Сумерки: Новый игрок

Джаспер рванул с места резко, и это движение напомнило Даниэлю рывок мотоцикла, которому резко выкрутили газ на полную мощность. Грудь по инерции впечаталась в спину вампира, а в лицо ударил холодный поток воздуха. Перемещение в пространстве верхом на вампире было подобно езде на мотоцикле только с закрытыми глазами: мир перед глазами исчез, но собственное приглушённое и прерывистое дыхание и касания ветра к телу — нет. Иных сравнений Даниэлю попросту не приходили в голову — всё это было так знакомо, поэтому пока он оставался спокойным. Но не полностью. Так как кое-что было для него непривычным.  Непривычным было обнимать Джаспера руками за шею, чувствуя мягкую прохладу кожи, шёлк волос, которые слегка щекотали щёку. От смеси этих ощущений у него начала кружиться голова не хуже, чем на самых крутых поворотах и резких склонах.  Непривычным было ощущать, как ладони вампира уверенно и собственнически лежали на его бёдрах, удерживая без лишнего давления, но так, что вырваться было невозможно. Незнакомой была сила, исходившая от Джаспера. И дело не в её пугающей сверхъестественности, а в том, как она проявлялась. В том, как эта сила обволакивала, создавая ощущение, что даже если мир рухнет и сотрётся в пыль, в руках Джаспера Даниэль останется целым и невредимым. Его защитят и укроют от опасности.  И именно из-за этого, несмотря на обрушившиеся на него события за последние часы, из-за которых Даниэль чувствовал себя оглушённым и потерянным, рядом с Джаспером в нём постепенно разливалось спокойствие и умиротворение. Возвращалось давно потерянное чувство уверенности, что завтра всё-таки наступит. Он увидит Беллу и Чарли, ощутит тепло их объятий, услышит притворное ворчание сестры — хотя на деле она любит нежные обнимашки — поест еду, приготовленную её руками, позвонит маме, которая расскажет об успехах Фила и о том, как она сильно скучает по своим детям, а после, когда он окажется под одеялом в своей кровати, уснёт с мыслями о том, что всё это он смог сделать благодаря Калленам, а особенно Элис и Джасперу.  Вампир, словно услышав мысли Даниэля, начал замедляться. Ветер больше не бил по лицу хлесткими струями — он смягчился, теперь лишь поглаживая пряди волос. Пространство также изменилось: ощущение сжатости пропало, и руки, ухватившиеся за шею, инстинктивно расслабились.  — Можешь открыть глаза, — тихо произнёс Джаспер. Его шаг был лёгким и уверенным, а дыхание совершенно не сбилось.   Даниэль распахнул глаза и проморгался из-за солнечного, переливающегося света, пробиравшегося сквозь кроны сосен, вытянувшихся ввысь настолько далеко, что не было видно ни конца, ни края. Удивительно, что свет вообще находил способ пробраться сквозь защиту этих древних деревьев-гигантов, напоминавших старцев — молчаливых, величественных, укутанных в слои мха и лишайников, словно в тяжёлые, прожитые веками, одежды. В столбах солнечного света собралось волшебное переплетение мелких насекомых и пылинок, которых невозможно было бы заметить, если бы не ослепительное переливчатое сияние, исходившее от них.  Земля под ногами была покрыта мягким мхом и усыпана опавшими иголками, что отчетливо хрустели под ботинками вампиров. Влажный воздух всё так же пробирал лёгкие свежей хвоей, сырой древесиной и тёплой, рыхлой землёй.  Вампиры, перешагивающие через препятствия на своём пути, шли уверенно, как истинные хозяева этого леса, что было правдой, ведь эта часть территории принадлежала им по праву, как по законам людей, так и по соглашению, заключённому с оборотнями.  Насколько он помнил рассказы сестры, пусть и пришедшие будто из другого времени, договору между квилетами и Калленами было уже очень много лет. Вероятно, он возник задолго до поколения Чарли; иначе местные жители неизбежно узнали бы вампиров и рано или поздно начали бы задаваться вопросами. Мысль растворилась так же быстро, как и появилась, уступая место куда более осязаемой реальности. Эммет шёл немного позади, небрежно закинув мотоцикл на плечо, словно тот ничего не весил. Чтобы найти его взглядом, Даниэлю пришлось оглянуться. Вампир двигался с ленивой грацией, легко перешагивая через брёвна и неровности лесной тропы. Мотоцикл в его руках казался не более чем куском пластика. Невероятно. Сколько же в нём силы?.. Взгляд Даниэля невольно задержался на мускулистой руке, обхватившей корпус байка. И почти сразу же был пойман с поличным и встречен предвкушающей ухмылкой. — Потерял меня, шалунишка?  — Не тебя — свой мотоцикл, — ответил Даниэль, растянув губы в ответной ухмылке. Затем его взгляд упал на шлем, который был в другой руке вампира. — О, я совсем забыл о нём. Когда ты успел подобрать его?  — Тогда, когда вы держались за ручки, — с явным наслаждением сообщил Эммет, ожидая его реакции.  И он её добился. Даниэль тут же вспыхнул и молча отвернулся от захохотавшего над ним Эммета. Рядом с ухом послышалась мягкая усмешка, которая тут же отозвалась в Даниэле ещё более безудержной волной смущения. Он сразу же попытался утихомирить её, но пока получалось, нужно признать, ужасно.  Джаспер вдруг слегка запрокинул голову, и Даниэль, не успевший отклониться, уткнулся носом в его волосы. Ох, уж этот аромат свежести, земли и травы… Ну до чего чудесно пах Джаспер! Не удержавшись, он всё-таки втянул воздух и едва не ахнул, протяжно и смачно, как в рекламе «Пепси».  Незаметно для себя Даниэль облизнул губы и всё-таки отстранился, чтобы уставиться на чужую белоснежную шею и золотистый пушок на коже. Самые маленькие волоски завивались в колечки, как у ягнёнка. Это было настолько мило, что хотелось… куснуть.  Даниэль протяжно выдохнул. Легче не становилось. Он совсем обречён. Сколько бы он ни пытался не присматриваться и не замечать в Джаспере умилительные детали — они всё равно примагничивали, не давая возможности оторвать взгляд. — Всё нормально? — Джаспер чуть повернул голову, уловив его тяжёлый вздох. — Не устал?  Теперь Даниэль засмотрелся на его поблескивающий в солнечном свете профиль, что был в нескольких сантиметрах от его лица: точёный нос и подбородок, мягкие и чуть пухлые губы, словно налившиеся соком вишни. Если податься вперёд, то можно прижаться к краю этих сочных губ… Даниэль едва не застонал и не вмазал себе кулаком по лицу. Он прекрасно помнил, что не мог позволить себе эти мысли, пока точно не убедится, что Джаспер и Элис не вместе. Если это окажется так, и никаких ограничений не будет, то страшно представить, куда Даниэля занесёт с его фантазиями и желаниями… Так что всё. Хватит. Максимально концентрируемся на заданных ему вопросах. — Всё хорошо, — искренне ответил он наконец, как ни в чём не бывало (он надеялся, что со стороны так и выглядит), укладывая голову на своё плечо, чтобы не касаться щеки Джаспера. — Я правда не знаю, что делать с массой полученных визуальных галлюцинаций. Пока пытаюсь всё осмыслить.  Получалось с трудом: троббер всё ещё висел в его мозгу, отказываясь обработать несколько фактов: что, возможно, Джаспер не находится с Элис в романтических отношениях, что он сам едва не умер и его спасли в стиле известного блокбастера «Форсаж», славившегося невероятной «правдоподобностью» трюков и зрелищным экшеном. Всё, в целом, совпадало. Его нёс собственный великолепный «Брайан О’Коннер», а рядом гордо двигался походкой танцора почти что «Доминик Торетто» («почти что», потому что Эммет не лысый), и теперь его собирались привести домой, чтобы показать его мотоцикл «Летти», которая в этой Вселенной — дерзкая блондинка с острым языком.  Даниэль едва не засмеялся, когда представил, как отреагирует Розали, когда ей принесут его мотоцикл. Скорее всего, она просто швырнёт его обратно в лес, чтобы глаза не мозолил.  Даниэль вдруг задумался о том, как ему потом забрать свой мотоцикл, и до него снизошло одно величайшее озарение.  Он же идёт в гости к Калленам раньше Беллы!  Подождите, это получается нарушение субординации. Он буквально перепрыгнул через голову главной героини! Но почему так вышло? Разве не Белла должна была оказаться здесь раньше, как возлюбленная Эдварда? Конечно, Даниэль попал в аварию, и причина привести его домой у Джаспера и Эммета была, но разве не слишком быстро всё происходит?  В обычной жизни, возможно, с другими людьми, он бы даже не задумался о стремительном развитии событий. Но Каллены — не люди, а ключевые персоны в жизни Беллы и, похоже, в его теперь тоже. И как ему отнестись к тому, что он перескакивает через сестру в каких-то событиях? И главное, с чем это связано?  Эммет в этот момент фыркнул и поравнялся с ними с намерением присоединиться к назревающей беседе.  — Это не самые интересные галлюцинации, которые ты увидел.  — Будут ещё? — с наигранным ужасом уточнил Даниэль, кое-как выпав из своих мыслей и покосившись на Эммета.  — Конечно, — вампир склонил голову и обворожительно улыбнулся. — Есть столько всего, чего ты ещё не видел! Всё только начинается. — А можно, чтобы всё закончилось? — жалобно протянул он, вздыхая. — Я думаю, что всё ещё лежу на дороге и вижу предсмертный сон, где меня спасли два силача, которые несут в глубь леса вместе с моим мотоциклом. При этом обещают новые фокусы. Спасибо, но мне хватило.  Даниэль откровенно врал.  Ну, конечно, ему надо ещё! Больше фокусов! Больше вампирской силы и скорости! Больше клише!  — Поздно, — ответил Джаспер одним словом, словно пытался сдержать смешок.  — Протестую! — тут же возразил Даниэль, подпрыгнув на его спине. — Вы меня не спросили, прежде чем показывать трюки и светящиеся таблоиды.  — У нас было два варианта, — Эммет сделал вид, что серьёзно задумался, — либо мы тебя убираем по-тихому, либо спасаем, но раскрываем себя полностью.  Даниэль выразительно поднял бровь и ровным тоном произнёс: — За вас практически всё сделал олень, вам даже не пришлось бы напрягаться. — Тогда Джаспер бы расстроился, — сдал Эммет брата и ехидно улыбнулся, повернувшемуся в его сторону Джасперу.  Даниэль заерзал и пожамкал пальцами рукава своей куртки, не зная куда деть глаза.  — Значит, мне очень повезло, что Джасперу на меня не всё равно, — пробормотал он, захотев сменить тему, но, как всегда, сделал только хуже, потому что Эммет улыбнулся, как настоящая пиранья, почуявшая кровь. Даниэль мученически скривился.  — Ох, ты даже не представляешь, насколько не всё равно.  Эммет бросил быстрый взгляд на Джаспера и, явно наслаждаясь моментом, продолжил: — Если бы ты видел его лицо, когда он понял, что с тобой вот-вот что-то случится. Он рванул так, будто… Даниэля словно ударило изнутри. Мысль о том, что Джаспер бросился его спасать, вызвала странную смесь благодарности и такого острого удовольствия, что казалось, его разорвёт на части от этих эмоций — их было слишком много.  Но главное, что поразило Даниэля, это то, что Джаспер действительно беспокоился о нём. А если беспокоился, значит, Даниэль ему не безразличен, ведь так?  Очень хотелось увидеть, как выглядело лицо Джаспера, когда Элис сообщила о предсказании, что он сказал и о чём думал. И что ему сказала Элис?! Какое именно будущее она видела: что Даниэль покалечится или всё-таки погибнет?.. — Эммет. Голос Джаспера прозвучал тихо, но в нём появилась стальная нота, мгновенно прервавшая весёлый тон разговора. Эммет поднял руки в примирительном жесте, хотя игривая ухмылка никуда не делась. — Молчу.  — Хватит его смущать, — уже спокойнее произнёс Джаспер и после короткой паузы добавил странным тоном: — Он и так сегодня пережил достаточно. Его сердце не выдержит.  Эммет захохотал, откинув голову назад. Даниэль медленно моргнул.  Сердце не выдержит, значит? Ну, спасибо, Джаспер. От этих слов стало только хуже. В голосе вампира не было ни капли насмешки: он говорил совершенно серьёзно и даже заботливо. Но почему-то Даниэлю показалось, что его всё равно хорошенько так подразнили. И если он сейчас решит подколоть насчёт слуха, спросив, откуда Джаспер знает, что его сердце бьётся слишком сильно, то снова попадётся на крючок. Ведь сегодня все Каллены уже услышали, что ему нравится Джаспер. Какой позор… — Эй, ну хватит, — пробурчал Даниэль, слегка хлопнув Джаспера по плечу. — Я жалею о том, что вы спасли меня, — на этих словах снова послышался низкий смех Эммета. — Верните меня домой.  Джаспер сжал пальцы на бёдрах, подтянул Даниэля к себе так, чтобы тот точно не сорвался со спины и не сбежал, но у него бы и не получилось, даже если бы захотел.  — Потерпи немного.  — Я уже натерпелся, — заупрямился Даниэль и добавил, припечатав: — Вас.  — Мы почти дошли, осталось совсем чуть-чуть, — с бархатным смешком произнёс Джаспер, словно намеренно хотел успокоить Даниэля своим голосом.  И у него, чёрт возьми, получилось.  Вырвался судорожный вздох.  — Ну раз чуть-чуть, то окей… На какое-то время он замолчал, прислушиваясь к треску ломающихся веток под ногами вампиров, шороху пихтовых иголок и листьев, и коротким звукам, напоминающим щелчки и птичье щебетание. Внезапно сбоку по земле пробежала рыжая белка и взобралась по стволу дерева. Она замерла, приглядываясь к проходящим мимо вампирам, несущим человека и мотоцикл, и тут же скрылась, испуганно пискнув напоследок.  Даниэль издал громкий возглас, когда сквозь листву и ветви елей проступили очертания…  — Это ваш дом?  — Оо, да, — с довольным вздохом протянул Эммет. — Добро пожаловать.  … дома, выстроенного из кубических фигур и острых выступов, словно его высекали резкими росчерками, как скульптуру. Несмотря на это, дом, состоящий из тёмно-серого камня, светлого дерева и хрупкого стекла, казался поразительно уютным, современным, безупречным и богатым. Не показным богатым, а тихим, скрытым от чужих глаз.  Высокие ели подступали почти вплотную, их тяжёлые ветви тянулись к балконным галереям, словно стремясь коснуться стекла. Мох мягко захватывал пространство, пробираясь на каменную плитку, выложенную от заднего входа, и дальше — к ручью, что переливался на солнечном свете и стекал по гладким камням вниз по пологому склону. Когда они подошли ближе, Джаспер внезапно оттолкнулся от земли, как от батута, и буквально перелетел через ручей, словно это было незначительное препятствие в виде маленького камушка. Но, чёрт, это расстояние точно было около двадцати футов!  Даниэль заорал от удивления, инстинктивно прижавшись к Джасперу, и начал вертеть головой, как восторженный ребёнок.  — Охренеть, давай ещё раз! — вырвалось у него радостное и ошеломлённое, отчего вампиры тихонько рассмеялись.  — Я говорил не про эти трюки, — покачал головой Эммет и кивнул в сторону дома. — Как тебе?   — Очень красиво, — искренне похвалил Даниэль, цепляясь за плечи Джаспера и вытягивая вверх шею, чтобы разглядеть дом получше. На балкон вышла светящаяся женская фигура в короткой белой юбке и нежно-розовой блузке. Блондинка подошла к стеклянному загорождению, её взгляд упал на восторженное лицо Даниэля. Глаза мгновенно сузились до узких щёлок.  — Какого хрена вы притащили мусор в дом? — недовольно процедила она, когда троица оказалась в двух шагах от подножия дома.  Розали явно хотела, чтобы Даниэль услышал её слова.  — Ты бессердечная женщина, — насупил он брови, глядя на неё снизу вверх. — Я едва не умер!  Она фыркнула и скрестила руки на груди, глядя на него с чувством превосходства.  — Нечего кататься на мотоцикле, если не умеешь! Ты и твоя сестра создали нам кучу проблем. — Розали! — послышался незнакомый женский голос. — Этот молодой человек — наш гость. Разве так мы разговариваем с нашими гостями?  Даниэль опустил запрокинутую голову и поспешил найти источник мягкого, глубокого голоса, который воплощал в себе одновременно материнскую нежность и воинственную твёрдость.  Задняя дверь дома оказалась распахнута, и на пороге стояли две девушки. Одна из них, в коротком чёрном платье, — улыбающаяся Элис. Она выглядела так, словно к ней в гости приехал Санта-Клаус, правда, рядом с Даниэлем не хватало того самого оленя. А вторая, в молочном платье, — девушка с круглыми золотистыми глазами, длинными каштановыми волосами и губами, напоминающими по форме аккуратное сердечко.  Эсми.  Невероятно прекрасная Эсми. Она была полной противоположностью Карлайла, но вместе с тем органично дополняла его. Если он выглядел королём из холодных северных земель, то она — южная солнечная душа, сошедшая с картины Карла Брюллова, собирающая виноград и гранаты, чтобы опьянять всех вокруг своей мягкой, тягучей энергией.  Элис рядом с ней выглядела как её младшая сестра — не уступающая в красоте, но с более острыми чертами лица лесной нимфы.  — Вау, я что, всё-таки умер и попал в рай? — громко вырвалось у Даниэля. Девушки тихонько рассмеялись, глядя на него с умилением.  — Увы, нет, — донеслось сверху тихое, но отчётливое.  Эсми со вздохом посмотрела наверх, а после устало улыбнулась.  — Даниэль, не хочешь спуститься и подойти к нам? — Элис хитро прищурила глаза. Даниэль понял, что всё ещё сидит на спине у Джаспера, и открыл рот от удивления, оглядев своего «коня».  — Оу, точно.  Девушки вновь рассмеялись, переглянувшись между собой.  Джаспер медленно опустился, и Даниэль наконец почувствовал твёрдую почву под ногами. Во всех смыслах.  Расстаться со спиной Джаспера оказалось довольно-таки тяжело. Разочарование так сильно кольнуло в груди, что понадобилось немало усилий, чтобы сдержать противоречивые эмоции. Вампир выпрямился и улыбнулся ему краешком губ. Даниэль неуверенно повёл плечом и, стараясь не заострять на этом внимания, двинулся к порогу дома; и ему не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться, что Джаспер последовал за ним. Эсми шагнула им навстречу и протянула руку, произнеся глубоким голосом: — Даниэль Амадо Свон, я многое слышала о тебе и очень рада наконец познакомиться. Я — Эсми.  Даниэль едва не словил анафилактический шок с пеной изо рта, будто Эсми сказала не «Амадо», а «Авада» (да, которая с «Кедаврой»).  Дело в том, что у него патологическая аллергия на своё второе имя. Он не выносит его, считая каким-то глупым и неподходящим ему. Ну, какой он «Амадо»… Максимум, «Bobo»… Но вместо того, чтобы задёргаться в конвульсиях, Даниэль смущённо переступил с ноги на ногу и, чтобы образовавшаяся пауза не превратилась в неловкую, осторожно подхватил ладонь Эсми и коснулся губами тыльной стороны, затем медленно выпрямился, одарив женщину своей фирменной обаятельной улыбкой.  Жест вышел на удивление естественным и грациозным, словно он был аристократом из девятнадцатого века, зашедшим с визитом на чай. Джаспер молча наблюдал, пока лёгкая улыбка пряталась в уголках его губ, а оценивающий взгляд мерцал мягким блеском. Элис тихо хихикнула, прикрыв лицо ладонями, перехватив взгляд «брата» — и тот поспешил отвести его в сторону, будто внезапно нашёл в окружающем пространстве нечто куда более достойное внимания. — Приятно познакомиться, Эсми, — ответил тем временем Даниэль с тем же благоговением, что пробудилось в нём при встрече с Карлайлом.  Он аккуратно отпустил её руку, будто она могла разбиться, и оглянулся на Джаспера, ища подтверждения правильности своих действий. На что получил короткую, мгновенную ускользнувшую из виду улыбку после слов прилетевших с балкона:  — А нам нет.  — Роуз, зайди в дом, на улице прохладно, — сказал Джаспер, не повысив голоса.  Сверху послышался недовольный стон и цоканье каблуков по плитке.  Элис подскочила к Даниэлю и, обернув руку вокруг его локтя, повела к порогу.  — Я отнесу твой байк в гараж и осмотрю его, — объявил Эммет, когда Даниэль почти зашёл внутрь дома. Тот, обернувшись на мгновение, ответил шутливо:  — Окей. Только не засматривайся на моего малыша слишком сильно.  И этот паршивец с наглой улыбкой выдал:  — Прибереги эти слова для Джаспера.  Даниэль застыл, округлив глаза и приоткрыв рот, словно выброшенная на берег рыба, пока он вновь не обернулся и у него не вырвался возмущённый крик: — Эммет! Ещё слово, и я надеру твой зад!  В ответ раздался громогласный заливистый смех. — Попробуй, — ответил Эммет, продолжая посмеиваться, а после, поиграв бровями, поднял мотоцикл одной рукой для пущего эффекта.  — У меня дома ружьё, — не сдавался Даниэль, уперев в бок свободную руку, чтобы показаться хотя бы чуть-чуть уверенным.  — Верно, дома, — с ухмылкой пропел Эммет, наслаждаясь тем, как топил Даниэля в словесной перепалке. — У папочки.  Даниэль представил лицо Чарли, если бы тот услышал, как его называют «папочкой», и прыснул от смеха. Отец словил бы хорошую долю кринжатины и потянулся бы за ружьём, чтобы проучить одного бесстыжего вампира.  — Сегодня у папочки, а завтра в твоей заднице, — ответил Даниэль, вскинув бровь. Эммет поднял бровь в ответ и повторил позу Даниэля, уперев кулак в бок, чему не помешала ноша на плече, а после одобрительно, чуть мурлыкая, произнёс:  — Не слишком ли много задниц в предложениях, Дэнни? Не будь так очевиден в своих желаниях,  — Тоже самое могу сказать и о тебе, — пробормотал Даниэль, едва сдерживая смех от дрыгающихся бровей Эммета.  Эсми покачала головой и встала рядом с Даниэлем с другой стороны, словно решив, что пора дать реванш в шутливой баталии. Она мягко обняла его за плечи и повела внутрь вместе с Элис.  — Прошу, не обращай на них внимания. У нас редко бывают гости, поэтому они так взбудоражены.  Окружённый со всех сторон прекрасными вампиршами, Даниэль на мгновение почувствовал себя вознесённым на небеса. Воодушевлённый, он ответил с полуулыбкой, глядя на Эсми:  — Надеюсь, вы назначите ему наказание и посадите на «стул размышлений». Эсми рассмеялась и заверила, что так и сделает.  Когда они все вошли внутрь, его отпустили и дали осмотреться, как щенку, которого привели в новую семью.  Ну в целом, чего удивляться собственно придуманным сравнениям? Ведь он и правда ощущался себя маленьким и беспомощным на территории сильных и превосходных созданий… Но это чувство не помешало насладиться обстановкой.  Изнутри дом Калленов был светлым и явно нацеленным на наличие большого пространства, что было весьма логично — вампирам нужно место, чтобы двигаться в своей естественной скорости.  Все украшения взяли на себя белые стены. Даниэль никогда не видел столько разнообразных предметов из разных фактур в одном месте. Одна стена состояла из серии картин, а под ними стоял старый медный кувшин с деформированным горлышком, а рядом — синий диван с такими же синими подушками с золотистыми узорами и кисточками. Вторая стена состояла из каких-то деревянных масок, выложенных в хаотичном порядке, словно заманивая зрителя на другую сторону дома, откуда виднелись ступени лестницы.  Даниэль сразу понял, что один он тут точно потеряется.  — Давай рюкзак и куртку, — сказала Элис, переключив его внимание на себя.  Даниэль только сейчас почувствовал тяжесть рюкзака на своих плечах, что был крепко затянут ремешками на его груди. Отстегнув застёжки, Даниэль снял рюкзак со спины и полез внутрь.  Теперь до него потихоньку начало доходить, что, возможно, с его некоторыми вещами не всё в порядке. Нужно было проверить плеер и книги. Чёрт! Если плеер сломан, то ему придется хорошо потратиться на новый. Большую часть накоплений из его подработок ушли на байк, и теперь он не скоро решится на такую покупку, как качественный плеер.  Испугавшись, Даниэль вытащил из рюкзака жизненно важные для него предметы и убедился, что с ними на удивление всё в порядке. Только корпус телефона слегка стёрся, но это он заметил, когда достал его из кармана, чтобы позвонить Белле. Облегченно выдохнув, Даниэль поднял взгляд на наблюдающих за ним вампиров. Он даже не успел заметить их взглядов, как из угла появилась Розали.  — Ничего не сломано? — участливо спросила Эсми, держа себя за плечи, словно очень переживала. Даниэль покачал головой и улыбнулся, на что Эсми мягко улыбнулась в ответ. — Если тебе нужна сменная одежда, — продолжила она, пока Элис забирала у него рюкзак, — у нас найдётся что-нибудь подходящее. Возможно, тебе подойдёт размер Эдварда? — её золотистый взгляд задумчиво скользнул по фигуре Даниэля. — Хотя… разве что брюки. В плечах ты всё-таки шире. Но, думаю, мы обязательно что-нибудь подберём. Вот оно. Наконец-то годы, проведённые в спортзале, принесли реальную пользу. Где-то глубоко внутри немедленно проснулся внутренний павлин, расправляя хвост, требуя принять красивую позу и ненавязчиво, так, совсем случайно, напрячь бицепс. На долю секунды Даниэль даже представил, как встаёт в классическую бодибилдерскую стойку, чтобы лучше показать мускулы.  Даниэль негромко кашлянул и, сделав вид, что ничего подобного ему и в голову не приходило, ответил: — Всё в порядке, я и так вам очень благодарен. Если вы не против, я бы позвонил отцу, чтобы он забрал меня. Не хотелось бы вас стеснять.  — Но ты только пришёл, — с грустью пролепетала Элис, потянув его за рукав толстовки. — И вовсе не стесняешь нас. Прошу, останься ненадолго.  У Даниэля потеплело на душе от такой искренней и трогательной просьбы, что он едва удержался, чтобы не погладить Элис по голове, как милого котёнка.  Розали за её спиной закатила глаза и приблизилась к Джасперу, застывшего молчаливой статуей со скрещенными на груди руками и наблюдавшего за всеми со стороны.  — Да, — подхватила Эсми, на мгновение коснувшись другой руки Даниэля. — Мы рады тебе, и будем счастливы, если ты останешься на ужин.  На ужин.  Подождите.  На. Чей. Ужин?  Потому что всё выглядело так, будто Джаспер с Эмметом ходили на охоту и принесли именно его себе на ужин.  Даниэль едва не расхохотался от собственных мыслей и, не сдержавшись, растянул губы в глупой улыбке. Приняв это за утвердительный ответ, Эсми просияла и спросила:  — Какую кухню ты предпочитаешь?  — Точно не вегетарианскую, — тут же выдал Даниэль, на что Джаспер хмыкнул. — Мне без разницы. На ваш… э-э, вкус.  Даниэль намеренно это сказал, чтобы ни у кого не вызвать подозрение, и вытер запотевшие ладони о ткань джинсов, что заставило Элис отпустить его.  В этот раз широко улыбнулась Розали, словно ждала этих слов. — Боюсь, наш вкус ты не осилишь, — сказала она, вскинув подбородок.  Ответ пришёл в голову сразу, и Даниэль приложил все усилия, чтобы не рассмеяться. Удобно знать приколы, которые понимал только он.  — Ваш вкус весьма специфичен? — невинно поинтересовался он, захлопав глазами.  Лица присутствующих приняли сложное выражение, и дело было точно не в том, что они поняли отсылку к фильму «50 оттенков серого».  — Можно и так сказать, — ответила Эсми с неловкой улыбкой, а затем аккуратно спросила:  — Тогда ты не будешь против пасты и закусок?  — Конечно, нет, — Даниэль замахал руками. — Спасибо вам за гостеприимство. Не стоило так утруждаться. Правда.  — Ты прав, и со спасением тоже не стоило утруждаться, — бубнила себе под нос Розали, но Даниэль продолжил, не обращая на неё внимания: — И мне очень неловко просить Розали чинить мотоцикл, ведь это принесёт неудобства.  — Согласна, — довольно поддакнула она.  Эсми бросила на неё короткий строгий взгляд, и та, надувшись, скрестила руки на манер Джаспера, который косился на неё с едва сдерживаемым раздражением.  — Для нас и Розали будет только в радость оказать тебе помощь, — произнесла всё же Эсми с невероятной нежностью в голосе. — Прошу тебя, не стесняйся.  После обмена любезностями Элис забрала у Даниэля куртку, а Эсми повела его в ванную комнату, чтобы он мог привести себя в порядок.  Оказавшись в не менее роскошной ванной комнате с дорогой отделкой, Даниэль, покрутив головой, подошёл к раковине с большим круглым зеркалом, которое позволило ему в подробностях рассмотреть свой внешний вид.  Ну что за красавец… Что за конфетка для глаз... Как Джаспер смог себя сдержать и не облизать его с первого взгляда? Глаза распахнутые и слегка безумные, как у наркомана, которому срочно требовалась доза. Губы сухие и потрескавшиеся. Волосы взлохмачены, словно на его голове кто-то станцевал брейк-данс. Кожа белая, будто он валялся в муке, а мешки под глазами коричневые, как грязь на асфальте.  Нет, это просто ужас какой-то… Он передумал выходить из ванной комнаты. Тут очень комфортно: ванна размером с римскую бадью, рядом стоит большой фикус, а на стене плитка с интересным узором — сиди и рефлексируй.  Хорошей новостью было то, что раны отсутствовали. Лишь на правом боку под толстовкой тонкие царапины пересекали бок. Удивительно, что эти царапины не налились кровью! Джаспер был очень аккуратен и не допустил, чтобы он хоть как-то пострадал. Конечно, стоит учитывать, что если бы он поранился, неизвестно чем бы закончилось его спасение, но всё же он не мог не почувствовать тепло в груди от мысли, что Джаспер был очень бережен с ним.  Даниэль потянулся к жидкому мылу и полотенцам в плетёной корзинке. Он умылся, оглядел себя на наличие грязи, особенно на джинсах и довольно улыбнулся, когда понял, что ему не нужно краснеть перед Калленами, думая о том, что может оставить где-то грязное пятно, ведь он сидел на Джаспере…  Даниэль снова хлопнул себя по лицу, когда понял, что его мысли опять сворачивают не туда. Пару раз выдохнув и пригладив на голове волосы, он вышел в коридор и едва не влетел в чужую крепкую грудь.  А вот и его доза. Вернее, его личный сорт героина.  Даниэль не выдержал и коротко прыснул. Джаспер вскинул брови, не понимая веселья, но не стал заострять на этом внимание, и задал вопрос:  — Как ты себя чувствуешь?  Вампир стоял, прислонившись к стене, но как только Даниэль вышел, сделал шаг навстречу. Он был одет в белую льняную рубашку, волосы зачёсаны назад, открывая лоб — похоже, он тоже привёл себя в порядок, пока Даниэль оценивал себя, устроив в ванной кастинг «Топ-модель по-американски». — Странно, — признался Даниэль и взмахнул рукой, словно пытаясь обрисовать предмет в воздухе. — Не могу поверить во всё это. В то, что я здесь. И, честно говоря, я немного волнуюсь, потому что, ну, я у вас в гостях и не знаю, как себя вести. Я не успел морально подготовиться, а мне бы хотелось произвести на твою семью хорошее впечатление.  Взгляд вампира смягчился, словно эти искренние и отчасти неловкие слова принесли ему облегчение.  — Тебе не о чем волноваться, — заверил его Джаспер и повёл из коридора в холл. Сколько же здесь комнат?! Когда они остановились, он продолжил:  — Ты очень понравился Эсми, хотя иначе быть и не могло. Я думал, что ты испугаешься того, что тебе пришлось пережить сегодня. И наших «фокусов» тоже. Думал, что я… что мы оттолкнём тебя, — с кривой усмешкой добавил он, глядя на него исподлобья.  — Я достаточно сильно испугался, когда Белла попала в аварию, — мягко ответил Даниэль, разглядывая на стене фотографию Карлайла с другими врачами, сертификаты и благодарственные письма. — Поэтому у меня было время принять «особенность» вашей семьи, — и, собравшись с духом, посмотрел в золотистые глаза Джаспера. — Спасибо за то, что спас меня. Элис предупредила меня о том, что мне стоит быть аккуратным на дороге, но я… В общем, я обязательно поблагодарю её и остальных тоже. Вы могли бы не делать этого — рисковать собственной безопасностью ради Беллы и меня. Зная это, я беспокоюсь о том, что не могу сделать что-то в ответ, — он покачал головой, чуть нахмурившись. — Мне нечем отблагодарить вас.  — Забыл? — Джаспер позволил себе улыбку, едва тронувшую уголки его губ. — Ты уже отблагодарил, когда пошёл со мной и Эмметом. Ты рискуешь так же, как и мы. А ведь не знаешь, кто мы. О, Джаспер даже не представлял, насколько хорошо он знает.  Даниэль совершил огромное усилие, чтобы не улыбнуться, и, слегка нагнувшись вперёд, таинственно произнёс:  — У меня есть парочка предположений.  Брови Джаспера дрогнули, а глаза вперились в его лицо не столько с настороженностью, сколько с любопытством. И только Даниэль хотел продолжить, как послышался щелчок — звук открываемой двери.  Джаспер выпрямился, отходя от Даниэля на шаг.  — Карлайл, — объявил он с непроницаемым лицом, скорее всего, прислушиваясь к звукам, проносящимся по дому, а затем повёл Даниэля за собой.  Даниэль упустил из виду, куда и в какой момент они свернули, чтобы оказаться в просторной прихожей с лестницей, ведущей наверх, и сверкающей люстрой над их головами, переливавшейся драгоценными камнями на тонких нитях.  Даниэль в очередной раз оказался ослеплён. И, чёрт возьми, не люстрой.  Карлайл стоял в окружении семьи и переговаривался с каждым с лёгкой улыбкой, пока передавал пакеты Элис. И только тогда Даниэль заметил, что кое-кто отсутствовал.  Куда подевался главный герой? Неужели он решил запереться в своей комнате и не выйти даже к отцу? Или его вообще не было дома?  Тем временем Карлайл заметил невозмутимого Джаспера, за спиной которого стоял зависший в размышлениях Даниэль, и улыбнулся ещё шире.  — Здравствуй, Даниэль! Похоже, дорожные происшествия активно преследуют тебя. Рад видеть тебя целым и невредимым.  Даниэлю захотелось полностью спрятаться за спину Джаспера и запищать. Но, сдержав чёртову внутреннюю фанатку, он выдохнул и вышел вперёд, чтобы пожать Карлайлу руку.  — Здравствуйте, доктор Каллен, — после пожатия он обвёл признательным взглядом всех вокруг. — Ваша семья вновь спасла меня. Я опять у вас в долгу.  — Глупости, — возразил Карлайл, положив руку на плечо Даниэля и ободряюще сжав его. — Мы не могли поступить иначе. — Даниэль улыбнулся, и его отпустили. — Эсми сказала, что ты будешь пасту, поэтому я взял её. Обязательно поужинай. — Карлайл хотел было уже сдвинуться с места, но внезапно вспомнил: — И я поговорил с твоим отцом, он знает, что ты здесь.  — Спасибо, — выдохнул Даниэль, не уставая говорить это слово вновь и вновь. Эсми просияла от его слов и мягко приобняла Элис. Эммет торжественно кивнул, будто подтверждая нечто само собой разумеющееся, а Розали демонстрировала полнейшую незаинтересованность разговором — словно Даниэль был всего лишь фоновым шумом. И только Джаспер оставался позади, неподвижный и молчаливый, словно незыблемая скала за его спиной. — Чувствуй себя как дома, — сказал Карлайл, улыбнувшись напоследок. — Я пока отлучусь в свой кабинет, а после обязательно присоединюсь к вам.  Даниэль кивнул, и Карлайл поспешил подняться по винтовой лестнице, сверкая коричневыми оксфордами, пока полы серого пальто мягко развевались от его элегантной походки.  Элис уже унесла пакеты, когда Даниэля провели в комнату с панорамным окном во всю стену, больше напоминавшую гостиную, нежели столовую. В центре стоял длинный стол из сосны, окружённый стульями с высокими спинками. У стены расположились коричневый кожаный диван и пара кресел, на полу лежал ковёр ручной работы — густой, с мягким бордово-коричневым ворсом. Эммет и Розали устроились на диване, а Джаспер и Элис заняли места за столом. Эта уютная, немного старомодная обстановка вдруг болезненно напомнила Даниэлю о прежней жизни — о доме, о бабушкиной гостиной в сталинке, полной антиквариата, чудом уцелевшего в их семье ещё со времён Великой Октябрьской революции. Бабушка могла часами рассказывать о предках, с гордостью показывая старые фотографии ушедших эпох.  Сердце Даниэля сжалось, игривое настроение норовило вновь исчезнуть под тяжестью воспоминаний, поток которых он сдерживал как мог. Иногда не всегда получалось, но сейчас ему повезло, что он в окружении вампиров, которые поглощали всё его внимание. Особенно Элис — она расспрашивала о самочувствии и заполняла паузы болтовнёй ни о чём. Включившись в разговор, Даниэль присел рядом с ней на соседний стул, пока Джаспер располагался на другом конце стола. Они даже поговорили о мистере Галвасе, а блондин при упоминании «любимого учителя» морщился и качал головой.  В какой-то момент запах еды заполонил коридор и добрался до столовой. Эммет и Розали скривились, явно с трудом выдерживая наплыв аромата человеческой еды. Они и так вынуждены терпеть все эти «божественные» ароматы в школе, но в собственном доме это всё-таки неприятно. Даниэлю стало совсем неловко, и, когда Эсми вошла в комнату с большой тарелкой, он попросил:  — Эсми, можно попросить открыть дверь балкона? Кажется, мне нужно ещё немного воздуха.  — Конечно, Даниэль. Она поставила тарелку перед гостем и распахнула дверь, ведущую на балконную галерею, впуская в комнату прохладу наступающего вечера и подкрадывающейся весны. Даниэль невольно поёжился, хотя был в толстовке. Резкое движение сбоку заставило его вздрогнуть, и он дёрнулся, едва не смахнув тарелку со стола. А всё потому, что Джаспер успел исчезнуть из поля зрения, взять его куртку, накрыть его плечи и вновь оказаться на другом конце стола.  Даниэль почувствовал, как к лицу приливает жар от неожиданности, ощущения уязвимости и болезненного смущения. Его взгляд беспорядочно скользил по столу, собственным рукам, по ткани куртки, пока он не заставил себя поднять глаза на Джаспера и севшим голосом выдавить слова благодарности.  — Может, всё-таки закрыть окно? — обеспокоенно спросила Эсми, замерев на месте, но Даниэль покачал головой, пытаясь сохранить невозмутимость.  Эммет и Элис явно получали удовольствие от его смущения, наблюдая за сценой с плохо скрываемым весельем. Джаспер же демонстративно превратился в каменное изваяние, делая вид, что происходящее его совершенно не касается. Розали ущипнула Эммета за щеку, и тот, наконец, перестав тихо посмеиваться, крепко обнял её за плечи. Эсми наконец села по другую сторону от Даниэля, и в комнате стало тише. Неловкость вновь угрожающе нависла над ним. Он потянулся к вилке, чувствуя, что вспотел; и если бы не куртка, его наверняка пробрал бы холод куда сильнее. К моменту, как он приступил к трапезе, Каллены старательно делали вид, что не наблюдают за ним, но их попытки отвести взгляд выглядели откровенно неубедительно. Это, конечно, очень мило, но они что, собрались наблюдать за тем, как он ест? Типа как смотрят на корову, когда кормят её перед убоем?  Ладно, Даниэль перегнул с «убоем» и коровой, но что он мог подумать, когда поднёс вилку к своему рту и все внимательно за этим проследили?  — Насчёт твоего мотоцикла, — начала Розали без эмоций, пока Даниэль старался жевать как можно тише. — Я его посмотрела. На твоём месте я бы выкинула этот кусок ржавого металла, но тебе повезло, что мне нравится браться за тяжёлые случаи. Когда я закончу, Джаспер сам прикатит его тебе, — названный вампир подтвердил её слова коротким кивком.  Оу. Розали такая душка.  Даниэль растянул губы в улыбке, как только проглотил еду.  — Спасибо.  — Не стоит, — отмахнулась она и прислонилась головой к плечу Эммета. — Я делаю это только ради своей семьи.  Молодец, «Летти», ведь нет ничего важнее семьи.  — Буду иметь в виду, — пропел Даниэль и подмигнул Эммету, который лицом говорил «не обращай внимание». Розали это, естественно, заметила и шлепнула его по предплечью, вырвав у своего бойфренда короткий смешок.  Какое-то время они сидели в тишине, задумчиво смотря вдаль, пока Даниэль доедал пасту как можно быстрее, запивая её водой (от газировки он отказался, но решил забрать её для Чарли). Тишину нарушила Эсми, когда на тарелке осталась одна спагеттинка и кусочек мяса. Она аккуратно пододвинулась к их гостю, прошлась руками по своим коленям и спросила, будто издалека:  — Даниэль, как тебе в Форксе? Как прошла адаптация в школе?  — Замечательно, — ответил он с воодушевлением. — На самом деле, ещё в первую неделю я успел привыкнуть. Может, всё дело в здешних людях. Они очень дружелюбные и позаботились о нашем с Беллой комфорте.  — Ещё бы, вы же дети шерифа, — вставила свои пять центов Розали, и в этот момент Джаспер наконец не выдержал. Он громко и отрывисто выдохнул со свистом, обернулся и отчеканил низким голосом: — Роуз, моё терпение на исходе. Либо сиди молча, либо иди сцеживать яд в другом месте.  Это было настолько резко и неожиданно, что от его слов все замолкли, словно на них налетел резкий морозный ветер. Несколько напряжённых мгновений Хейлы буравили друг друга хищными взглядами, пока Розали не сдалась, выплюнув:  — Ладно.  — Славно, — процедил Джаспер, а затем обратился к Даниэлю, повернув голову в его сторону. — Прошу прощения.  В его взгляде всё ещё полыхала злость, но голос значительно смягчился. Видно, что Джаспер старался сдерживать себя. Но Даниэль не обижался. Он понимал Розали: для неё он не просто чужак, который находится на её территории, но и потенциальная опасность, от которой не знаешь чего ждать. Даже Элис не может быть уверена, ведь будущее переменчиво в зависимости от принятых тех или иных решений. И никто не знает, какое решение он может принять касательно их. Розали тревожит благополучие её семьи, поэтому он не мог винить её в таком способе показать свои опасения. Но в его силах переубедить её в мнении о нём, и однажды он надеется это сделать.  Поэтому Даниэль покачал головой и пожал плечами, мол, всё в порядке. Он прокашлялся и аккуратно продолжил: — Я всегда любил Форкс. Детьми мы с Беллой приезжали сюда на лето, потому что очень скучали по отцу. Последние два лета мы провели в Калифорнии, поэтому для меня было облегчением вернуться сюда, — задумчивая улыбка сама наползала на губы. — Для Беллы немного тяжело было адаптироваться, но она отлично держится. И ей здесь тоже нравится, — он, конечно, не упомянул, что дело было в Эдварде. Он указал вилкой на лес за панорамным окном. — Здесь так красиво и спокойно. Что ещё нужно, чтобы чувствовать себя счастливым? Ну, разве что такой же ручей, как у вас.  Каллены — даже Розали — едва заметно улыбнулись, глядя туда, куда указывал Даниэль.  — Согласна с тобой, — с придыханием согласилась Эсми, подперев ладонью подбородок. — Мы тоже очень любим это место. Несмотря на то, что я целыми днями дома, находиться здесь никогда не надоедает.  Даниэль понял, что забыл сделать комплимент дому, который его так впечатлил, поэтому поспешил этот момент исправить:  — Если честно, ваш дом — удивителен, я никогда не видел ничего подобного. Он очень интересно спроектирован и похож на музей, но при этом очень уютный. Я не знаю, кого вы наняли в качестве дизайнера, но он выложился на сто процентов. Эсми расцвела робкой улыбкой, а её золотистые глаза засветились от радости.  — Это я его спроектировала, — с долей скромности призналась она. — И дом, и дизайн интерьера. В своё время я работала архитектором.   — Охренеть, — выдавил Даниэль, обводя ошеломлённым взглядом сначала комнату, а затем Эсми. — Извините, — опомнился он, когда понял, что выругался, и Элис засмеялась. — Вы сами всё это сделали? — Эсми кивнула. — Потрясающе. У вас талант.  — Спасибо, Даниэль, — ответила она с признательностью во взгляде, на мгновение коснувшись его ладони. — Мне очень приятно. Я вложила в этот дом свою душу.  — Это чувствуется, — искренне подтвердил Даниэль, а затем, заметив, что спагетинка и кусочек мяса прилично остыли, поспешил запихнуть их в рот. Эсми поднялась, сразу забрав у него тарелку со словами: «Давай отнесу».  Когда она вышла, заговорил Эммет — до этого он выглядел как человек, глубоко погружённый в свои мысли, которыми теперь намеревался поделиться: — Знаешь, что странно? — Даниэль вопросительно промычал. — Ты какой-то слишком спокойный. Ты… У тебя что, вообще нет вопросов?  Сердце предательски дрогнуло, что наверняка не укрылось от чуткого вампирского слуха, но Даниэль решил обернуть свою реакцию в шутку. Поэтому, проглотив еду, он сказал:  — Вообще- то есть. Где Эггвард?  Краем глаза он заметил, как Джаспер дёрнул уголком губ на исковерканное имя Эдварда, а Эммет фыркнул, но всё же ответил:  — Эггвард решил заехать к нашим родственникам, поэтому его нет. Ещё вопросы?  — Как называется ресторан, в котором вы купили эту изумительную пасту?  Эммет закатил глаза на манер Розали, а Элис залилась звонким смехом.  — Ты задаёшь не те вопросы! — со смехом простонала она, качая головой. — Ты понимаешь, о чём он говорит. Неужели тебе не интересно, кто мы? — Конечно, мне интересно, — возразил Даниэль, кинув на неё взгляд и сразу посерьёзнев. — Но думаю, было бы честнее дождаться, когда вы сами захотите рассказать об этом.  — А если мы никогда не захотим? — с улыбкой произнесла Элис, придвинувшись к нему ближе.  — Ну, тогда ладно, — Даниэль задумался, а затем с улыбкой пожал плечами. — Но почему мне кажется, что рассказать о себе вы хотите больше, чем я хочу узнать?  Джаспер на это задумчиво улыбнулся.  — Ты странный, — озадаченно протянула Розали, разглядывая его, как интересный материал под микроскопом. — Скорее всего, ты специально скрываешь интерес. Либо страх.  Даниэль вздрогнул. Как ни странно, Розали оказалась права в обоих предположениях. Даниэль испытывал искренний интерес к Калленам, но также его бросало в мандраж от неизвестности. Нет, не совсем. Он будто знал, что окажется втянут во что-то намного более серьёзное, чем то, что происходило сейчас.  Он оказался в доме Калленов раньше Беллы — и эта мысль странным образом казалась неправильной и несправедливой по отношению к сестре. Словно он коснулся чего-то, к чему не должен был прикасаться, хотя сам этого не искал и не просил. Отдельной сложностью оставалось повышенное внимание к нему. Даниэль не знал, как к этому относиться. Оно одновременно радовало, смущало и настораживало. Он терялся, путался и просто не знал, что ему со всем этим всем делать.  Внутреннее чутьё продолжало подсказывать, что всё будет хорошо. Переживать не о чём. И Даниэль верил в это. Просто немного боялся, так как не был готов к тому, что он станет частью истории наравне с Беллой (даже раньше неё, что не могло не поражать).  — Но ты наверняка думал об этом, — пропела Элис, отвлекая его от мыслей и не скрывая любопытства. — Есть ли у тебя какие-нибудь предположения?  — Да, он сказал, что у него есть предположения, — присоединился Джаспер, чуть поддавшись вперёд и уперевшись локтями в стол. Он прислонился губами к скреплённым между собой пальцам. Даниэль сделал всё, чтобы сдержаться и не уставиться на это лицо и великолепное сплетение мышц.  Но у него возник вопрос. Джаспер намеренно показал ему свои ручищи, чтобы выбить из него ответы, да? Потому что он не может объяснить, почему вдруг почувствовал желание рассказать всё, что тот только пожелает.  — Ответ «радиоактивные люди» не подходит, да? — тихим голосом спросил Даниэль, ведя указательными пальцами по краю стола.  Элис и Эммет покачали головой, и он протяжно вздохнул, откинувшись на спинку стула.  — Ну, у меня есть только два варианта. И я пришёл к ним не так давно. Так что… — Так что? — Эммет тоже подался вперёд, готовый слушать. Впрочем, как и все Каллены. К тому времени Эсми успела вернуться с кухни, закрыть балконную дверь и сесть на место рядом с Даниэлем. И даже ей, казалось, было очень интересно, какие же догадки посетили их гостя.  Почему-то именно тихое, но поддерживающее присутствие Эсми, блеск в глазах Джаспера, открытость и искренность на лице Элис, жадное любопытство Эммета и показное равнодушие Розали окончательно придали Даниэлю смелости, чтобы наконец приоткрыть дверцу своих размышлений и знаний, которыми он обладал. У него было чувство, что он обретёт нечто важное, если будет честен с ними. Возможно, откровенность с его стороны позволит Калленам понять, что ему можно доверять.  Он обвёл всех взглядом, глубоко вдохнул, уставившись перед собой, и заговорил с торжественностью человека, раскрывающего заговор мирового масштаба: — Вы невероятно быстры и сильны. Ваша кожа сияет так, будто вы перебрали с глиттером. И иногда вы говорите так, будто из другого мира. Вы сторонитесь людей, ходите только друг с другом. Вы не пьёте и не едите, а значит, сидите на особой диете, — он сделал драматичную паузу, прежде чем выдохнуть:  — Думаю, я знаю, кто вы.  — И кто же? — нетерпеливо спросила Розали, вскинув бровь.  Даниэль понял, что на это ему нужно чуть больше смелости. Но тянуть он больше не мог, иначе момент истины мог быть разрушен.  — Вы… — Мы? — подтолкнул Эммет, размахивая рукой, как дирижёр, пытающийся вытащить из Даниэля больше звуков.  И тот наконец, вскинув на них взгляд, выдал:  — Вы — циркачи.  Повисла короткая и напряжённая пауза, будто саму тишину растянули до звенящего предела. И в следующий миг она лопнула, уступив место всеобщему, оглушительному смеху. Мужчины смеялись, не особо сдерживаясь: Эммет хлопал себя по колену, а Джаспер откинул голову, позволяя смеху вырваться наружу. Даже Эсми и Элис подались вперёд, опираясь о стол в поисках опоры, тогда как Розали сидела неподвижно, словно поражённая громом. Сквозь эту какофонию, больше похожую на живую оперную музыку, Даниэль неожиданно уловил один голос. Он никогда прежде не слышал, чтобы Джаспер так смеялся — громко, открыто, не сдерживая себя. И в этот момент он казался не тем собранным, контролирующим себя вампиром, а обычным, беззаботным мальчишкой — свободным от тяжёлых мыслей и постоянного самоконтроля. В Джаспера было легко влюбиться, но ещё легче оказалось влюбиться в его смех.  Даниэль и правда очень слаб перед ним. Он ничего не может с собой поделать. Ему оставалось только сидеть и слушать, чтобы не упустить ни один звук, пронзивший его грудь насквозь. Так больно и так сладко.  — Как ты пришёл к такому выводу? — выдавила Розали, пытаясь прийти в себя от абсурдности слов Даниэля. Даниэль, всё ещё находясь под впечатлением от смеха Джаспера, машинально включился в разговор:  — Легко, — медленно произнёс он, поднимая палец вверх, а затем навёл его на Элис. — Элис — гадалка. Она откуда-то узнала, что я попаду в аварию. Уверен, у неё есть волшебный шар и карты Таро.  Элис заливисто рассмеялась, а Даниэль продолжил уверенно молоть чепуху:  — Джаспер, Эммет и Эдвард — братья-акробаты. Ты — дрессировщица животных. Ставлю сотку зелёных на то, что это ты подослала оленя, чтобы он от меня избавился, — на это Розали приоткрыла рот, а Эммет расхохотался пуще прежнего. — Карлайл — шоумен, а Эсми строит шатры. Всё логично.  — Стоило ожидать, что ты скажешь что-то подобное, — проговорила Элис, хихикая.  — Это было очень забавно, — сказала Эсми, успокоившись и тронув пальцем уголок глаза.  — Нет, это не забавно. Это самое тупое, что я слышала за последние пятьдесят лет, — Розали коснулась пальцами лба, словно ей поплохело после слов Даниэля.  — Значит, я не угадал? — изобразил он дурачка, который всё ещё не понимал, прав он был или нет.  — Нет, — сквозь смех отозвался Эммет. — Мне интересно, какое было второе предположение.  — Что вы инопланетяне, скрывающиеся от правительства, — Даниэль пожал плечами. — А так больше идей нет.  — Ты начал думать в правильном направлении, — сказал Джаспер, перестав смеяться. — И был очень близок, когда заговорил о нашей диете.  — Ну да, пасту вы заказали только для меня, — пробормотал Даниэль под нос.  — Ещё ты заметил, что нам неприятен запах человеческой еды, — подметил Джаспер, задумчиво улыбнувшись, на что Даниэль нервно сглотнул.  — Это было несложно заметить, — ответил он глухо.  — Или правильнее сказать «сопоставить факты», — поправил Джаспер.  — Жаль, что у тебя больше нет идей, — встрял Эммет, явно расстроенный быстро закончившимся шоу. — А откуда им ещё взяться? — удивлённо спросил Даниэль. — Дай мне подсказку, возможно, тогда я смогу прийти к правильному ответу.  Эммет ожил и растянул губы в хитрой ухмылке, демонстрируя ямочки на щеках.  — Мы не едим обычную еду. Мы сосём… жёстко.  Вновь наступила тишина. Розали прикрыла лоб рукой, а все остальные приподняли брови в изумлении. Растерявшийся Даниэль на несколько секунд подвис, прежде чем протянул с паузой:  — Э-э, Эммет, я думаю, лучше при людях такое не говорить. Тебя могут неправильно понять.  — Я и не говорю такое при людях, — слегка нахмурился Эммет. — А я, по-твоему, кто? — Даниэль указал на себя.  — Эммет, хватит всё опошлять, — пожурила его Элис, затем она покосилась на Даниэля. — Но, Дэнни, если честно, он дал хорошую подсказку.  — Какие существа сосут? — выпалил он вслух и тут же осёкся, покраснев. — Простите. Джаспер едва заметно спрятал улыбку.  — Какие мысли? — настаивал Эммет, не сводя с него взгляда. — Может, пока не стоит? — с осторожностью вмешалась Эсми. — Даниэль сегодня едва не погиб. Не уверена, что сейчас подходящее время. — Нет уж, — отрезала Розали. — Он назвал нас циркачами. Хочу увидеть его испуганное лицо.  Даниэль замер.  Чёрт. С этим могут проблемы. Он плохой актёр. Очень плохой. Даже если бы он подготовился, его лицо не всегда может выдать нужную эмоцию. Особенно в подобной сложной ситуации.  Слегка разволновавшись, что может себя выдать, он инстинктивно посмотрел на Джаспера, который теперь выглядел слегка обеспокоенным. Скорее всего, он услышал, как сбилось его сердцебиение. Он уже наблюдал за Даниэлем, и когда тот посмотрел на него, сразу спросил:  — Хочешь, я отвезу тебя домой прямо сейчас?  — Нет, я в порядке, — возразил Даниэль, а затем, поняв, что сказал это так, будто вообще не собирается уезжать, поправил себя:  — То есть я готов ехать. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством. Но я не боюсь.  — Что ж, ты сам это сказал, — отозвалась Розали и поднялась на ноги, чтобы подойти к столу. Все настороженно наблюдали за ней. Она слегка нагнулась, скрестив руки на груди. — Мы вампиры.  Он ожидал чего угодно, но не того, что именно Розали решится раскрыть правду.  Что он сейчас должен сделать? Что сказать? Как ему изобразить удивление, чтобы выглядело правдоподобно? Он не умеет нормально врать, когда это особенно сильно нужно! Что ему делать, чёрт подери?! Ко всему прочему, он ещё начал усиленно потеть в этой куртке, так как Эсми закрыла балконную дверь.  — Типа, как Владислав Тыкающий? — шёпотом уточнил Даниэль, а затем в ответ на несколько недоумённых взглядов добавил ещё тише:  — Ну, типа как Дракула?  — Типа того, — эхом ответил Эммет и покосился в сторону двери, и сразу стало понятно, почему. — Розали, это было поспешное решение.  Голос Карлайла прозвучал твёрдо и неожиданно близко. Даниэль вздрогнул и обернулся.  Карлайл вошёл в столовую и поймал взгляд Даниэля на себе. На лице вампира сохранялось привычное спокойствие, но в нём читалась едва уловимая мягкость. И когда он сосредоточился на Даниэле, эта мягкость обрела оттенок сожаления — не о раскрытой тайне, а о том, что мальчик мог испугаться.  И доводы Даниэля подтвердились, когда Карлайл подошёл к ним и успокаивающе произнёс:  — Даниэль, ты в безопасности.  — Я знаю, — машинально ответил он, чем вызвал у Эсми облегчённый выдох.  Элис и Эммет обеспокоено переглянулись, и девушка покачала головой, словно знала, что он спросил.  Джаспер медленно поднялся, и Даниэль перевёл взгляд на него и с ужасом понял, что глаза вампира остекленели, а лицо будто стало ещё белее.  Что происходит? Он злится?  — Я отвезу его домой, — тихо сказал Джаспер. Голос звучал ровно, почти безжизненно, но в нём всё же проскользнула надломленность. — Или можем позвонить шерифу, если ты этого хочешь, Даниэль. Он посмотрел прямо на него — внимательно, испытующе, и в этом взгляде было слишком много сожаления. О, нет.  Неужели Даниэль всё-таки умудрился показать страх? Он просто волновался, что плохо сыграет удивление. В итоге, его метания приняли за страх? Вот это поворот.  — Я в порядке, правда, — с отчаянием произнёс Даниэль, поднимаясь со стула и подняв руки. Он искренне улыбнулся уголком губ, чтобы Джаспер понял, что он не напуган. — Подумаешь, вампиры. Что в этом такого?  — Что в этом такого? Ты нас успокаиваешь или себя? — с недоверием спросила Розали.  — Тебя, — ответил уже жёстче Даниэль, а затем вздохнул. — Я удивлён, но не напуган. Я ожидал чего угодно. Честно говоря, меня больше бы напугало, если бы вы оказались инопланетянами. А так вы хотя бы с этой планеты. На это Розали было нечего ответить. У Карлайла вырвался лёгкий смешок. Он покачал головой и коснулся плеча жены, когда та с тревогой посмотрела на него.  — Ты продолжаешь нас приятно удивлять, Даниэль, — сказал он и, смягчившись, добавил:  — Тебе не о чем волноваться, мы питаемся кровью животных. Если это успокоит тебя ещё больше. Разнервничавшийся Даниэль, конечно же, решил не совсем удачно пошутить: — То есть вы убиваете бедных и несчастных животных вместо того, чтобы очищать планету от таких паразитов, как люди? Карлайл и Эсми замерли, не зная, как на это реагировать. Зато Эммет в очередной раз расхохотался и прокомментировал: — А ты, я вижу, тот ещё добряк!  — Конечно, я люблю животных, — отозвался Даниэль, а затем поспешил извиниться. — Простите. Это была очень плохая шутка. Я понимаю, что выбора у вас особо нет. Я вот совсем не вегетарианец. Так что тоже ем несчастных животных.  Господи, кто-нибудь, врежьте ему уже! Что за ахинею он несёт? Он совсем не это хотел сказать. Как можно так позориться перед Калленами… Карлайл раскатисто рассмеялся, а Эсми окончательно расслабилась и поднялась со стула, чтобы встать рядом с мужем и прижаться к его боку.  — Всё в порядке, — ответил Карлайл. — Способность сохранять чувство юмора в подобных обстоятельствах достойна восхищения. Я рад, что мы не напугали тебя. Нам бы не хотелось, чтобы ты чувствовал себя в опасности. Наоборот, твоя безопасность для нас в приоритете.  Даниэль улыбнулся.  — Ваша семья уже не раз это доказала. Поэтому верю вам, — он хмыкнул, решив произнести то, что не говорил годами. — Я живу в мире, где существуют вампиры. Невероятно. До сих пор не могу в это поверить, — его насмешливые глаза остановились на «гадалке». — Элис, что ещё предскажешь?  Элис улыбнулась и вспорхнула со своего места, чтобы одним смазанным движением оказаться рядом с Джаспером и положить руку ему на спину. Тот выглядел более спокойным, чем был до этого. Их глаза вновь едва заметно мерцали золотом.  — Что твой отец забеспокоится и позвонит тебе через семнадцать минут. Он захочет заехать за тобой, но узнает, что тебя подвезёт Джаспер.   Его подвезёт Джаспер?!  Даниэль почувствовал лёгкое волнение и инстинктивно покосился на настенные часы:  — Ого… Семнадцать минут, говоришь?  За окном небо уже окрасилось в нежные оттенки розового и янтарного. Последние лучи солнца медленно скользили по верхушкам елей, превращая их в тёмные силуэты, а лес за окнами постепенно растворялся в облаках и тенях наступающего вечера. Совсем скоро солнце окончательно скроется за горизонтом. На Форкс опустятся сумерки — то самое время, когда Джаспер повезёт его домой. И почему-то одна только мысль об этой поездке наполнила нутро острым предвкушением. Будто вместе с вечером должно было что-то произойти. Что-то очень важное. Эммет, который всё ещё сидел на диване, закинув руку на спинку, вздохнул, прежде чем сказать: — Вы так и будете стоять? Или мне встать за компанию? Даниэль улыбнулся и снова сел на стул со словами:  — Ну раз ты так просишь. Только теперь у меня очень много вопросов. Боюсь, семнадцати минут не хватит.  Остальные тоже расселись по своим местам, только теперь к ним присоединился Карлайл, сев на стул во главе стола.  — На все вопросы ответить мы не сможем, однако на какие-то, думаю, успеем, — тем временем ответил Эммет. Даниэль слегка задумался и, кивнув, повернулся к Карлайлу:  — Так где вы купили пасту?  — Даниэль! — простонали Элис и Эммет, отчего по комнате вновь прокатились смешки.  — Ну ладно-ладно, — пошёл Даниэль на попятную. — Этот секрет вам раскрывать нельзя, верно?  Карлайл со смехом всё-таки сообщил, что заезжал в «Салли», местечко, которое посоветовали ему коллеги из больницы.  Так разговор перетёк в повествование истории переезда Калленов в Форкс. Когда-то Карлайл работал хирургом на Аляске и, вопреки ожиданиям, сумел сохранить тёплые отношения с местными коренными жителями. Те поначалу держались настороженно, предпочитая избегать контакта с «богатыми бледнолицыми», но со временем их недоверие уступило место сдержанному и тихому уважению. Карлайл вспомнил случай, когда он спас жизнь тяжело больному мальчику: ребёнок был на грани, и шансы были почти ничтожны. В знак благодарности один из старейшин преподнёс ему необычный дар — курительную трубку, принадлежавшую их предку: вождю, жившему более ста лет назад. Это была не просто ценная реликвия. Трубка считалась священной: её использовали в обрядах, во время важных переговоров, при заключении союзов и мирных соглашений. Она несла в себе не только историю рода, но и духовное значение. Передавая её Карлайлу, аборигены фактически признали его своим союзником. Они провели с ним ритуал калюмета — древний обряд, символизирующий мир и доверие. Во время церемонии трубку передавали по кругу, и каждый участник делал затяжку, подтверждая готовность к взаимному уважению и отказу от вражды. Даниэль хотел узнать, были ли те аборигены обычными людьми или всё же оборотнями?.. Но пока Каллены думали, что он не знает о существовании оборотней, ему стоило быть аккуратным в своём любопытстве.  В какой-то момент Карлайл увёл его в свой кабинет, где и показал эту длинную трубку с длинными перьями беркута и синими бусами на концах. На самой трубке были высечены узоры — символы или слова, таящие в себе историю жизни вождя.  Даниэль был настолько поражён и восхищён, что не сразу услышал, как зазвонил телефон у него в кармане. Достав мобильник, он увидел на экране время. Невольно выкрикнул с улыбкой на губах:  — Прошло ровно семнадцать минут!  Карлайл улыбнулся. Даниэль поспешил ответить отцу.  — Папа! — жизнерадостно выпалил он.  — Дэнни, — усталым голосом произнёс Чарли. — Мне звонил доктор Карлайл и сказал, что ты у них дома.  — Да, у меня сломался мотоцикл, и Каллены мне помогли с ним. Розали разбирается в технике. Она предложила свою помощь. Пока ничего не ясно с мотоциклом, но она посмотрит.  — Розали Хейл, — ровным тоном проговорил Чарли. — Разбирается в технике. — Как Джейкоб! Уверен, они бы нашли общий язык.  Розали, которая «предложила помощь», вовсе так не считала. Она стояла в дверях, тогда как остальные Каллены незаметно оказались в кабинете Карлайла, сбившись в кучку, и фыркнула, услышав слова Даниэля. Чарли вздохнул.  — Это замечательно. Каллены очень добры, но ты мог бы позвонить мне.  — Я не хотел отвлекать тебя от работы, — сказал Даниэль полуправду. — Тем более мы отлично провели время.  Каллены заулыбались, а Чарли хмыкнул, что-то пробормотав себе под нос. Кажется, что-то вроде: «Он такой ребёнок».  — Я заберу тебя через полчаса, — уже громче озвучил он.  — Не нужно, — тут же перебил его Даниэль, а затем с запинкой добавил:  — Джаспер подвезёт меня домой.  — Джаспер Хейл, — протянул Чарли тем самым «странным» тоном, словно до него наконец снизошло некое озарение. Джаспер, стоящий со скрещенными руками, слегка вскинул бровь, и Даниэль, пытаясь не поддаться панике, быстро протараторил:  — Да-да, Джаспер! В общем, я пойду собираться. Скоро буду!  Даниэль нажал на кнопку «завершить звонок», прежде чем его отец успел что-либо ещё выдать, и, выдохнув, покосился на Калленов. Те делали вид, словно не подслушивали его разговор с отцом и смотрели по сторонам.  Всё с ними понятно. Вроде все карты раскрыты, можно уже не притворяться, что они прекрасно всё слышат. Может, Розали не разочарует?  Спойлер: не разочаровала.  — Тебе уже пора, — сказала она и указала в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.  Джаспер с бесстрастным выражением лица развернулся в её сторону, и та, больше не сказав ни слова, скрылась за дверью. Эммет хмыкнул и выглянул в коридор, чтобы проследить за ней, пока Элис и Эсми вели молчаливый диалог взглядами.  — Да, мне нужно домой, — не стал отрицать Даниэль сказанное Розали. — Спасибо за ваше гостеприимство и за помощь! А ещё за то, что доверились, хотя понимаю, что пришлось. — Пустяки, — сказал Карлайл, сверкнув улыбкой. — Как я уже сказал: «Не стесняйся к нам обращаться».  Даниэль кивнул, и лицо Карлайла смягчилось, пока оно вновь не ожило, и он не объявил: — Ну что ж, не будем задерживать, но надеемся, что ты ещё придёшь в гости. Наверняка, у тебя осталось множество вопросов.  Все потянулись к выходу из кабинета, всю их процессию завершал Карлайл, который продолжал говорить:  — Но пока можешь поспрашивать Джаспера. Он с удовольствием ответит на интересующие тебя вопросы. Почему Карлайл заговорил тем же тоном, что и Чарли?.. Интересно, все отцы такие интриганы, когда дело касается их детей?  Прощание вышло коротким, но очень тёплым. Все, кроме Розали, стояли на пороге, пока небо постепенно окрашивалось в розовый цвет. Когда Даниэлю вернули рюкзак, и он застегнул куртку, Эсми не удержалась и порывисто обняла его, словно он был ещё одним её ребёнком.  Затем на дорожку перед домом заехал чёрный… Подождите, это чёрный Порш Каррера?!  Даниэль открыл рот в детском восторге. Это, чёрт возьми, его мечта! Он так хотел хотя бы раз покататься на Порше, но, к сожалению, у него не было богатых приятелей, которые могли бы позволить ему немного «побаловаться».  К тому моменту, когда Даниэль только успел осознать, что он всё-таки находится в реальном мире, а не под чем-то запрещённым, он всё ещё не мог поверить в происходящее. Его слегка повело от вида прекрасного мужчины, плавно выходящего из не менее прекрасной машины, поэтому он не сразу понял, что у него спросили.  — Готов?  Джаспер следил за ним со слегка нахмуренными бровями. Должно быть, Даниэль выглядел нелепо. На заданный вопрос он быстро кивнул, и тогда Джаспер распахнул для него дверцу. На скулах Даниэля проступил лёгкий румянец, и он, сжав в руках рюкзак, растекся по сиденью, когда сел внутрь салона. Джаспер закрыл дверцу и тут же, словно молния, оказался с другой стороны машины. На Калленов было страшно смотреть, потому что Даниэль тихо умирал от смущения и удовольствия. Расположившийся рядом Джаспер состояние не облегчал.  Он всё усугублял! Они теперь совсем наедине в маленьком пространстве! Даниэль заставил себя посмотреть на Калленов и натянул такую улыбку, что она сама за себя всё говорила: «Вы сейчас на полном серьёзе оставляете меня с Джаспером? Вы хоть понимаете, что делаете? Если я на него наброшусь, то никакой вампиризм его уже не спасёт». Ну что поделаешь, сами виноваты.  Даниэль помахал им рукой, прежде чем Джаспер выехал на дорогу.  Сумасшедший кусок плоти, называемый сердцем, решил начать танцевать румбу внутри Даниэля. Хотелось вжать рюкзак в себя так сильно, чтобы Джаспер не слышал оглушительные биты, исходящие из грудной клетки, как из колонки. Даниэль попытался уловить эмоции Джаспера периферийным зрением.  — Ты боишься? — аккуратно спросил Джаспер, тут же поймав его взгляд. — На тебе лица нет.  Даниэль отрицательно дёрнул головой.  Нет, он в ужасе! Рядом сидел краш, и он боялся, что позорно набросится на него и выкинет нечто, за что ему будет очень и очень стыдно! Даниэль жутко волновался и хотел, чтобы Джаспер сказал что-нибудь, что успокоит его и даст ему наконец надежду. Надежду на то, что он ему нравится. Но Даниэлю страшно. Страшно, что он это выдумал, хотя всё очевидно! Но вдруг его воображение сыграло с ним очень злую шутку? Он до самого конца не верил, что Джаспер мог быть к нему неравнодушен.  — Хорошо, — мягко прошелестел Джаспер.  — Я просто волнуюсь, — Даниэль решил совсем немного приоткрыть дверь правды, чувствуя, что всё ещё продолжает растекаться по сиденью, как желе.  Джаспер слегка нахмурился.  — Почему?  — Можно я пока не буду говорить почему? — попросил Даниэль, уткнувшись носом в рюкзак, и скосил глаза на вампира, и тот вдруг нежно улыбнулся краешком губ и кивнул.   — На самом деле я тоже волнуюсь, — ответил Джаспер необычайно чувственным голосом, от которого мурашки табуном пробежали от шеи до затылка.  Ох уж этот голос… Он просто сводит с ума! Едва не передернув плечами, Даниэль встретился с Джаспером взглядом, и он будто увидел ещё более мягкую версию вампира, сокровенную и постоянно прячущуюся внутри. И эта версия оказалась ещё ослепительнее и невыносимее для одного мужского сердца. Хотелось схватиться за грудь и упасть вниз, но, к сожалению, некуда. Некуда спрятаться, а расплавленное огнём золото в глазах напротив почти поглотило его. Возможно, мольбы Даниэля об избавлении от мучений были услышаны, потому что Джаспер медленно повернул голову, вернув внимание дороге.  Даниэль в свою очередь скользнул взглядом по одному маленькому шраму на белоснежной щеке, прежде чем тоже отвернуться и посмотреть на дорогу и коридор из сосен.  На какое-то время они замолчали. Даниэль был уверен, что Джаспер намеренно оставил право говорить именно за ним, чтобы дать ему выбор: задать вопросы или позволить сознанию догнать сегодняшние события. Несмотря на расшатанные нервы, Даниэль готов был послушать Джаспера. Они ведь почти не разговаривали нормально, и это давно уже пора было сделать.  — Каково быть вампиром? — решился он задать самый очевидный, на первый взгляд, вопрос.  Джаспер задумался на мгновение.  — Однозначного ответа нет. Для кого-то это свобода от рамок, для кого-то — обретение власти и могущества, а для кого-то — новая реальность, с которой придется мириться. — А для тебя? — тихо спросил Даниэль.  Джаспер приоткрыл губы на мгновение, но затем вздохнул, раздумывая над вопросом.  — Для меня это борьба с самим собой, — ответил он спустя минуту. — Люди отличаются той или иной терпимостью к боли. Так же и у вампиров с жаждой крови: либо она высокая, либо низкая. У меня… низкая терпимость, — Джаспер сжал челюсть, еле выдавив последнюю фразу, словно она его раздражала. — Но я не уникален. Большинство подвержены жажде крови, но некоторые предпочитают не терпеть вовсе, а следовать зову природы, — он зло усмехнулся.  Даниэль сглотнул, не в силах отвести взгляд от этой улыбки. Почему-то вместе с ней до него докатилась чужая горечь. Впервые ему захотелось понять не только слова Джаспера, но и то, что скрывалось за ними. Узнать, что тот чувствует на самом деле. — Сейчас ты чувствуешь жажду?   Взгляд Джаспера опустился на нижнюю часть его лица: — Да.  Ох, так, ладно.  Даниэль всем видом постарался показать, что совершенно спокоен. — То есть ты всегда чувствуешь жажду? И не испытываешь насыщения?  Джаспер отвёл взгляд на дорогу и покачал головой.  — Насыщение наступает, но ненадолго. Мы можем не питаться до двух-трех недель и сохранять силы до самого конца, но крови хочется почти всегда. — На что это похоже? — с осторожностью уточнил Даниэль и посмотрел на руки Джаспера, потому что они со скрипом сжались на руле. — На огонь, который пожирает нутро. Если не утолить её, она постепенно сводит с ума. Лишь спустя годы приходит опыт, и вместе с ним — способность держать её под контролем. — И что помогает держаться? — Сила воли, — Джаспер посмотрел на него более спокойно . — Я рад, что способен на трезвость ума и самоконтроль, но не буду лгать, иногда мне тяжело сдерживать себя даже спустя годы работы над собой. Затем он что-то заметил на лице Даниэля и спросил:  — О чём ты думаешь?  О том, что никак не мог представить себя вампиром. Каково это — однажды проснуться совершенно другим? Перестать чувствовать стук собственного сердца, тепло, способность меняться и шагать со временем? Жить вечно… но ценой постоянной борьбы с самим собой… А если бы у него самого когда-нибудь появился такой выбор? Он не был уверен, что смог бы добровольно согласиться на подобную жизнь. Да, бессмертие манило. Оно давало время. Бесконечно много времени. Возможность увидеть мир, научиться всему, что только возможно.  Но цена оказалась слишком высокой. Вечно скрываться. Следить за каждым своим движением и словом. Избегать людей, чтобы не причинить им вред. Постоянно держать под контролем жажду, которая, судя по словам Джаспера, никогда не исчезает, а лишь ждёт момента, когда ты потеряешь бдительность. Самоконтроль Даниэлю был не чужд — он привык жить, контролируя собственные мысли и эмоции. Но это было совсем другое.  И, наверное, страшнее всего было даже не это. А смотреть, как один за другим уходят те, кого ты любишь и ещё успеешь полюбить. Застрять в бесконечном застывшем времени, как в янтаре, без возможности перейти на следующий этап жизни. Поэтому, скорее всего, он бы не справился с ношей, называемой «бессмертием». — Что не смог бы справиться с вашей ношей, — озвучил мысль Даниэль.  — Знаю, как это звучит, но не стоит об этом думать только в отрицательном ключе, — вкрадчиво уверил его Джаспер. — Есть множество объективных преимуществ жизни вампира.  — Например, невероятная сила и скорость?  — И способности, — добавил Джаспер, кивнув, а затем развил мысль, которую вложил в сказанное: — Ментальные способности вампира открывают возможности, которые простым людям недоступны. Но способности — это то, что есть у вампира до обращения: таланты, либо качества, которые выделяли его среди других людей.  Даниэль больше не стал сдерживать любопытство, раз Джаспер сам поднял эту тему, и спросил:  — Элис обладала даром предвидения ещё человеком? И после обращения её способности стали сильнее, верно я понял?  Джаспер кивнул.  — Она предупредила меня, чтобы я был осторожен на дороге, — продолжил Даниэль. — Значит, она видела, что я попаду в аварию?  — Не совсем, — покачал головой Джаспер. — С обычным человеком — да, она бы увидела его в своих видениях, но с тобой сложнее.  — Почему? — нахмурился Даниэль. — Ты — слепая зона, — объяснил он. — Она видела, что Чарли сообщили новость о том, что путник заметил подростка, лежащего на дороге недалеко от мотоцикла. Затем она увидела разговор Чарли и Карлайла. Ты бы выжил, но твое восстановление заняло бы много времени. Элис видела Беллу. Видела её страдания.  Лицо Даниэля вытянулось. Он не знал, что сказать. Он был в тотальном шоке и оцепенении от рассказанного Джаспером. Тот, тем не менее, продолжил:  — Но с твоей сестрой тоже всё не так просто. Ты полностью закрыт для всех нас, твоя сестра — частично. Эдвард умеет читать мысли людей, но мысли Беллы ему недоступны. Он не слышит её.  — Эдвард умеет читать мысли? — ненатурально воскликнул Даниэль. — То есть он постоянно слышит чужие мысли, как радио, верно?  Нужно точно убедиться, что Эдвард вообще не слышит его мысли, иначе он сойдет с ума.  Джаспер усмехнулся.  — Эдвард услышал твои мысли всего лишь раз, пару едва различимых фраз, а затем всё пропало. После он много раз пытался «услышать» тебя, но не вышло. Даниэль выдохнул с таким облегчением, что вызвал у Джаспера тихий смех.  — Что такое, Даниэль, тебе есть чего стыдиться? — промурлыкал он, переставая смеяться.  — Всем есть чего стыдится, и мне, конечно, тоже, — насмешливо ответил Даниэль и, не выдержав, отвёл взгляд. — Поэтому я думаю, что у Эдварда ужасная способность. Мне бы не хотелось знать, что у людей в голове, особенно у близких. Так можно сойти с ума.  И Эдвард в целом со своими космами на голове выглядел так, будто только выпутался из смирительной рубашки.  — Для него это давно не проблема, — пояснил Джаспер, вновь посерьезнев. — Он привык жить со своей способностью и научился абстрагироваться по необходимости.  А может, у Эдварда просто не было выхода, кроме как абстрагироваться.  — Значит, Элис и Эдвард, — подытожил Даниэль. — Есть ли в вашей семье ещё одарённые? — Если говорить о ментальных сверхспособностях, то только я. Эммет силён физически. Сильнее большинства. Карлайл и Розали тоже сильны, но ментально они  способны противостоять жажде даже в самом отчаянном состоянии. — Расскажи о своей способности, — мягко попросил Даниэль и заметил, как машина начала потихоньку замедляться. Джаспер дёрнул уголком губ. — Я эмпат с привилегиями, — с ноткой бархата ответил он. — Чувствую чужие эмоции и управляю ими так, как мне заблагорассудится.  Как мне заблагорассудится.  Ух ты ж. — Как?  Джаспер посмотрел на него, и на одно короткое мгновение Даниэлю почудилось, будто перед ним не человек, а хищник, замерший перед броском. — Эмоции почти никогда не существуют поодиночке. Они переплетаются друг с другом, но при этом я чувствую каждую из них. И если мысленно прикоснусь… могу изменить силу любой эмоции так, что это лишит способности думать.  Джаспер говорил почти шёпотом. Его голос обволакивал, неспешно стирая границы между любопытством и опасностью, притягивая всё внимание и вызывая желание приблизиться и не упустить ни единого слова.  — Я могу вызвать страх, из-за которого ты не сможешь выходить из дома, особенно по ночам. Даниэль поймал себя на том, что немного наклонился и задержал дыхание. Он засмотрелся на белоснежную кожу и родинку у глаза, на длинные ресницы, которые слегка подкручивались на концах. На острые уголки век и затем на живое, бурлящее золото в глазах. Но чем дольше Даниэль смотрел, тем невыносимее становилось. Поэтому он опустил взгляд и наткнулся на двигающиеся губы.  Во рту резко пересохло, и Даниэль инстинктивно облизнулся.  Джаспер, если и заметил приближение Даниэля, то не дал этого понять. Он лишь добавил, понизив голос до выдоха:  — Могу внушить тебе любовь, и ты будешь верить, что она настоящая.  Чужое дыхание коснулось его губ, и вдруг пространство едва ощутимо затряслось. Даниэль вздрогнул и, резко отодвинувшись, прижался к спинке сиденья. По телу прокатилась волна мурашек, а взгляд на мгновение расфокусировался. Он часто заморгал, пытаясь вернуть себе ясность. Как оказалось, это машина плавно остановилась. Только тогда Даниэль понял, что всю дорогу просидел, не замечая ничего вокруг. Пока он пытался прийти в себя, у него вырвалось беспомощное:  — Часто ты это делаешь? — Внушаю любовь? — игриво протянул Джаспер, а затем, посерьезнев, спокойно ответил:  — Не часто. Я манипулирую эмоциями лишь по необходимости. Это очень помогает при переговорах, когда нужно, чтобы обе стороны сохраняли спокойствие, или когда необходимо отпугнуть врага. Во времена моей молодости я часто пользовался грязными приёмами и не горжусь этим. Но об этом я расскажу тебе позже, мы почти у твоего дома.  — Уже? — Даниэль встрепенулся и огляделся.  Действительно. По обеим сторонам дороги тянулись знакомые дома, утопавшие в густых сумерках. Последний отблеск заката скрылся за верхушками елей. Внутри машины тихо урчал двигатель, разбавляя далёкий стрёкот сверчков и негромкий шелест хвои, покачиваемой холодными ветрами. До дома оставалось идти от силы минуту, если не меньше. Достаточно далеко, чтобы Чарли не заметил незнакомую машину у крыльца, и достаточно близко, чтобы спокойно дойти до дома без происшествий.  Белла бы поспорила с Даниэлем, так как она постоянно вляпывается в неприятности даже тогда, когда до дома осталось пару шагов.  Вспомнив о сестре, он понял, что ему уже пора домой. Его вновь накрыла волна разочарования и слабого протеста.  — Жаль, я… Я бы хотел ещё немного послушать.  — Я не против, — тут же согласился Джаспер и повернул ключ зажигания, после чего двигатель стих. — Что ты хочешь услышать? — вампир посмотрел пытливым мерцающим взглядом.  Даниэль сглотнул.  Вот так сразу?  Но он и сам не против, так что почему бы и нет.  На самом деле ему много что хотелось услышать. Он хотел спросить сразу обо всём, но каждая новая мысль вытесняла предыдущую прежде, чем успевала сорваться с языка. Пришлось зацепиться за одну из последних фраз.  — Ты сказал «во времена моей молодости». Сколько тебе лет?  — Сто шестьдесят один год.  Даниэль ошеломлённо моргнул, явно пытаясь подсчитать в уме, в каком году родился его старый, но такой красивый краш. Уловив его замешательство, Джаспер невозмутимо добавил: — Я родился девятнадцатого мая в тысяча восемьсот сорок четвёртом году.  На несколько секунд в машине повисла тишина. Джаспер прищурил глаза, словно сдерживал рвущийся наружу смех.  — Что, совсем старый?  Даниэль смущённо потёр нос костяшкой пальца. — Ну, выглядишь ты очень хорошо для своего возраста. Дал бы максимум семьдесят.  Джаспер широко улыбнулся, расслабленно откинувшись на сиденье.  — Ты мне льстишь.  Даниэль ощутил, как его вновь затягивает в странное гипнотическое состояние. Поэтому пока мысли окончательно не разбежались, он поспешил спросить: — И сколько вампиры могут так жить? Если тебе сто шестьдесят один, то сколько остальным членам твоей семьи?  — Карлайлу — триста шестьдесят пять, Эсми — сто десять лет, Эдварду сто четыре года, Розали — девяносто, Эммету — девяносто два, а Элис — восемьдесят пять.  Каждый возраст Джаспер назвал медленно, и Даниэль за это благодарен, иначе его мозг совсем взорвался бы от количества полученной информации.  Так и подмывало выпалить: «А мне, между прочим, сорок один». Но он лишь выдавил из себя удивлённое: — Ого… Карлайлу столько лет? Именно возраст старшего вампира поразил его сильнее всего. То есть он знал, что он старше всех них, но три человеческие жизни — это довольно серьезный срок. — И как долго вы можете жить? — уточнил Даниэль.   — Пока нас не убьет кто-то другой.  — То есть в вашем организме вообще не происходит никаких изменений? — Джаспер молча покачал головой. — Это невероятно.  — Стала ли жизнь вампира хоть немного привлекательнее? — с едва заметной улыбкой спросил Джаспер. — Пока трудно сказать, — честно признался Даниэль. Уголки губ Джаспера дрогнули. — Тогда, пожалуй, стоит упомянуть ещё одно преимущество.  — Какое? — Слух. Кровь мгновенно отхлынула от лица Даниэля, а спустя секунду бросилась обратно, обжигая щёки. Он судорожно вдохнул, открыл рот… и тут же закрыл его. Его напрочь парализовало: лицо, конечности, мозг.  Джаспер молча наблюдал за ним. В его взгляде не было насмешки или торжество, только едва уловимая тревога. — Похоже, ты понял, к чему я клоню. Это даже не вопрос, а скорее осторожная констатация факта.   Даниэль поднял глаза, не скрывая собственной уязвимости.  Он не ожидал, что Джаспер так резко поднимет эту тему. Он полностью обезоружен и беспомощен.  — Ты слышал наш разговор на парковке, — тихо выдавил он, и Джаспер кивнул.  — Понимаю, сейчас не самое подходящее время для этого разговора. Тебе нужно прийти в себя после всего произошедшего. Но мне бы хотелось прояснить несколько недоразумений, чтобы они больше не тревожили тебя и меня. Последние слова он произнёс с едва заметным нажимом. Даниэль отрывисто кивнул, а Джаспер аккуратно поинтересовался: — Можно спросить, почему ты решил, что мы с Элис вместе? Даниэль негромко прокашлялся. Ну не мог же он сказать, что всё дело в книге и фильмах, где Джаспер и Элис были каноничной парой. Для Даниэля это всегда было чем-то само собой разумеющимся.  В этой Вселенной почти всё шло по знакомому сценарию, но две детали упрямо выбивались из общей картины: он сам и тот факт, что Джаспер с Элис здесь вовсе не были вместе.  Поэтому он решил выбрать самый безопасный ответ. — Мне показалось, что между вами есть что-то особенное. Это была правда. Даниэль будто видел тысячи подтверждений: как Элис одним движением оказывалась рядом с ним и клала ладонь ему на спину, либо голову на плечо. Или когда они обменивались короткими взглядами, в которых были долгие разговоры и абсолютное взаимопонимание. Или когда Джаспер рядом с ней становился спокойнее, будто её присутствие само по себе удерживало его от внутренней бури. Разве это не похоже на любовь и заботу? Джаспер смотрел в одну точку за окном, пока обдумывал сказанное. Затем он коротко усмехнулся и качнул головой.  — Так и есть. Между нами сложились особенные отношения — мы названные брат и сестра. Всё то время, что Карлайл рассказывал о жизни на Аляске, Даниэль завороженно слушал и даже не задавал уточняющих вопросов. Он понимал, что должен делать вид, что ничего не знает о них. Но теперь, когда он не был уверен, всё ли в этой Вселенной правда, почему бы не узнать понемногу обо всём от самих Калленов?  Поэтому он спросил, когда Джаспер сделал паузу:  — Вы ведь все не родственники, верно? — и Джаспер кивнул.  — Карлайл обратил почти всех членов семьи. Мы с Элис — единственные, кто пришёл позже. Сначала появилась она, затем — я. На мгновение он замолчал. — Элис сделала очень многое, чтобы я почувствовал себя частью семьи. В то время я был… нестабилен. Перейти на другую диету оказалось куда тяжелее, чем я ожидал. Я постоянно балансировал на грани срыва. Он ненадолго отвёл взгляд. — Я положился на дар Элис, хотя не должен был, но она помогает мне до сих пор. Каждый из них помог мне стать тем, кем я являюсь сейчас, и я всегда буду благодарен им за это. Сейчас я сильнее, как никогда прежде, и я способен одолеть жажду.  Затем Джаспер посмотрел на него в упор, будто в его глазах появилась тень его прошлого «я», и Даниэль невольно вздрогнул. — Но несколько десятилетий назад я не смог бы сидеть рядом с тобой так спокойно, — его взгляд вновь смягчился. — Я хочу, чтобы ты знал это, Даниэль. Я провёл огромную работу над собой, чтобы жить среди людей и не подвергать их опасности. Но… Моя семья продолжает приглядывать за мной. Эдвард — следит за моими мыслями, а Элис — за действиями, потому что они помнят меня в начале моего пути.  Даниэль застыл, не зная, что ответить, и опустил взгляд на свои руки, покоившиеся на рюкзаке.  — Я заговорил об этом потому, что хочу защитить тебя, но моя жадная и эгоистичная часть также хочет, чтобы ты знал, что ты мне нравишься.  Даниэль поднял на Джаспера ошеломлённый взгляд. Несколько секунд он просто смотрел на него, будто не до конца понял услышанное. Сердце ударилось о рёбра так сильно, что отдалось гулом в ушах. Он ожидал чего угодно: больше предупреждений или мягких просьб держаться подальше, как это делал Эдвард. Но не этого.  Разговор напоминал катание на американских горках — его потряхивало от внезапно поднятых тем и признаний. Тяжело оставаться спокойным и трезвомыслящим человеком, особенно когда эмоции так сильно атаковали мозг. — Это слишком… — произнёс Даниэль удушливым голосом, и Джаспер вопросительно поднял бровь. — Ты ведь не можешь управлять моими эмоциями, ведь так? — Джаспер покачал головой, и у Даниэля вырвался смешок. — У тебя это прекрасно получается и без применения способностей. Я не обвиняю, просто ты… Он осёкся.  Грудь то жутко сдавливало, то раздувало от частого дыхания. Лицо горело, а пальцы вцепились в рюкзак. Ему отчаянно требовалось хотя бы несколько минут, чтобы привести мысли в порядок. — Прости, — тихо произнёс Джаспер. Во взгляде вампира читалось искреннее сожаление. — Всё в порядке, — уверил Даниэль и решил до конца быть честным. — Ты ведь хотел меня успокоить. Ты слышал, что я собирался поговорить с тобой. Просто… кажется, я слишком бурно отреагировал, хотя в глубине души чувствовал твою заинтересованность во мне, но до конца не мог поверить в это.  — Потому что думал, что я с Элис, — эхом произнёс Джаспер, что шло вразрез с его твёрдым долгим взглядом.  Даниэль встретился с ним глазами и почти сразу отвёл взгляд. — Да.  Какое-то время они молчали, прежде чем Джаспер нарушил тишину:  — Я расскажу тебе как-нибудь о своей жизни, если ты захочешь. Но я бы попросил тебя хорошенько подумать, хочешь ли ты вообще иметь со мной дело, учитывая риски. Потому что, если ты позволишь, я намерен ухаживать за тобой. — Ухаживать? — дрогнувшим голосом переспросил Даниэль, уставившись на Джаспера, который кивнул, не дрогнув ни одним мускулом.  Щёки Даниэля пылали так сильно, что ему захотелось просто зажмуриться и спрятаться от собственного смущения. — Ты должен всё тщательно взвесить, — негромко продолжил Джаспер. — И ясно понимать, что вампиры смертельно опасны для людей. Нас постоянно влечёт запах вашей крови, а меня — особенно. Он сделал паузу.  — Я готов пойти на этот риск только потому, что знаю пределы своих возможностей. Я слишком долго учился контролировать себя, чтобы сейчас пренебречь этим. Но это не должно являться причиной твоего согласия. Если ты решишь отказаться, это будет правильным решением. Если согласишься — хочу, чтобы это был осознанный выбор, потому что твоя жизнь всегда будет важнее моих чувств и важнее моей жажды. Внезапное откровение от Джаспера поразило Даниэля. Он посмотрел на дорогу в полной растерянности.  Пока они разговаривали, сумерки почти растворились в ночи. В салоне стало ещё темнее, и лица то и дело выхватывал мягкий янтарный свет уличных фонарей. В окнах соседних домов зажглись лампы. Теперь над Форксом раскинулось тёмно-синее полотно, на котором, словно бриллианты, вспыхивали звёзды. Даниэль вздохнул.  Наверное, самым правильным сейчас решением было бы отказаться. Джаспер не пытался произвести на него впечатление — он предупреждал об опасности, будто нарочно собрал все причины сказать «нет» и честно положил их перед Даниэлем. И если рассуждать здраво, другого ответа, кроме «нет», быть и не могло. Стоило поблагодарить его за откровенность, выйти из машины, закрыть дверцу, вернуться домой и забыть обо всём. А при встречах сохранять дистанцию.  Это то, как должен поступить человек ради собственной безопасности, верно?  Даниэль посмотрел на Джаспера, который тоже задумчиво разглядывал дорогу, но повернулся к нему, готовый услышать вердикт.  Даниэль заговорил:  — Ты сказал, что готов идти на риски, но почему? А если бы я не узнал правду о вас?  Что-то едва заметно дрогнуло во взгляде Джаспера. Настолько быстро, что при других обстоятельствах Даниэль, вероятно, не обратил бы внимания. Но он заметил. И понял, что наконец коснулся чего-то, о чём Джаспер говорить не хотел. — Ты бы узнал, — размеренно произнёс Джаспер. — Рано или поздно.  — Допустим, но всё же, почему я? — не отступал Даниэль. — Ты готов идти на такие риски только потому, что заинтересован во мне?  — Нет, — возразил тот спокойно. — Не поэтому.  Значит, он действительно недоговаривает. И, похоже, собирался так всё и оставить.  — Ты не скажешь? — с нарастающим разочарованием спросил Даниэль, и Джаспер отрицательно качнул головой.  — Ты дал мне причину отказать тебе, но разве не было бы честно, дать мне причину согласиться? — Нет, — тихо, но твёрдо отрезал Джаспер.  — Почему? — Потому что тогда это будет уже не твой выбор. Даниэль замер.  Джаспер с самого начала старался не склонить его ни к одному из решений. Он лишь честно рассказал о своих чувствах и об опасности, которая шла с ними рука об руку. Не пытался казаться лучше, чем был, и не искал слов, способных ослабить страх. Да, не стал в подробностях говорить, что будет, если он сорвётся. Стоит ли объяснять, что случится, если акула почует кровь?  Несмотря на это, Джаспер был уверен в своих силах и дал понять, что хотел бы, чтобы Даниэль дал согласие. И при этом он сказал, что не хочет влиять на его выбор. Но именно этим он и повлиял.  Даниэль расцвёл в улыбке.  — Не такой уж ты и эгоист, — мягко произнёс он.  Джаспер удивлённо воззрился на него, и Даниэль пояснил:  — Вместо того, чтобы дать мне время подумать, ты мог бы сразу заставить меня согласиться.  Джаспер прищурил глаза, понимая, что ему только что бросили вызов.  — Ты так хочешь, чтобы я это сделал?  — Что, если да?  Вампир вдруг широко ухмыльнулся, обнажая зубы и скидывая с себя маску сдержанности, которая держалась на его лице всё то время, что они сидели в машине.  Он неторопливо опёрся локтем о центральный подлокотник, отчего куртка тихо зашелестела, и начал приближаться. Даниэль растерянно распахнул глаза. Что… Джаспер аккуратно подцепил указательным пальцем его подбородок, вынуждая поднять голову чуть выше. И это было так нежно, словно ему боялись причинить боль. Даниэль невольно приоткрыл губы и резко втянул воздух, наконец позволяя ему наполнить лёгкие. О чёрт возьми.  То есть о Боже.  Что происходит? Джаспер, словно услышав его мысли, посмотрел ему прямо в глаза, и сердце тут же пустилось вскачь, будто в грудь ударили чем-то тяжёлым.  Неужели?.. Взгляд Джаспера медленно опустился ниже.  На его губы. И у Даниэля внутри всё оборвалось. Джаспер сделал едва уловимое движение вперёд, и всё, что Даниэль успел уловить, — это чужое дыхание на своих губах.   Холодные губы коснулись щеки быстро. Так близко к уголку рта, что по телу мгновенно прокатились мурашки от затылка вниз по позвоночнику, заставив плечи едва заметно дрогнуть и приподняться. Едва Даниэль успел что-либо осмыслить, как Джаспер отстранился, заулыбавшись, как мальчишка, который совершил маленькую шалость.  Смотря на него широко распахнутыми глазами и позабыв, как дышать, Даниэль тонул в собственных реакциях.  Неверие. Смущение.  Восторг.    И влечение.  Все эти эмоции и чувства были смешаны настолько, что Даниэль не понимал, что испытывал больше всего. Но что он знал точно — у него слегка кружилась голова, и он явно теряет контроль над своим телом. Потому что… Чёрт возьми, он возбудился от лёгкого поцелуя в щёчку.  Джаспер подавил улыбку, пытаясь выглядеть серьёзным, но смешинки в его глазах никуда не делись. Даниэль суетливо начал поправлять рюкзак на своих коленях, проверять везде ли он застёгнут.  — Ты должен подумать, Даниэль, — вкрадчиво произнёс тем временем этот златовласый демон (потому что ни черта он не ангел). — Не давай ответ сразу, хорошо? — Хорошо, — выдал Даниэль заплетающимся языком и едва не застонал от стыда.  Он говорил так, будто отходил от анестезии с перекошенной челюстью. Или так, будто ему вырвали все четыре зуба мудрости. Настолько сильно он поплыл…  Какой позор… Ещё Джаспер совершенно спокойно заговорил и напомнил об обещании подумать. Почему он такой спокойный?  В салоне раздалась знакомая телефонная трель, и Даниэль, дёрнувшись, машинально потянулся за телефоном, чтобы увидеть сообщение от Беллы: «Ты уже едешь?».  Кажется, его семья начала волноваться за него.  — Тебя ищут? — с весёлым любопытством спросил Джаспер.  — Да, кажется, я должен уже идти, — всё тем же слабым голосом ответил Даниэль.  Кто-нибудь, встряхните его! Он никак не может прийти в себя. Ему вообще что-нибудь может помочь? Если только Чарли, выходящий из дома с ружьём наперевес. Тогда да, он тут же вылетит из машины быстрее пули. Но Чарли рядом не было, поэтому нужно самостоятельно заставить себя выйти из машины.  Он собрался с духом и, посмотрев на Джаспера, тут же потонул в мягком свечении золотистых глаз.  Даниэлю захотелось захныкать, как ребёнку. Он сам виноват, что попросил его воспользоваться запрещённым приёмом, поэтому сейчас имел дело с последствиями.  — Тебя подвезти к порогу? — спросил Джаспер, кивая в сторону его дома.  На его машине? На Порш Каррера? Нет, пожалуй, он пока не готов к новым вопросам Чарли и Беллы — их и без того накопилось немало.  — Нет, я думаю, что дойду, спасибо, — Даниэль перехватил рюкзак поудобнее и схватился за ручку дверцы машины, но затем вновь посмотрел на Джаспера, когда тот позвал его по имени. Тот продолжал улыбаться краем губ.  — Спокойной ночи.  — Спокойной ночи, — эхом повторил Даниэль, смущённо улыбнувшись в ответ.  Он распахнул дверцу и вышел наружу.  В лицо сразу дохнул прохладный ночной воздух. Даниэль закинул рюкзак на плечо и медленно пошёл к дому. Оказавшись почти рядом со знакомыми кустами, не удержался и обернулся.  Порш всё ещё стоял у обочины.  Джаспер не уехал. Он просто ждал, пока Даниэль войдёт домой. От этой простой мысли внутри стало так тепло, что сердце вновь предательски дрогнуло. Вспыхнул свет фар и скользнул по мокрой дороге, когда машина плавно тронулась с места, развернулась и вскоре растворилась среди тёмных силуэтов деревьев, оставляя за собой щемящее чувство.  Даниэлю было мало. Хотелось побыть рядом с Джаспером ещё хотя бы несколько минут. Он ещё долго смотрел туда, где только что исчезли красные огни. А потом, сам не понимая зачем, медленно поднял руку к щеке. К тому самому месту. Но подрагивающие пальцы замерли в нескольких сантиметрах.  Почему-то казалось, что поцелуй всё ещё остался где-то под кожей. Запечатанный. Как просьба подумать. И тут в груди разлилось новое чувство.  Нежность. Тихая. Такая же бескрайняя, как ночное небо над его головой, где одна за другой вспыхивали яркие звёзды. Даниэль покачал головой, чувствуя, как улыбка вновь вернулась на лицо.