Я так тебя люблю!

36 неделя Вот она участь жены полицейского. Она научилась оставаться спокойной в любой момент. И кажется, учится ждать. Ждать готовя ужин. Убираясь. На столько на сколько позволяют силы на восьмом месяце беременности. Ждать щёлкая пультом. И стоя у окна их квартиры с видом на набережную реки Смоленки. Катя слушает музыку вместе с сыном, прислоняя один наушник к животу, другой вставляя в ухо. Классическая музыка. Времена года. Вивальди. Катя читает… И почти засыпает. Когда наконец звонит телефон. — Соколов, ты где? — Она не злится, просто очень хочет спать, и нос забит. — Ещё десять минут, и я выезжаю. Катюш…ложись спать. Я слышу голос сонный. — Аккуратнее там. Не гони. От отдела до их дома максимум час езды, проходит полтора. Она стоит у окна, не отводя взгляд от дороги. Нельзя волноваться, нельзя нервничать. Ходит по гостиной, прошло два часа. Она устала. Сын пару раз долбит по ребрам. Ворочается. Клонит в сон. Ей бы пойти в спальню, но она аккуратно садится на диван. Нет она не будет реветь и звонить Ирке. Она вообще не будет реветь. И боятся тоже не будет. Ещё полчаса и она слышит звук открывающейся двери. Ей бы подбежать кинуться к нему на шею. Но куда там. Доходит до коридора относительно быстрым шагом — Приехал, ну наконец-то. — Встречает его в коридоре, снимая форменную куртку. Обнимает. Целует. — Почему не спишь, Кать ну я же…глупая моя. — Я скучала. Очень… испугалась что так долго. Димка пинается сегодня очень сильно. Ай, вот тут...Ммм…больно сейчас было. — Ну, я же пришел. Все хорошо. - Соколов улыбается гладит ее по голове. Обнимает. Наклоняется, прикладывая ухо к животу, касается ладонью. Катя замечает ссадину на щеке, на носу. Куртка порвана. — Это что? Это что такое я тебя спрашиваю? — Это работа, Кать. — Работа, работа, — Она толкнула его в плечо, — А жена беременная, которая не спит ночами это что? Так просто?! — Нет конечно. Я ж это все для тебя, для Димки работаю чтоб у вас все было. Я мент Кать. Я до мозга костей мент. И вот эти все шрамы, царапины, синяки…это часть жизни. — Понимаю. Просто устала. Не хотела кричать на тебя. — Катюш, потерпи немножко еще. А я у тебя дурак, не понимаю на сколько тебе тяжело. Ничего не бойся и за меня на бойся, слышишь. Пойдем, тебе спать давно пора. — Серёж… — Есть не буду прости. Сразу в душ и спать. Прости Катюш, поздно очень. Я все сам на кухне уберу. Он убирает посуду на кухне и идёт в душ. Ему нужно примерно десять минут, чтобы под струями воды закрыть глаза и расслабиться. Чтобы его жена не видела этих усталых глаз. Чтобы не переживала. Катя заходит в спальню и разбирает постель. Смотрит на себя в зеркало. Осталось совсем немного. И признаться честно, ей страшно. Но ей совсем не хочется, чтобы этот страх заметил Серёжа. Вздыхает и развязывая пояс халата, переодевается в пижаму и аккуратно забирается под одеяло. Ее сын снова здорово так пинает ее по рёбрам она даже зажмуривается. Но все равно почти засыпает. Когда Серёжа возвращается в спальню, он просто смотрит на то, как она спит. Потом ложится рядом целуя в плечо, укрывая одеялом. — Сереж. — М …спи Кать. Я завтра дома до обеда. Спи. — Руку дай. — Соколова спи. — Серёжа, просто почувствуй. — Катя берет его за руку, и кладет на живот, укрывая своей ладонью. — Пинается. — Ага. Совсем скоро встретимся. Я вот прям чувствую. — Боишься? — Да. Честно…не хотела говорить. Но очень страшно. — Все хорошо будет, мы справимся. — Обними меня Серёж… — Ничего не бойся. *** 38 неделя Она смотрит на него своими большими глазами, как у оленёнка и медленно опускается на стул. Больно. Ещё почти три недели. Как же больно. Спина ноет. Вдох — выдох. Вдох — выдох. И очередная схватка. И так уже несколько часов. Пока ещё дома. Катя всхлипывает. — Дыши моя хорошая, дыши. Опять руки холодные. — Соколов перед ней на коленях растирает ее ладони, целует каждый палец. Нет смысла ждать ещё больше, сумка собрана в спешке но в целом, все что нужно на первое время. Рано. Кате страшно от того, что рано. Катя не хочет кесарево. — Ой мамочки…- она крепче сжимает его руки. — Серёж мне встать надо. Не могу сидеть. Сумка на полу. — Осторожно. Вставай. — Руку дай…ой как больно. - Она жмурится. Очень медленно доходит вцепившись в его руку до двери. Отпускает и схватка и боль. Можно выпрямится. Он трет ее спину, поясницу. Катя стоит уперевшись в дверной косяк. Помогает ей обуться. Телефон у него разрывается. В ответ только: — Нет, я не приду. — Нет, и завтра тоже — Не истери придурок, у меня жена рожает. — Без меня его ловите. — Ты меня слышишь идиот несчастный. Это приказ начальника отдела. Отбой. По лестнице вниз с пятого этажа спускаются целую вечность. Где-то на втором, он берет ее на руки. — Сережа, у тебя же спина. — Молчи уже. За сумкой потом поднимусь. На улице солнечно и тепло, на столько, что не верится, что это Питер. — Ты посиди тут три минутки, я сейчас. - Соколов усаживает ее на скамейку, и бежит за сумкой. Катя достает телефон и пишет сообщение Ирке. Очередная схватка и ей хочется кричать. Да, прямо на улице. Да, и очень громко. Соколов ведёт ее к машине, открывает дверь, кинув сумку на заднее. Она стонет. — Не могу больше… Серёж мне кажется, что я вот совсем скоро рожу. Я прям чувствую. Ай… очень больно. — С мигалками поедем хочешь? Вот прям как жена полицейского. - Он улыбается, нервничает но улыбается. — Давай. — Она улыбается в ответ, держа руку на животе. — Погнали! — Он включает мигалки и сирену. Из окон высовываются соседи. Кто-то даже машет. — Серёжа…у меня это…воды отошли. Соколов мне страшно. На середине пути у Кати слезы градом и больно. — Терпи Катюш, мы почти приехали. Соколов гонит на красный. У нее в ушах сирена, а в глазах свет мигалки. Все ее мысли сосредоточены на сыне и на тянущей боли внизу живота. Пока даже больше на боли. С каждым разом хочется все сильнее тужится…она кричит. Прямо в машине. В больницу она входит на ватных ногах. Придерживая рукой опустившийся живот. Опирается на стойку рецепшена. — Соколова Екатерина Васильевна, срок 38 недель. Схватки у меня уже…с утра. Часов пять уже. 22 года. Адрес…о боже…я стоять больше не могу. Соколов и без того на нервах буквально взрывается напугав медсестру на рецепшене. — Твою мать, ты совсем тупая. Потом свои бумажки заполнишь. Врача зови. Катю наконец укладывают на каталку. И везут в род зал. Сразу. Срочно. *** В коридоре Ирка и Марат. Ирка меряет шагами расстояние от стены до стены. Плевать ей на этот элитный центр… Ее героическая подруга отказалась от кесарева, и теперь за дверью раздаются крики. Она конечно же верит в Соколова и знает, что руку он Катину не отпустит. Что он сейчас утирает ей пот со лба. Целует. И дает пить воду из трубочки. Но слышать ее крики…это слишком. Она вцепилась в жилетку Марата и зажмурилась. — Она же справится Марат, да? — Конечно справится. — Вот никогда не думала, что она такая хрупкая и тоненькая такая сильная. Я так не смогу наверное. Я ж у тебя та ещё истеричка. — Сможешь. — Нет не смогу. Ирка слышит крик и ещё и…через пять минут ещё. Наступает тишина. А потом раздается детский плачь *** Поздравляю у вас абсолютно здоровый, замечательный мальчик. 3250 вес и 51 см рост. Мамочка молодец. Катерина Васильевна, вы просто отлично справились. Мы сейчас ещё немножко с вами постараемся и будем отдыхать. Катя слышит эти слова сквозь слезы и боль. Она дико устала. Она просто закрывает глаза и держалась из последних сил. И сына она держит на груди в каком-то полубреду. Улыбаясь. Глотая слезы. — Серёжа… — Я здесь, родная моя, девочка моя хорошая…сильная моя, спасибо тебе. — Серёж …я устала очень. — Конечно устала. Я думал эти двенадцать часов никогда не кончатся. Он гладит ее по голове, целует в лоб, в щеки…нежно в губы. Держит за руку. Возле них суетятся врачи и медсестры. Сына у Кати забирают. Моют, взвешивают, осматривают, укутывая в самую первую детскую одежду. И вот он уже лежит в первой в своей жизни детской кроватке Хоть и специальной больничной. Но рядом с ними Соколова просят выйти и на негнущихся ногах он выходит в коридор. — Сергей…выйдите на пару минут. Вам бы тоже отдохнуть. Может быть домой за каким-то вещами. - Ага. Да. Сейчас... Рухнув на скамейку. Он выдыхает. У Ирки глаза по пять рублей, Марат хлопает его по плечу, а он трет глаза улыбается и по щекам текут слезы. — Гольдберг у тебя выпить есть чо? — Шмыгая носом спрашивает Соколов. — Здесь нет, но потом… Ок. Выпьем. — Соколов ты как вообще? Там с Катей все хорошо? Выглядишь ты неадекватно. — Ирка садится рядом и протягивает ему стакан воды. — Я? Я не понял пока, но то что счастлив это точно. За нее было страшно очень. А потом когда сына увидел, это словами не передать. Мне его подержать дали. А ещё у меня наверное сотня пропущенных. — Алла звонила, Дружинин, пару раз мне звонила мама Кати. — говорит Ирка и протягивает телефон Соколову. Он открывает экран и тут же его блочит. — Тот же набор. Потом. — Позвони теще, а то на «Сапсане» примчится уже сегодня вечером. *** Он отвечает Наталье не обращая внимания на то, что творится на заднем фоне. Вся улица Гагарина сейчас, как на футбольном матче. Пофиг. — Да не волнуйтесь, все с ними хорошо. Три дня, может быть пять и я Катю с сыном домой заберу. Приехать? Ну наверное да… Кате сейчас любая помощь будет нужна. Я конечно возьму себе небольшой отпуск. — Сына как назвали? Дима. *** Катю тоже осматривают. Помогают ей встать и переодеться. Она засыпает протянув руку к сыну Через несколько дней они будут дома. *** Они ждут маму и Зою со дня на день. Дружинин уже здесь. Дома ещё больно ходить, но она проходит мимо кучи воздушных шаров и лент с сыном на руках. Улыбается. Сережа и Артем возятся с кроватью. Опоздали…но разве мог кто знать. Катя смотрит на них укачивая Димку на руках, он спит. Сопит и хмурит брови. — Ты чего встала? — Спрашивает Соколов. — Просто по квартире пройтись. Оценить вашу работу. Мне не тяжело честно. Все хорошо. — Мы почти все. И можно будет пока в спальню к нам отнести. — Это здорово. А ещё я хочу через пару дней на улицу выйти. Просто вот тут во дворе пройтись, пока погода хорошая. — Выйдем. — Соколов откладывает отвёртку и встаёт с пола. — Все. Готово. Тёмыч давай оттащим пока в спальню. Катя отходит в сторону присев на стул. Осеннее солнце лучами играет на стене. — Кать иди смотри что как ставить! — зовет Соколов. Димка начинает хныкать, открывает глаза, Катя продолжает его качать. Идёт в спальню. — Шшшш…тихо. Тихо маленький мой, сейчас пойдем смотреть как папа с дядей Артёмом кровать тебе поставил. — Серёж давайте там побыстрее, Димку кормить и укладывать надо. Артем двигает тумбочку к окну, и подставляет кровать к стене. — Вот. Все народ…я пойду. Мне ещё с Алисой встретится, а потом через день домой. В Москву. — Останься, чай хоть попьешь. — Ребят, ну правда. Ну сами понимаете, видимся мы с ней мало. Да и отдыхать вам надо. Я пойду. Сережа провожает Дружинина и закрывает дверь. В детской убирает инструменты и упаковку пока просто в коридор. Вынесет попозже. Моет руки. Входит в спальню. Катя прислонившись к изголовью, кормит Димку. — Достань пожалуйста из комода в детской комплект для кровати. Первый ящик. Застелив детскую кроватку положив туда игрушки Катя укладывает сына. Димка хнычет, тянет к ним руки. Номер не прошел, он внимательно смотрит на отца и практически требует внимания хватая его за палец. — Иди сюда Дмитрий Сергеевич, — Соколов поднимает сына на руки. — Чего ревешь? Прекрати, всю ночь ревел, дай маме отдохнуть. Давай правда Кать, поспи немного. С Димкой я повожусь. Потом чаю нам сделаю. — Спасибо Сереж. Правда глаза закрываются, я совсем немного посплю. Катя укрывается пледом, устроившись на кровати, Соколов с сыном на руках, стоит у окна. Все хорошо.