2. День, когда появилась надежда
9 марта 2026 г., 10:39
***
Совершенно не понимая, как закладка могла там оказаться, Феликс наклонился к ней. Хенджин ведь всегда держал свой кабинет в идеальном порядке, разбросать что-нибудь, и потом находить в залежах своих же вещей совсем уже неожиданные предметы — это было больше по феликсовой части, Хван всегда над ним по этому поводу подшучивал. И что теперь: закладка под ковром. Нет подходящих слов, чтобы описать то, насколько все-таки это было странно для Феликса. Однако как бы необычно то ни было, Ли, естественно, решил ее убрать. Потянув ее на себя, парень понял, что она поддалась с некоторым усилием, совсем не большим, но оно как раз и дало понять, что закладка не просто валялась на полу и случайно оказалась у ковра, но была приклеена туда специально, и это только добавило вопросов. Зачем Хенджину было делать это? Что там такого могло оказаться под ковром, чтобы… Ох, это даже в мыслях звучало странно, что уж говорить о том, чтобы сформулировать это в какой-никакой вопрос. Феликс поднял ковер и… увидел прикрепленную к нему записку. Она не была яркой, как те, что они с Хенджином обычно оставляли друг другу, — просто надпись на белой бумаге. Ли в нетерпении оторвал бумажку и прочитал ее содержимое. «Время отправиться на кухню!» — и-и… что это вообще такое? Феликс проморгался несколько раз, очевидно, надеясь, что надпись поменяется на что-то более адекватное и понятное, но… нет? Там было написано все то же. Парень, стоявший до этого на коленях, аж присел, недоумевающе почесав затылок. Сначала странная закладка в книге, а теперь и это — что это все могло значить? Вопросов было больше, чем ответов, и некому было их дать, поэтому нужно было думать самому, но ни одной мысли, адекватной или не очень, в голову не приходило. Феликс просто не мог понять, как могли быть связаны эти две странности, что он обнаружил в кабинете мужа и что ему следовало делать дальше. Послушаться записки и пойти на кухню? А что он там делать будет? Да и вообще, следовать указаниям какой-то странной бумажки, непонятно откуда взявшейся, — кажется, это верх безрассудства. Но, с другой стороны… а что ему еще делать? Есть, конечно, вариант оставить все, как есть, но он не казался хоть сколько-нибудь валидным. Пускай это все и было очень странно, однако Феликсу отчего-то подумалось, что… это Хенджин оставил ему это послание, желая, чтобы Ли что-то нашел, но что? Это еще предстоит узнать. Эта записка, будто зажгла в парне слабый огонек надежды, который в момент придал ему сил и даже немного желания жить, потому что появилась тайна! А если она еще и как-то связана с мужем, что было в целом очевидно, то… это правда была причина, чтобы вставать по утрам теперь. Короче, уже через некоторое время, которое он провел в раздумьях, Феликс оказался на кухне. Но… что делать-то? Кухня большая, он один, а в записке, конечно, никаких подсказок нет, в глаза тоже ничего не особо бросалось. В моменте даже захотелось покурить, но Ли подумал, что сделает это позже, а сейчас… ему, очевидно, не оставалось ничего другого, кроме как обыскать всю кухню в надежде найти еще одну записку, подсказку, зацепку — хоть что-нибудь. Начать он решил с холодильника: заодно проверит, может, какие-то продукты уже были просрочены. Он обшарил все полки, парочку упаковок питьевого йогурта действительно пришлось выкинуть, однако никаких подсказок он не нашел. В морозилке его тоже не ждало ничего примечательного, кроме небольших запасов замороженного мяса. Ладно, стоило двигаться дальше. Парень перерыл все кухонные ящики: с крупами, с кухонной утварью, с тарелками (у них с Хенджином их было очень много, так как Феликс был большим фанатом всяких милых дизайнов), со столовыми приборами, с расходниками по типу пластиковых пакетов, салфеток и так далее, но… все еще ничего. Оставалась последняя надежда: ящик с кружками. Их было еще больше, чем тарелок, ведь Хенджин тоже… был их фанатом, ему постоянно дарили самые разные, да и Феликс тоже покупал и получал в подарок немало, поэтому, когда они объединили свои коллекции в одну, стало ясно, что одной или двумя полками тут не обойдется. Долгое время, пока их дом строился, они хранили чашки, можно сказать, как попало, но уже здесь они купили подвесные ящики и убрали все кружки туда. Впрочем, через некоторое время Феликс увидел в Пинтересте очень интересный открытый вариант хранения кружек — ящик, где каждая кружка имела бы свою маленькую полочку, и стал активно убеждать Хенджина в том, что инвестиция в этот подвесной стеллаж — самая лучшая в их жизни. Но текущих проблем и задач поважнее было больше, поэтому они не обсуждали эту идею конкретнее. И не обсудят теперь… Ладно, неважно; Феликс попытался откинуть эту мысль и сосредоточиться на поисках. Он открыл ящик, и оттуда показались стройные ряды самых разных кружек, и Ли начал доставать их одну за другой. Первыми шли, конечно, те, которые они с Хенджином использовали чаще всего. Феликс обожал свою огромную кружку гранитного цвета с синей каймой, она идеально подходила и для чая, и для кофе, и для воды, которую парень, конечно, пил чаще всего остального, поэтому, естественно, она стояла ближе всех. Ее он купил в каком-то магазине кучу лет назад, но каждый день, когда использовал ее, он был благодарен себе из прошлого за такой выбор. Рядом стояла кружка Хенджина, которую Феликс подарил ему еще на их первую годовщину, и с тех пор она была у мужчины самой любимой. Была… На ней был написан шуточный план на жизнь по типу туда-сюда миллионер — Ли подарил ее со словами о том, что он очень надеялся, что у возлюбленного все именно так и сложится. Получилось, конечно, не просто туда-сюда, а конкретное такое метание с места на место (у Хенджина на работе, разумеется), но в целом план был успешно осуществлен. Надпись уже подстерлась и поблекла, однако Хван продолжал использовать кружку; он сказал, что будет пить из нее, пока она просто-напросто не рассыпется в его руках — Феликс искренне ценил то, что Хенджин так трепетно относился к его подаркам. Конечно, и Хенджин дарил Ли кружки, однако они обитали в основном у парня в комнате, поэтому сейчас не о них. Далее в ящике стояли кружки, которые они с Хенджином сделали во время мастер класса по лепке. Феликс смог затащить возлюбленного туда однажды, хотя тот и не особо горел желанием, по его словам, «пачкаться и все такое», однако этот же мужчина с большим, чем у самого Ли, энтузиазмом усердно лепил свою кружку. — А ты еще брыкался, — прокомментировал Феликс, глядя на старания своего парня. — Был не прав, признаю, — ответил тот, не отвлекаясь от процесса. Так у них и появилась эта пара немного кривых кружек. — Зато сами сделали! — сказал Ли, смотря на плоды их стараний. — Уродцы редкостные, — посмеялся Хван. — Хенни, ты вообще-то о наших детях говоришь! — чуть обиженно произнес парень. — Я любя, радость. Эти воспоминания были действительно драгоценны… Посмотрев на кружки еще пару секунд, Феликс все же оставил их на столешнице, принявшись доставать другие. И следующей он достал кружку, которую ему подарили еще в детстве: на ней был изображен очень блеклый динозавр. Феликс, как и все нормальные дети, в юные годы фанател по динозаврам, поэтому дизайн любого предмета, который ему дарили, был предрешен заранее. Парень любил эту кружку нежной любовью, ведь она всегда напоминала ему о детстве. Проведя пальцем по еле видному рисунку, он все же отложил и ее. Далее шел набор чашек, которые Минхо с Джисоном подарили им на новоселье в этот дом. Друзья знали о том, что Феликс с Хенджином очень любили керамику, поэтому решили подарить им именно это; сказать, что оба парня были в восторге — не сказать ничего. Чашки были нежного перламутрового цвета с красивым рисунком цветов на них — Феликс еще долго взгляда от них оторвать не мог, и теперь, когда к ним с Хенджином приходили гости, они всегда использовали именно этот набор. Далее стояли парные кружки, которые мама Хенджина подарила им на свадьбу в качестве одного из презентов. Их парни использовали значительно реже, но, конечно, дорожили этим подарком. Ли продолжил разбирать ящик, но так и не нашел ничего стоящего, кроме кучи приятных воспоминаний, и к концу уже совсем отчаялся, доставая последнюю кружку, о существовании которой он напрочь забыл, и ни за что не смог бы вспомнить, как она***
На размышления ушло несколько мучительных дней, которые разбавлялись работой. У Феликса был недельный перерыв, благодаря его любимому менеджеру, и это помогло ему, действительно помогло, ведь у него было хотя бы немного времени восстановиться и попытаться пережить все это. Пускай неделя — это, по сути, ничто, однако для парня это было сродни глотку свежего воздуха. Но пришло время возвращаться в строй. Он был благодарен тем компаниям, которые пошли ему навстречу в вопросе перерыва, он испытывал еще больше благодарности, если во время съемок и интервью ему не задавали кучу вопросов про Хенджина, как бывало раньше. К счастью, большинство людей все же были адекватными и выражали свои соболезнования, не допытывая Феликса больше на тему возлюбленного — это не могло не радовать, ведь что хорошего вышло, если бы все и каждый бередили его рану? Феликс больше не улыбался так ярко, как раньше, так лучезарно, что-то в нем потухло в тот день, когда Хенджин… оставил его, но никто не винил Ли за это. Все: и компании, и фанаты принимали нового, слегка надломленного Феликса, который отдавал им теперь всю свою любовь, ведь… больше было некому. Люди вокруг тоже старались отдавать ему, как можно больше своей любви, и парень с благодарностью принимал ее, однако так грустно было, что она не могла в полной мере заглушить всю ту боль, что ему приходилось скрывать за маской внешнего спокойствия. Несмотря на все хорошее, что люди транслировали ему, Феликс все-таки не был маленьким и понимал, что общество ждало от него быстрого восстановления. Чтобы он работал, как раньше, смеялся много, был лицом брендов — короче, нормальной деятельности публичной личности, никому, на самом деле, не хотелось слишком долго наблюдать за чужими страданиями, особенно за его, Феликса, страданиями. Его публичный образ был не таков, и Ли это прекрасно понимал, поэтому по возвращении он стал давать людям то, чего они ждали — их любимого радостного Феликса. Это было жестоко, так невероятно жестоко, что не было подходящих слов, дабы описать весь цинизм и отвратительность ситуации, но парень покорно принимал это. Жизнь жестока — теперь он знал это лучше, чем кто бы то ни было, и самый свой сокрушительный удар она уже нанесла, а потому стерпеть еще один в виде каких-то там общественных ожиданий не было для него проблемой. Правда, из-за этого курить он стал еще больше, не отдыхая в перерывах между съемками в гримерке, как он делал это раньше, а бегая в местные курилки, но это, очевидно, мелочи. Слухи о том, что у него появилась вредная привычка, быстро просочились в сеть и стали, с позволения сказать, достоянием общественности, но и это тоже были мелочи в понимании Феликса; фанаты и компании переживут эту небольшую трагедию, ведь курение никак не мешало ему качественно выполнять свою работу, а значит и вопросов никаких к нему быть не должно. Ах, модельная индустрия. Долгими вечерами, когда становилось совсем скучно и тоскливо, Феликс пересматривал фотографии с собственных фотосессий, стремясь хотя бы там найти в своих глазах тот еле уловимый блеск, которого теперь не было. Смотря на старые фото, он невольно, однако с великой грустью, вспоминал о том, что именно Хенджин был тем, кто подтолкнул его к этой деятельности.***
Тогда они учились на четвертом курсе университета и только-только поженились; в один из самых обычных учебных будней Феликсу на почту вдруг поступило предложение о съемке для одного не очень известного, но набиравшего популярность бренда. Почту Ли найти было легко: он оставлял ее в своих социальных сетях, чтобы потенциальные заказчики могли с ним связаться и предоставить ему возможность сделать им дизайн чего-нибудь, однако связался вот этот бренд. Феликс сразу же отнесся к этому с огромным скептицизмом; фотографии у него в профиле, конечно, были — не все же работы свои выкладывать — и были они весьма неплохими, но он даже не думал, что мог заинтересовать кого-то из модельной сферы, а уж тем более, чтобы ему написали с предложением о сотрудничестве. Этим он и поделился с Хенджином тем же вечером. — Честно говоря, выглядит, как очередной спам, поэтому я даже не знаю, что и думать, — закончил свой рассказ Феликс. — А ты не смотрел, что там за бренд хоть? — спросил Хван. — Вдруг он действительно существует. — Да нет как-то; думаешь, стоит? — Давай для начала посмотрим, настоящий ли это бренд, — предложил парень, и Ли не стал с ним спорить. Они вместе посмотрели на разных сайтах, и, действительно, это оказался реально существующий, но не очень большой и не слишком популярный бренд одежды. — Тогда ты, может, все-таки рассмотришь их предложение? — предложил Хенджин. — Ты… правда думаешь, что стоит? — Феликс с небольшим недоверием посмотрел на мужа. — Ага, — легко ответил тот. — Это необычное предложение, но необычное во всех смыслах: разве тебе часто о таком пишут? — Ли помотал головой. — Вот и я о том же. Поэтому я правда думаю, что тебе стоит попробовать; ты очень себя недооцениваешь, радость, даже с учетом всех комплиментов, которые я тебе делаю, — они оба хихикнули. — Максимум, что ты потеряешь, если это все-таки спам, обман или еще чего, — так это один день. Так что, почему нет? — Это была очень пламенная мотивационная речь, Хенни, — улыбнулся Феликс, — сразу видно, что ты усердно учишься, — добавил он, чуть усмехаясь. — Ладно, ты меня убедил, я соглашусь. Тем более ты прав в том, что рисков для меня, по сути, никаких нет, — Хенджин победно улыбнулся на этих словах. — Кстати, мне полагается поцелуй за такую отличную мотивацию, — игриво произнес он. Ли был готов подарить ему даже два.***
На следующий день он написал бренду, что был согласен на их предложение. Ему позвонила менеджер, и они обо всем договорились, выбрали удобный день и даже сразу обсудили оплату! Та съемка прошла на ура, весь стафф был к нему мил и дружелюбен, а фотографии почти сразу выходили, какими надо. Когда же фото наконец увидели свет, то взлетела и популярность того бренда, амбассадором которого Феликс оставался еще долгое время, и самого Ли, которому стали активно предлагать сниматься самые разные компании. Скоро Феликс стал заниматься этим полноценно, а не эпизодически, и после университета он с головой ушел в модельный бизнес — так все и пришло к тому, что сегодня он был одной из самых высокооплачиваемых моделей Южной Кореи. И все благодаря ему, Хенджину. Не подтолкни он его к этому, не уговори в тот вечер, ничего этого не было бы. Да, Феликс, очевидно, неплохо зарабатывал бы и на дизайне, однако это совсем разные уровни успеха. Одно дело — известный дизайнер, и совсем другое — модель, можно сказать, мирового уровня, ведь не только корейские бренды предлагали ему сниматься. Ли получал самое настоящее удовольствие от съемок, и Хенджин тоже радовался всегда, видя его счастливым — идиллия. Он еще всегда с такой гордостью говорил о том, что его муж был такой востребованной моделью, что Феликс каждый раз лужицей растекался от этих слов, полных самой искренней нежности.***
Хенджин вообще был главным и самым преданным фанатом Феликса во всем: и в дизайне, которым Ли изначально и занимался, которому и обучался в университете — он всегда хвалил его работы, и в моделинге он восхвалял каждую фотосъемку возлюбленного, что парень иногда даже смущался от таких ласковых и нежных слов. Да даже когда Феликс просто на диване лежал, Хенджин все также был в восторге — разве можно было так любить? Кажется, можно, ведь Ли любил его до той же степени сильно. Он также восхищался Хенджином, его трудолюбием, усердием, целеустремленностью, ораторским мастерством — все это вдохновляло Феликса расти и развиваться вместе с мужем, чтобы быть с ним на одном уровне, соответствовать такому, даже во время учебы, статному и серьезному мужчине. Их взаимное восхищение друг другом помогало им постоянно совершенствоваться, и это было в высшей степени замечательно. Вспоминая об этом всем: о начале своего пути в моделинге, о поддержке мужа, о его огромной любви к самому себе, Феликс невольно обратил внимание на журнальный столик, стоявший перед диваном, на котором парень сейчас разлегся. Хенджин хранил там свои любимые фотосессии возлюбленного, иногда пересматривал, чем очень смущал Ли; в то же время, это было так драгоценно, ведь показывало, как Хван любил его. Парень решил достать их и пересмотреть уже самостоятельно, будто это могло помочь ему взглянуть на себя глазами мужа, а значит и почувствовать хотя бы какую-то связь с ним. В этом отношении он был, словно наркоман, — постоянно искал оставшиеся от их связи ниточки, цеплялся за них, как за свое спасение, и продолжал искать-искать-искать. Он взял в руки журнал, один из последних, что вышел с его лицом на обложке, бывший у Хенджина в любимчиках, и тепло улыбнулся ему. Словно действительно увидел себя глазами возлюбленного, однако в следующую секунду улыбка исчезла с его лица, ведь он увидел кое-что: закладка, такая же, как в книге, как под ковром, теперь она красовалась в журнале. Руки, сжимавшие журнал, мелко затряслись. Феликс уже успел потерять надежду за прошедшие дни, он почти смирился с тем, что эти странные записки так и не получат своего продолжения, но… оно само нашло его. С некоторой опаской Ли открыл журнал на выделенной странице и увидел прикрепленную к ней записку: «Интересно, какие тайны хранят гости, что расположились близко к нам?» — спрашивалось там. Феликс тупо смотрел на бумажку с минуту или около того, будучи слишком шокированным внезапной находкой, но затем, когда неоднозначные эмоции чуть поутихли, парень решил, что стоило написать Джисону о своей внезапной находке. Кратко описав все произошедшее, он отправил другу сообщение и стал ожидать скорейшего ответа. А пока ждал, закурил сигарету, чтобы окончательно заглушить образовавшийся внутри шторм из непонимания, некоторого страха и надежды. Последнее, конечно, было страшнее всего, потому что обычно разбивалось с самым громким треском. Конечно, Джисон знал о том, что его лучший друг нашел пару странных записок в доме — Феликс сразу ему рассказал, — и они уже раз десять, не меньше, обсудили их: как они могли появиться в доме, каково было их значение, были ли еще. Ни на один из этих вопросов у них не было ответа, все их обсуждения сводились к тому, что информации было слишком мало, чтобы предполагать хоть что-то, и раз за разом разговор на эту тему заходил в тупик. Наконец Хан ответил: выразив свое огромное удивление в голосовом сообщении (читай: невероятно громко прокричав, в каком он был шоке), парень сразу же предположил, что записка могла указывать на гостевую комнату в доме Феликса***
На тот момент они встречались уже чуть больше двух лет и жили вместе примерно столько же, ведь съехались они чуть ли не через неделю после начала отношений по инициативе Хенджина. Эти два года были одними из самых счастливых в жизни Феликса, ведь возлюбленный постоянно приятно удивлял его и радовал, поддерживал, был рядом, и Ли мог отдавать ему все то же самое взамен, ощущая себя при этом абсолютно счастливым. В последнее время Хван стал задерживаться в университете иногда, поскольку он много обсуждал свою дипломную работу с научным руководителем; паралельно он работал в одной из партий страны, искренне желая достичь высот в этом деле, поэтому Феликс не особо удивлялся, когда в очередной раз приходил в пустую квартиру. Ему бывало грустно иногда из-за этого, однако Хенджин все же старался уделять ему достаточно внимания и заботы, чтобы возлюбленный не чувствовал себя слишком плохо из-за его загруженности. Потому Ли вполне стойко переносил их так называемую разлуку, тем более, он знал и понимал, как это было важно для Хвана. Впрочем, сегодня Хенджин, по всей видимости, планировал задержаться на еще большее количество времени, потому что стрелки часов перевалили за половину десятого, а его все не было. Феликс, конечно, не возражал, но было странно, что возлюбленный не предупредил о настолько длительной задержке, ведь обычно Хван всегда ставил его в известность о таких вещах. Ли отгонял от себя плохие мысли, потому что те, очевидно, были всего лишь плодом его воображения, не более, и начинать беспокоиться раньше одиннадцати или даже полуночи, в общем-то, не было смысла. Парень решил, что стоило убрать ужин, который он приготовил для них двоих, в холодильник, чтобы тот не испортился и, стоило ему достать контейнеры, чтобы заняться этим, как он услышал звук открывающейся двери. Сердце радостно застучало: Хенджин наконец-то вернулся — а Феликс по нему так соскучился. Ли тут же побежал в прихожую, чтобы встретить возлюбленного. — Радость, — позвал Хенджин. Он хотел было еще что-то сказать, но увидел, что Феликс уже пришел. — О, ты тут. Это тебе, — он протянул парню большой букет красивых и нежных розовых роз, которые ассоциировались у Хвана именно с возлюбленным. — Ого… спасибо, любовь моя, — Феликс принял букет из чужих рук и трепетно поцеловал Хенджина в губы. В первую очередь, потому, что очень скучал, но и из благодарности, конечно, тоже. Отстранившись, Ли увлек Хвана за собой на кухню, чтобы накормить его, да и цветы в вазу поставить. — А в честь чего это? — поинтересовался парень, достав красивую вазу из кухонного ящика. — Ну, вообще есть тут один повод… — как-то уклончиво произнес Хенджин, помогая Феликсу поставить цветы в вазу. — Какой же? — не унимался парень, не понимая, почему Хван уходил от прямого ответа. Ли повернулся к Хенджину и посмотрел тому прямо в глаза, но не смог понять, что сейчас было у него на душе. — Свадьба скоро, — ответил вдруг тот. — Чья? — не понял Феликс. С чего бы тогда Хенджину дарить ему цветы?.. В чем был смысл? Ох, парень почему-то вел себя странно… — Надеюсь, что наша, — протараторил Хенджин, а у Ли в этот момент глаза округлились. Хван встал на одно колено и достал маленькую красную коробочку. — Ликси, радость, ты выйдешь за меня? — с надеждой и любовью в глазах спросил он. — Хван, твою мать, Хенджин, — довольно громко произнес Феликс, очевидно, пребывая в огромном шоке. Еще бы, он совсем не ожидал, что возлюбленный вдруг решит сделать ему предложение, — ну кто так делает? — спросил он, имея ввиду действия Хвана непосредственно перед важным вопросом. Не дав тому ответить, Феликс добавил: — Ты… ты серьезно? — шепотом. — Конечно, серьезно, — ответил тот. — Я люблю тебя, радость, и я понял, что хочу всегда быть с тобой рядом, поэтому и прошу твоей руки и сердца. И если ты… — начал объясняться Хенджин. — Я согласен, — прервал его Ли. — Правда? — с улыбкой на губах спросил парень, поднимаясь на ноги. — Нет, конечно, я пошутил, — произнес Феликс, пока Хенджин тихонько смеялся и надевал красивое кольцо с аккуратным бриллиантом на палец теперь уже своего жениха. — Я… я так люблю тебя… — шмыгнул носом он, рассматривая сверкающий в свете лампы камень. — Очень люблю, — повторил, обнимая Хвана за шею. — Я тоже люблю тебя, радость, — ответил взаимностью Хенджин, прижимая самого любимого и драгоценного человека к себе. — Сильно-сильно. С официальным оформлением брака они решили не тянуть и расписались буквально через полтора месяца. Заморачиваться по поводу обычных для свадьбы вещей и проблем совсем не хотелось, поэтому обсудив это все позже, они пришли к выводу, что хотели бы просто стать супругами без всей этой, если можно так выразиться, мишуры. В итоге они, не устраивая никакой церемонии, просто официально оформили свое замужество, обменявшись кольцами, однако небольшой праздник только для самых близких они все же организовали. Они сняли небольшой домик за городом и позвали всех, кто был им дорог, и в этой компании вечер прошел просто замечательно. Друзья и родители сделали им подарки, хотя они оба просили ничего не дарить, чтобы никого не напрягать в финансовом плане, — и все же, их оставили с презентами. В любом случае, было весело и очень хорошо в кругу тех, кто был искренне счастлив за них, в кругу действительно самых близких и надежных людей, рядом друг с другом в новом статусе. Фотографии с того дня у них были исключительно те, которые делали друзья и родители, и на всех они смотрели друг на друга, не соврать, глазами-сердечками, потому что в тот особенный день самый дорогой и любимый человек открылся с новой стороны теперь уже законного супруга — это, на самом деле, ощущалось необычно. Подумать только: любовь всей твоей жизни был теперь твоей семьей, настоящей семьей? Это звучало, как сон, но таковым не являлось, и осознание этого факта заставляло сердце радостно биться в груди. В тот вечер также все вкусно ели, — Феликс с Хенджином вместе разрезали торт, решив еще в процессе обсуждения потенциального празднования, что это было бы здорово, — много смеялись и разговаривали. Не обошлось без рассказов о всяких неловких и даже чуть стыдных ситуациях, которые имели место быть в жизни новоиспеченных супругов, но и другие, не менее интересные вещи тоже обсуждались. Ближе к полуночи все гости разъехались, и Феликс с Хенджином остались одни, но это обоим было только в радость, ведь их ждала первая брачная ночь…***
Проморгавшись, Феликс, будто бы вышел из странного транса. Он улыбнулся воспоминаниям, однако уже через секунду улыбка спала с его лица, ведь он в очередной раз осознал, как сильно ему не хватало Хенджина. Особенно в их спальне, где-нибудь под боком, чтобы можно было его потискать перед сном, обнять, поцеловать, искусать или улечься на него, как на самую мягкую в мире подушку, и завести разговор о чем-нибудь серьезном или о самой бредовой идее, которую только могло придумать человечество, — Хенджин поддержал бы любой разговор. Парню безумно не хватало этого, своеобразной вечерней рутины, которая особенно сильно указывала на его вынужденное одиночество. Засыпая в пустой постели, на которой уже почти и не было родного и любимого запаха его самого близкого человека, Феликс тихо плакал, потому что тоска его была неизмеримо большой, и ничто и никто, кроме того, кто уже не вернется, не могло заглушить ее.***
На следующий день его ждало много работы, которая накопилась из-за его недельного незапланированного отсутствия, поэтому на собственные нелестные мысли у Феликса времени не было. Возможно, оно и к лучшему. Целый день он снимался для двух журналов и одного бренда одежды с перерывами буквально в десять минут, которые тратил на какой-нибудь небольшой перекус и сигарету (две, если повезет), и даже вздохнуть спокойно у него не было времени. Работа в Корее — вещь довольно жестокая, и Феликсу оставалось только смириться с этим и пытаться нагнать объем того, что было отложено; он и пытался, причем вполне успешно. Когда съемки были закончены, что произошло ближе к ночи, менеджер с радостью сообщил ему, что работы оставалось совсем немного, и, если все будет хорошо, то уже завтра Ли со всем разделается и сможет вернуться к привычному темпу рабочих будней — это заставило парня слабо улыбнуться. Все-таки такие издевательства над собой никогда ничем хорошим не заканчивались. Попрощавшись со всеми, кто был на съемочной площадке, Феликс сел в машину, где его ждал водитель, и поехал домой. Обычно он сам водил, однако сегодня он действительно был слишком уставшим, чтобы делать это безопасно для себя и других на дороге, поэтому водитель оказался отличным вариантом. Вообще, когда Феликс перерабатывал, Хенджин часто забирал его, несмотря на время, собственную усталость или что-то еще, Хван всегда ждал его около места, где проходили съемки, и Феликс так сильно это ценил… Как жаль, что теперь ему самому нужно было думать о том, как добраться домой, и никто не мог позаботиться о нем, как делал это его любимый муж, — от этого стало ужасно грустно. Впрочем, мысли о найденной вчера записке все же помогли немного отвлечься, и парень почувствовал себя лучше. Даже немного воодушевленно. Ах, надежда, — что же она делала с людьми… Невзирая на усталость, Феликс твердо решил заняться поисками нового послания по приезде. Однако перед этим он все же затолкал в себя небольшую порцию салата с тунцом, чтобы не помереть от голода или болей в животе. Сразу после парень отправился в гостевую спальню на втором этаже с твердым намерением найти там записку. Вторая гостевая спальня в их с Хенджином доме выглядела подобно первой, но цветовая гамма здесь была немного другая, более темная. Впрочем, из общей цветовой палитры дома комната не выбивалась. Когда они обсуждали, как обустроить вторую комнату для гостей, то выяснилось, что им обоим было довольно сложно вообразить абсолютно новый дизайн для помещения, поэтому парни решили остановиться на небольшой смене планировки и, как уже упоминалось, чуть более темных цветах в мебели и декоре. В этой комнате было два окна: одно в стене напротив входа, под ним расположилась и кровать, а второе — в стене справа от кровати, из-за этого комната всегда была залита светом. Здесь, в отличие от помещения внизу, не было комода, только шкаф и небольшой стеллаж со всяким милым декором, который покупал Феликс; Хенджин считал, что не особо-то он и был нужен, однако с мужем никогда не спорил, позволяя ему воплощать все его фантазии в их общем гнездышке. На полу также лежал ковер для дополнительного уюта — с него-то Феликс и начал, но ничего не нашел. Проверил стеллаж — тоже пусто. Кровать перерыл, и снова неудача, в прикроватных тумбочках посмотрел — ничего, и оставался только шкаф. Там вещей было еще меньше, чем на первом этаже, но это было Ли на руку: меньше перерывать, меньше потом складывать. И какая же это была удача, что в первой же простыне он все-таки нашел то, что так искал: записку с надписью «а что насчет твоей комнаты? Вдруг там появилось что-то, чего раньше не было?» в ней. Не теряя больше ни секунды, Феликс направился в свою комнату, которая, по счастью, тоже находилась на втором этаже, сразу после их с Хенджином спальни. Планируя свой дом, они решили, что им обоим непременно будут нужны личные пространства, где они будут вольны делать все, что душе угодно, где они смогут проводить некоторое время в одиночестве, и так в чертежах появились кабинет Хенджина и комната Феликса. Если Хван сделал свое личное пространство, по большей части, рабочей зоной, то вот Ли устроил себе настоящую комнату отдыха. Здесь у него был большой стеллаж чуть ли не во всю стену для аниме фигурок, которые он с огромным удовольствием собирал уже много лет, книжные шкафы были заполнены мангой, а около окна, которое было напротив двери, стоял стол с красивым игровым компьютером на нем. Феликс долгое время собирал его, украшал и теперь, когда было время, играл в разные новинки или какую-нибудь нестареющую классику; его комната была отражением его увлечений и сделана именно так, как он мечтал, будучи еще ребенком. Он искренне радовался каждый раз, когда заходил сюда. Включив свет, он лихорадочно пошарил по комнате взглядом, надеясь найти что-то, о чем было написано в записке, сразу же, однако, конечно, этого не произошло — очередная неудача. Феликс внутренне понимал, что вряд ли он сможет найти что-нибудь сейчас, ведь даже, несмотря на то, что за последнюю неделю он не заходил сюда ни разу, не было ни малейшего шанса, что внутри что-нибудь изменится. Ли прошелся по комнате, снова окидывая ее пытливым взором, но, опять же, ничего не нашел. Впрочем, записка подсказала ему, в каком направлении нужно было двигаться: однозначно стоило обыскать свою комнату в ближайшее время. Сейчас было уже действительно поздно, да и он, на самом деле, устал очень сильно, поэтому это все произойдет позже. Парень вышел из помещения, закрыв за собой дверь, он вернулся на первый этаж, чтобы попить воды, и в это время мысли о том, как же все-таки странно это все было, снова настигли его. Феликс поджег сигарету и позволил этим домыслам взять верх. Все происходящее в этом доме было похоже на то, что он медленно, но верно сходил с ума. Ну не мог же дух Хенджина или что-то в этом роде в самом деле оставлять странные записки и бессмысленно водить его по всему дому? Нет же? Или мог?.. Но мистики же не существует. Хотя в данном конкретном случае Феликсу, конечно, хотелось верить, что Хенджин не оставил его просто так, внезапно и жестоко, и все-таки давал ему какие-то подсказки, ведущие непонятно к чему, какую-то призрачную и эфемерную надежду. В противном случае, можно было вполне справедливо начинать сомневаться в собственной адекватности, но с этим Ли итак отлично справлялся. Сейчас, например, он этим и занимался. Нет, ведь действительно, как же странно это все было: откуда по всему дому появились эти записки, для чего же в конце-то концов Хенджин их прятал? Не хотелось ему сомневаться еще и в адекватности почившего мужа, потому что вот это казалось совсем уже нереальным. Кто угодно, но не Хенджин. Хотя… про его смерть Феликс думал точно также. Кто угодно, но не он, не его любимый и драгоценный муж… Ох, мысли о том, что с Хваном было что-то не так, ощущались еще хуже, чем размышления о собственном безумии, ведь тогда на Феликса ложилась бы вина за то, что при жизни возлюбленного Ли не заметил, что с ним было что-то так. А если б заметил, значит мог и спасти, и тогда Хенджин был бы жив… Поток мыслей унес его слишком далеко, в очень неприятные дали, и Феликсу больше не хотелось об этом всем думать. Он, словно очнувшись от транса, проморгался, помотал головой и выкинул наконец давно потухшую сигарету. Не стоило больше позволять своим размышлениям заходить настолько далеко, потому что, в таком случае, они начинали напоминать самый настоящий бред. Нет, Ли действительно не был готов даже допустить возможность того, что с возлюбленным было что-то не так. Они столько лет были вместе и доверяли друг другу, как себе: Хенджин обязательно бы ему все рассказал, Феликс знал это и просто не мог сомневаться, ведь Хван до этого ни разу не поступал иначе. Ладно, хватит с него мыслительных процессов на сегодня, уставшему мозгу однозначно нужен был отдых. А там, глядишь, и что-нибудь адекватное в голову придет.***
Ничего лучше, чем обыскать весь дом, Феликс не придумал, но эта идея не казалась ему такой уж плохой. Единственная загвоздка была в том, что для него одного эта задача была, можно сказать, непосильной, благо у него был Джисон, который согласился помочь. Естественно, Хану было интересно, какое продолжение получит эта странная история с записками, и поспособствовать ее продвижению он был только рад, а потому в ближайший выходной, который у них с Феликсом совпадал, он оказался у друга дома. — С чего начнем? — спросил он, окидывая взглядом все пространство вокруг. — С моей комнаты — последняя записка привела именно туда, — ответил Ли. — Понял, погнали. Парни с энтузиазмом принялись за дело. В первую очередь, Феликс быстро прошелся по стеллажу с фигурками, однако ничего там не нашел, поэтому он принялся обыскивать свой рабочий стол, пока Джисон начал перебирать шкаф с мангой. Со столом Ли тоже разобрался довольно быстро, не найдя там ничего, он пошарил по небольшому дивану, который стоял между книжными полками и столом, а затем присоединился к другу. Несколько часов ушло у них на этот огромный, казалось даже, бесконечный книжный шкаф, но и с ним они в конце концов разобрались, также не найдя ничего. Что ж, касаемо записки это однозначно был тупик, но… возможно, дальнейшие поиски помогут им продвинуться вперед в расследовании. Было решено еще раз пройтись по гостевым комнатам на случай, если Феликс пропустил что-то второпях. Снова они тщательнейшим образом прошлись по всем полкам, ящикам, шкафам, коврам, подоконникам — оставалось только обои снять и там посмотреть, — но ничего хоть сколько-нибудь важного они не нашли. К этому моменту прошла уже большая часть дня, поэтому решено было устроить перерыв на запоздалый обед. Во время еды они не разговаривали, ведь много болтали, пока рылись во всевозможных вещах, поэтому сейчас у них обоих было время переварить события последних часов и настроиться на примерно такой же объем работы, который ждал их после. Хлебая суп, Феликс вспоминал обо всех в очередной раз увиденных вещах, предметах мебели, о декоре. Все это они с Хенджином выбирали вместе: каждую подушку, статуэтку, свечу, каждое полотенце, зеркало — буквально все. Дизайн каждого помещения был придуман ими двумя. Весь дом был так сильно пропитан их общими вкусами, предпочтениями, привычками в конце концов. Все здесь ненавязчиво, но постоянно напоминало о Хенджине, и если раньше это вызывало внутри приятный трепет, радостное ожидание скорой встречи, то теперь от этих напоминаний сердце страдало и билось больно о грудную клетку, зная, что тот, кого оно так любило, ушел. Феликсу вдруг так нестерпимо больно стало от этих мыслей, что он не мог больше смотреть по сторонам, потому что в каждом предмете мебели, текстиля, даже в чертовой посуде он стал видеть его. Весь мир за секунду сошелся в нескончаемой боли внутри, которую ничем невозможно было унять, и слезы полились из карих глаз. Ложка выпала из рук, и Феликс прикрыл лицо, пытаясь спрятать рыдания в ладонях. За что, Хенджин, за что?.. Джисон сразу же отставил свою еду и кинулся успокаивать друга, принявшись поглаживать того по содрогавшейся спине. Он не знал, что вызвало феликсовы слезы, однако понимал, что сейчас лучшее, что он мог сделать для парня, — так это быть рядом, пока тому не полегчает. А еще отвести перекурить, потому что знал, что это поможет хотя бы немного. Действительно, выкурив пару сигарет, Феликс немного успокоился; пускай это и был далеко не самый лучший способ справляться со стрессом и болью, курение все же немного помогало ему. — Ликс, ну ты как? — спросил Хан, коснувшись плеча Ли. — Уже лучше, — отозвался тот. — Спасибо тебе… — он действительно был благодарен, что друг не бросал его в таком состоянии, а помогал и поддерживал, как мог. — Пустяки, ты бы сделал то же самое для меня, — парень слабо кивнул, мол, Джисон был прав. Когда Феликс окончательно успокоился, они вернулись в дом и снова принялись переворачивать его вверх дном. В этот раз они очутились в, можно сказать, святая святых: кабинете Хенджина, где Ли не смел ничего трогать. До этого момента. Сейчас перед ним стояла цель найти хоть какие-нибудь подсказки, хоть что-то, что могло бы дать ему еще немного надежды и веры в лучшее. Ему было немного совестно нарушать покой этого места, лезть в какие-то секреты Хенджина, но желание разгадать тайну странных записок сейчас было сильнее, чем сожаления подобного рода. Они с Джисоном решили не пытаться просмотреть все книги, которые были тут, потому что это заняло бы слишком много времени, да и в манге у Феликса они ничего не нашли, поэтому вряд ли в этом был такой уж большой смысл. Решено было проверить все остальные поверхности и закрытые шкафчики. Ли направился к рабочему столу, где, должно быть, хранилось много всего интересного, однако волновала его только возможность найти еще одну записку, ничего более. Естественно, на самом столе не было ничего примечательного, кроме, разве что, книги, с которой все и началось. Под столешницей были ящики с двух сторон, и их-то Феликс и намеревался разворошить. У Хенджина тут было много всяких документов, записей, отчетов и прочего, что могло бы быть занимательным кому угодно, но не Феликсу. Для него здесь не было абсолютно ничего стоящего. Да, все это безусловно являлось некоторыми воспоминаниями, свидетельствами того, что Хенджин действительно был, но об этом всем позже — ни одной записки все еще не было. Зато в соседнем ящике, чуть большем по размеру, чем остальные, Ли наткнулся на… фигурку, о которой так давно мечтал. Он грезил о ней уже года два, если не больше, потому что она была такой детализированной и красивой, да еще и по одному из его любимых аниме — комбо, однако ее было очень тяжело достать. К тому же, она была баснословно дорогой. Поэтому Феликс только слюни на нее пускал да периодически жаловался Хенджину на тленность бытия без нее в коллекции, однако и он не думал о том, чтобы просить такой подарок у мужа на любой возможный праздник. Это казалось слишком большой и не самой разумной тратой денег как их общего бюджета, так и личного бюджета каждого, ведь это же… просто фигурка, безделушка. К тому же, Ли, в самом деле, мог прожить и без этой фигурки, не было в ней жизненной необходимости, это была скорее просто эфемерная мечта о чем-то редком и недостижимом. Но Хенджин, он… нашел ее где-то, достал, должно быть, из-под земли, не меньше, купил, и, очевидно, собирался подарить ее Феликсу на день рождения, и от осознания этого сердце болезненно дрогнуло. Парень в очередной раз убедился в том, насколько сильны чувства мужа к нему. Были. Помимо фигурки им не удалось ничего найти, поэтому поздним-поздним вечером им пришлось разойтись ни с чем. Радовало только то, что они провели время вместе, поговорили обо всем и ни о чем — это ощущалось, как терапия. Когда же остался один, Феликс снова вспомнил о находке в кабинете Хенджина. Это, очевидно, был подарок для него самого, потому что Хван уж точно такое не собирал, но Ли совсем не понимал, имел ли он право прикасаться к фигурке? Или ему стоило оставить все, как есть?.. Этот вопрос занимал его мысли следующие несколько дней, потому что парень действительно не понимал, какое решение было бы самым правильным. С одной стороны, ему стоило оставить фигурку там, где он нашел ее, дабы не нарушать незримую целостность места, принадлежавшего Хенджину, — будто это могло помочь вернуть того, или же дать странное и необъяснимое ощущение связи с возлюбленным. С другой же, а был ли смысл этой фигурке храниться многие годы в ящике, где она и была найдена, лишь бы оставить все, как при Хване. Феликсу почему-то думалось, что муж все-таки хотел, чтобы Ли не так сильно зацикливался на его уходе и всем, что было с этим связано, поэтому, на самом деле, в том, чтобы буквально не касаться ничего, что принадлежало Хенджину, не было абсолютно никакого смысла. И все же Феликс метался. Однако через эти самые несколько дней он все-таки пришел к одному решению: он заберет фигурку к себе в комнату и поставит на стеллаже, но распаковывать не будет. Ему показалось, что, таким образом, он сможет усидеть на двух стульях: и, так скажем, не нарушить какую-то странную целостность пространства Хенджина, о которой он так беспокоился, если он не будет снимать упаковку, и примет подарок, который муж хотел ему подарить. Логика, очевидно, была весьма странной, но Феликс нашел все это весьма разумным, поэтому стоило ли возмущаться насчет того, насколько оно, на самом деле, являлось таковым? Вернувшись вечером с очередных съемок, Ли первым делом, конечно, переоделся в комфортную домашнюю одежду, поел, смыл макияж — в общем, выполнил свою вечернюю рутину, после чего все же направился в кабинет Хенджина. Это ощущалось не так волнительно и страшно, как в первые дни после… но некоторый трепет все еще присутствовал. Коробка с фигуркой стояла на столе, где Феликс и оставил ее, и парень сразу взял ее в руки, принявшись рассматривать. Ну шедевр искусства, не иначе — подумал он, улыбнувшись. Быстро осмотрев помещение, Феликс и ему слабо улыбнулся, будто благодарность выражал, а затем вышел и, аккуратно закрыв дверь, направился к себе. Весь стеллаж уже был заставлен разными фигурками, поэтому найти место для новой, да еще и в коробке было задачей со звездочкой, и Феликс, окинув заполненное пространство взглядом, взялся за поиски. На большинстве полок и яблоку негде было упасть, однако на уровне его глаз — и как он раньше не заметил — оказалось более-менее свободное местечко. Стоило лишь сдвинуть пару фигурок по бокам немного в стороны, и коробка встанет туда, как влитая; Ли улыбнулся тому, что небольшая проблема так быстро разрешилась. Он поставил коробку на стол и снова вернулся к стеллажу, чтобы максимально аккуратно переставить фигурки, ведь одной рукой сделать это было бы в разы сложнее, а повредить какую-нибудь деталь он совсем не хотел. Стоило ему коснуться одной из подставок, как Феликс вдруг услышал странный шелест и почувствовал, как что-то упало на все той же подставке. Это показалось ему странным, потому что бумаги здесь не должно быть абсолютно нигде. Пошарив пальцами в том месте, откуда он предположительно слышал звук, парень вдруг наткнулся на… что-то, что очень напоминало записку. Ту, которую они с Джисоном так искали. Глаза округлились сами собой, а сердце застучало быстрее. Он ведь так опрометчиво решил не проверять этот стеллаж, думая, что ну вот здесь уж точно не могло быть ничего, а оказалось… Искомое было у него буквально под носом. Захотелось надавать себе по голове за неосмотрительность, ведь, не отмахнись он от мимолетной мысли проверить стенд с фигурками, нашел бы записку гораздо раньше… Ладно, все упреки потом, что же было в записке? Куда она поведет на этот раз? «Какая трава на ощупь?» — спрашивал листок бумаги. Феликс и на секунду не задумался о странности вопроса, без малейших раздумий он ринулся вниз, на задний двор. Ему показалось очевидным, что речь шла именно об этом месте, потому что вряд ли Хенджин стал бы прятать новую записку где-нибудь далеко от дома, а единственная трава поблизости — как раз на небольшом заднем дворе. Не имело значения, что сейчас за окном было уже очень темно, Феликс все равно побежал туда, ведь надежда найти там что-то, что все это время было скрыто от его глаз, но, возможно, лежало на самом виду, стала слишком уж большой в момент. Лишь когда оказался на улице, он понял, что, в самом деле, не было видно совершенно ничего, поэтому пришлось возвратиться в дом, чтобы отыскать телефон, который оказался где-то между подушек дивана, только после этого Феликс вернулся со включенным фонариком. Он осмотрел, насколько позволял свет фонарика, все пространство вокруг, но, ожидаемо, ничего не нашел. Однако парню очень уж хотелось верить в то, что он не смог ничего найти только лишь из-за темноты, но никак не потому, что на заднем дворе совсем ничего не было. Он принял решение, что с утра непременно вернется и еще раз все осмотрит. И тогда-то ему точно повезет…***
Стоило ли говорить, что попытка не увенчалась успехом. Конечно, он не нашел ничего, кроме аккуратно подстриженной травы, за которой, по-хорошему, уже требовался уход, но сейчас это Феликса не то, чтобы волновало. Снова неудача. Липкое и очень неприятное, но такое привычное чувство отчаяния и безысходности в очередной раз было на душе, и Ли, как и во все прошлые разы, не знал, что с ним делать, как с ним справляться, поэтому он просто позволял ему быть. В такие моменты он просто начинал думать о том, где же ему искать следующее послание, и это помогало отвлекаться, но в этот раз ни одной мысли не было в голове, потому что фраза из записки просто не могла завести его в какое-либо другое место, кроме тупика. В самом деле, а что здесь можно было предположить? Действительно траву потрогать что ли? Как будто это что-то изменит. Разрыть весь задний двор? Нет, это скорее, как бред звучало. И что еще прикажете делать? Пока думал о своем незавидном положении, Феликс на автомате начал делать кофе. Он очнулся тогда, когда понял, что в этом процессе наметилась небольшая проблема: по привычке он сделал два напитка. Один — очень сладкий, для себя, потому что другой он просто не воспринимал и всегда плевался, когда пробовал что-то менее сладкое, чем жидкий сахарный диабет, а второй — горький и крепкий, как будто в саму банку с кофе просто налили кипятка, а затем перелили содержимое в чашку, — этот был для Хенджина, ведь тот пил исключительно такой, чтобы взбодриться (еще бы от такой адской смеси не взбодриться). Две чашки кофе, таких разных, но таких знакомых Феликсу, таких привычных две чашки заставили парня проронить несколько слезинок на мраморную поверхность столешницы барного острова. А еще сигарету поджечь, чтобы не позволить слезам разыграться еще больше. Феликсу стало казаться недавно, будто он действительно понемногу привыкал жить один, в этом большом, пустом и ставшем таким тихим доме, но на деле вовсе нет. Он лишь оправился от первоначального и очень глубокого шока, но жить без Хенджина все еще не мог, да и, признаться, не очень-то хотел, ведь без возлюбленного весь мир потерял краски. Но он понимал, что в мире остались еще люди, которые любили его и ценили, которым он был важен и нужен, которые грустили бы без него очень сильно, как он без Хенджина, поэтому у него не было права не жить. По крайне мере, не существовать. Без Хенджина это была не жизнь, а лишь ее подобие. Нескончаемый день сурка, убийственная рутина, бесконечный кошмар, из которого не было выхода, который приходилось проживать снова и снова. Если раньше некоторые из снов его пугали, то теперь все они были спасением, ведь в них Хенджин теперь не умирал, как бывало иногда в самых жутких кошмарах Феликса, а жил, жил и радовался, и снова улыбался мужу ярко-ярко, снова дарил ему любовь и говорил нежные слова. С того дня сон и реальность поменялись местами, и Феликсу приходилось как-то с этим жить. Они с Хенджином столько пережили всего, столько лет были вместе, что Ли уже действительно не умел жить без своего драгоценного мужа, уже не знал, как это делалось. Хенджин всегда был его опорой, поддержкой, лучшим другом, самым замечательным возлюбленным — всем. Целым миром. У них в отношениях почти всегда были такие взаимопонимание и идиллия, что поверить было трудно, что такое вообще могло существовать; многие завидовали им, восхищались ими, любили, обожали, ненавидели, проклинали, желали себе такого же, пытались вмешаться в их жизнь, увести, совратить, завоевать, но ничего не выходило — они всегда были увлечены только друг другом. Они так любили и понимали друг друга, что казалось, будто они действительно родственные души или что-то в этом роде, не меньше. Словно сама судьба свела их, сделала такими идеально друг другу подходящими, влюбила друг в друга без памяти, чтобы двое всегда были неразлучны. Ах, судьба, злодейка судьба, сотворившая неземное счастье для двух влюбленных, и так жестоко его забравшая. Вспоминая в очередной раз о прекрасных днях с Хенджином, Феликс не заметил, как допил свой кофе, и на столе осталась только полная чашка Хенджина. Грустно улыбнувшись ей и напитку внутри, Феликс с некоторой горечью вылил его в раковину. Ему так не хватало мужа, его голоса, смеха, присутствия, любви, заботы, поддержки, объятий — всего. Если б только можно было все изменить…***
В дверь кто-то позвонил, и это разбудило Феликса, да настолько, что он чуть не упал с кровати от неожиданности. Проморгавшись, парень на автомате взял в руки телефон и посмотрел время: девять утра. А датой значился его день рождения. Так значит, кто-то за дверью пришел поздравить его? Но кто бы это мог быть? Это точно не могли быть Минхо с Джисоном, приехавшие сюрпризом, потому что Феликса-то они, конечно, любили, но вот поспать вдоволь — еще больше, да и к тому же, Ли и сам бы их не пустил в таком случае, ибо нечего прерывать его драгоценный сон. В общем, это не друзья. Но и не коллеги с работы, ведь они поздравляли друг друга на съемках, но никак не дома у именинника, да и не Кантхэ это. Они с менеджером не были так близки, чтобы тот решил вдруг примчать к Феликсу ни свет ни заря. К тому же, это точно не родители, его или Хенджина, не важно — все они жили, как минимум, далековато, чтобы так рано уже быть у парня на пороге; более того, вот они-то точно предупредили бы о своем визите. Но в таком случае не оставалось совершенно ни одного варианта, кто бы мог стоять за дверью сейчас. Может, фанаты?.. Ох, это, конечно, было не очень хорошо, но… Ладно, был только один способ узнать. Феликс быстро привел себя в какой-никакой, но порядок (разгладил гнездо из волос на голове), а затем спустился вниз. Перед тем, как открыть, он посмотрел в дверной глазок, и увидел там незнакомого мужчину, державшего что-то в руках. Поколебавшись секунду, Феликс все же решил, что вряд ли у того были плохие намерения, и открыл наконец дверь. Мужчина, увидев его в дверном проеме, вежливо поздоровался и сказал: — Доброе утро, господин, доставка цветов, — Ли облегченно выдохнул, потому что у незнакомца точно не было дурных мыслей в голове, однако… — И вам, но я не заказывал цветы… — Они были заказаны и оплачены еще давно... — он посмотрел информацию у себя в листке и добавил: — Хван Хенджином. Вам остается только принять. — А-а... — Феликс замолчал на какое-то время, осмысливая, и мужчина осмелился спросить: — Простите за любопытство, господин, но... Заказчик этих цветов однофамилец или это самый Хван Хендж...? — Он самый, — с грустью в голосе ответил Ли, не дав мужчине закончить вопрос. — Извините; мои соболезнования, — тут же произнес тот. — Спасибо. Феликс забрал наконец цветы из рук курьера, поблагодарил его и закрыл дверь. Стоило ему это сделать, как он с этими же цветами в руках скатился вниз по двери и заплакал. Хенджин, очевидно, хотел устроить ему сюрприз, вот даже цветы заказал заранее, да еще и такие красивые, но... Не успел. Еще одна вещь, которую он не успел. Хенджин вообще столько еще не успел сделать... И сам Феликс столько всего не успел, стольких слов любви ему не сказал, стольких объятий и поцелуев ему не подарил и столько же не получил в ответ. Столько времени не провел с ним вместе, столько счастливых и не очень моментов не успел разделить. Целую жизнь не успел прожить с ним, до самой старости быть с ним не успел, не смог, — ему было позволено провести рядом с Хенджином, его лучиком солнца всего лишь жалкое мгновение, чтобы бессердечная судьба так безжалостно забрала его после. И снова он спрашивал себя, судьбу, бога — всех, за что ему эти страдания? За что такая боль? И в очередной раз ответа он не получал и не находил. В конце концов слезы отступили, и Феликс нашел в себе силы кое-как встать и пойти на кухню, чтобы поставить цветы в вазу, но затем он все же закурил, чтобы унять дрожь в руках, вызванную внезапной истерикой, и болезненно стучавшее сердце. И для чего оно только так стремилось выпрыгнуть из груди? Ради кого? Позже к нему приехали Минхо с Джисоном и привезли торт — шоколадный, как Феликс и любил, — со свечками. Как только Ли задул свечи, загадав желание, друзья потащили его в ресторан, горячо любимый ими всеми, и там они очень вкусно поели и вдоволь поговорили обо всем на свете: о работе, о жизни, о планах на будущее, о всяких глупостях. В течение всего дня Феликс то и дело получал поздравления: его поздравили родители, его и Хенджина, пожелав всего самого лучшего; некоторые бренды, с которыми он тесно сотрудничал, выставили эксклюзивные фотографии, также поздравив его (очевидно, дома Ли ждало много подарков от них), менеджер, а также фотографы, с которыми он часто работал, тоже написали ему теплые слова, да и фанаты не остались в стороне, запустив небольшую поздравительную акцию в этот день — в общем, вниманием Феликс обделен не был и он был в высшей степени благодарен за него. Провел этот день Ли очень даже весело, единственное, что… Хенджина все же не хватало, причем очень сильно. Его самых теплых объятий, самых нежных его поцелуев, самых сладких его слов о любви, его такого родного и безумно влюбленного взгляда, его присутствия — без этого было так тоскливо. Если днем друзья смогли отвлечь его от этих мыслей, заполнив пространство своим присутствием, то вот вечером, когда остался один, парень уже не мог им противостоять. Ему так хотелось, чтобы в такой важный день возлюбленный был рядом с ним, но… это было невозможно, и так больно от этого было, что словами не описать. Даже один из дней, бывший в числе самых счастливых в жизни Феликса, теперь был омрачен отсутствием Хенджина рядом. Чтобы хоть как-то ощутить связь с мужем, почувствовать, хотя бы на секунду, его незримое присутствие, Феликс пошел в кабинет. Ведь там он всегда ощущал себя по-особенному. Зайдя в помещение, Ли, будто впервые, стал осматривать его. Подошел к столу, проведя по нему пальцами, ощутив лакированное дерево под ними, в очередной раз отметил идеальный порядок на его поверхности и резко выделявшуюся книгу, которая лежала на том же месте, где ее в последний раз оставил Хенджин, и где впоследствии ее положил и сам Феликс. На ней парень особенно задержал свое внимание. Он долго смотрел на нее, будто она могла дать ему ответы на неразрешимые вопросы. Будто она могла знать, где же сейчас был Хенджин. Что с ним? Как он? Хотелось надеяться, что хорошо, в противном случае Феликсу было бы еще больнее, чем сейчас. Он коснулся книги кончиками пальцев, не отрывая взгляда, и тут вдруг одна мысль осенила его. Книги. Вокруг их было довольно много, ведь Хенджин — их фанат… был фанатом, и активно их собирал в свою сравнительно большую библиотеку, верно? И первая, самая первая подсказка была как раз в книге, которая лежала на столе? Что же мешало новой записке, которую Феликс отчаялся найти, тоже быть в одной из книг? Вот именно, что ничего. К тому же, библиотека и книги были как раз тем, что Феликс с Джисоном проверять не стали, посчитав, что здесь-то Хенджин не стал бы прятать ничего. Но ведь Хван вполне мог… Записки-то были разбросаны по всему дому, в самых неожиданных местах спрятаны. Осознание этого, можно сказать, парализовало Феликса на некоторое время, после которого он принял решение непременно перебрать все книги здесь, сколько бы их ни было, и хотя бы попытаться найти еще одну подсказку. А если ему не удастся… Значит действительно во всем доме больше не было ни одной ниточки, которая, хотя бы потенциально, могла привести его к Хенджину или к тому, ради чего Хван и запрятал все эти записки везде. Начать Феликс решил прямо сейчас, подумав, что одна полка не займет так уж много времени. Вместе с этим он набрал Джисону, чтобы веселее было. — Привет, — сказал Ли в трубку, когда увидел, что друг ответил. — Привет, случилось что-то? — слегка обеспокоенно спросил Хан. Причина его волнений была ясна: состояние Феликса было крайне нестабильным, поэтому от звонка или сообщения того можно было ожидать чего угодно. — Нет, я просто поговорить хотел, — успокоил его парень. И будто услышал, как Джисон облегченно выдохнул. — И поделиться кое-какими мыслями. — Я весь внимание. — Короче, я тут зашел в кабинет Хенджина, — начал Феликс. — Просто захотелось — и взгляд за книжку зацепился. Ту, что у него на столе лежит. Я так посмотрел на нее, подумал, и вдруг меня, как будто осенило: книги. — А что с ними? — Мы же с тобой решили их не проверять, — Хан угукнул, — но я вдруг подумал, что… А почему записка не может быть спрятана именно в них? Самая первая ведь оказалась в книге. Мне теперь даже странно от того, что мы так легко отмахнулись от этого варианта. — Ну, знаешь, мы ведь в тот момент думали, что записка будет спрятана примерно также, как ты до этого находил. Потому что, сам подумай, с книжкой — скорее исключение, чем правило. Там же просто стикер с цитатой, а во всем остальном доме — бумажки, — ответил Джисон. — Резонно. И все же. Не могу теперь отделаться от мысли, что следующая записка, послание, указание — что угодно — лежит где-то среди этого множества книг. — Так, и?.. — парень, кажется, понял, к чему вел друг, но решил все-таки убедиться в правильности своих догадок. — Я решил проверить все книжки здесь. Этим я, кстати, сейчас и занимаюсь. — Помощь нужна в таком нелегком деле? — поинтересовался Джисон. — Да нет, достаточно будет просто поговорить со мной, переберу я все сам, — ответил Феликс. Хан ему итак уже здо́рово помог, он не очень хотел напрягать друга еще больше, поэтому с этой задачей он разберется и без посторонней помощи. — Хорошо, — произнес Джисон. — С тем, чтобы поговорить, вы как раз по адресу, — шутливо добавил он. — Расскажешь мне теперь что-нибудь? Про Минхо, например. Как он там? И парень принялся рассказывать про мужа, а потом и про недавние интересные проекты на работе, про будни свои тоже упомянул, а после и из Феликса вытянул небольшой рассказ, не очень связный, ведь друг был занят перебором, но все же суть Джисон уловил. За этим занятием Ли успел отсмотреть не одну, а целых три полки, что, несомненно, было хорошо. После третьей глаза уже стали слипаться, да и с Ханом они обсудили все, что только можно было, поэтому в конце концов Феликс принял решение о прекращении своей бурной деятельности. Он запомнил, где остановился, еще пару минут поболтал с другом, а затем попрощался и скинул звонок. Было уже далеко за полночь, поэтому немудрено, что спать хотелось просто ужасно. Ли не стал больше отказывать себе в этом удовольствии и наконец-то улегся в постель, которая, на фоне сильного утомления, казалась ну очень уж мягкой. Хенджин снова приходил к нему во сне и говорил что-то про книги, как будто пытался дать подсказку, однако Феликс совсем не мог разобрать слов, хотя и очень старался. В реальности же он тихо всхлипывал, прижимая подушку мужа, на которой уже совсем не осталось его запаха, к себе.***
Хенджин, как известно, цветных закладок в книгах не делал, стикеры тоже не клеил, зато он много писал на любом свободном месте рядом с текстом и бесконечно много загибал края страниц, и это все очень сильно осложняло Феликсу задачу по поиску подсказок, потому что ему приходилось чуть ли не каждую надпись читать, ведь знать, где скрывалось что-то важное, он не мог. С одной стороны, это доставляло ему немалое удовольствие, он будто погружался в мысли возлюбленного, в какие-то моменты он даже ловил себя на осознании того, что теперь больше понимал причины того или иного поведения Хвана в прошлом. Его почерк был очень красивым, приятным глазу, да и вообще эти записи заставляли в очередной раз чувствовать странную незримую связь с мужем, но… Иногда читать почти каждую страницу каждой книги в этой огромной библиотеке становилось просто невыносимо. Это отнимало невероятно много времени, и Феликс уже несколько дней к ряду не мог закончить перебирать один-единственный шкаф, а таких тут было целых четыре. К тому же, он совсем ничего ценного для своего расследования не нашел за эти дни, отчего руки понемногу опускались — ему временами казалось, что он занимался максимально бессмысленным делом. Но надежда все же найти какую-нибудь зацепку среди множества книг, как иголку в стоге сена, заставляла его не переставать тратить долгие часы на перебор. За то время, что он занимался этим, Феликс уже успел передумать все волновавшие его мысли, отрефлексировать их, новые мысли тоже переработать, посмотреть кучу видео, один небольшой сериал, дважды полностью прослушать весь свой немаленький плейлист и проговорить с Джисоном, как минимум, одни полные сутки. Это занятие дало ему возможность в какой-то мере ощутить себя спокойнее, ведь, ко всему прочему, оно было очень даже медитативным и помогало справляться со стрессом на работе или от собственных размышлений. Поэтому, несмотря на трудность поисков, Ли все же полюбил их в какой-то мере. В таком темпе прошло около полутора недель, и Феликс наконец разобрал один шкаф до конца, чему был несказанно рад. Немного огорчало, что он не нашел ничего, но его ждали еще несколько десятков, а то и сотен книг, а потому, очевидно, не стоило расстраиваться раньше времени. Относительно недавно он принялся за второй шкаф, соседний с тем, что он уже перебрал, однако пока ничего интересного ему не удалось найти. Этот вечер обещал быть таким же, как и все предыдущие: спокойным, полным монотонного перебирания книжек и собственных мыслей. Или музыки на фоне — Феликс еще не решил. Но когда принялся за дело, он понял, что сегодня ему хотелось побыть в тишине, нарушаемой лишь шелестом страниц. Хотелось подумать о прошедшей неделе: о съемках, интервью, долгожданной встрече с Минхо и Джисоном, которая наконец-то состоялась буквально вчера. Ли сидел на полу перед шкафом и перебирал книги, пока в голове проносились разные образы последних дней, и они даже вызывали легкую улыбку. Конечно, все его существо было омрачено невосполнимой потерей, но если откинуть этот факт, неделя выдалась очень даже неплохой и, хотелось надеяться, что и следующая тоже не подведет. В этот момент как раз он закончил с очередной полкой и перешел к следующей. Первой книгой, стоявшей на ней, был небольшой сборник стихов русского поэта Асадова; Хенджин любил иногда читать его стихи Феликсу, да и других русских поэтов он тоже любил, поэтому наличию этой книги здесь Ли не удивился. Однако стоило ему взять сборник в руки, как те сжали его с неистовой силой: он увидел то, ради чего и занимался перебором библиотеки уже несколько недель. Закладка. Яркая, такая же как и в книге, и под ковром. Это точно был знак, который Феликс так искал. От шока он не мог даже пошевелиться, так и замер, держа книгу в руках. Ли долго смотрел то на обложку, то на закладку, выглядывавшую из-под нее, не веря своим глазам, — неужели удача наконец улыбнулась ему? Спустя столько книг, столько дней? Это было похоже на сон или же галлюцинацию, но никак не на правду. Кто бы мог подумать, что простая закладка в книге могла вызвать столько эмоций? Феликс вот — никогда, но лишь до определенного момента, теперь он прекрасно понимал, что это было более, чем возможно.***
Неизвестность пугала. Он уже так привык к тому, что ничего не менялось, и он занимался, можно сказать, бесполезным делом, что когда оно все же принесло свои плоды, Феликс не мог решиться на дальнейшие действия. Вот же возможный ответ на вопрос, где был Хенджин, прямо в его руках, но он не мог заставить свои руки открыть книгу. Не мог и все тут. Ведь был все-таки шанс, что внутри не окажется того, что он так жаждал увидеть, и это непременно разобьет ему сердце, теплившееся надеждой. Когда же он отошел от первоначального шока, то все-таки решился открыть книгу. Аккуратно, будто боясь, что все исчезнет, он открыл сборник в обозначенном месте и увидел стих: «Я могу тебя очень ждать, Долго-долго и верно-верно, И ночами могу не спать Год, и два, и всю жизнь, наверно!» А рядом именно с этими строками была приклеена яркая бумажка со словами: «А ответ на вопрос «где?» ты найдешь у нас в спальне». Феликс тупо пялился на страницу с запиской еще порядка двух минут, не меньше, прежде чем в полной мере осознал написанное. Так значит… ответ на так сильно волновавший его вопрос о том, где же мог быть Хенджин сейчас, он… действительно в их спальне? Так близко? В это совсем не верилось, особенно после стольких дней поисков, стольких дней с этими записками, разве все могло закончиться в их спальне?.. Он, в самом деле, потратил столько времени и сил, чтобы разыскать все эти записки, в то время, как самая главная была буквально под носом… С одной стороны, хотелось хорошенько надавать себе по голове, что не подумал проверить их спальню, но с другой, Феликс понимал, что не смог, просто не смог бы без веской причины прикоснуться к тому, что принадлежало Хенджину, поэтому… а стоило ли винить себя в таком-то случае? Ох, ладно, неважно, над вопросами такого характера можно было подумать позже, а сейчас — спальня и ее обыск. Потому что Феликс однозначно не сможет спать, зная, что разгадка была настолько близко. Первым, что он осмотрел, стал гардероб, который он все же перебирал недавно по другим причинам, но Феликс решил, что лучше было удостовериться в том, что там не скрывалось ничего важного еще раз. Ожидаемо было, что там он ничего не нашел, поэтому следующим объектом обыска стал комод с одеждой. Но и там лежала только лишь одежда. Для надежности Ли пошарил и по дивану, но там, конечно, трудно было что-то спрятать, поэтому он и не надеялся на неожиданные находки. Но, таким образом, из всех мест в комнате, где можно было бы спрятать что-то, остались только прикроватные тумбы. Касаемо своей парень точно мог сказать, что там ничего быть не могло, но для уверенности в собственных мыслях, он проверил еще раз, и… осталась только тумба Хенджина. Он не решался заглянуть туда все это время, боялся тронуть там что-то, потому что ему казалось, будто от этого он мог спугнуть незримое присутствие Хенджина, стереть своеобразный отпечаток его жизни в этом мире. Феликс ведь и в других местах почти не трогал вещи мужа, за исключением разве тех, что были в кабинете, и то, это было обусловлено поисками, но к остальным он даже прикоснуться не мог, ибо прикосновение могло в очередной раз окунуть его в кошмарную реальность, где не было Хенджина, где он был один в этом большом доме, где он так отчаянно пытался зацепиться за любую надежду, даже самую тусклую. Но сейчас Ли был готов действительно перевернуть весь дом вверх дном, если это хоть на шаг могло приблизить его к возможному местонахождению Хенджина. Сейчас надежда на лучшее горела в нем, как никогда ярко, и даже если бы захотел, он не смог бы погасить ее. И все же до ручки на ящике он докоснулся довольно трепетно, словно бы боялся сломать. Открыв ящик, он увидел небольшую кучку вещей, которые лежали в некотором беспорядке. Тут были какие-то бумажки, чеки, всякие безделушки, пара массажеров, смазка и презервативы — непривычно было лишь то, что порядка тут не было, потому что Хван всегда отличался своей страстью к организованности, но тут он будто позволял себе полностью расслабиться и не думать ни о чем таком. Феликс принялся разбирать все, что было в тумбе, пока в итоге не нашел записку. Она была спрятана в небольшой записной книжке, которая Хенджину служила чем-то вроде ежедневника и личного дневника одновременно. В этот раз парень не стал пренебрегать тем, чтобы не пролистать ее, и это как раз и привело его к яркой записке с адресом. Феликс не мог поверить своим глазам, это казалось слишком нереальным, но цвет записки, да и ее содержание говорили именно о том, что это было то самое, что он искал. Это однозначно был адрес, где стоило хотя бы попытаться найти Хвана. Он перевернул бумажку и увидел, что там было написано о том, чтобы Феликс не брал с собой телефон, когда поедет в указанное месте. Это показалось парню очень странным, но... ладно, допустим. Он был готов принять это условие. Поразмыслив над всем, что случилось за последние полтора часа или около того, Феликс, признаться, был в шоке. И это мягко сказано. То, над чем он бился столько дней, наконец нашло свое завершение в ярком маленьком кусочке бумаги, и поверить, что все, что от него требовалось теперь, — так это поехать по указанному адресу, было тяжеловато. Впрочем, Ли принял вполне здравое решение, что поедет на туда не раньше, чем утром, а пока он решил написать Джисону о своей находке, а также своему менеджеру с вопросом: мог ли тот организовать ему недельку, так скажем, отпуска. Потому что, в любом случае, даже если поездка обернется неудачей — особенно если ей, — ему нужно будет несколько дней, чтобы прийти в себя, снова выплакаться и быть в более-менее сносной форме для работы. Пока ждал ответа, Феликс вышел покурить, ведь за курением думы думались отчего-то лучше, да и на свежем воздухе было как-то поприятнее, несмотря на то, что тот уже стал очень холодным, особенно по ночам. Оба: и Джисон, и Ким Кантхэ ответили быстро. Хан порадовался, что друг нашел такую подсказку… даже не так, — разгадку всей тайны записок. Также он принял во внимание, что Феликс хотел поехать туда без телефона, хотя и не слишком высоко оценил эту идею, о чем, конечно, высказался. Ли попытался убедить его в том, что все будет нормально, но, естественно, Джисон не повелся на такую очевидную ложь. Кантхэ же написал, что точный ответ насчет отпуска он мог дать только утром, однако добавил, что да, это было вполне реально. Отлично, значит поездке точно быть — как будто до этого у Ли были хоть малейшие сомнения в том, что она состоится. Докурив вторую сигарету, — как быстро летело время, — Феликс вернулся домой и попытался уснуть, но сон пришел к нему только с рассветом и был весьма беспокойным.***
В итоге весь следующий день Феликсу пришлось провести на работе, чтобы выполнить некоторые обязательства, касавшиеся совместных проектов с брендами, которые совсем нельзя было откладывать. К тому же, Ли ужасно сильно проспал из-за кошмаров, а потому задержаться на студии пришлось чуть ли не до ночи. Впрочем, по пути домой он не мог не радоваться тому, что на ближайшую неделю был свободен. Только жаль было немного, что он не успел сегодня выехать на тот адрес, что был указан в записке, однако не было в этом ничего страшного… Все завтра, судьбоносное завтра. В эту ночь Феликс тоже не очень хорошо спал, постоянно ворочался, ему снился Хенджин, в очередной раз снился и снова, и снова звал куда-то. Возможно, именно в то место, куда Ли и без того собирался ехать, но Хван был очень настойчив. В эту ночь особенно сильно. Проснулся Феликс поздним утром, радостно предвкушая поездку. Надежда в его груди горела самым что ни на есть ярким пламенем. За завтраком он внимательно изучил маршрут на телефоне, пытаясь запомнить его наизусть, потому что он действительно был намерен ехать без телефона. Согласно абсолютно всем рациональным доводам, это было совсем безрассудно и глупо, но, в данном случае, Феликс свою здравомыслящую сторону слушать почему-то совсем не хотел — он на полном серьезе думал послушаться наказаний записки. Он сообщил Джисону об этом своем решении, которым друг, естественно, был не слишком доволен, и это еще мягко сказано! Он пытался отговорить Ли от не очень-то и обдуманной затеи, но парень не слушал, и Хан в конце концов сдался, потому что переубеждать такого упертого барана, каким Феликс иногда бывал, — себе дороже. Однако Джисон добился от друга обещания, что тот выйдет на связь при первой же возможности, и это в целом тоже можно было считать небольшим достижением. После еды Феликс быстро собрался, взяв с собой наличку, которую для него снял менеджер еще вчера, бутылку воды, небольшой перекус, сигареты, конечно (куда ж он теперь без них?), и еще некоторые вещи, которые могли бы пригодиться для небольшой поездки, а затем направился в гараж. Там его ждал любимый черный Dodge Challenger SRT Hellcat, который ему подарил Хенджин.***
Они тогда только-только закончили университет и начали по-настоящему взрослую жизнь. Уже тогда их мечтой было просторное совместное жилье, где все было бы сделано именно так, как им обоим нравилось бы, поэтому они завели общий накопительный счет, чтобы, как можно скорее, воплотить свою мечту в реальность. Работа моделью, причем уже довольно известной, приносила Феликсу вполне неплохой доход, да и Хенджин весьма быстро продвигался по должности, которую получил незадолго до окончания учебы, а потому накопления их увеличивались день ото дня, и это не могло не радовать. Правда, Феликсу было грустно немного оттого, что Хван работал допоздна, и виделись они, можно сказать, только перед сном, но Ли не собирался упрекать мужа ни в чем, ведь понимал, как это было важно для него. Все-таки это же мечта Хенджина — занимать какую-нибудь важную политическую должность и делать значимые вещи, поэтому Феликс не устраивал скандалов и ссор по этому поводу. К тому же, он знал, что как только Хван сможет, он обязательно компенсирует все то время, что сейчас отдает работе, в двойном размере — в общем, нужно было лишь немного подождать, чем Ли, собственно говоря, и занимался. В тот день Хенджин вернулся с работы намного раньше положенного: не в ночи, как это обычно бывало, а во вполне нормальное время, как и все остальные работники, что уже было само по себе удивительно, так еще и вид у него был какой-то подозрительный и уж больно загадочный, что не могло не насторожить. — Привет, — тепло произнес Феликс, обнимая мужа. Как же он по нему скучал… — Привет, — сказал тот, отвечая на объятия, по которым он тоже очень сильно тосковал. — Знаешь, радость, у меня для тебя кое-что есть, — вкрадчиво добавил он. — Ты выглядишь очень подозрительно, любовь моя, — ответил ему Ли, всматриваясь в родное лицо. — Что там может быть такого, чтобы ты так себя вел? — Пойдем со мной и узнаешь, — хитро улыбнулся Хван, ловко уйдя от прямого ответа. Разве Феликсу оставалось что-то другое, кроме как послушаться возлюбленного. Вместе они вышли из квартиры и спустились вниз, но прямо на выходе из подъезда Хенджин аккуратно закрыл Ли глаза руками. — Хенни, что происходит? — улыбаясь, поинтересовался тот. — Что ты там такое запрятал? — не унимался он. Ему было жутко интересно, что же такое Хван придумал. — Потерпи немного, почти пришли, — сказал мужчина, осторожно ведя Феликса к нужному месту. Когда же они дошли, он попросил: — Подставь руку, радость. Ли послушно раскрыл ладонь, и тут же что-то опустилось на нее, тихо звякнув, а затем Хенджин наконец позволил ему осмотреться вокруг, но прежде всего парень посмотрел, что же Хван дал ему и... — Любовь моя, ты... ты серьезно? — прошептал Феликс, неверяще глядя на ключи от самой желанной в мире машины в своих руках. — Это... это правда?.. — Да, радость, эта машина теперь твоя, — Хенджин мягко повернул его голову в сторону ослепительно прекрасного и новенького черного Dodge Challenger SRT Hellcat. Именно такого, о котором Феликс всегда и мечтал. Когда-то давно они разговаривали на тему машин мечты и делились любимыми марками, и Феликс тогда рассказал, что ни одна машина не цепляла его настолько сильно, насколько этот монстр зацепил, и что он хотел бы однажды владеть им. С того момента Хван поставил себе цель осуществить мечту своего, на тот момент, парня, а теперь уже мужа. Он работал много все это время, намного больше положенного, часто задерживался на работе, что, как уже сказано ранее, немного расстраивало Феликса, но все это было только для того, чтобы сделать своего возлюбленного счастливым. Феликс тем временем все еще не мог поверить в реальность происходящего и в шоке переводил взгляд с ключей на машину. Она действительно его?.. — Любовь моя... Хенни... — Ли повернулся к мужу с глазами полными слез. — Ты... ты не представляешь, насколько я счастлив сейчас. Это правда так много для меня значит, и я так благодарен тебе, — с этими словами он притянул Хвана к себе и поцеловал, стремясь хотя бы так выразить свою бесконечную благодарность и нескончаемую любовь к нему, самому дорогому человеку в мире. Хенджин реакцией на собственный подарок был более, чем доволен; даже больше: она превзошла все его ожидания. Когда же Феликс оторвался от его губ, то обнял крепко-крепко, став шептать слова любви, которые всегда растапливали и без того безумно любящее сердце Хвана. Ради этого: этой улыбки на любимых губах, этой радости в прекрасных глазах, этого счастья, которым светился Феликс сейчас, он был готов хоть тысячу таких машин купить. Да что уж там машин, он весь мир был готов положить к ногам возлюбленного, лишь бы тот был счастлив и улыбался также лучезарно, как сейчас. Ничто не имело значения, кроме бесконечно любимого человека рядом…***
Феликс всегда с огромной теплотой и радостью вспоминал о том дне, когда машина мечты стала его собственностью, когда Хенджин сделал ему один из самых дорогих и самых значимых подарков в его жизни. И сейчас любимая машина должна была помочь ему добраться до любимого человека. Сердце радостно билось в груди, впервые с… того дня, и Феликс отчего-то был твердо уверен в том, что непременно встретится с Хенджином в конце этой поездки, которая должна была занять не менее пяти часов.***
По итогу она заняла намного больше, поскольку ехал Ли буквально на ощупь, ориентируясь лишь по знакам, которые иногда запутывали его. Он раньше думал иногда о том, а можно ли доехать до какого-нибудь города исключительно по указателям, выставленным вдоль трассы, — что же, жизнь, очевидно, услышала его желание, потому что сейчас он именно этим и занимался. Самым сложным оказалось выехать из Сеула, благо Феликс хорошо знал город, иначе он потерялся бы еще на этом этапе, далее же шла трасса, и только на ее середине должны были начаться некоторые трудности. Как раз перед развилкой, откуда и начиналась, с позволения сказать, усложненная часть маршрута, была заправка — на ней парень и остановился. Заправил машину, а также попросил у незнакомца телефон, сказав, что свой собственный он потерял; ему поверили. Он отзвонился Джисону, который явно испытал облегчение, когда услышал голос друга, а также посмотрел по картам, как ему нужно было дальше ехать. Поблагодарив незнакомца за помощь, Феликс продолжил свое путешествие. Пока ехал, он слушал радио, которым никогда не пользовался, и ему даже интересно было слушать, что там говорил диктор. Рекламу тоже было в некоторой степени занимательно слушать, да и знакомиться с новыми музыкальными композициями именно таким образом было увлекательно. Необычный опыт, и парню даже понравилось. Возвращаясь же к дороге, то после съезда с основной трассы, ориентироваться стало куда сложнее, нужного города просто не было на указателях, приходилось напрягать память и вспоминать ближайшие к нему населенные пункты и двигаться в их направлении, однако это было сложнее простого движения прямо, поэтому еще пару раз Ли все-таки останавливался и делился такой же, как и до этого историей, с людьми на заправках, и те, естественно, не отказывали ему в помощи. Благо его никто не узнавал, иначе… он не думал (да и не особо-то и хотел) о том, как будет объясняться, почему он тут и где же его телефон, ведь фанаты или кто еще непременно захотят знать, а сказанное им совершенно точно окажется в соцсетях — в общем, хорошо, что никто не видел в нем известную модель Ли Феликса, но просто человека, потерявшего телефон и пытающегося добраться домой. Феликс доехал до нужного места ближе к вечеру. Уже смеркалось, когда он въехал в черту небольшого города, что, конечно, осложняло его задачу по поиску определенного дома. Город действительно был очень маленьким, больше напоминал деревню, но улицы здесь были жутко запутанными, и Ли пришлось долго крутиться и ездить по ним, прежде чем он заехал в частный сектор и нашел нужный переулок, а затем и дом, указанный в записке. Он припарковался на подъездной дорожке тогда, когда уже наступил вечер, и стало совсем темно. В доме горел свет, а это могло значить только одно: там кто-то был. От осознания этого факта его пробрала странная дрожь, затронувшая, казалось, даже кости и самую душу. Его вдруг окутал странный, но очень цепкий страх неизвестности, и миллион вариантов развития событий пронеслось в его голове. Все они были лишь образами, но их было так много, что они буквально парализовали Феликса на пару минут. Его страх был вполне объясним ситуацией, однако это не отменяло факта его наличия — да разве можно было не переживать в таких обстоятельствах?.. Ответ, кажется, был очевиден. Феликс попытался подготовиться ко всему, что могло ждать его в стенах этого дома, и сразу, но получилось, естественно, из рук вон плохо, поэтому, выдохнув, он решил наконец сделать шаг навстречу неизвестному и нерешительно постучал в дверь. Стук показался ему тихим и громким одновременно. Слишком громким для собственного восприятия и чересчур тихим для того, кто был в доме. Однако насчет последнего парень все же ошибся: внутри отлично услышали, что кто-то постучал, и пошли, чтобы открыть. Ох, кто бы мог сейчас оказаться там?.. Через пару секунд от неизвестности не осталось и следа, потому что открывший произнес: — Радость, ты здесь… — с явным облегчением в голосе.
Примечания:
* — Асадов, «Я могу тебя очень ждать...»
Тгк: https://t.me/garghwn
Напоминаю, что лайкиотзывы очень важны для меня!
