Война - просто страшный сон

Рэтчет не верил собственной оптике. Это ощущалось нереально, будто страшный сон. Вот-вот и он проснётся, весь ужас рассеется. Но пробуждение не приходило. Надежда медленно угасала, как искра Гринлид. Вдруг, где-то сзади голос, такой тихий, но одновременно громкий, спокойный и волнительный "Проснись" Это слово заполнило зал, отчеканив от глухих стен, оно врезалось в процессор медика, так и оставшись звенеть адской какофонией. Пол провалился. Он летит вниз. Немой крик отдается резкой болью где-то в груди. Падение длится подозрительно долго. Наконец корпус встречается с какой-то поверхностью. Это платформа. Его платформа, его кварта. — Юникроновщина какая-то.. — медик сел на платформе. В процессоре до сих пор звенело "проснись" — я проснулся уже — он сказал это кому-то в пустоту, сам не зная кому. Новый рабочий день только начался. Лампы в особняке светили подозрительно тускло. Внутри подозрительно тихо. Гринлид как всегда встретила его, протянув манипулятор для поцелуя. Всё как всегда, но что-то не так. Носительница выпила добавки. Срок активации уже подходил. — ты представляешь, милый Рэтчет, сам сенатор решил позаботиться о моём здоровье и принёс энергон — она тихо хихикнула, прикрыв приемник манипулятором — обычно он никогда не проявлял такой заботы. — вероятно совесть запела — медик, услышав о сенаторе тут же потемнел. — ничего не имею против него, не подумай. Просто.. кажется, сенаторы слишком мало уделяют внимания своим же носительницам. — ну зато они дают работу большему количеству желающих — улыбка не сходила с фейса носительницы. Рэтчет всё же оттаял и тоже улыбнулся. Он провёл в особняке целый день, несмотря на то, что сенатор лично пытался выгнать медика. К ночи весь персонал валился от усталости. Лампы мигнули пару раз. Одна из них лопнула. Это не могло не привлечь внимания Рэтчета. Звенящую тишину пронзил истошный крик. Будто.. будто кто-то умирает. Или уже умер. — Сенатор — Охрана сорвалась с места и побежала на верх — Гринлид — медик прошипел, тут же бросив датапады. Самые плохие ожидания подтвердились. Гринлид лежала на своей платформе, пластины открыты, видимо, активация не завершилась. Из грудного отсека достали спарков, по одному. Рэтчет насчитал шесть. Он подошёл к платформе, дрожащим манипулятором потрогав её корпус. Холодный, липкий от вытекшего энергона. Приёмник открыт, окуляры потухли, один манипулятор застыл в согнутом положении. Медик отшатнулся. — не может быть.. — он почувствовал, как потухла собственная искра. Внутри что-то больно укололо и медленно растеклось, начав поглощать искру, а заодно и весь корпус. Рэтчет ощутил, будто тонет. В процессоре с болью зазвенело "проснись". От особняка Шайна шок распространился на весь Аякон, а дальше и на добрую половину Кибертрона. Возмущения, обвинения, увольнения, суды, сроки, наказания. Досталось и Рэтчету. Не смотря на то, с каким напором сенатор пытался переложить ответственность на медика, у него удалось выбить только пару лет условно. А себе Шайн хорошо так запачкал репутацию. — ты слышал о деле о смерти носительницы одного из сенаторов? — звучало на каждой улице, у каждого дома — уверен, что это просто смерть при активации? Ставлю все свои шаниксы, что это убийство! Убийство чистой воды. Это всё доктор, мутный тип — почти всегда отвечали — да нет, если и убийство - то точно не доктор. Это всё сенатор! Он перегорел и решил перебить всех своих носителей и носительниц. Богатые мудаки совсем искру потеряли! — с каждым днём споры становились всё жарче, а обстановка накалялась. Новость дошла и до Каона. Там-то и разгорелась идея свержения убогой власти. — Друзья мои! Мы бедны и унижены. Это не наша вина, и не вина тех, кто рядом с нами. Это вина богатых ублюдков сенаторов, всех, кто их выбирает и всех, кто их защищает! Смерть невинных искр лежит на их плечах! Их манипуляторы запачканы энергоном спарков!