Я так тебя люблю!

Он живёт на три точки, месяц. Отдел. Квартира и больница. Если бы не Ирка, Марат и Дружинин, свихнулся бы напрочь. А из Москвы названивает Алла, Зоя, Наташа. Всеми правдами и неправдами он удерживает их в столице. К Кате возвращается румянец. Она улыбается и даже поправляется на полтора килограмма. По итогам, постоянное наблюдение. И плановое кесарево. По итогам, на двадцать пятой неделе он узнает окончательно, что у них будет мальчик. Он генералит их квартиру, открывая все окна впуская питерский воздух гулять по комнатам. Он ещё никогда не дарил ей столько цветов. Они едут домой и целуются, как влюбленные школьники. Его Катя дома. Они стоят под душем просто обнявшись. И снова целуются. Потому, что большего нельзя. Большего нельзя. Но в спальне они ласкают друг друга и ему срывает крышу от того, что она делает с ним сидя на коленях. Они засыпают осознавая, что пережили. *** 30 неделя. — Это ж надо было так Серёж. Ну ты совсем…весь горишь. — Катя смотрит на градусник сидя на кровати. — Кать иди…а то заразишься ещё. — Я не могу оставить своего мужа с больным горлом и температурой. — Кать. — Давай хоть шарф повяжу. Голоса совсем нет. Ещё и спина твоя. Бедный мой. Соколов совсем не относится к тому типу мужчин, которые умирают при температуре 37. Нет… Он прекрасно понимает, что это такое, заболеть ангиной и плюс ко всему сорвать спину. Катя достает свой теплый шарф, от него приятно пахнет духами. «Кензо» которые Соколов на 8 марта подарил. Она завязывает шарф и целует его в лоб. В нос… — Катя, иди. Нельзя тебе болеть. — Еле слышно хрипит Соколов. — Все. Ухожу…если что я в гостиной. В гостиной тихо работает телевизор, вечернее шоу на Первом. А потом сериал. Катя кутается в теплый плед и уютно устраивается в куче диванных подушек. Без Соколова спать не очень радует. Но ощутимое шевеление намекает ей, что вовсе она не одна. — Шшш…и ты спи. Да, папа заболел и сегодня спим отдельно. Катя выключает телевизор с большой неохотой понимая, что почти задремала, встаёт. Закрыть шторы и проверить больного мужа. Тихо на цыпочках входит в спальню. На прикроватной ночник, тусклым светом. Несколько коробок с лекарствами и кружка. Спит крепко. Не слышит, как Катя подходит ближе и кладет руку на лоб. Уже лучше. Не горит. Выключает ночник. Выходит из спальни. Ещё несколько минут листает сайт питомника для собак. Остановились на корги. Только надо будет подождать. *** 32 неделя. — Это что? — Катя стоит с его телефоном в одной руке, другой упираясь в поясницу. В глазах блестят слезы. — Кать, ты серьезно? — Абсолютно серьезно, Соколов, ты издеваешься? Мы от этого всего несколько месяцев назад из Москвы сбежали. — Телефон летит на диван. Она зажмуривается и отвернувшись идёт в их спальню. — Ничего не было. — Соколов идёт за ней. — Кать не нервничай, тебе нельзя. Кать… — Уйди…просто уйди с глаз моих. — стоит и не смотрит в его сторону, нельзя волноваться, нельзя… Сцепила зубы и ровно дышит. Сын толкается. — С места не сдвинусь. — Соколов в дверном проеме. — Тогда я уйду. — Разворачивается и достает из шкафа вещи. Уедет к Ирке…не важно. Неужели все снова. Неужели это все опять с ними. И почему сейчас… — Куда… — Не знаю. Номер сниму. Не знаю…к Ирке поеду. — Не вздумай. — Подходит к ней приобнимая за плечи. — А то что?! — Катя дёргается. Повышает голос. И уже держит сумку. — Малыш…не было ничего. Клянусь Кать…ничего. Вот видишь это наши с тобой кольца. — Соколов переплетает их к Катей пальцы и поднеся к губам, целует холодное серебро. А вот тут…наш сын. — Другой руко аккуратно коснулся ее живота. — Кать…ну скажи мне пожалуйста чего-нибудь. — Забыл, как я Полине чуть волосы не выдрала. Мне что в твой долбаный отдел визит нанести? Сереж, я же могу ты знаешь. — Можешь. Но тебе нельзя родная…мы ж только тебя из больницы привезли недавно. — Знаю. Но я больше всего боюсь, что опять кто-то все у нас с тобой разрушит. Кто-то между нами встанет. Тем более сейчас когда я ну…не могу дать тебе все что ты хочешь. — Соколова, перестань. — Я толстая, непривлекательная, и буду такой ещё два месяца. А вокруг тебя опять бабы. — Ты у меня самая красивая на свете. И я наверное татуху набью, что мне кроме тебя и нашего сына будущего больше никто не нужен. Давай мне сумку и выдыхай… Хочешь звони Ирке пусть приезжает. Нет. Я к тебе хочу. — Сумка падает к ногам и уткнувшись в его шею она обнимает на сколько может крепко. Останься дома сегодня Серёж. Пожалуйста…мне страшно, мне плохо. — Родная…- целует ее в лоб, в щеки, в макушку…в губы. Хорошая моя, мне очень надо правда. Там сложное дело. Без меня никак. Прости. Что мне сделать, чтобы ты не расстроилась ещё больше? — Фотки удали. — Прям все? Даже эти… — Соколов показывает ей фото с собакой и ещё одно на фоне российского флага. И с Артёмом тоже? — Эти оставь. А все остальное… — Хорошо. Вот…все. Ну все же коллеги, решили вот сюрприз сделать. Завтра же влеплю выговор. А ты давай все же ложись, тебе надо больше лежать и гулять. Так что сейчас ты отдыхаешь. — Ага. Серёж…а поцелуй меня. У нас же все хорошо будет? — Конечно, Кать…все будет хорошо. И с Димкой все будет хорошо. — Дмитрий Сергеевич Соколов, звучит очень красиво. *** 34 неделя. — Ну, как тут у нас поживает будущая мама? — Ирка целует подругу в щеку. Приобнимая. — Все хорошо. Лучше…намного. Замучала Серёжу и замучалась сама. Постоянно отмечаться и анализы, капельницы. Посмотри на меня? Это ж ужас. Катя поворачивается боком, проводя рукой по большому животу. Садится на диван, морщится. — Так, ты мне прекрати. Если надо, значит надо. Что, как Соколов? — Переживает. Работает… Домой приходит и сам не лучше меня выглядит, какое-то дело там у них очень сложное. Сразу вырубается. — Ну, это не у нас на районе. — Я тут у него в телефоне фото нашла. Поговорили удалил. Но я серьезно была на грани, чтоб к тебе приехать. — Ты подруга не дури. Нельзя тебе. Я такую любовь как у Соколова к тебе только в кино видела. Ещё с Москвы, Кать. — Не буду. Ты мне лучше расскажи когда вы с Маратом планируете? — Пробуем. Стараемся. Не получается совсем. Или торопимся, не знаю. Надо подождать ещё. Умом понимаю, но родственники его, сама знаешь. — А при чем тут родственники? Это же ваше дело. Не переживай Ир. — Стараюсь. Отвлеки меня, чем-нибудь позитивным. — Сына хотим Димкой назвать. И знаешь как-то решили сразу, даже не спорили и не выбирали. — Круто. — Крестной будешь. И это не обсуждается. — Конечно Кать…ну в чем вопрос. А крёстным кто? Дружинин я так понимаю? — Да. Жаль конечно он в Москве. Но ничего. Мы ему всегда рады.