий секьюрити, даря чувство безусловной защищённости.  Мистер Вера развернулся, когда Даниэль окликнул его. Мужчина нахмурился, оглядев его с ног до головы. — Даниэль, ты какой-то красный. Тебе стоило сразу сказать мне, что ты получил травму во время аварии на школьной парковке.  Даниэль решил проигнорировать первое предложение.  — Простите, я не думал, что это что-то серьёзное, — признался он, а затем добавил с извиняющей улыбкой:  — Если честно, и сейчас не думаю.  Джаспер за его спиной еле слышно хмыкнул.  — Но тебе лучше сходить на всякий случай к медсестре, — сказал мистер Вера. — Если вдруг что, она даст тебе справку. Принеси мне её потом, хорошо?  — Хорошо, — Даниэль попрощался с учителем и вместе с Джаспером оказался в раздевалке.  И тут возник главный вопрос.  Ему переодеться сейчас? Или можно потом?  Даниэль застыл посреди серых шкафчиков и низеньких лавочек, размышляя, как лучше поступить.  В голове появились тысячи формул, схем и надпись «error», которая перекрывала всё вокруг. И посреди этого балагана появилась обезьянка с ударными тарелками и принялась безжалостно бить ими, превращая мысли в кашу. М-да. Он вообще ни к чему не готов. Ни физически, ни морально.  — Тебе помочь? — донеслось до него насмешливо.  Воздух покинул легкие Даниэля, а сам он вылупился оленем в свете фар, чего не мог увидеть Джаспер, стоявший у него за спиной в ожидании каких-либо действий.  Даниэль максимально прищурил глаза и, развернувшись лицом к своему сексуальному страху, уверенно заявил:  — Нет, я справлюсь.  Джаспер дёрнул уголком губ, словно подавил приступ смеха, подступившего к горлу, и скрестил руки, словно принимая условия игры. Этот жест лишь подчеркнул уверенность в собственном выигрыше: расслабленные плечи, прямая осанка и взгляд — цепкий и осязаемый. Пару мгновений он просто смотрел, не отводя глаз. И Даниэль так и не понял, с какой именно целью: то ли Джаспер прикидывал, не съесть ли его прямо тут, то ли проверял, как долго человек перед ним выдержит этот взгляд, то ли — что было куда страшнее — намеренно доводил его до крайней точки смущения, наблюдая, как алые пятна расползаются по щекам и шее. Сердце Даниэля, и без того беспокойное, сорвалось с ритма и заколотилось так сильно, что удары, казалось, отдавались прямо в барабанных перепонках.  Внезапно Джаспер отмер и нахмурился. Взгляд смягчился, стал почти тёплым, а сам он осторожно, будто опасаясь спугнуть, произнёс: — Подожду тебя снаружи.  С этими словами он бесшумно покинул раздевалку, оставив Даниэля наедине с горящими щеками и подрагивающими руками.  Ох, он совсем плох. Очень плох.  Так дело не пойдёт. Он столько лет учился контролю, чтобы его так колошматило от одного присутствия вампира? Грош цена его усилиям, если он не способен взять себя в руки. Хватит с него этого идиотизма.  Нужно научиться смотреть на Джаспера как на друга. Как на друга.  Он справится. Он уверен, что справится.  И в конце то концов… Мужик он или да?  Устало вздохнув, Даниэль грустно улыбнулся и принялся быстро одеваться, действуя почти на автомате. Он очень переживал, что наденет толстовку задом наперед, поэтому проверил надпись на груди дважды. Окончательно он очухался уже в коридоре, где Джаспер поджидал его у стены, как статуя — сдержанный и неподвижный, а стоило Даниэлю сделать шаг навстречу, он откинулся от стены и приблизился, пока не остановился примерно на расстоянии вытянутой руки.  — Я готов, — объявил Даниэль.  Джаспер медленно кивнул, и они побрели в сторону медицинского кабинета. Идти было совсем недалеко, потому что по технике безопасности медкабинет должен находиться рядом со спортзалом. Остановившись у нужной двери, Даниэль украдкой посмотрел на Джаспера. Тот, видимо, не спускал с него взгляда всё это время, но в этот раз он не был смущающим, а скорее изучающим, словно Даниэль был чем-то хрупким, что можно легко сломать, поэтому за ним нужна была особая слежка.  — Могу я спросить, Даниэль? — мягко обратился он, на что получил аккуратный кивок. — Только ответь, пожалуйста, честно. Ты боишься нас? — Даниэль покачал головой.  — А меня? — Нет, — ответил он сразу, без колебаний.  Джаспер слегка сдвинул брови, словно обдумывая его ответы. Затем он вздохнул, пристально вглядываясь в глаза.  — Тебе не нужно бояться, понимаешь? Мы не причиним тебе или твоей семье вреда. Эти слова прозвучали как обещание, которое никогда не будет нарушено. И в это хотелось верить.  — Я знаю, — искренне ответил Даниэль, а когда в золотистых глазах промелькнуло сомнение, он сделал уверенный шаг вперёд. — Это правда.  Джаспер заметно расслабился и чуть склонил голову, словно был рад это услышать.  — Хорошо. Ты говори, если вдруг мы… обидим тебя.  Последние слова дались ему заметно труднее. Джаспер на мгновение отвёл взгляд, будто был недоволен формулировкой, затем снова посмотрел прямо — испытывающе, проверяя, не напугал ли он больше, чем успокоил.  И это было настолько милым и забавным, что Даниэль не выдержал и мягко рассмеялся.   — Хорошо, большой парень, я обязательно скажу тебе.  Вампир довольно прищурил глаза, словно сказанное Даниэлем порадовало его намного больше, чем собственные слова, и этим он вызвал новую волну тихого смеха.  — Кажется, Розали просто сегодня не в настроении, да? — Даниэль решил сменить тему. — Она не обидела меня, если что.  — Она всегда не в настроении, — уклончиво ответил Джаспер. — Не обращай на неё внимания, — затем он ухмыльнулся. — Про скунса было довольно смешно.  Даниэль глухо застонал, чуть откинувшись корпусом назад, желая закрыть лицо рукой.  — Нет, это было ужасно. Розали и скунс в одном предложении совершенно не сопоставимы.  — Что могу сказать? — задумчиво протянул Джаспер. — Ты сделал невозможное.  Их взгляды встретились на короткий миг, которого хватило, чтобы они рассмеялись, едва сдерживая звук. Где-то неподалёку ещё шли уроки, и любой преподаватель мог выйти в коридор и сделать замечание, но, если честно, Даниэлю было всё равно. Ему нравилось видеть Джаспера таким — улыбающимся, и беззвучно смеющимся.  И он вдруг понял, почему тот обладал даром управлять чужими эмоциями. Похоже, ещё будучи человеком, Джаспер наверняка был смешливым, обворожительным, притягательным... Ох, нет, его опять занесло не в ту степь... Отсмеявшись, Джаспер заговорил с усмешкой:  — Продолжай в том же духе. Пусть она знает, что тебя не так-то просто сломить.  Ну, кое-кто вообще-то может.  — Буду стараться, — пообещал Даниэль, а затем, вспомнив про остальных Калленов, добавил:  — Мне достаточно того, что ты с Эмметом и Элис очень добры ко мне.  — Да, мы зовём это дружелюбием, — снисходительно ответил Джаспер.  — Другие бы про вас так не сказали, — со смешком заметил Даниэль.  Джаспер на это только вскинул бровь, словно ему передали мнение какой-то букашки, а затем, прищурив глаза, наклонился и намеренно бархатным голосом произнёс: — А другие нас не интересуют.  Даниэль почувствовал, что воздух между ними загустел, поэтому поспешил втянуть остатки кислорода и придать своему голосу шутливости:   — Надо же. Я уже начинаю чувствовать себя особенным.  Даниэль заметил, как в глазах Джаспера мягко вспыхнуло золото. Тот склонил голову набок и на мгновение замер, будто прислушиваясь к себе. — Ты должен так себя чувствовать. Голос невидимой рукой прошёлся по шее, вызывая мурашки, и Даниэль, едва не поддавшись дрожи, пробежавшей по всему телу, чуть слышно спросил:  — Почему? Потому что знаю вашу маленькую тайну?  — Нет, — Джаспер коротко усмехнулся. — Знание нашей тайны не делает тебя особенным.  Даниэль замолчал. Едва он почувствовал, что отступил от опасной черты, как его вновь вернули назад, дёрнув за нить, что натянулась между ним и Джаспером.  — Да, наверное, — неуверенно протянул Даниэль, а затем криво улыбнулся, принявшись нести какую-то ахинею:  — Каждый из нас по-своему особенный, разве нет? Я узнал от отца, что нет повторяющихся отпечатков пальцев, что каждый человек обладает своим запахом, поэтому полицейские используют собак при поимке преступника или поиске пропавшего человека… — Даниэль, ты всегда пытаешься перевести тему, когда разговор концентрируется на тебе?  Сердце вновь сбилось с ритма, пока не перешёл на новый — постепенно ускоряющийся. Даниэль не выдержал и хохотнул, отступая на пару шагов назад. Он покачал головой, не зная, как отнестись к словам Джаспера.  К чему этот разговор шёл? Какой ответ от него ждали? И почему стало так жарко и неловко?  Конечно, он сам виноват, что заговорил о том, что чувствует себя особенным, но ведь это была шутка. Так почему шутка обернулась против него? Почему захотелось спрятаться от потемневшего взгляда, который силой удерживал на месте, не давая возможности сдвинуться?  Джаспер шагнул ближе вслед за Даниэлем, не обращая внимания на чужое смятение, которое уже невозможно было скрыть.  — Ты думаешь о чувствах других и не обделяешь людей вниманием, но стоит кому-то проявить интерес к тебе — ты ускользаешь. Почему?  — Наверное, потому что я не всегда понимаю, какой именно интерес ко мне проявляют? — тут же прохрипел Даниэль, стараясь сохранить хладнокровие, хотя сердце выдавало его с головой. Джаспер на мгновение замер, а потом медленно улыбнулся краешком губ и сделал полшага назад.  — Может быть, — легко согласился он. И сделал ещё один шаг назад — теперь уже окончательно, будто намеренно возвращал между ними безопасное расстояние. Черты сосредоточенного хищника разгладились на лице, а затем совсем исчезли, уступив место привычной сдержанности.  — Я должен вернуться, пока мистер Вера не хватился меня. Поэтому оставлю тебя медсестре, — его взгляд на мгновение остановился на двери позади Даниэля, чтобы потом вновь зависнуть на парне. — И прошу, отнесись к своей травме серьёзнее. Люди — очень хрупкие создания.  — Хорошо, — тихо ответил Даниэль.  Джаспер кивнул, будто что-то для себя решив, и, больше не произнеся ни слова, быстрым шагом направился обратно — в сторону спортзала. Но чем дальше Джаспер уходил, тем сильнее было ощущение натянутой нити — той самой, что связывала их мгновение назад. Она не рвалась и не ослабевала, наоборот, казалось, лишь сильнее впивалась где-то под рёбрами, напоминая о себе с каждым вдохом.