Сумерки: Новый игрок

Школьная медсестра дала Даниэлю справку об освобождении от физкультуры до конца недели, поэтому оставшийся урок он просидел в спортзале в наушниках с MP3-плеером, шаркая ногами по лакированному паркету.  После сдачи нормативов урок вернулся к обычному распорядку: часть учеников отправлялась играть в волейбол либо баскетбол в зависимости от настроения мистера Вера, а часть — в бадминтон. В этот раз был волейбол.  Кэссиди состояла в команде бадминтонистов, стабильно играя в паре с какой-то рыжей девчонкой, а Каллены, как единое целое, оказались на одной стороне за сеткой, которую мистер Вера растянул и закрепил на крючках. Они устроили негласную фотосессию, позируя так, словно вокруг них собрались тысячи камер. Они бегали и отбивали мячи, будто рекламировали «Adidas», «Nike» и «Reebok» за один присест. И самое смешное то, что они даже не старались.  Даниэль безуспешно делал вид, что их не существует, и одна из причин, конечно, был Джаспер, которому явно было мало разбередить душу парой фраз — он решил выжечь её остатки жгучими взглядами, знатно напрягаясь, держа фокус одним глазом на Даниэле, а другим — на игре, плавно замахиваясь и непринужденно отправляя мяч в полёт. Из-за резких рывков тела из стороны в сторону золотистые пряди постоянно падали на лоб, чуть завиваясь на концах, и Даниэль невольно задумался о том, как бы выглядела на Джаспере повязка, что была на Кэссиди. Он уверен, что безупречно — у вампира была ярко выраженная переносица, острые брови, и от этого эффект хищности в чертах лишь усиливался.  Даниэль категорически отказался от развития мысли о том, в чём ещё Джаспер хорошо бы смотрелся (а ещё лучше без чего), и заставил себя перевести взгляд на остальных. И тут его ждало небольшое открытие: за ним тоже многие наблюдали.  Пока лидировали Кэссиди и Кристофер, сами того не ведая, устроив негласный батл: они также периодически бросали на него взгляды, как родители, которые проверяют, на месте ли их ребёнок, всё ли хорошо с ним. И если беспокойство Кэссиди можно было понять, то настороженность Кристофера и любопытство остальных ребят — нет.  Мелькнула предательская мысль, что, возможно, они заметили, как Джаспер трогал его колени, но быстрая ретроспектива событий показала, что широкоплечий Эммет отлично закрывал тогда обзор, да и Джаспер действовал довольно незаметно. Наверняка, ему тоже не нужно было лишнее внимание и разговоры.  И Даниэль поспособствовал тому, что они так и не появились.   После урока физкультуры он перехватил Кэссиди в коридоре и, беспечно разговаривая с ней, ни разу не посмотрел в сторону Калленов — тем самым жёстко обрубив нить, что тянула совершить какую-нибудь глупость, например, тоскливо оглянуться. Прошла неделя.  Затем ещё одна.  Школьные будни быстро захватили Даниэля, когда популярность после аварии стала немного стихать, и фокус внимания переместился с гиперфиксации на Калленах на более важные вещи: например, на учёбу, семью и спорт, которые служили тремя китами, удерживающими контроль Даниэля над собой. Белла придерживалась той же линии поведения. Со стороны казалось, что она отпустила всю ситуацию, хотя на деле всё было не так просто. Какое-то время она была не в духе: Эдвард отказывался с ней говорить, был холоден и временами откровенно резок. Вместо того чтобы обсудить возникшую проблему, он предпочёл игнорировать её. Формально это тоже можно было назвать решением: сделать вид, что ничего не произошло. Но такой подход неизбежно вёл к затянувшемуся напряжению и подвешенному состоянию, в котором вопросы никуда не исчезали, а лишь копились. Разговор, каким бы неудобным он ни был, по крайней мере мог дать шанс на компромисс. Тем более Даниэль уже поговорил с Калленами — так к чему этот демонстративный уход Эдварда в молчание? Хотя понять, что происходило в голове Эдварда, где, казалось, круглосуточно играло радио из человеческих голосов, само по себе было невыполнимой задачей. Поэтому Даниэль оставил затею анализировать Калленов, особенно великолепное трио — Эдварда, Джаспера и Элис.  Потому что вели себя странно не только Эдвард и Джаспер, но и Элис.  Элис сбивала с толку. Она казалась чрезмерно взволнованной, потерянной — вампирская невозмутимость трещала по швам, стоило Даниэлю оказаться рядом. А он, в свою очередь, стал догадываться, что Элис наконец поняла, что между Джаспером и ним было что-то, но не успело толком начаться…  Этому невозможно было дать название. Но этого было достаточно, чтобы внутри всё удушливо и надрывно замирало, стоило Элис подойти к нему и предложить вместе сесть на ланче, пока за её спиной маячил молчаливый и бесстрастный Джаспер.  Даниэль бесстыдно пользовался Кэссиди в качестве отказа на любое предложение. Говорил, что не может оставить Кэссиди, что ей некомфортно находиться в большом скоплении людей — чем был недалёк от истины — и его подруга на удивление активно подыгрывала каждый раз, будто каким-то чудом знала, что Даниэль чувствует, что ему нужна её помощь. За это он был ей особо благодарен.  Пару раз Элис и Джаспер всё же сами подсели к ним в столовой, и в эти оба раза в основном говорила Элис, а Даниэль поддерживал разговоры ни о чём настолько увлечённо, насколько мог. Единственной проблемой для Даниэля был урок истории, на котором они с Джаспером вынуждены были вместе сидеть. Теперь Даниэль отвечал сдержаннее, не давал разговору уйти в русло двусмысленных фраз, полных смешанных эмоций и сбивчивого дыхания. Он делал это аккуратно, мягко, будто извинялся, хотя на деле было не за что, ведь он просто хотел сделать как лучше.  И чем отстранённее был Даниэль, тем молчаливее становился Джаспер.  Вампир не был глупцом и быстро понял, что в их общении появились негласные правила и внезапно выстроенные границы. Он принял эти правила с тихим пониманием и не стал нарушать покой Даниэля.  Создавалось впечатление, что время повернулось вспять, и события, казавшиеся когда-то вырванными из начала истории, наконец заняли свои места, и теперь их взаимодействия можно было назвать приятельскими. Окей, напряжённо приятельскими.  Напряжёнными для Даниэля.  Джаспер непредсказуем по своей натуре, поэтому Даниэль не знал, чего от него ожидать в тот или иной момент. Он ждал, что вампир скажет что-то такое, что вновь всколыхнёт едва утихшие чувства, что выведет из равновесия и бросит в пучину страха и смущения.  Но нет.  Джаспер словно воды в рот набрал. Отвечал, лишь когда Даниэль к нему обращался, но с таким деликатным вниманием, будто всегда был готов дать ответ на любой вопрос и протянуть руку помощи на любую просьбу.  Лишь однажды броня Джаспера дала трещину: шёл урок истории, а мистер Галвас решил, что Даниэль по-особенному привлекателен для его пыток. После того, как опрос домашнего задания был окончен, Даниэль потянулся за книгой, но наткнулся на холодные пальцы, слегка дрогнувшие от его прикосновения, а затем сжавшие его мизинец так, словно в этом движении было столько невысказанных чувств, отчего сердце пропустило удар, а глаза упёрлись в одну точку на полу, пока ощущение гладкой и холодной, как мрамор, кожи покалывало кончики пальцев. Он позволил себе насладиться этим на долю секунды, когда весь мир замер, а голос учителя и шорохи класса растворились, как пыль в воде. Но затем напоминание самому себе о реальности заставило одёрнуть руку и бросить вскользь извиняющуюся улыбку, не поднимая прямого взгляда — на это у Даниэля не хватило смелости.  Джаспер не отодвинул руку и никак не прокомментировал заминку Даниэля. Наверное, это должно было принести облегчение?  Но не принесло. Только больше смятения.  Его не задевало то, что Джаспер спокойно воспринял его отчуждённость и вернул себе самообладание — его волновало то, каким пугающим Джаспер становился, когда контролировал каждое своё движение: они были чёткими и выверенными, следуемыми какой-то внутренней инструкцией.  От этого Джаспер казался безжизненным.  За две недели светлые глаза ожидаемо почернели. Как золото, потонувшее на дне Карибского моря. Вампир вновь стал дёрганным, будто само пребывание в школе причиняло ему физическую боль. Голод в его взгляде метался, как зверь, запертый в тесной клетке, — неистово и безысходно. Смотреть на такого Джаспера было невыносимо. Он мучился, вёл внутри бесконечную борьбу, подавляя жажду и холодную, инстинктивную агрессию. И всё же, что удивляло сильнее всего, с Даниэлем он по-прежнему оставался мягким и внимательным.  Если при первой встрече Даниэль боялся этих глаз, то теперь стоило их взглядам пересечься — и чернота в них заметно смягчалась. В такие мгновения сердце предавало его: сжималось и кровоточило, как потревоженная рана.   Даниэлю хотелось взять Джаспера за руку и поддержать его, но он понимал, что своими прикосновениями сделает только хуже, а после напоминал себе, что у того есть девушка, которая заботится о нём.  Мысли об Элис почти перестали жалить его разум, потому что Даниэль научился делать то, что лучше всего умел, — контролировать импульсы. Он не удивился, когда у него получилось это настолько быстро. Сердце, конечно, не всегда получалось унять, особенно когда Джаспер сидел впритык к Элис или смотрел на неё так, будто она помогала ему удержаться от падения в бездну, пока жажда накрывала его с новой силой. Это было заметно, потому что взгляд Джаспера иногда покрывался изморозью — словно их коснулась дикая тьма. И Элис делала то, что Даниэлю могло только сниться: держала его за руку.  А потом стало ещё невыносимее. Напряжение, исходившее от Джаспера, выросло до такой степени, что он внезапно исчез в середине учебного дня, словно и не появлялся вовсе.  Когда Даниэль пришёл в столовую, Каллены уже сидели за столом без Джаспера и выглядели крайне встревоженными. Эдвард казался по-настоящему злым. О том, что у Джаспера и Эдварда образовался некий конфликт, Даниэль просёк не так давно. Последние пару дней эти двое едва не грызлись, что не скрылось даже от обычных людей. А потом Джаспер испарился вместе с утренним туманом.  Тогда Даниэль решил подойти к Калленам. Впервые за долгое время. Это был импульсивный поступок — он хотел остановить себя, свернуть в другую сторону, но уже на полпути был замечен потемневшими от голода глазами. Эммет и Элис устало улыбнулись ему, в то время как Розали и Эдвард решили проигнорировать его появление.  Когда Даниэль остановился рядом с Элис, та молча отодвинула для него стул. Он аккуратно присел, напоследок бросив взгляд на Кэссиди, которая как раз наполняла поднос едой, и затем вновь сосредоточился на Калленах. Он ощутил, как безмолвие, образовавшееся в компании, начало давить на плечи, заставляя держаться настороже, словно он оказался в эпицентре надвигающегося стихийного бедствия. Еда на столе оказалась нетронутой. Подносы стояли так, словно к ним не притрагивались: еду даже не ковыряли, вилки и ножи лежали чистыми. — У вас всё нормально? — начал Даниэль, зайдя издалека, смотря на Элис и Эммета по очереди.  — По нам прямо видно, что у нас всё нормально, — огрызнулась Розали, внезапно вскинув голову и вмешавшись. — Ты пришёл, потому что твой защитничек свалил посреди дня.  — Розали, — оборвала её Элис твёрдым тоном. — Мы достаточно наслушались с утра, хватит уже.  — Вы с Джаспером только и делаете, что затыкаете меня, но забываете, какие мысли его посещали, когда этот придурок, — она указала на Эдварда, полыхнувшего на неё яростным взглядом, — решил спасти сестру этого придурка, — на последних словах она указала уже на Даниэля. — Может, мне рассказать ему об этом? Тогда он точно не подойдёт к нам за сотню миль!  — Розали, немедленно прекрати, — мелодичным голосом вступил Эдвард в разговор.  — Это тебе с Джаспером нужно прекратить! Сделали из меня злодейку, хотя прекрасно знаете, что я права! — уже с отчаянием выкрикнула она, затем вскочила на ноги и стремительной, но от этого не менее модельной, походкой направилась вон из столовой.  Несколько учеников за соседними столами украдкой обернулись: кто-то с тихим любопытством, а кто-то — с нескрываемым интересом к чужой драме. Взгляды тянулись вслед за Розали, провожая её до самых дверей. — Пойду догоню её, — с усталым вздохом проговорил Эммет. Он резко отодвинул стул, отчего тот жалобно скрипнул, поднялся и поспешил за своей возлюбленной.  — Блестяще, — резко произнёс Эдвард, глядя им вслед, затем словно сломанной марионеткой откинулся на спинку своего стула.  За столом образовалась неловкая тишина, и Даниэль всерьёз пожалел о том, что вообще подошёл к ним. Ему казалось, что за две недели Каллены станут спокойнее, но напряжение будто незаметно нависло тяжёлой тучей и разразилось мощным ливнем.  — Извини за эту сцену, Даниэль, — заговорила Элис с долей искренней печали. — Джаспер ужасно чувствовал себя в эти дни, поэтому ему пришлось уехать.  Сердце Даниэля сжалось, и он долго обдумывал, что сказать, ведь он знал, с чем связано состояние Джаспера, но не мог выдать себя неосторожными вопросами.  — Что-то серьёзное? — спросил он аккуратно.  Эдвард усмехнулся вопросу и покачал головой, после чего терпеливо ответил:  — Всего лишь вынужденный ретрит, остальное тебе знать необязательно. Держись от него подальше, как до сих пор и делал. И скажи сестре, чтобы она не искала ответы. Они ей не понравятся.  — Я поговорил с ней об этом, — сообщил Даниэль, скрестив руки на груди, — и, насколько я заметил, она не докучает тебе.  Так и есть. Белла пыталась заговорить с Эдвардом всего лишь раз после аварии и больше попыток не предпринимала. Это не поубавило её любопытство и желание выяснить правду, но она решила отступить, чтобы просто наблюдать за Эдвардом, дать возможность ему самому сделать первый шаг.   — Верно, — ровно произнёс Эдвард, — но я вижу, как она смотрит в нашу сторону.  — А я вижу, как ты смотришь на неё, — парировал Даниэль. — Прекрати искать её взгляда.  Эдвард поджал губы, словно приготовил шпильку, которой ему хотелось кольнуть человека перед собой, но сдержался, когда его взгляд на мгновение коснулся Элис.  — Я предупредил, — холодно выдавил он.  — Спасибо за предупреждение, — тем же тоном ответил Даниэль.  — Даниэль, — мягко обратилась к нему Элис, и он обернулся, готовый слушать её. — Эдвард пытается сказать, что любой человек, который оказывается рядом с нами, действительно подвергается большой опасности. По этой причине мы вынуждены держаться от вас подальше. Но скажу честно, до сих пор мы с Джаспером и Эдвардом, — она пришпилила «брата» многозначительным взглядом, — действовали из эгоистичных мотивов. Просто на данный момент каждый из нашей семьи столкнулся с последствиями.  — Всё из-за того, что Эдвард спас Беллу? — упавшим голосом спросил Даниэль, что было, по его мнению, весьма очевидным, поэтому ему захотелось узнать, что скажет на это Элис. — Нет, дело не в этом, — тут же возразила она и на мгновение замолчала, прикусив нижнюю губу. — Это сложно объяснить, тут есть моя вина, а не ваша с Беллой. Вы с ней ни в чём не виноваты.  Даниэль нахмурился, пытаясь связать знания, которые у него имелись, со словами Элис. И пока получалось плохо.  У Калленов есть чёткие причины переживать из-за жажды крови Эдварда к Белле. Какие ещё могут быть причины? И при чём тут Элис?  Словно услышав его мысли, Элис неожиданно накрыла руку Даниэля своей, отчего он мелко вздрогнул.  — С Джаспером всё будет хорошо. Ему нужно время для того, чтобы справиться с обратной стороной наших… м-м-м, способностей.  — Хорошо, — ответил Даниэль, но облегчения не почувствовал, потому что ему не всё поведали.  Элис прекрасно это понимала, считывая неозвученные вопросы, которые должны были возникнуть у Даниэля: «Какие способности? Как долго продлится это состояние?»  Но, если быть честным, Даниэль хотел спросить другое: «Дело только в голоде? Или в чём-то ещё?»  — Сейчас никто не может помочь ему, — с сожалением произнесла девушка. — Это временное состояние, он должен вернуться через пару дней.  Даниэль отрывисто кивнул.  — Я думаю, он будет рад, — вдруг продолжила она с нежностью, — если ты поговоришь с ним после его возвращения.  Даниэль криво улыбнулся.  Не может же быть так, что Элис и правда ничего не замечала. Не видела того, что происходило буквально у неё под носом.  Джаспер вёл себя странно. Говорил двусмысленные вещи — такие, которые невозможно было истолковать иначе. Даниэль должен был осудить его за это, сразу оттолкнуть или хотя бы получить ответы на вопросы, которые рвали сердце на куски. Как ты мог так поступать с Элис? Что за игру ты вёл? Во что ты хотел втянуть меня? Но кто он такой, чтобы задать эти вопросы? Никто. Кто действительно должен был задать вопросы — это Элис. Это ей стоило поговорить с Джаспером. …Или, может быть, с Эдвардом? Даниэль бросил взгляд на Эдварда. Тот наблюдал за ними — молча и внимательно. Почему он ей ничего не сказал? Он ведь наверняка уже сотню раз заглянул в мысли Джаспера. Почему?  Что-то не так. Что-то не состыковывалось. Либо Даниэль сошёл с ума и надумал невесть что касательно Джаспера, либо он чего-то не знал. Было ощущение, что не хватает какой-то части пазла, чтобы картина собралась воедино.  Мысли путались, как тропы в дремучем лесу. Ответ будто был совсем рядом, почти очевиден, но не хватало света — одного луча солнца, чтобы указать на верное направление.  Ему очень нужен ответ. И чтобы получить его — необходимо поговорить с Джаспером. Но тут же возникал другой вопрос: стоило ли вообще спрашивать? Лезть туда, где, возможно, не было ничего, кроме его собственных домыслов. Даниэль сжал ладонь Элис — коротко и незаметно — затем отодвинулся от стола с намерением встать и пойти к Кэссиди, которая уже ждала его в противоположном углу.  — Мне нужно подумать, — честно ответил он, посмотрев в глаза Элис.  — Здесь не о чем думать, — устало отозвался Эдвард. — Тебе нужно принять правильное решение. — Если я послушаю тебя, ты можешь мне гарантировать, что никогда не подойдёшь к моей сестре? — насмешливо ответил Даниэль, и когда всего на секунду в глазах Эдварда мелькнуло что-то похожее на сомнение, он уверенно продолжил: — Я знаю, что тебе нравится Белла, и я не в восторге от этого. — Челюсть Эдварда заметно сжалась — так сильно, что под кожей проступили напряжённые желваки. — Думаю, это тебе нужно принять верное решение.  — Я уже давно принял его, — отрезал Эдвард, понизив голос.  Даниэль хмыкнул и поднял бровь.  — Ну-ну. Хочу предупредить тебя, что я наблюдаю за сестрой и за теми, кто крутится вокруг неё. И я замечу, если ты сделаешь хотя бы шаг в её сторону.  На лице Эдварда появилась улыбка самоуверенного мерзавца.  — Неужели ты угрожаешь мне?  — Лишь констатирую факт, — Даниэль пожал плечами. — Угроза — это когда говорят: «Если ты подойдёшь к моей сестре, я упомяну о твоей семье не в том разговоре и не тем людям. И тебе это не понравится». — Можешь упомянуть, — холодно бросил Эдвард. — Вам всё равно никто не поверит. — Детям шерифа? — с усмешкой уточнил Даниэль. — Хорошо, допустим, нам никто не поверит, и вас не отправят в зону 51. Дело ведь совсем в другом. Важно не что всплывёт, а перед кем. Наверняка среди вас есть ещё радиоактивные люди, которые не хотят привлекать к себе внимание. Я прав, Джубили? — на это обращение Эдвард едва заметно поморщился. Даниэль хорошо устроился — кидался фактами, будто сам до них додумался.  Эдвард, незаслуженно получивший кличку, принял оскорблённый вид, словно не мог поверить, что какой-то человечишка перепутал, кто здесь на самом деле крутой и бессмертный… хер.  Пока он молчал, его длинные пальцы нетерпеливо отбивали ритм — признак нервозности, который не способен скрыть даже вампир.  — Ты прав, подобные нам действительно есть, — со смешком подала голос Элис.  Даниэль обернулся и одарил её понимающей улыбкой.  — Было бы очень странно, если бы вы были одиноки в своих проблемах. В любом случае, я сказал это к слову. У меня нет намерений использовать размытую информацию против вас. Поэтому забудьте мои слова.   — Как благородно с твоей стороны, — едко подметил Эдвард. — Но не забывай слова Элис: с твоими знаниями в опасности находится, в первую очередь, твоя семья.  Даниэль скривился.  — Можешь не сомневаться — не забыл.  — Пожалуй, на этом и остановимся, — вмешалась Элис, нервно откинув чёлку со лба. — Я бы не хотела, чтобы между нами пролегла ещё одна линия конфликта. Эдвард наконец коротко кивнул Элис — жестом, в котором было больше усталости, чем согласия. А после замер, словно что-то вспомнив, и обратил своё внимание на то, что было за спиной Даниэля. И не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Белла вошла в столовую. Навряд ли Эдвард смотрел на родню с такой жадностью и едва сдерживаемой тоской.  Господи, как же тяжело наблюдать за этим пижоном, наматывающим сопли на кулак.  Даниэль возвёл глаза к потолку и поднялся.  — Я, пожалуй, пойду.  Элис кивнула.  — Я была бы рада, если бы ты и твоя сестра иногда присоединялись к нам за столом. — Элис! — прошипел Эдвард, но та даже не моргнула.  — Он просил не говорить тебе, но он правда нуждается в разговоре с тобой. Поэтому я очень надеюсь, что ты подумаешь.  Даниэль растерянно кивнул и собрался пойти к своему столу, как голос Элис снова удержал его на месте внезапным: — И Даниэль? — он вопросительно поднял брови. — Будь осторожен за рулём мотоцикла.