Сумерки: Новый игрок

Догадка пронзила почти мгновенно: Элис что-то увидела в будущем, и что бы это ни было, вероятность опасности высока, поэтому он намерен прислушаться к предупреждению.  Наконец он направился к своему месту за столом. В толпе школьников, снующих между столами с подносами, он сразу выцепил Беллу и тут же наткнулся на её прищуренный взгляд, тяжёлый от незаданных вопросов. Она явно мечтала о допросе с пристрастием. Смотрела исподлобья на него, подобно Гансу Ланде из фильма Тарантино «Бесславные ублюдки», будто Даниэль укрывал от неё не секреты, а врагов Рейха. Так-то он с удовольствием сдал бы одного бледнолицего «врага» на съедение сестре, а сам умчался бы домой, оставив после себя лишь запах бензина и рёв мотоцикла. Будто уловив ход его мыслей, Белла нетерпеливо вскинула бровь. Даниэль перевёл взгляд с неё на Кэссиди и едва заметно покачал головой: не сейчас. Они обязательно поговорят. Просто не сегодня и не здесь. Ему нужно ещё немного времени, чтобы суметь рассказать всё спокойно — как о событии, которое однажды неудачно вписалось в его жизнь, но к которому он всё равно будет возвращаться мысленно снова и снова. Изначально он собирался лишь принимать активное участие в жизни Беллы, как старший брат, скрытый в её тени. Но судьба, очевидно, решила внести коррективы: схватила его за шкирку, поставила напротив Калленов и для остроты сюжета щедро подсыпала личную драму, из которой он пытался выбраться с достоинством, но получалось пока как у жалобно мяукающего котёнка, случайно попавшего в коробку с клубками пряжи и сильно запутавшегося в них.  И он был уверен, что почти распутался. Почти. На деле он лишь увяз ещё глубже, потому что события, последовавшие всего пару дней спустя, перевернули жизнь Даниэля с ног на голову. Это случилось в пятницу, когда дожди, которые безостановочно шли с начала недели, внезапно прекратились, словно сверху перекрыли трубы. Воздух был приятно свеж и насыщен влагой, асфальт блестел, отражая бледный дневной свет, окна машин и зданий запотели от конденсата, птицы тихо чирикали, не нарушая тишину и спокойствие местных жителей.  Всё начиналось слишком хорошо. Подозрительно хорошо.  Даниэль насладился утренней пробежкой: тягостные мысли перестали давить на сердце, а голова приятно опустела от роя бесконечных мыслей.  Чарли тоже был бодр, приготовил завтрак для своих детей: бутерброды с ветчиной и кетчупом и кое-как нарезанный салат. Белла с умилением посмотрела на салат, с плохо скрываемым ужасом — на кетчуп, пропитавший хлеб и ветчину. Затем она перевела взгляд на брата, в котором читалось осуждение и намерение совершить жертвоприношение. Агнцем должен был выступить не кто иной, как Даниэль.  Беллу можно было понять, потому что… он не рассказал ей о своих переживаниях насчёт Джаспера, а также о разговоре с Калленами, передав только в двух словах общую картину: Джаспер плохо чувствовал себя, и у них какая-то внутренняя семейная ссора. По сути, рассказал всё и буквально ничего. И, конечно, этот зубастый, любопытный зверь внутри сестры не был удовлетворён подношением.  Сестра подозревала, что отношения Даниэля и Джаспера неоднозначны: напомнила об их разговоре по телефону после аварии, подметила пылкие взгляды Джаспера и ждала продолжения, как новую серию из заядлых мыльных опер. Но продолжения не последовало.  Несмотря на молчание — как со стороны Эдварда, так и со стороны самого Даниэля, — Белла отнеслась к ситуации в целом с пониманием. Пыталась даже отвлечь брата и слегка взбодрить, вечерами приглашая на совместный просмотр фильма или походы в магазин. Чаще всего её любопытство уравновешивалось терпением. Да и в последнее время ей было не до чужих драм: эта неделя выдалась насыщенной проверочными работами и эссе по английскому. На крыльце дома Чарли пожелал детям удачи, затем строго посмотрел на Даниэля и его распахнутую куртку. Тот закатил глаза, но послушно затянул молнию до самого подбородка. Лишь после этого на лице отца появилась одобрительная улыбка. Синоптики сердечно обещали, что день будет без дождя, и Даниэль не мог не воспользоваться возможностью вновь оседлать мотоцикл. Он стянул серый тент, укрывавший мотоцикл от непогоды, и занёс его на крыльцо. Затем они все разъехались по своим делам.  Когда Даниэль и Белла медленно въезжали на школьную стоянку, мимо них прополз чёрный «Фольксваген Жук» миссис Сайер, матери Кэссиди. Вдоль ряда припаркованных машин медленно шла сама Кэссиди — в тонкой бледно-зелёной куртке, слишком лёгкой для этого ветреного дня, с большой чёрной сумкой, тяжело оттягивающей плечо. Даниэль принялся выискивать ближайшее парковочное место, чтобы успеть перехватить подругу.  Рычание мотоцикла и тарахтение пикапа разрезали гул голосов и хлопанье дверей. Услышав звук за спиной, Кэссиди неловко обернулась, чуть запнувшись о собственный шаг, и, узнав его, с облегчённой улыбкой махнула рукой. Даниэль ответил лёгким кивком шлема и неторопливо въехал на стоянку, а за ним — Белла. Он припарковался, заглушил двигатель и стянул шлем, взъерошив волосы до состояния хаоса. Он оглянулся, чтобы найти Кэссиди, но его внимание зацепило другое.  У кирпичной стены, рядом с ослепительно-красным «Ауди» и огромным «Хаммером», стояли Каллены — модели «H&M» на фоне потёртой кладки. Среди них — Джаспер Хейл, вернувшийся из своего «вынужденного ретрита». И именно он перехватил взгляд Даниэля первым. В голове будто щёлкнул затвор, и неподвижное лицо Джаспера с прищуренными глазами и жёсткой линией упрямых губ впечаталось в память, как кадр, пойманный в удачный момент. И прежде чем Даниэль успел ответить на молчаливый вызов вампира, Белла шагнула вперёд, закрывая Джаспера собой. Даниэль моргнул, прогоняя его образ, и слез с мотоцикла.  Белла уловила эту короткую заминку, нахмурившись, обернулась, но едва её взгляд коснулся Калленов, поспешно отвела глаза. — Я по твоему лицу поняла, что вернулся Джаспер, — ровно прокомментировала она.  Даниэль снова моргнул и почувствовал, как внутри него медленно разливается холод, стягивая мышцы в неподвижную маску. Сейчас Каллены слышали каждое слово, поэтому их стоило подбирать с особой осторожностью.  — Не знаю, что должен сказать на это, — размыто ответил он, на что Белла тяжко вздохнула.  — Я знаю, что лезу не в своё дело, но ты не мог бы хотя бы парой слов объяснить, что произошло между вами двумя?  Даниэль с тем же бесстрастным выражением лица покосился в сторону Элис. Та спокойно беседовала с Эдвардом и Розали, тогда как Джаспер и Эммет молча стояли чуть поодаль, лениво наблюдая за учениками, проходящими мимо. Какая трогательная беспечность. Даниэль, конечно, не страдал манией преследования, но готов был поспорить: Калленам вряд ли безразлично то, о чём они сейчас говорили с Беллой. Особенно если речь идёт о них самих. А тут такая шаткая тема, которая от любого неосторожного слова может стать причиной возникновения драмы между Джаспером и Элис.  — Ничего, — ответил Даниэль честно, потому что между ними и правда ничего не произошло, пусть и было близко к чему-то.  — Ладно, извини, я не должна была спрашивать, — по-своему поняв сказанное братом, ответила Белла, покачав головой.  — Это не способ уйти от ответа, — поспешил объяснить Даниэль. — Между нами правда ничего нет и… быть не может.  Белла всем видом демонстрировала скепсис. Уже тише и, скорее всего больше, для себя, она пробормотала под нос:  — По вашим с ним лицам кажется всё наоборот.  Даниэль начал терять самообладание. Он чувствовал не столько злость, сколько безнадёжность — желание, чтобы его наконец перестали подозревать в каких-либо отношениях с Джаспером.  — Беллз, — терпеливо проговорил он, — Джаспер встречается с Элис. Каким боком тут я? Почему ты решила, что между нами… — Подожди, что? — резко перебила его Белла, заморгав так часто, будто пыталась стряхнуть с себя услышанное. Он послушно замолчал.  На её лице отразилась смесь недоумения и… сочувствия? От этого взгляда стало неуютно, будто он сморозил какую-то глупость.  — Даниэль, — с паузами выговорила Белла его имя, будто не могла поверить в то, что услышала. — Джаспер и Элис не встречаются.  Сначала Даниэль не вник в смысловую нагрузку слов Беллы и набора имён в одном предложении. Но затем застыл каменным изваянием, словно ему сообщили, что небо вообще-то зелёное, а трава — голубая.  — Что? — выдавил он сипло.  — Они не встречаются, — уверенно заявила она. — С чего ты это взял, что они вместе?  Как с чего? Это канон! Одна из самых ярких каноничных пар, которая едва не затмила главных героев. По крайней мере, его сестре из прошлой жизни эта пара понравилась особенно сильно, и она пела оды им двоим после третьей части фильма вампирской саги. Тогда, насколько Даниэль помнил, Джаспер впервые нормально заговорил, а до этого выдавливал слова, будто у него язык во рту разбух.  Но даже если не брать в расчёт прошлую жизнь, серию книг и фильмы, то в жизни они всё равно ходили вместе. Элис прислонялась к нему, а Джаспер чуть приобнимал, что-то шептал ей на ушко, а она хихикала и нежно трепала его за плечо. Разве пары так себя не ведут?  — Как не встречаются? — недоверчиво спросил Даниэль. — Быть того не может.  — Это они тебе сказали? — с любопытством спросила Белла. — Нет, — растерялся Даниэль. Он не спрашивал. И даже не думал о том, чтобы спросить, ведь это же канон… Разве нет? Белла усмехнулась и незаметно оглядела подростков, спешивших к корпусам школы. Засунув руки в карманы, она будто между делом вновь посмотрела на Калленов.  — Мне Джессика рассказала о каждом из них. Кто с кем встречается. Все знают об этом… кроме тебя.  — А может, они думают, что знают? — на вампиров Даниэль вообще не решался посмотреть, опасаясь их реакции. Он упрямо вперил взгляд в лоб сестры. — Не будут же Каллены бегать и всем докладывать о том, с кем встречаются. Вокруг их семьи и так много слухов. Им не нужны новые. Даниэль был уверен в своих знаниях. Пока что всё сходилось: от имён до сюжета. Вот только… Даниэль не вписывался в эту картину. Изначально его здесь быть не должно. Значит ли это, что в этом мире стоило всё подвергнуть сомнению? Но тогда представление о данной Вселенной будет на грани разрушения…  В этот момент подошла Кэссиди — его надежда на спасение, дружелюбная соседка по парте и настоящая подруга. Она поздоровалась, бросив робкий взгляд на Беллу, и та ответила ей смущённой улыбкой.  — Привет, Кэссиди. Этот король драмы ещё не достал тебя?  Даниэль вытаращил глаза. Белла решила добить его, подколов перед Кэссиди? Ещё таким тоном, которым разговаривал именно он с друзьями Беллы!  — Эй, смеешь использовать мои же заклинания против меня, Поттер? — возмутился Даниэль, нахмурив брови. — Это кто ещё кого достаёт?! Кэссиди хихикнула и поправила тяжёлую сумку, которую Даниэль тут же поспешил забрать.  — Давай сюда, эта сумка убьёт тебя сейчас.  Смех Кэссиди стих, и она со смущённой улыбкой передала сумку Даниэлю. Тот, охнув, закинул её за плечо. В руках у Кэссиди осталась только одна книжка Стивена Кинга «После заката».  — Джентльмен, — со смешком прокомментировала Белла, на что Даниэль состроил рожицу, а затем с удивлением спросил у подруги:  — Что у тебя там? Книжки хочешь вернуть в библиотеку?  Кэссиди кивнула.   — Я их чуть задержала.  — Ну пойдём тогда сначала в библиотеку?  Кэссиди согласно кивнула, но тут Белла остановила её вопросом:  — Кэссиди, скажи, пожалуйста, Джаспер Хейл встречается с Элис Каллен?  Даниэль вновь выпучил глаза и прижал руку к сердцу, пытаясь вдохнуть воздух. Белла проигнорировала его молчаливый приступ бешенства и активное предупреждающее подмигивание. Лишь бросила равнодушный взгляд на него, а после перевела его на Кэссиди.  — Белла, я думал, ты моя сестра! — вырвалось у него обиженно. — Естественно, — бесстыже подтвердила Белла, — кто же ещё спросит, если не я. Потом спасибо мне скажешь.  Кэссиди с особым интересом послушала их, прежде чем дать ответ. С многозначительной улыбкой Чеширского кота, будто зная, о чём дальше пойдёт речь, ответила:  — Нет. А что такое?  И чего она так улыбается?  — Даниэль считает, — продолжила Белла, — что они в отношениях, хотя он, похоже, даже не спросил у них об этом. — Ну, я бы так не сказала, — ответила Кэссиди задумчиво. — Если ещё учесть, что Джаспер смотрит на Даниэля… э-э-э, как бы выразиться?.. Хочет сделать с ним всякие неприличные вещи?  — Кэссиди! — шокировано выпалил Даниэль, прикрыв рукой лицо, которое начало наливаться жаром, будто к нему поднесли огонь.  Он просто не мог в это поверить!  Эти две хулиганки издевались над ним прямо перед Калленами, которые всё прекрасно слышат и видят! Лучше бы они обе сразу взяли лопату, прибили бы его на месте и закопали где-нибудь подальше, только для того, чтобы ему не пришлось смотреть в глаза Калленам.  Ну вот за что они так с ним!  Кое-как заставив себя успокоиться, он убрал руку от лица. Девушки глядели на него с одинаковой насмешливой снисходительностью. Сходство между ними было настолько очевидным, что Даниэль невольно признал: он неосознанно обзавёлся ещё одной версией Беллы — только под другим именем. — А что? — Кэссиди всё-таки смутилась под его шокированным взглядом. — Ты ему явно нравишься. — И мы не слепые, — подхватила Белла. — В отличие от тебя. Между вами искрит так, что если поднести спичку, взорвётся вся школа. Я понимаю, ты не хочешь никому рассказывать. И думаю, Кэссиди не станет, — с поднятой бровью уточнила она.  — Конечно нет, — твёрдо ответила Кэссиди, а затем она посмотрела на Даниэля и неловко положила руку ему на плечо. — Не переживай, твой секрет уйдёт со мной в могилу.  — Какой ещё секрет? — осторожно переспросил он, чувствуя, как внутри начинает сгущаться недоброе предчувствие. — Что тебе нравится Джаспер. Внезапно в уши ударил паровозный гудок. Вся кровь резко прилила к голове. Даниэль едва не заорал от ужаса, а пальцы судорожно дёрнулись в попытке вцепиться в собственные волосы.  Каллены всё это слышали! Джаспер тоже это всё слышал!  Где здесь кнопка «самоуничтожение»? Выкиньте его на хрен из этого мира! Он не выдержит этого публичного позора! — Мне он не нравится! — От переизбытка волнения он не заметил, как его голос задребезжал. — Ага, — Белла усмехнулась и покосилась на книгу в руке Кэссиди, — а я Стивен Кинг.  — Белла! — воскликнул Даниэль, пытаясь взять себя в руки. — Это уже не смешно.  — Согласна, — отозвалась сестра, и в её голосе мелькнула тень серьёзности. — Это уже перестаёт быть забавным. Мой вечно неунывающий брат умудрился впасть в апатию, даже не поговорив с человеком, который, между прочим, отвечает ему взаимностью. — Я не… Он не… — Даниэль сдулся, а затем прошептал отчаянно. — Ты не можешь говорить за него.  — Верно, не могу, — Белла скрестила руки на груди и продолжила мягче: — Но мы с Кэссиди обе видим то, что ты отказываешься видеть. Если ты не веришь нам, то поговори с Джаспером. Узнай у него насчёт Элис. Не обязательно напрямую. Я не думаю, что он откажет тебе в разговоре. Он кажется нормальным парнем. Ну, почти, — Белла вновь усмехнулась.   Даниэль задумался.  Он должен признаться, хотя бы ради себя самого: он повёл себя как типичный подросток. И как Эдвард, что, по сути, было ещё хуже. Начал избегать проблему, отступил там, где оставался всего шаг. Буквально один вопрос, но он поступил как последний трус. Белла была права. И Элис тоже. Ему следовало поговорить с Джаспером, как бы ни было страшно услышать ответ. По крайней мере, ему нужно было разрешить внутренний конфликт, что мучил его все эти дни.  Если Джаспер и Элис действительно не пара, то тогда это всё объясняет. Ответ оказался проще, чем то, что навыдумывал себе Даниэль.  Но почему тогда услышать именно этот ответ стало страшнее?  Может, потому что тогда его мир, который и без того трещал, разделится на две реальности: на ту, к которой он привыкал почти восемнадцать лет своей нынешней жизни, и ту, что окажется ещё непредсказуемее, чем он может себе представить? Тогда получается, что всё, о чём он знал, потеряет смысл? — Нет слов, одни эмоции, — растерянно выдавил Даниэль, покачав головой.  — Рада была поразить тебя , — Белла подмигнула и направилась в сторону школы, оставив брата стоять с нахмуренными бровями, но резко обернулась, словно кое-что вспомнив. — О, Кэссиди, если по школе распространятся слухи о моём брате, — ты знаешь, какие, — то я сразу же подумаю на тебя.  Кэссиди сжалась и с испугом покосилась на Даниэля. Тот извиняюще улыбнулся, пожав плечами. Подрагивающей рукой он прошёлся по своим волосам, взлохматив их на затылке.  — Твоя сестра умеет наводить страх, — призналась она.  — Она дочь копа, у неё это в крови, — отозвался он почти автоматически, с той лёгкой усмешкой, которой обычно прикрывал неловкость. — Ну так что, ты планируешь поговорить с Джаспером? — спросила она аккуратно.  — Да, — рассеянно подтвердил Даниэль, всячески избегая смотреть в сторону Калленов. — Но только не сегодня. Может, я попрошу о разговоре в понедельник.  На этом порешив, Даниэль направился с Кэссиди в библиотеку. Он в упор смотрел вперёд и молился, чтобы на пути не выскочил Джаспер, расставив руки в стороны. Тогда его бы точно схватил сердечный приступ, и он бы впал в настоящий танатоз.  — Кэссиди, скажи, — спросил Даниэль, желая хоть как-то отвлечься. — Что за книга по Кингу? Её я не читал.  — Это сборник рассказов, — с охотой поделилась Кэссиди. — Очень увлекательно! Я как раз закончила читать «Кошка из Ада».  — Звучит интересно, — уже более заинтересованно произнёс Даниэль. — О да, история про киллера, которого нанял владелец фармацевтической компании, проводивший эксперименты над кошками. Убить нужно было одну кошку, которая наполовину была белой и наполовину чёрной. Но кошка убила киллера прежде, чем он успел это сделать.  Даниэль приподнял брови и удивлённо спросил:  — И как она это сделала?  — Забралась ему в рот и вылезла из живота, — будничным тоном ответила Кэссиди. Даниэль захлопнул рот.  Честно, лучше бы не спрашивал вообще. Хватит с него впечатлений. Он и так всё это время только и делал, что пытался ускользнуть от них. Но чем настойчивее бежал, тем чаще натыкался на них снова. Будто сами события имели дурную привычку находить его первыми в попытке сильнее удивить. Кэссиди вдруг пискнула и вцепилась в предплечье Даниэля.  — Джаспер Хейл смотрит на тебя! Он едва не споткнулся, но, взяв себя в руки, чуть нагнулся к подруге и прошептал, имитируя тихий крик:  — Не смотри на него!  — Ты что, ревнуешь? — невинно спросила Кэссиди, отпуская его руку.  Нет, просто их слышали! И продолжали слышать вещи, которые ставили его, Даниэля, в неловкое положение. Кэссиди, сама того не ведая, подкидывала дрова в огонь смущения, который он всё пытался потушить, но тот разгорался до немыслимых масштабов.    — Тебя да! Вот чего ты засматриваешься на всяких Джасперов Хейлов? А ну сними очки! Ты что-то слишком глазастая!  Кэссиди рассмеялась от напора Даниэля, яростно шептавшего ей претензии, полные негодования. По её лицу растёкся румянец, и она помахала руками в знак капитуляции:    — Всё-всё, не смотрю.  — То-то же! Нечего будить во мне зверя!  — Или смущение… — Что ты сказала?!  — Ничего, — всё так же невинно отозвалась Кэссиди. — Тебе показалось.  Дальше день прошёл довольно-таки спокойно. Даже можно сказать, скучно и без каких-либо нежелательных казусов.  Уроки захватили внимание Даниэля: он кружился в водовороте заданий и проверочных работ и почти не предавался размышлениям о Джаспере и Элис. И, если быть честным, он всячески останавливал себя, чтобы не погружаться в анализ всех произошедших событий и новостей, что ему довелось услышать, так как он не знал, как ему себя вести, если он услышит заветную правду от Джаспера, и главное, он не знал, чего ждать. Да и думать об этом совершенно не было смысла, пока они действительно не поговорят. Поэтому Даниэль продолжит делать то, что делал всегда — плыть по течению.  Но прежде чем заговорить, ему нужно было немного пространства и времени, чтобы собраться с мыслями. Стоило Джасперу мелькнуть на периферии зрения, как внутри начинало всё волнительно дрожать, хотя он старательно избегал смотреть в сторону Калленов.  Лишь один раз, у двери на выходе из столовой после обеда, Даниэль не выдержал и бросил взгляд на Джаспера через плечо, молясь, чтобы никто не заметил. Блондин сидел так, словно пытался научиться горбиться, но спина всё ещё была слишком ровной. Он был одет в одну из многочисленных своих водолазок — сегодня она была чёрного цвета — и задумчиво водил вилкой по тарелке, уткнувшись щекой в ладонь, словно голова была непосильной ношей. Эти прекрасные, чуть вьющиеся, золотистые пряди слегка соскользнули на скулу, и Даниэль вновь почувствовал, как внутри всё смягчилось, будто всё тело стало ватным.  Эммет что-то шепнул Джасперу, и тот слегка улыбнулся, на мгновение сверкнув белоснежной улыбкой.  Судорожно вздохнув, Даниэль уже хотел отвернуться, но ресницы Джаспера вдруг дрогнули, а взгляд уж слишком резко оказался на дверях столовой, прямо там, где стоял Даниэль.  Даниэль едва не подавился слюнями от неожиданности и трусливо отвернулся. Он даже не понял, какое выражение лица было у Джаспера. Успел ли заметить, что его вот так бесстыдно пялили? Получил ли подтверждение, что он и правда нравится Даниэлю? Скорее всего, да.  Увы, в отличие от Беллы, лицо Даниэля никогда не умело хранить тайны. Как бы тщательно он ни держал под контролем своё внутреннее состояние, внешне он оставался поразительно откровенным. Эмоции почти не сходили с его лица — вспыхивали и гасли, переливаясь, как блики на гранях кристалла. Даже его застывшее выражение лица было «громким» и выдавало множество эмоций, которые тяжело было расшифровать — такое под силу было только самым близким людям. Чарли по-доброму подмечал эту особенность в нём, говоря, что ему редко удаётся нормально соврать, так как лицо всегда выдавало его.  Поэтому он чувствовал себя почти обнажённым из-за того, что вампирам стало известно о его симпатии к Джасперу. Пусть внутри он держался как мог, но смятение, которое проскальзывало через маску невозмутимости, давало трещину в защите. Но что он мог сделать? Ведь сила влюблённости подобна лавине, что накрывает с головой и сносит с ног без возможности спастись… К концу учебного дня солнце внезапно стало ярче: тучи, весь день глушившие его свет, поредели и разошлись, позволяя золотым лучам свободно пролиться на землю и заискриться в воздухе. Каллены, накрыв головы капюшонами до самых глаз, как селебрити, скрывавшиеся от папарацци, быстро запрыгнули в свои машины и разъехались, чтобы никто не увидел, что при солнечном свете их лица сверкают, как диско-шары.  Когда «Хаммер» и «Ауди» скрылись за поворотом, Даниэль с облегчением выдохнул. Попрощался с Кэссиди — за ней как раз приехала мама — и направился к своему мотоциклу. Белла освободилась на урок раньше и, вероятно, уже была дома, хлопоча на кухне и готовя ужин. Он позвонил ей и сообщил, что хочет немного проветрить голову, поэтому вернётся домой чуть позже, на что сестра немного поворчала в своей манере, но со вздохом попросила не задерживаться, чтобы успеть к ужину.  Завершив звонок, Даниэль дошёл до своего мотоцикла. Он надел шлем, перекинул ногу через сиденье, завёл двигатель и плавно выехал со школьной парковки. На одной развилке он без особых раздумий повернул в сторону лесной дороги. Та была длиннее, зато позволяла сделать крюк и вернуться домой без каких-либо проблем. Потёртый асфальт с выцветшей белой линией посередине тянулся узкой просекой между тёмными стволами деревьев. С обеих сторон дорогу сжимал лес — густой и плотный, деревья жались друг к другу, будто мёрзли от океанических ветров. Хвойный запах смешался с прохладной влажностью, освежая и даря второе дыхание. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь завесу облаков и переплетение крон, то вспыхивали на асфальте золотыми пятнами, то вновь гасли в тени елей, словно свет прожектора, блуждающего по сцене. Даниэль чувствовал себя зрителем в пустом кинотеатре, где без конца показывали один и тот же фильм — о любимых сердцу лесах Форкса.  Картина затягивала. Дорога будто сужалась за его спиной, мягко отрезая путь назад. Но это не пугало — наоборот, успокаивало и расслабляло.   Даниэль сжал ручки мотоцикла и постепенно прибавил скорость. Нарастающий гул мотора успокаивающе пронёсся по всему телу.  Ветер бил в шлем колючим потоком, урча, как зверь, играючи забираясь под одежду, мешая путнику и выискивая, за что бы зацепиться.  Даниэлю не хотелось думать. Хотелось просто нестись вперёд, раствориться в этом гуле, в ветре, в остром ощущении свободы. И он растворялся. Чувство полёта понемногу обострялось прямо пропорционально росту скорости. В ушах стучал ритм двигателя, тело, почти слившееся с мотоциклом, послушно наклонялось при поворотах. Впереди, где-то в глубине лесной чащи, что-то шевельнулось, но Даниэль не придал этому значения.  О чём в следующую же секунду пожалел.  Лань вылетела на дорогу внезапно, как призрачная тень, отделившаяся от леса. Длинные ноги с маленькими копытами бесшумно коснулись асфальта, словно её принесло ветром. Лань, вершительница судьбы Даниэля, оказалась прямо на его пути — испуганно замеревшая в ожидании смертельного столкновения.   Время сжалось, мышцы тела и разум сковало, глаза сузились и намертво застыли на изящной фигуре животного. Он же сейчас убьёт это бедное существо!  Даниэль даже не успел вскрикнуть от ужаса, только резко дёрнул руль в сторону. Переднее колесо вильнуло, асфальт зашипел и расплылся перед глазами грязным пятном. Лань метнулась прочь так же стремительно, как появилась — словно какое-то наваждение. Мотоцикл повело, как аттракцион, внезапно сорвавшийся с траектории. Мир завертелся, а затем резко застыл на долю секунды — ровно настолько, чтобы ощутить пугающую потерю опоры. Тут память услужливо подбросила воспоминания: Элис. Её безупречно спокойное лицо. Чёрные, как оникс, глаза, смотрящие прямо в него. И тихое предупреждение, произнесённое без тени сомнения: «Будь осторожен за рулём мотоцикла».  Внутри всё заледенело.  Он не был достаточно осторожным.  Достаточно осмотрительным.  И он понял.  Понял, что падает за долю секунды до того, как тело оторвалось от сиденья, и он медленно полетел, словно космонавт в невесомости, рассекающий бесконечную пустоту.  Но неужели… неужели эта пустота его вновь накроет? И он вновь умрёт?  А как же его семья? Белла ждала его дома к ужину, а Чарли — к совместному просмотру бейсбола на спортивном канале. Он представил, что будет с ними и мамой, если он не выживет…  Ну уж нет!  Когда он говорил выкинуть его из этого мира, он не имел в виду это всерьёз! Он смирился со своей смертью в первый раз, но он отказывался мириться с ней во второй!  Злость успела вспыхнуть короткой болью в груди, как земля приблизилась, чтобы соединиться с его лбом, однако произошло нечто неожиданное — траектория падения резко поменяла своё направление. И не просто поменяла: его сбили прямо в полёте, как птицу, в которую швырнули камень!  Горло наконец прорезалось звуками — крик вырвался сам, хриплый и отчаянный — когда нечто жёсткое обхватило всё его тело, как тиски, и с силой утянуло в сторону.  Даниэль попытался повернуть голову, разглядеть, что именно держало его мёртвой хваткой, но не успел. В следующую секунду они вместе — он и это нечто — врезались в асфальт. Удар вышиб воздух из лёгких, заставил зажмуриться и инстинктивно сжаться, ожидая боли. Но боли не было. Только глухие, отдалённые толчки — будто тело теперь не принадлежало ему — его волокли и кружили, но нечто не позволяло коснуться жёсткой поверхности. Асфальт только слегка полоснул по плечу и по боку.  Наконец всё прекратилось. Тело, которое успело за столь короткое время одеревенеть, отказывалось подчиняться. Сердце бешено колотилось о рёбра, причиняя боль, и ничего, кроме этого неистового биения, Даниэль не слышал. Он так и лежал — поверх чего-то одновременно мягкого и твёрдого, странного на ощупь, — пока шея и голова были жёстко зафиксированы. От глубоких вдохов воздуха перестало хватать, и он начал задыхаться. Давление на шее и теле внезапно пропало, но легче не стало — шлем ощутимо и болезненно сжимал голову, поэтому Даниэль со стоном заставил себя приподняться, помогая себе одной рукой сесть, другой — тут же потянулся к шлему, чтобы стянуть его с себя, но слабость предательски растекалась по телу. Тогда он подключил вторую — обеими руками вцепился в этот проклятый, душащий предмет, пытаясь наконец освободиться. Тело от сбивчивых движений накренилось в сторону, но кто-то схватил его за талию и удержал на месте.  Кто-то держал его за талию… Даниэль рывком сорвал с головы шлем и уставился вниз. Его глаза расширились.  Он сидел верхом на…  Подождите, его мозги чутка не варили, окей? Он немножко сошёл с ума.  Просто его разум, видимо, решил перед смертью подкинуть ему прекрасную картину, чтобы умирать было не так обидно. Он за это, конечно, очень благодарен, но так можно и сердечный приступ словить!  На земле, точно падший ангел, раскинувший крылья, лежал Джаспер Хейл — источник его бурных чувств и слюноотделений. Руки этого ангела аккуратно удерживали талию Даниэля, не давая ему упасть, пока тот сидел на нём в позе наездника…  Шлем выскользнул из рук и упал на землю.  Вампир не двигался, его лицо было настолько умиротворённым, что Даниэлю на мгновение показалось, что он своим весом задавил его насмерть. Только глаза выдавали вампира с головой — золотистые, обеспокоенные — двигались по всему телу Даниэля, сканируя с ног до головы. Крылья носа едва заметно раздулись, жадно втягивая воздух, и лишь спустя секунду вампир медленно выдохнул, будто позволил себе ослабить внутреннее напряжение. Руки исчезли с талии Даниэля. Взгляд поднялся и остановился на лице — и золото в глазах заметно потеплело, утратив резкость. — Ты ранен?  Нежность в голосе Джаспера прозвучала неожиданно мягко — почти сладко и невыносимо. Облегчение и благодарность накрыли Даниэля с такой силой, что всё тело внезапно ослабло, предательски качнулось, и он, не раздумывая, выставил руку, чтобы удержать равновесие.  Но Джаспер оказался быстрее — подался вперёд и перехватил его за плечо, не давая рухнуть. Теперь их разделяли считаные сантиметры. Лицо вампира оказалось так близко, что Даниэль мог различить каждую ресницу, едва заметную родинку у глаза, тонкие светлые шрамы, пересекавшие безупречную кожу. И всё же взгляд неизбежно остановился на глазах. Он застрял в них, будто в ловушке, обездвиженный этим мягким светом и чувствами, надрывающими всё нутро. Рука, которую он машинально выставил для опоры, теперь упиралась в твёрдую грудь — чуть выше того места, где должно было биться сердце. Но под ладонью была лишь холодная мёртвая тишина. Сердце не билось. Даниэль нахмурился.  Осознание происходящего встряхнуло его, и он, отшатнувшись, соскользнул с Джаспера на землю, чувствуя, что лицо захлестнул жар. Джаспер остался расслабленно сидеть, уперевшись одной рукой назад, словно устроился на шезлонге, а не на асфальте.  — Я в порядке, — ответил Даниэль с запинкой, а затем изумлённо пробормотал: — Ты спас мне жизнь.  — Я боялся, что не успею, — признался Джаспер, склонив голову к груди, и медленно поднял взгляд.  Даниэль вдруг вновь почувствовал слабость, и что-то его сердце опять прихватило, и в этот раз это было точно не из-за аварии…  — Ты успел, и я даже не знаю, как отблагодарить тебя, — ответил он с искренней благодарностью.  Джаспер улыбнулся уголком губ и, наконец, поднялся с земли, чтобы отряхнуться от земли и грязи на одежде и волосах. Слабые солнечные лучи упали на его лицо, и оно засверкало, словно на кожу распылили звёздную пыль, или, как сказали бы девчонки, щедро провели кистью хайлайтера. Будь это грим, никто бы и не удивился. Но это не было похоже на косметику. Свет не лежал на поверхности — он будто исходил изнутри, мягко переливаясь под кожей. Списать такое на игру освещения или обычный солнечный блик было бы довольно сложно.  И для чего-то «обыденного» это выглядело слишком уж завораживающе. Джаспер кое-как привёл себя в порядок и теперь просто смотрел на него сверху вниз, словно давая время привыкнуть, и после протянул ему руку.  — Если хочешь отблагодарить, идём со мной.  Даниэль без колебаний схватился за холодную ладонь и следом поднялся на ноги, которые слегка подрагивали. Кожа продолжала мерцать, и Даниэль, заворожённый, невольно склонил голову набок, разглядывая, как солнечные блики переливаются на лице Джаспера, цепляясь за скулы и линию челюсти. Он слишком поздно понял, что смотрел неприлично долго. Их взгляды пересеклись. Глаза напротив — ласково прищуренные — вспыхнули тихим одобрением, и пальцы, всё ещё удерживавшие его руку, едва заметно сжались.  Даниэль растерялся, не зная, куда себя деть, и поспешно опустил взгляд. Асфальт больше не выглядел ровным. Там, где приземлился Джаспер, зияла тёмная вмятина — точный отпечаток его спины. У обочины дороги земля была взрыта, будто её грубо разворотили, вырвав из неё кусок и оставив неглубокую яму. Похоже, вампир пытался смягчить падение любым способом, не слишком заботясь о судьбе «подручных средств» — будь то асфальт или земля. — А куда? — спросил Даниэль с запозданием, вернув внимание Джасперу.  — К нам домой, — раздалось сбоку.  Перед глазами мелькнуло колесо поднятого вверх мотоцикла, а снизу — человеческие ноги.  Даниэль завопил от неожиданности и прыгнул поближе к Джасперу. Он почти прижался к чужой груди, как раскатистый смех заставил его выдохнуть с облегчением и невольно улыбнуться. «Мотоциклом на ногах» оказался Эммет, который решил поднять его несчастный байк и закинуть себе на плечо, что выглядело весьма впечатляюще. Настолько, что Даниэль невольно приоткрыл рот.  — Эммет, — с ленивым укором произнёс Джаспер и ободряюще похлопал Даниэля по спине, чтобы расслабить.  Эммет, сияя такой же неестественно мерцающей кожей, расплылся в нарочито виноватой улыбке. Впрочем, глаза его предательски искрились смехом — ни тени настоящего раскаяния. Он выглядел так, будто только что не мотоцикл поднял, а выкорчевал из земли половину леса. Настоящий греческий бог, случайно оказавшийся в Форксе по недоразумению.  — Я извиняюсь, что помешал, но скоро здесь проедет автомобиль, поэтому нам лучше поспешить.  Джаспер кивнул и бросил на Даниэля выжидающий взгляд.  — Что-то не так с моим мотоциклом? — растерянно спросил он в ответ, переводя взгляд то на одного вампира, то на другого.  — Его нехило прокатило, — объяснил Эммет, указывая на чёрную полосу на асфальте, отчего Даниэль поднял брови. — Нужно показать его Розали. Она разбирается в автомобилях и мотоциклах.  — О, ну тогда ладно, — согласился Даниэль, пожав плечами. — Значит, мы сейчас отправимся к вам домой? — Джаспер кивнул, и тогда Даниэль огляделся в поисках автомобиля, который должен был стоять где-то неподалёку, хотя он понятия не имел, как они могли бы на нём закрепить мотоцикл. — А где машина?  Эммет хохотнул и хлопнул по колесу мотоцикла, которое тут же завертелось.  — Я понесу твой мотоцикл, а Джаспер — тебя.  Лёгкий жар вновь облизнул щёки Даниэля, и он чуть отодвинулся от блондина, осознав, что комфортно расположился у него буквально под боком. Он даже не успел извиниться, как Эммет продолжил:  — Не бойся, мы не кусаемся, — и широко улыбнулся, показав свои аккуратные, но на удивление некрупные зубы.  Ага, конечно. Не кусаются они.  И сейчас он отправится домой к этим «некусающимся» добрым вампирам? Звучит сомнительно… Но да ладно! Он тут чуть не умер, полетал и покатался по асфальту с Джаспером, испугался своего же мотоцикла, который внезапно начал ходить, а теперь идёт в гости к Калленам.  Каждый день такое происходит, что тут нового?  — У нас есть минутка? — спросил Даниэль. — Мне нужно предупредить сестру. Она ждёт меня на ужин и будет волноваться.  Вампиры кивнули, и он поспешил набрать Беллу. Через несколько гудков сестра наконец ответила.  — Белла! — выпалил Даниэль высоким от волнения голосом. — Это я.  — Естественно, это ты. У меня твой номер сохранён, — насторожённо ответила сестра. — Ты едешь домой?  — Э-э, насчёт этого, я сейчас с Джаспером и Эмметом, — скороговоркой протараторил Даниэль и добавил, словно это было необходимо: — Калленами. — Что? — удивлённо воскликнула Белла. — Ты же хотел просто покататься.  — Да, но я столкнулся тут с парнями. В общем, я постараюсь вернуться как можно скорее. Ты не могла бы предупредить Чарли, что я задержусь?  — Хорошо, — с паузой произнесла Белла, словно брат сообщил, что собирается идти танцевать балет. — Пожалуйста, будь на связи.  — Конечно, — ответил Даниэль и завершил вызов. Он с толикой неуверенности уставился на вампиров, которые по-прежнему сверкали, как тщательно огранённые бриллианты. Ну вот, теперь ему точно нужен сварочный шлем. Вдруг Джаспер опустился на одно колено прямо перед ним. Даниэль выпучил глаза, растерянно не зная, то ли закричать, то ли смеяться от ужаса. Ему что, собираются… сделать предложение? Нет, Джаспер, конечно, показался немного напористым — ладно, чересчур напористым, — но не будет же он заходить настолько далеко? Да и Даниэль как-то должен сказать об этом Чарли, а его отец таких выкрутасов от других людей (и нелюдей тоже) не выдержит, да и он пока не готов, и всё такое… — Забирайся мне на спину, — сказал Джаспер, улыбнувшись краем губ.  Даниэль громко выдохнул и нервно хохотнул. Вампир удивлённо вскинул бровь, будто не ожидал такой реакции. И почему вдруг кольнуло разочарование?.. — Эм… всё в порядке, — махнул рукой Даниэль. — Просто немного удивился. — Ты привыкнешь, — уверенно произнёс Джаспер. — Да уже… — пробормотал Даниэль не слишком уверенно, когда оказался за широкой спиной вампира. И как ему туда забраться?.. — Машина уже едет, поторопись, — подначил Эммет, стараясь скрыть улыбку в голосе. Даниэль приблизился к Джасперу под насмешливым взглядом темноволосого вампира. Грязь и асфальтовая крошка всё ещё покрывали широкую спину Джаспера, но ему было всё равно. Обняв руками его шею, он с осторожностью прислонился к лопаткам. Джаспер в ответ аккуратно обхватил его ноги и поднялся с земли, словно парень за спиной весил не больше пушинки. — Закрой глаза и не открывай их, пока я не скажу, — размеренно начал инструктировать Джаспер. — Иначе тебя будет тошнить. Сосредоточься на дыхании и держись крепко. Всё понятно? — Да… — Даниэль сглотнул, чувствуя лёгкое головокружение от волнения. — Вы что, сейчас собираетесь бежать? Эммет, заметив его взгляд, кивнул и развернулся с мотоциклом в нужную сторону. — Верно, — подтвердил Джаспер. — Но не волнуйся, мы не будем спешить, так как не знаем, как себя поведёт твой вестибулярный аппарат. Тебе плохо сейчас? Хочешь немного пройтись, прежде чем стартовать? — Нет, всё хорошо, — ответил Даниэль, чувствуя признательность, хотя понимал, что не простит себе, если его вывернет на Джаспера. Опыт с синей водолазкой, к сожалению, запечатлелся в памяти особенно ярко.  От Джаспера пахло тёплой землёй и свежестью дождя — хотелось втянуть этот запах и раствориться в нём. Прижавшись к вампиру, он чувствовал изгибы его спины, плеч, мягкое прикосновение золотистых волос к щеке. Всё это запускало в теле Даниэля не те реакции, которые он готов был показать. И если со сбившимся дыханием и ритмом сердца он мог смириться, то с остальным… точно нет. Поэтому он приложил все усилия, чтобы не погрузиться в ощущение близости тела Джаспера, иначе последствия для него станут неотвратимыми. И он опозорится ещё больше, чем сегодня.  — Готов? — спросил Джаспер, сжав пальцами его бёдра.  — Да, — прошептал Даниэль и закрыл глаза.