Война - просто страшный сон

Чем дальше расходилась новость - тем больше негодование и возмущение народа охватывало Кибертрон. Постепенно города утопали в непроглядной темноте смуты. Приближалось что-то страшное. Липкий страх заполнял всё больше умов и искр. Каждый, от спарка до приклонного возраста мехи задавались вопросом: "что будет дальше?" Мегатронус большую часть своего актива проводил на арене. Там можно было получить лёгкие, пускай и не большие, но деньги. На жизнь хватало, да и ладно. Страстью его была литература: драма, проза, романы, не важно. Но фаворитом были поэмы и стихи. Мегатронус и сам любил сочинять, хоть перегоревший процессор не хотел думать, а измотанные манипуляторы писать. Свои работы он выставлял анонимно, да и знали о них только в узких кругах. Но когда новость об убийстве носительницы и её спарков дошла до низов Каона - о творческой стороне гладиатора узнали тысячи и тысячи ботов. Мегатронус писал о несправедливости, о неравенстве, об убийственной власти и мерзкой, лицемерной диктатуре. Иногда даже доходило до строк об обмане Праймов. Вскоре образовалось и движение протестующих: гладиаторы, шахтёры, мелкие преступники, бедные, атеисты, убийцы-рецидивисты - все отвергнутые обществом собрались вместе. Лозунгом движения стали строчки одного из стихов их лидера - Мегатронуса: "Смерть диктаторам! Смерть сенаторам! Смерть режиму!" * * * — почему вы считаете, что один такой случай показывает, как Вы выразились "истинное нутро правящих классов"? — уставший, но явно не бедствующий помощник судьи при совете сверлил взглядом Мегатронуса. — тем более, если вы так плохо настроены по отношению к власти, почему вы взяли имя одного из Праймов? — вы даже сейчас пытаетесь защитить этого.. — гладиатор задумался. Всё-таки в таком месте стоило бы выразиться покультурнее — очень не хорошего члена власти. Да и его "коллеги" делают то же самое. Если даже и не из-за их схожести, то из-за страха подпортить репутацию. — Мегатронус сидел в весьма расслабленной позе, сложив манипуляторы "домиком" на столе. Он явно был не сильно заинтересован в диалоге, но раз уж поймали - надо говорить. — а почему я взял имя одного из Праймов.. знаете-ли, я очень хорошо ознакомлен с историей как Кибертрона, так и Праймов. Тема истории и литературы мне в принципе близка. Мегатронус Прайм, конечно, по сведениям о нём мне довольно близок. Поэтому и решил. — он придвинулся к столу и приблизил фейс к помощнику судьи — Вам дали имя, когда Вы активировались? — при чём здесь это, господин Окай'и*? — меха сощурился и явно занервничал — да, мне дали имя, когда я активировался. — а мне нет. Мне дали номер. — в гладиаторе явно заговорила скрытая смирением обида. — видите разницу? — да. — помощник с тяжёлым вздохом кивнул — давайте с вами поговорит меха более.. вашего возраста. И, возможно, статуса — он нервно кивнул и быстро удалился, оглянувшись на прощанье. Будто испугался. Мегатронус даже ничего ответить не успел. Фыркнул и легонько стукнул ладонью по столу. — моего статуса.. где они таких нашли здесь? — громкий шёпот мягко, будто убаюкивающе прильнул к холодным стенам отсека и, отпружинив, вернулся обратно. Двери отсека скрипнули, оповещая о приходе того самого "кого-то его возраста и, возможно, статуса" На пороге появился совсем молодой, хрупкий и немного испуганный меха. Его огромные, синие окуляры уткнулись в гладиатора. Казалось, мехлинг сейчас упадёт без чувств. Но собрав всю волю, он прошёл дальше на трясущихся серво. — Добрый день, господин.. — голос дрогнул. Мехлинг нервно сглотнул, понимая, что либо сейчас он облажается перед гладиатором, либо перед начальством. — не бойся, я не кусаюсь — Мегатронус даже умилился такому "равному по возрасту и, возможно, статусу". — как тебя зовут? — Орион. Орион Пакс. Можете называть, как хотите. Я вообще архивист, но меня зачем-то позвали сюда. — он хихикнул и явно расслабился. Обстановка стала спокойнее. В отсеке повисла звенящая тишина — так.. что вас привело сюда, господин Окай'и? — архивист снова напрягся, виновато улыбаясь. — можешь называть меня просто Мегатронус — гладиатор постарался выдавить дружелюбную улыбку — как.. величественно. Вы здесь из-за вашего, если так можно сказать, имени? — нет, нет. Я здесь за свои слова. Но моё положение не плачевное. Меня всё равно не переубедят. И я не перестану говорить о сенаторах и их лицемерии, жестокости и алчности — Мегатронус откинулся на спинку кресла, недовольно фыркнув. Правители явно вызывали у него негативные чувства. — это из-за случая с носительницей? — в голове сразу предстал образ подавленного, будто мёртвого Рэтчета, явно чувствовавшего себя виноватым. — не только. Сенаторы давно замечались за "мелкими" преступлениями против других сенаторов и против народа. Но всё отключали оптику на это. А теперь, после безосновательного обвинения доктора, наблюдавшего носительницу, они сдают назад. Мерзко, не правда-ли? — ох.. доктор. Его зовут Рэтчет. Он мой друг. Ох, как он плохо себя чувствовал. Ходил сам не свой, будто только тень одна и осталась — Пакс взялся за искру, будто старая, милейшая фемм, охающая на шумящих спарков. И всё равно, что им уже за тридцать. — ваш друг? Не вы случайно предоставляли доказательства со стороны защиты? — гладиатор и правда удивился, неосознанно придвинулся к столу — как вас допустили до этого? — ну.. — Орион смущённо улыбнулся, чуть наклонив шлем. Явно что-то скрывал. Что-то, что сейчас собирается рассказать. — только по секрету.. никто не знал, что мы друзья. Никто даже и предположить не мог. Слишком мы разные.