Спор на любовь

Пусан. Шумный мегаполис, в котором соседствовали море и стеклянные башни университетских корпусов. Университет Пусана - один из крупнейших, и именно сюда поступили они оба: Кан Даниела и Чон Чонгук. Два года назад их история оборвалась на последнем звонке. Но обрыв был болезненным скандалом, который запомнила вся школа. — Это несправедливо! — крикнула тогда Даниела прямо в классе, когда преподаватель объявил результаты итогового экзамена. — Вы серьезно ставите ему "пятёрку"? Он даже не открывал учебник! В классе повисла тишина, а Чонгук лишь приподнял уголок губ в насмешке. Ему не нужно было оправдываться. За него всегда говорила харизма и популярность. Но именно этот момент стал началом войны между ними. После того дня Даниела ощущала, как взгляды сверстников стали холодными. Никто не любил тех, кто осмеливался бросить вызов любимцу школы. Она не выдержала и перевелась. И вот теперь, спустя два года, они снова оказались рядом. Кан Даниела поднялась по широким каменным ступеням факультета экономики, крепче прижимая к груди папку с конспектами. Она старалась держать голову прямо, чтобы никто не заметил её волнения. Поступление сюда было её маленькой победой. Два года назад, после всего, что произошло в школе, она дала себе обещание: больше никогда не позволять чужому мнению ломать её планы. Она будет самой сильной, самой дисциплинированной, и однажды докажет, что её место среди лучших. Аудитория встретила её холодным светом флуоресцентных ламп и тихим гулом голосов. Первокурсники рассаживались кто как: одни сразу кучковались по компаниям, другие садились ближе к окну, чтобы прятаться в тени. Даниела выбрала место в середине ряда достаточно далеко от доски, чтобы не быть на виду, и достаточно близко, чтобы не терять нить лекции. Она достала аккуратный блокнот, ручку и облегчённо вздохнула. «Здесь всё будет иначе», — подумала она. — «Здесь никто не будет вспоминать прошлое. Никто не знает, кто я и что случилось тогда. Новый старт.» Дверь аудитории скрипнула. Сначала она не обратила внимания мало ли студентов ещё подтянется к занятию. Но стоило взгляду скользнуть к входу, как сердце болезненно дёрнулось. Высокая фигура в чёрной кожаной куртке, широкие плечи, уверенный шаг. Его походка была всё такой же чуть ленивой, но в то же время вызывающей. Будто он владел этим пространством, едва войдя. Чон Чонгук. У него почти не изменилось лицо: те же выразительные глаза, та же ухмылка, в которой было больше насмешки, чем радости. Только теперь он выглядел взрослее, жёстче, и словно ещё больше привык к тому, что внимание всего зала, его личная территория. За ним следом вошёл Чимин напротив, улыбчивый и открытый. Он дружески кивнул паре студентов у двери, легко завязав разговор. Но Чонгук не смотрел ни на кого. Его взгляд тут же нашёл её. Чимина она помнит тоже, всегда ходил в паре с ним.  Даниела похолодела. Она не успела скрыться за спинами, не успела сделать вид, что её здесь нет. Их глаза встретились  и этот миг будто вернул её на два года назад. В тот класс, в тот день, когда она впервые открыто бросила ему вызов. Он приподнял уголок губ в своей фирменной ухмылке. Ничего не сказал сразу, просто шёл к своему месту. Но именно это молчание, наполненное слишком узнаваемым оттенком, заставило её сильнее сжать ручку в пальцах. И только когда он проходил мимо её ряда, он произнёс вполголоса, но достаточно громко, чтобы услышали сидящие рядом: — Ну надо же... Кан Даниела. Не думал, что ты ещё вернёшься. Его голос был низким, тягучим, и от этого каждое слово будто обжигало. Она повернула голову и ответила холодным тоном: — Я вернулась не ради тебя. Несколько студентов хихикнули, перешёптываясь. Чонгук усмехнулся, опустился на свободное место ближе к окну, закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула, будто ему было скучно и одновременно забавно наблюдать за её реакцией. Даниела же вновь уткнулась в блокнот. Но сердце всё ещё билось слишком быстро. «Нет. Я не позволю ему снова разрушить мою жизнь. На этот раз всё будет по-другому.» Первая лекция закончилась быстрее, чем Даниела ожидала. Преподаватель, мужчина лет пятидесяти с тихим голосом, объяснил структуру курса и намекнул, что без практических проектов студентам не обойтись. — Итак, — сказал он, поправляя очки, — в течение семестра вы будете работать в парах. Каждая пара получит тему исследования, и результаты мы представим в конце. Аудитория оживилась. Кто-то радостно переглянулся с друзьями, кто-то тут же наклонился к соседу, шепча: «Давай вместе!» Даниела почувствовала, как внутри всё похолодело. Она ненавидела работу в парах. Слишком часто это заканчивалось тем, что вся ответственность ложилась только на неё. Но выхода не было: правила были правилами. Преподаватель начал зачитывать фамилии. Одна за другой пары формировались, студенты пересаживались друг к другу, кто-то радостно, кто-то с недовольством. И тут прозвучало: — Кан Даниела и Чон Чонгук. Секунду стояла тишина. Даниела почувствовала, как её пальцы невольно сжали блокнот так сильно, что страницы чуть не порвались. — Вы шутите... — прошептала она, едва слышно. Из-за спины раздался знакомый смешок. Чонгук поднялся со своего места и медленно подошёл, будто смакуя каждое мгновение. Он опустился рядом, закинув руку на спинку её стула, и тихо наклонился ближе. — Похоже, судьба любит подкидывать тебе сюрпризы, — прошептал он. — Соскучилась? Даниела отодвинулась, едва не уронив ручку. — Если ты думаешь, что я позволю тебе всё испортить... ошибаешься. Я сделаю проект сама. Чонгук усмехнулся, вытянув ноги вперёд. — Вот и отлично. Ты работаешь, я наслаждаюсь процессом. Всегда мечтал о такой паре. — Ты невозможен, — вырвалось у неё. Но он лишь подмигнул, словно её раздражение было для него самой вкусной наградой. Чимин, сидевший через ряд, обернулся и с лёгкой улыбкой сказал: — Данила, не переживай. Он может показаться ленивым, но на самом деле он умнее, чем выглядит. — Ага, спасибо за поддержку, — холодно ответила она. — Очень обнадёживает. Внутри у неё всё кипело. Это было хуже любого кошмара. Неужели снова придётся терпеть его насмешки? Но глубоко в душе, под слоем раздражения и злости, таилась тревожная мысль: Почему именно он? Почему снова он? После объявления пар преподаватель собрал бумаги и вышел из аудитории. Студенты начали шумно собираться, обсуждая темы проектов и распределяя роли. Даниела быстро сложила тетрадь в рюкзак. Она даже не смотрела на Чонгука,  просто знала: если задержится, он начнёт очередные подколки. Она поднялась и направилась к выходу. — Эй, Даниела, подожди! — позвал Чимин. Он улыбался своей фирменной тёплой улыбкой, которая всегда выделяла его рядом с холодным Чонгуком. — Давай обсудим проект вместе. Всё равно мы втроём учились в одной школе, почему бы не вспомнить старые времена? Даниела резко остановилась. Воспоминания о школьных «старых временах» были для неё скорее раной, чем ностальгией. Она повернулась, посмотрела на Чимина и твёрдо сказала: — Нет. Я буду работать одна. Чимин слегка растерялся, но всё ещё держал улыбку. — Ну, как хочешь... — протянул он, а она развернулась и быстро покинула аудиторию. В её спешке было что-то почти демонстративное, как будто она боялась задержаться ещё хоть на секунду рядом с ними. Когда дверь за ней закрылась, Чимин посмотрел на Чонгука. — Она изменилась. — Его голос стал серьёзнее. — Внешне похорошела. Если честно, я бы не отказался с ней встречаться. Чонгук рассмеялся громко и с издёвкой. — С ней? Ты шутишь? Да, внешне она стала другой. Но внутри та же зануда, что и раньше. Всегда правильная, всегда вечно недовольная. У тебя с ней нет шансов. Чимин прищурился. — А у тебя, значит, есть? — Я и не собираюсь пробовать, — пожал плечами Чонгук. — Мне не нужны такие головные боли. Чимин усмехнулся и склонил голову чуть вбок. — Если тебя отшили и у тебя нет шансов, это не значит, что мне не перепадёт. Эти слова прозвучали как вызов. Чонгук приподнял брови и на секунду замолчал. Но в его глазах промелькнул знакомый азарт. — Ты хочешь сказать... что сможешь её соблазнить? — медленно произнёс он. — Почему нет? — ответил Чимин спокойно. — Она уже не та девочка, что убегала от тебя со слезами в школе. Может, ей нужен кто-то другой. Чонгук усмехнулся, но теперь в его улыбке было что-то жёсткое. — Давай так. Если кто-то из нас первым добьётся её... проигравший покупает победителю новую машину. Чимин приподнял брови. — Машину? Серьёзно? — А что? — Чонгук протянул руку. — Скучно жить без азарта. Чимин задумался на секунду, но потом тоже протянул ладонь. — Договорились. Их руки крепко сомкнулись в рукопожатии. В этот момент они оба знали: игра началась. Вечерний Пусан был шумным и живым, но в сердце Даниелы царила усталость. Она ехала в автобусе, глядя в окно, и всё никак не могла избавиться от чувства тяжести. Снова он. Снова Чон Чонгук. Как будто прошлое специально вернулось, чтобы напомнить ей о слабостях. Она вышла на своей остановке и направилась к дому. Небольшой, двухэтажный, с аккуратным двориком и старой вишней, которая каждую весну цвела белыми облаками. В детстве она любила сидеть под этим деревом и слушать рассказы отца. Открыв дверь, девушка сразу почувствовала запах кофе и лёгкий аромат табака. В гостиной за столом сидел её отец - Кан Намгю. Ему было сорок три, но он выглядел моложе: крепкая фигура, прямой взгляд, коротко подстриженные волосы. Всё в нём говорило о человеке, который привык держать себя в форме. Намгю закрыл папку с документами и поднял глаза. — Ты вернулась, — сказал он спокойно, но в его голосе звучала мягкая теплота. — Да, — коротко ответила Даниела, снимая кеды. Он посмотрел внимательнее. Его профессия частного детектива давно выработала привычку замечать малейшие детали: слишком напряжённые плечи, слишком быстрый шаг, избегание взгляда. — Что-то случилось? — спросил он, хотя и так знал ответ. — Всё нормально, — отозвалась она, стараясь улыбнуться. Намгю слегка усмехнулся уголком губ. — Даниела, ты забыла, кто твой отец? — он кивнул на папку с делом. — Я по глазам вижу ложь даже у опытных лжецов. У тебя тем более. Девушка вздохнула и опустилась в кресло напротив. — Сегодня я встретила его, — призналась она после короткой паузы. — Чон Чонгука. На мгновение в глазах Намгю мелькнуло напряжение. Он помнил это имя слишком хорошо. Помнил тот вечер, когда дочь пришла домой вся в слезах, дрожащая от обиды. Помнил, как она уговаривала его перевести её в другую школу. И помнил собственную бессильную злость на мальчишку, который довёл её до этого состояния. — Он на твоём факультете? — голос его стал ниже, серьёзнее. — Да. — Даниела отвела взгляд. — И... нас поставили в одну пару по проекту. Тишина повисла в комнате. Намгю сжал руки в замок. Он чувствовал, как внутри поднимается желание защитить её любой ценой. — Ты знаешь, — сказал он после паузы, — я могу всё уладить. Оплачу перевод на другой факультет. Это не проблема. Тебе не обязательно снова терпеть его. Даниела резко подняла взгляд. В её глазах горело упрямство. — Нет, папа. Я больше не буду убегать. Тогда, в школе, я сдалась. Но теперь - нет. Я не изменю свои планы из-за одного придурка. Её голос звучал твёрдо, и в этот момент Намгю почувствовал гордость. Он улыбнулся не широко, но достаточно, чтобы дочь заметила. — Вот это говорит моя дочь, — мягко произнёс он. Даниела встала и подошла ближе, обняв его за плечи. — Спасибо, что всегда рядом, — сказала она. — Даже когда я сама не знала, что делать, ты не закрывал глаза. Он обнял её в ответ. Его сердце сжалось от тепла и от грусти. С тех пор как умерла её мать, Бриджит Ленджер, его жизнь изменилась навсегда. Он остался один, с маленькой девочкой на руках. Ему было всего двадцать четыре, когда он стал вдовцом. И с тех пор он так и не смог впустить кого-то ещё в своё сердце. Работа и воспитание дочери стали его смыслом. Он умел видеть ложь в глазах других, но не нашёл женщины, чей взгляд показался бы ему чистым. Может, он и не искал по-настоящему. А теперь перед ним стояла уже взрослая дочь, девятнадцать лет, совсем недавно она ещё казалась ребёнком, а теперь упрямо боролась за себя. — Я справлюсь, папа, — сказала она твёрдо. — Я знаю, — ответил он. — Но если будет слишком тяжело, дай мне знать. Ты же помнишь: я всегда на твоей стороне. Она улыбнулась. — Конечно. И в этот момент в доме воцарился уют, который они берегли годами, уют двоих, связанных не только кровью, но и общей болью, пережитой вместе. Утро было прохладным, лёгкий морской ветер тянулся по улицам Пусана. Даниела вышла из дома с твёрдым шагом. Вчерашний разговор с отцом придал ей уверенности. Она повторяла про себя: Я не убегу. Больше никогда. Кампус был полон студентов. Кто-то смеялся у входа, кто-то торопился с книгами в руках. Девушка поднялась по ступеням к главному корпусу и почувствовала на себе чужие взгляды. У стены стояли Чон Чонгук и Чимин. Они разговаривали между собой, но когда заметили её, оба тут же изменились. — Доброе утро, Даниела, — первым заговорил Чимин. Его голос звучал мягко, почти певуче. Он слегка наклонил голову и улыбнулся. — У нас сегодня целый день пар... Может, сядем вместе? Так будет удобнее и для проекта. В его улыбке было тепло, но за ним скрывался интерес. Даниела знала Чимина ещё со школы. Он всегда казался дружелюбным, но рядом с Чонгуком оставался в его тени. — Спасибо, Чимин, — ответила она холодно, — но нет. Я работаю одна. И меня с тобой в пару не ставили, как я помню.  Она шагнула в сторону, но перед ней встал Чонгук. Он стоял прямо на пути, руки в карманах, глаза прищурены. — Вот так встреча, — сказал он лениво. — Всё ещё играешь в гордую? Она посмотрела на него с ледяным спокойствием. — Всё ещё играешь в самодовольного? — парировала она. — Дай пройти. Несколько студентов, проходивших мимо, замедлили шаг: явно хотели услышать. Чонгук чуть усмехнулся, отступая в сторону. — Вперёд, зануда. Но запомни: мы с тобой не закончили. Даниела прошла мимо, не обернувшись. Но сердце её билось быстрее. Ей казалось, что каждый его взгляд снова возвращает её к тем школьным дням, от которых она так долго убегала. Когда она скрылась в здании, Чимин посмотрел на друга. — Ну что ж, — сказал он задумчиво. — Похоже, она всё ещё держит оборону. Чонгук ухмыльнулся. — Для тебя - это стена. Для меня - вызов. — А я, пожалуй, попробую с другой стороны, — ответил Чимин. Его голос был мягким, но в глазах мелькнул азарт. Они переглянулись. Каждый видел перед собой цель. Только один хотел подойти мягко, другой сломать упрямство силой. А Даниела, ничего не зная о начавшейся игре, поднималась в аудиторию с решимостью: Я не позволю им снова всё испортить. После двух лекций подряд Даниела решила спрятаться в библиотеке. Там всегда было тихо: ряды книг, мягкий свет настольных ламп и шелест страниц вместо разговоров. Она нашла место у окна, разложила конспекты и открыла ноутбук. Здесь я смогу спокойно поработать. Без посторонних. Без него. Но едва она углубилась в статьи, на стол рядом с её книгами опустился пластиковый стаканчик с кофе. — Твоё любимое, — раздался знакомый голос. Она подняла взгляд. Перед ней стоял Чимин. Его улыбка была тёплой и чуть застенчивой. — Я подумал, что ты наверняка устала. Ты всегда много работаешь, помню это ещё со школы. Решил помочь. Даниела замерла на секунду. В его словах не было издёвки, только искренняя забота. И это её немного смутило. — Спасибо, Чимин, — тихо сказала она. — Но не стоит. — Это просто кофе, — он сел рядом, чуть наклонившись. — И знаешь... я рад, что мы снова встретились. Ты правда изменилась. Даниела нахмурилась. — Люди взрослеют. Это нормально. Он кивнул, всё так же улыбаясь, но прежде чем разговор зашёл дальше, кто-то с грохотом опустился на стул напротив. — Как мило, — протянул Чонгук, закидывая руки за голову. — Наш Чимин уже нашёл себе роль рыцаря. Кофе, забота, комплименты. Прямо романтика. Он склонился вперёд, его взгляд впился в Даниелу. — Но ты же понимаешь, Даниела... от кофе ещё никто не влюбился. — Чонгук, — устало выдохнула она, — может, ты хоть раз дашь мне спокойно поработать? — Работа, работа... — он усмехнулся. — Тебе правда нравится быть такой занудой? Или это маска, за которой ты прячешься? Она резко захлопнула ноутбук. — Лучше быть занудой, чем пустым павлином. Несколько студентов в зале удивлённо обернулись, но Чонгук лишь рассмеялся. — Вот за это я тебя и помню, — сказал он. — Ты единственная, кто всегда бросался на меня с ножами. Чимин положил руку на её конспекты, пытаясь успокоить. — Не обращай внимания. Он просто провоцирует. Давай лучше вернёмся к теме проекта, ладно? Даниела глубоко вдохнула. Она знала: если останется здесь ещё на пять минут, то точно взорвётся. Собрав книги, она встала. — Нет. Я буду работать одна. И, пожалуйста, держитесь оба подальше. Она ушла быстрым шагом, оставив их за столом. Между Чонгуком и Чимином повисла тишина. А потом Чонгук ухмыльнулся: — Видел? Она кипит. Это даже интереснее, чем я думал. Чимин не ответил, лишь посмотрел вслед Даниеле с другим выражением не азартом, а каким-то мягким интересом, почти заботой. И в этот момент стало ясно: для них обоих это уже переставало быть просто игрой. Вечер наступил быстро. Даниела вернулась домой чуть позже обычного, она специально пошла кружным путём, чтобы успокоиться после сцены в библиотеке. Но спокойнее не стало: в голове всё ещё звучал смех Чонгука и мягкий голос Чимина. Она толкнула дверь, сняла кеды и зашла в гостиную. Отец уже был дома. Кан Намгю сидел в кресле с трубкой, рядом на столике лежала раскрытая папка с делом. При её появлении он поднял голову. — Опоздала сегодня, — заметил он ровным тоном. — Лекции ведь закончились раньше. Даниела пожала плечами, избегая взгляда. — Задержалась в библиотеке. — Ага, — протянул он, изучая её лицо. — В библиотеке. Она чувствовала, что он видит её насквозь. Тот самый взгляд — внимательный, холодно-профессиональный, каким он ловил ложь клиентов и подозреваемых. Но при этом в его глазах теплилось отцовское беспокойство. — Ты злишься, — сказал он наконец. — Даже если молчишь. Даниела тяжело вздохнула. — Папа, пожалуйста... не начинай. — Я не начинаю, — ответил он спокойно. — Я просто вижу правду. Ты всегда возвращаешься такая, когда кто-то портит тебе день. Она опустилась на диван рядом. — Я пыталась не обращать внимания. Но они... — на секунду она запнулась. — Они оба в университете. Намгю нахмурился. — Оба? — Чон Чонгук и его друг Чимин. Ты их помнишь. Тень пробежала по лицу Намгю. Конечно, он помнил. Особенно того, из-за кого его дочь тогда плакала ночами. — Они снова трогают тебя? — Пока что... нет. Но они всё время рядом. Чонгук... он как будто специально ищет, где бы меня задеть. А Чимин... наоборот. Старается быть добрым. Отец не сразу ответил. Он положил трубку на стол и медленно произнёс: — Знаешь, для меня они оба выглядят одинаково. Улыбка или насмешка - это лишь маски. Но я помню, что именно этот мальчишка довёл тебя до слёз. Поэтому не верю ни в маски, ни в обещания. Даниела тихо сказала: — Я знаю. Но я не хочу снова убегать. Он посмотрел на неё долго, и в его глазах появилось то же выражение, что всегда было, когда он гордился ей. — Тогда держись. Я рядом. Но если хоть один из них переступит черту, я вмешаюсь. Она улыбнулась и обняла его за плечи. — Спасибо, папа. Без тебя я бы давно сломалась. Намгю кивнул, но в груди его жгло беспокойство. Он был детективом и привык доверять своей интуиции. И сейчас она подсказывала: это ещё только начало. Аудитория экономического факультета гудела, как улей. Студенты занимали места, доставая ноутбуки и тетради. Даниела вошла одной из первых и села у окна как всегда, чтобы быть подальше от шума. Она достала конспекты, уже настраиваясь на работу, когда дверь распахнулась, и в комнату вошли Чонгук и Чимин. Разговоры сразу стихли. Оба были слишком заметны, слишком выделялись и не только внешностью, но и тем, как держались. Даниела опустила голову, надеясь, что они выберут любое другое место. Но шаги приблизились именно к ней. Чонгук подошёл первым. На его лице играла самодовольная ухмылка. Он без лишних слов наклонился к девушке, сидящей рядом с Даниелой, и сказал: — Освободи место. Та, не смея возразить, быстро собрала вещи и пересела. Чонгук с грохотом поставил рюкзак на стол и плюхнулся на стул, развалившись рядом с Даниелой. — Привет, соседка, — произнёс он тихо, склонившись к её уху. Даниела вздрогнула, но попыталась не показать этого. Она крепче сжала ручку в пальцах и уставилась в тетрадь. Не успела она перевести дух, как с другой стороны возник Чимин. Его улыбка была мягкой, но настойчивой. — Прости, что отниму место, — сказал он соседу справа. — Но я должен сесть именно здесь. И снова студент без слов уступил, под взглядами всего класса. Теперь Даниела оказалась между ними. Слева Чонгук, пахнущий чем-то свежим и острым, его присутствие давило, как вызов. Справа Чимин, спокойный и внимательный, будто готовый прикрыть её от всего. Аудитория загудела. Девушки украдкой переглядывались, одни шептались с завистью, другие с недоумением. Кто-то даже хмыкнул: — Вот это удача, между ними двумя сидеть... Даниела почувствовала, как к щекам приливает жар. Она уловила на себе злые взгляды нескольких девчонок с задних рядов и тут же сжалась. «Отлично. Теперь они думают, что я специально ищу их внимания. Как будто мне этого мало было в школе.» Преподаватель вошёл и начал раздавать задания для групповой работы. — Работать будете по рядам. Каждая тройка должна подготовить краткий анализ к следующему занятию. Все переглянулись. Даниела закрыла глаза. Конечно. Почему именно тройка? Чонгук наклонился к ней, его голос был тихим, но дерзким: — Ну вот. Судьба сама всё решила. Чимин добавил мягко, будто стараясь сгладить: — Мы справимся втроём. Главное  не переживай. Но именно переживание накрыло её сильнее всего. Ведь теперь внимание всей аудитории было приковано к ним, а она сидела в ловушке между прошлым, настоящим и чужими взглядами. Преподаватель раздал задания и отошёл к кафедре, а в аудитории зашуршали листы и загудели голоса. Даниела глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться на тексте перед собой. Только работа. Только цифры и факты. Никаких эмоций. Но стоило ей начать писать формулу, как с левой стороны раздалось ленивое: — Занудно. Она подняла глаза. Чонгук сидел, развалившись в кресле, и вертел ручку в пальцах. — Мы же не на олимпиаде, — продолжил он. — Зачем так напрягаться? — Потому что так надо, — холодно ответила она, не поднимая головы. — А может, ты просто боишься проиграть? — ухмыльнулся он. — Всегда же любила быть первой. С правой стороны вмешался Чимин. Его голос был мягкий, спокойный: — Хватит, Чонгук. Мы здесь работать должны, а не спорить. Он наклонился к Даниеле, осторожно подвинул её тетрадь и показал на диаграмму. — Смотри, если построить график вот так, получится нагляднее. Она удивлённо моргнула. Его объяснение было действительно ясным. — Спасибо, — выдохнула она. Чонгук хмыкнул. — Ну да, конечно. Стоило только улыбнуться и уже благодарность. А когда я предлагаю не напрягаться, я сразу «плохой». Несколько студентов рядом обернулись, кто-то усмехнулся, а кто-то зашептался. Девушки с заднего ряда переглядывались, и Даниела отчётливо уловила на себе их завистливые взгляды. Отлично. Теперь они точно решат, что я играю на два фронта. Она почувствовала, как внутри всё кипит. Но сдержалась. — Если вам неинтересно, можете выйти, — сказала она тихо, но твёрдо. — Я сделаю всё одна. Чонгук наклонился ближе, так, что его дыхание коснулось её уха. — Ты правда думаешь, что сможешь избавиться от меня так легко? Даниела резко отодвинулась, но наткнулась на плечо Чимина. Он мягко поставил руку между ними, словно ставя границу. — Хватит её трогать, — сказал он уже серьёзно. — Если не хочешь работать, то молчи. На мгновение между ними повисла напряжённая тишина. Аудитория притихла, наблюдая за тремя фигурами в центре. Преподаватель поднял голову, но, видимо, решил не вмешиваться. Даниела опустила глаза в тетрадь, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро. Она ненавидела Чонгука, но одновременно его дерзость будто цепляла её внимание. А рядом сидел Чимин спокойный, добрый, словно противоположность. И почему именно я оказалась в этой ловушке?.. Звонок прозвенел, аудитория ожила. Студенты спешили собирать вещи, а шёпот за спиной Даниелы только усиливался. — Видела? Она прямо между ними сидит... — Ну и наглость. Даниела сделала вид, что не слышит. Но внутри всё сжималось: снова косые взгляды, снова перешёптывания, снова ощущение, будто весь мир против неё. «Нет. Я не дам им снова загнать меня в угол. Не позволю.» Она собрала тетради, убрала ручку и направилась к выходу. У дверей университета воздух был влажный, пахло морем. Но свободу она почувствовала недолго. — О, а вот и наша «звезда», — насмешливый голос остановил её. Перед входом стояли две девушки. Одна высокая, с ярко накрашенными губами и вызывающим взглядом. Лия. Бывшая Чонгука, которая явно не смирилась с тем, что он теперь смотрит на другую. Вторая чуть ниже ростом, нежное лицо, но глаза горели злостью. Сана. Та, что давно бегала за Чимином. — Думаешь, можешь спокойно разгуливать тут, как королева? — усмехнулась Лия, скрестив руки на груди. — Все видят, как ты вертишься между Чонгуком и Чимином. — Ага, — подхватила Сана. — Сначала делаешь вид, что недотрога, а теперь села между ними, как будто так и надо. Ты вообще кто такая? Даниела глубоко вдохнула. — Я та, кто хочет просто учиться. А вы те, кто мешает. — Учиться? — фыркнула Лия. — Ты думаешь, тебе поверят? Ты уже влезла туда, куда не стоило. Даниела сжала кулаки. — Я никому не влезала в жизнь. А вот вы сейчас влезли в мою. Сана шагнула ближе. — Ты не понимаешь. Здесь не Америка, где тебя могли терпеть. Здесь ты никто. Слова хлестнули, но Даниела не дрогнула. — Никто? Тогда зачем вы обе так беситесь? Потому что боитесь. Эта фраза стала последней каплей. Лия толкнула её в плечо. Даниела отступила на шаг, но тут же вернула толчок. — Что, слабовато без подружки? Сана вцепилась в её руку, и началась настоящая драка. Волосы, крики, удары. Вокруг мгновенно собралась толпа студентов. Кто-то снимал на телефон, кто-то подбадривал, кто-то шептал: — Вот это да... Даниела отбивалась сразу от двоих. Силы были неравные, но она не сдавалась. В её голове билось одно: Я больше не жертва. Никогда. — Хватит! — громкий голос разрезал гул толпы. Сквозь круг пробились Чонгук и Чимин. Они вдвоём разняли дерущихся. Чонгук схватил Даниелу за запястье, удерживая её, а Чимин разжал руки Лии и Саны. — В чём дело?! — спросил Чимин резко. — Она на нас набросилась! — закричала Лия, хватая волосы. — Да, сама первая полезла! — поддакнула Сана. Даниела дёрнула руку из захвата Чонгука и оттолкнула его. — Не трогай меня! Держи своих щенков в цепи, если уж не умеешь их воспитывать. Толпа ахнула. Но она не остановилась. — И знайте, — её голос дрожал от злости, но был твёрдым. — Драться за парней, которые ни одной юбки не упускают - это самое унизительное, что можно придумать. Мне всё равно на ваши соперничества. Я пришла сюда учиться. Так что держитесь от меня подальше. — Сама напросилась! — выкрикнула Лия, пытаясь снова кинуться на неё, но Чонгук перехватил её за локоть. — Хватит! — рявкнул он так, что все притихли. И тут к кругу пробился ещё один голос властный, строгий: — Что здесь происходит?! Толпа расступилась. На ступенях стоял ректор, высокий мужчина в строгом костюме. Его взгляд был холоден и недоволен. — Все по местам. Немедленно. А вы трое, — он указал пальцем на Даниелу, Лию и Сану, — в мой кабинет. Сейчас же. В толпе послышались приглушённые смешки и шёпот. Даниела выпрямилась и подняла голову. Она не собиралась опускать глаза. «Если думаете, что я снова сломаюсь, то вы ошибаетесь.» Кабинет ректора был просторным и строгим: массивный стол, книжные шкафы вдоль стен, тяжёлые шторы на окнах. На стене висела карта Пусана, под ней  фотографии выпускников. Даниела стояла прямо, стараясь не выдать дрожь в руках. Лия и Сана, напротив, выглядели раздражёнными и не скрывали этого. Ректор медленно снял очки и протёр их платком. — Что ж, — его голос был холоден. — Три студентки, которые только начали учёбу, уже устраивают скандал на глазах у всего факультета. Это не школа. Это университет. Здесь вы должны быть примером, а не цирком. — Но это она! — сразу выкрикнула Лия, указывая на Даниелу. — Она первая полезла! — Неправда! — вскипела Даниела. — Они подкараулили меня у выхода и начали провоцировать. Я защищалась! Сана закатила глаза. — Конечно. Теперь сделай вид, что ты святая. Ректор ударил ладонью по столу. — Хватит! Я не собираюсь слушать перебранку. Мне нужны факты. Тишину нарушил голос Чимина. Он шагнул вперёд и спокойно сказал: — Я видел всё. Первые напали Лия и Сана. Ректор поднял на него взгляд. — Значит, у нас есть свидетель. Что ж... Но неожиданно в разговор вмешался Чонгук. Он не выглядел нервным наоборот, его спокойствие было слишком заметным. — Господин ректор, — начал он с уважением, — я хотел бы попросить вас... закрыть глаза на этот инцидент. В кабинете повисла тишина. — Ты хочешь, чтобы я сделал вид, что ничего не было? — холодно спросил ректор. Чонгук слегка улыбнулся. — Я знаю, что сейчас университету нужны инвестиции для нового спорткомплекса. Мой отец может помочь. Но только если мы забудем о сегодняшнем. Лия и Сана замерли, глядя на него с открытыми ртами. Даже Даниела с трудом поверила своим ушам. Он что, торгуется?.. Ректор долго смотрел на него, потом покачал головой, усмехнувшись уголком губ. — Ты всё ещё тот же Чон Чонгук. Но... раз уж сам просишь вежливо, я соглашусь. Он снова надел очки и сухо произнёс: — Но наказание всё равно будет. Каждая из вас напишет объяснительную. И каждая получит задание. Чтобы знали: за драки платят не только синяками. — Какое задание? — осторожно спросила Сана. — Вы с Лией будете мыть полы в холле университета три дня подряд. При всех, чтобы запомнили. — А ты, Кан Даниела, — ректор перевёл взгляд на неё, — займёшься спортзалом. Полы там грязные, работы хватит. — Но... — начала было Лия, но тут же осеклась под его взглядом. — Всё. Разговор окончен. Вон из кабинета. Девушки вышли. В коридоре сразу послышались смешки и шёпот других студентов слухи уже разлетелись. Даниела шла, сжав зубы. Ей было обидно. Не за наказание оно было пустяком. А за то, что Чонгук снова вмешался. «Как будто я не могу справиться сама. Как будто я ему что-то должна.» Но в груди жгло ещё одно чувство: злость не только на него, но и на себя за то, что его вмешательство вызвало в ней странное, неприятное тепло. Коридоры университета постепенно пустели, но напряжение витало в воздухе, как после грозы. Студенты всё ещё перешёптывались, оглядываясь на троицу. Лия и Сана шипели что-то себе под нос, но держались в стороне. Даниела шла быстро, почти бегом, лишь бы выйти на свежий воздух. Но едва она спустилась по ступеням, рядом оказался Чонгук. Он шёл не торопясь, словно прогуливался, руки в карманах, лёгкая ухмылка на лице. — Ты могла бы хотя бы спасибо сказать, — лениво произнёс он. Даниела остановилась и резко развернулась к нему. — Спасибо? Ты серьёзно? Он чуть склонил голову набок. — Ну да. Если бы не я, вас бы уже отчислили или на месяц отстранили. — Ошибаешься, — её голос звенел от злости. — Это из-за вас всё и произошло. Из-за ваших глупых игр, слухов, ваших «бывших» и поклонниц! Чонгук прищурился. — А я-то думал, тебе просто завидуют. — Завидуют? — она усмехнулась горько. — Там, где ты — всегда катастрофа. Где появляется Чон Чонгук, начинаются проблемы. И за такое я точно благодарить не собираюсь. Толпа студентов, выходящих следом, притихла, стараясь подслушать. Чимин, стоявший чуть позади, нахмурился, но молчал. Чонгук шагнул ближе. В его взгляде мелькнуло нечто опасное — интерес, перемешанный с раздражением. — Ты смелая, Даниела, — сказал он низко. — Но иногда твой язык заведёт тебя слишком далеко. Она подняла голову, встретив его взгляд прямо. — Пусть. Зато я не прячусь за чужую спину. На миг их взгляды сцепились, и напряжение стало почти осязаемым. Но Даниела первой развернулась и пошла прочь, оставив его на ступенях. Чонгук смотрел ей вслед и усмехнулся. — Чим, — бросил он через плечо, — а ведь спор становится интереснее. Чимин тяжело вздохнул, глядя на уходящую фигуру Даниелы. Она даже не подозревает, что уже втянута в их игру. Запах резины и пота ударил в нос, как только Даниела вошла в спортзал. Пустое помещение гулко отзывалось её шагам. На стойке уже ждал ведро с водой, тряпка и швабра. — Отлично, — пробормотала она сквозь зубы. — Университет мечты. Она закатала рукава и принялась за работу. Швабра скрипела по полу, руки быстро устали. Даниела прикусывала губу, чтобы не дать усталости взять верх. «Ладно, это всего три дня. Не сломает. Я переживу». Но вскоре двери спортзала тихо заскрипели. Даниела обернулась и замерла. У входа стоял Чонгук. Как всегда уверенный в себе: руки в карманах, слегка приподнятая бровь. — А я думал, увижу здесь Чимина, — произнёс он лениво. — Но, похоже, его отца что-то задержало. Даниела резко выпрямилась, опираясь на швабру. — Лучше бы он и пришёл. Улыбка на лице Чонгука исчезла. Его взгляд потемнел, челюсть напряглась. — Что? — Я сказала: лучше бы пришёл Чимин, а не ты, — твёрдо повторила она, но голос дрогнул от усталости и раздражения. На мгновение в спортзале повисла тишина. Чонгук сделал шаг вперёд, его взгляд стал холодным. — Ты всегда знала, как сказать лишнее, Даниела. Она стиснула зубы, но вдруг почувствовала, что перегнула. Вздохнула и отвернулась. — Извини. Я вспылила. Сказала лишнего. Он удивлённо приподнял бровь. — Но это не меняет сути, — продолжила она. — Держись от меня подальше. Мне уже хватило прошлого раза. Чонгук нахмурился. — Прошлого? Даниела крепче сжала швабру, словно она помогала ей стоять на ногах. — Два года назад, в школе. Ты забыл? Из-за твоей глупой мести я оказалась в изоляции. Учителя писали, что я «неуправляемая». Когда я переводилась, мне написали плохую характеристику. Я едва нашла новую школу. Это было... адом. Её голос дрогнул, но она быстро справилась. — Так что нет. Я не собираюсь снова позволять тебе рушить мою жизнь. Чонгук смотрел на неё молча. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло нечто странное, тень сомнения или воспоминания. Наконец он сказал низко: — Ты думаешь, я тогда всё сделал ради оценки? — А разве нет? — горько усмехнулась она. — Ты просто решил унизить меня. Ответа не последовало. Он отвернулся, пряча взгляд. Даниела снова вернулась к мытью пола, стараясь игнорировать его присутствие. Скрип швабры заполнял тишину. Чонгук стоял неподвижно, облокотившись на стену, и наблюдал. — Ты действительно думаешь, что я сделал всё это тогда... ради оценки? — неожиданно спросил он. Даниела замерла, медленно подняла глаза. — А разве нет? Ты получил высший балл, хотя не заслуживал. Я сказала об этом и именно после этого ты начал травлю. Её голос дрожал, но она держала его твёрдым. Чонгук усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Ты ничего не поняла. — Тогда объясни, — резко сказала она. — У меня есть право знать. Его взгляд стал тяжёлым, почти тёмным. Он словно боролся с самим собой. Несколько секунд в зале царила полная тишина, только слышался её учащённый вдох. — Я сделал это... — начал он глухо, но тут же осёкся. Челюсть напряглась. Он провёл рукой по волосам и отвернулся. — Чёрт, забудь. — Что? — Даниела шагнула к нему. — Ты что-то хотел сказать. Он обернулся к ней, и его глаза на миг выдали всё: злость, боль и ещё что-то, чего она не могла распознать. — Ты слишком много лезешь туда, куда не надо, — рявкнул он. — Вот за это я тебя и ненавидел. — Ненавидел? — её губы дрогнули. — Или ненавидишь себя? Фраза сорвалась сама собой, и Даниела тут же пожалела о ней. Но Чонгук не ответил. Его взгляд стал ледяным, будто он надел маску. — Заканчивай здесь и не жди, что я буду нянькой, — бросил он холодно. — Я не Чимин. Он развернулся и направился к выходу. Шаги гулко отдавались по спортзалу. Даниела стояла посреди пустого зала, сжимая швабру так, что побелели пальцы. Что он хотел сказать? Почему не договорил? Сердце колотилось так сильно, будто она только что пробежала марафон. Чонгук вышел из спортзала и, захлопнув за собой дверь, медленно пошёл по пустому коридору. Его шаги отдавались гулким эхом. Он сунул руки в карманы, но внутри всё кипело. «Лучше бы Чимин пришёл...» Эти слова звенели в голове, как издевка. Он остановился у окна. Дождь снова начинал накрапывать, и капли стекали по стеклу. Чонгук закрыл глаза. И тут прошлое обрушилось на него. Школа. Шумный коридор, толпа одноклассников. На доске были результаты контрольной. Чонгук, привычно ленивый и равнодушный, с ухмылкой смотрит на цифры: «95». Высокий балл, почти лучший. И вдруг резкий голос, звонкий, полный возмущения: — Это нечестно! Все обернулись. Перед учителем стояла Даниела. Её глаза сверкали. — Он никогда не учится! — отчётливо, громко, на весь класс. — А я ночами зубрила этот материал. Как такое может быть? Шёпот, смешки. Кто-то хмыкнул: «Ну да, Чонгук и учёба - смешно». Учитель пытался её успокоить, но она не отступала: — Я требую пересмотра! Это неправильно! И тогда взгляды всех обратились к нему. К нему. Чонгук почувствовал, как земля уходит из-под ног. Не потому что он боялся, нет. А потому что впервые кто-то так открыто, на глазах у всех, бросил ему вызов. И это была она. — Видишь? — тихо сказал тогда один из парней рядом. — Даже умная Кан Даниела считает, что он ничего не стоит. Смех, перешёптывания. Он сжал кулаки. Чонгук открыл глаза. Сердце билось быстрее. Вот почему. Не из-за оценки. Из-за того, что она показала всем, что не идеален. Что пустышка, которая получила то, чего не заслужил. Она кувалдой прошлась по его оболочке.  Губы тронула кривая усмешка. — Ты даже не понимаешь, Даниела... — пробормотал он в пустоту. — Ты сама сделала меня твоим врагом. Он оттолкнулся от стены и пошёл дальше по коридору, стараясь стереть воспоминание, но оно жгло внутри, как свежий шрам. Телефон завибрировал, когда Даниела сидела за маленьким столиком в кафе. Сообщение от отца: «Доченька, прости, что не смогу быть дома сегодня. Меня пригласили в Сеул выступить на семинаре для студентов-детективов. Завтра вернусь. Береги себя. Люблю.» Она невольно улыбнулась. — Всё как всегда, папа... — прошептала она, убирая телефон. После ужина Даниела решила пройтись пешком. Пусан ночью сиял огнями, улицы гудели от музыки и смеха. Но возле одного из клубов её внимание привлекла сцена. Чонгук, нахмуренный и раздражённый, пытался удержать Чимина, который шатался и кричал так, что его было слышно через дорогу. — Да отпусти ты меня! — надрывно орал Чимин, отталкивая его. — Я тоже человек, понял?! У меня тоже есть чувства! Чонгук сквозь зубы процедил: — Заткнись, идиот. Все смотрят. И правда, прохожие останавливались, переглядывались, кто-то доставал телефон, чтобы снять. Даниела хотела пройти мимо, но взгляд Чонгука встретил её. — Эй! — крикнул он. — Помоги! Она закатила глаза. — Да ты с ума сошёл, — буркнула, но всё же подошла. В этот момент Чимин заметил её. Лицо его просветлело, он вдруг резко обнял её так крепко, что она едва не потеряла равновесие. — Даниела... — голос его дрожал. — Не отпущу. Никогда. Ты слишком хорошая... слишком. Она застыла, пытаясь его оттолкнуть. — Эй! Чимин, отпусти! Ты пьян! Но он только сильнее вцепился. — Я жалею... — пробормотал он, тяжело дыша. — Жалею, что разобью тебе сердце... Даниела нервно засмеялась. — Что за бред ты несёшь? Чонгук тут же шагнул вперёд и резко схватил друга за плечо. — Хватит, Чим. Не неси ерунду. Чимин, пьяно смеясь, снова попытался что-то сказать: — Но ведь это же спор, ты же... — Заткнись! — резко перебил Чонгук, крепче удерживая его. Он повернулся к Даниеле, глаза полыхали раздражением. — Вызови такси. Я продиктую адрес. Нам нужно его утащить отсюда. Она фыркнула. — Конечно. Великий Чонгук теперь просит о помощи. Мир перевернулся. — Не шути, — рявкнул он. — Пожалуйста. Её брови удивлённо приподнялись. Пожалуйста? От него? — Ладно, — коротко сказала она, доставая телефон. Пока она ловила машину, Чимин снова уткнулся лицом ей в плечо, а Чонгук сдержанно удерживал его, чтобы тот не рухнул прямо на тротуар. Люди продолжали смотреть, но теперь их взгляды уже не имели значения. В такси царил хаос. Чимин сидел посередине, вцепившись в Даниелу обеими руками, словно боялся, что она исчезнет. Его голова лежала у неё на плече, а голос хриплый, пьяный, но удивительно искренний  выводил обрывки песен о любви. — Ты — моя... навсегда... — протянул он, и Даниела закатила глаза. — Господи, Чимин, отпусти! — шипела она, но без толку. Чонгук, сидевший справа, выглядел раздражённым, но при этом настороженным. Он несколько раз сунул руки в карманы, рыскал по куртке, потом резко выругался. — Чёрт. — Что ещё? — устало спросила Даниела. Он тяжело выдохнул. — Потерял ключи. И кошелёк. Она уставилась на него. — Ты серьёзно? Ты притащил нас к себе без ключей? — Думал, в кармане, — сжал зубы он. — Нет. — Тогда вези нас к Чимину. Пусть дома проспится. — Не вариант, — резко ответил Чонгук. — Ему плохо. Там... проблемы в семье. Ему сейчас нельзя домой. Даниела нахмурилась. — Проблемы? Это какие такие? Наследство не поделили? Он зло глянул на неё. — Не смешно. — Его голос стал резче. — Ты ничего не знаешь. Несколько секунд они смотрели друг на друга. В её взгляде мелькнули сомнения. — Ладно, — выдохнула она наконец. — У меня дома никого нет. Раз вы «спасли» меня от исключения, один раз помогу. Но только один. Чонгук кивнул коротко, без улыбки. — Спасибо. Она тут же добавила с усмешкой: — Не обольщайся. Такси свернуло к её району. Чимин всё так же не отпускал её, а Чонгук молча смотрел в окно. — А твоя семья? — вдруг спросила она, словно между делом. — Почему ты живёшь один? Он слегка повернул голову, но не сразу ответил. — Мы не ужились. Они купили мне квартиру... чтобы я не мешал им. В её глазах мелькнула тень сочувствия, но она тут же спрятала её за иронией. Уже хотела съязвить, но сдержалась. В салоне повисла тишина. Чтобы разрядить обстановку, Даниела хмыкнула и кивнула на Чимина: — Ну, если что, в комнате для гостей можно сдавать места. Первый постоялец уже в наличии. Таксист едва не прыснул от смеха. Чонгук посмотрел на неё впервые за вечер уголок его губ дрогнул, будто он пытался сдержать улыбку. Даниела с трудом уложила Чимина на диван в гостиной. Он что-то бормотал, то тянулся к её руке, то снова засыпал, но в итоге тихо захрапел. С облегчением выпрямившись, она повернулась к Чонгуку, который стоял у стены, сложив руки на груди и внимательно наблюдая. — Ну что, теперь доволен? — устало бросила она. — Хоть не на улице валяется, — ответил он хрипло. Она фыркнула и прошла на кухню. — Хочешь чай или воду? — Воду, — коротко ответил он. Она налила стакан, вернулась и протянула. Он взял, сделав несколько больших глотков, потом поставил стакан на столик. — Ещё, — тихо сказал он. — Ты что, к колодцу подключён? — приподняла бровь она, но всё же снова сходила за водой. Когда протянула второй стакан, их пальцы на миг соприкоснулись. Даниела тут же отдёрнула руку, будто обожглась. Он заметил это, уголок его губ чуть дрогнул, но он промолчал, сделав вид, что сосредоточен только на воде. Несколько минут они сидели молча: Чонгук в кресле, она на другом конце дивана, где лежал Чимин. В комнате было слышно только его тихое дыхание. Наконец Даниела не выдержала: — Ты хоть понимаешь, как это странно выглядит? Я, ты и твой пьяный друг на моём диване. — Звучит как начало плохого фильма, — спокойно заметил он. Она хмыкнула. — Или как катастрофа. — Для тебя всё катастрофа, где появляюсь я, — бросил он, глядя прямо на неё. Она встретила его взгляд. — Разве не так? Два года назад  катастрофа. Сегодня катастрофа. Завтра, наверно, снова что-то придумаешь. Его глаза чуть потемнели. — Ты правда думаешь, что я только ради этого рядом? — А разве не так? — резко спросила она. Он задержал взгляд на ней чуть дольше, чем обычно. Потом взял стакан, сделал последний глоток и тихо поставил его на стол. — Ты слишком уверена в том, что знаешь меня, — произнёс он глухо. Она хотела ответить, но Чимин вдруг перевернулся во сне и что-то пробормотал. Напряжение разорвалось, и Даниела откинулась на спинку дивана, прикрывая глаза. Комната погрузилась в полумрак. За окном накрапывал дождь, шёпотом скользя по подоконнику. В гостиной Чимин беспокойно ворочался, то зовя кого-то во сне, то снова затихая. Даниела лежала у себя в комнате, но сон не приходил. Перед глазами стояла сцена в клубе, потом напряжённый разговор на кухне. Слово за слово и снова она уткнулась в старые воспоминания, в ту самую ненависть. Зачем я вообще впустила их?.. С тяжелым вздохом она поднялась, решив попить воды. Тихо прошла в кухню, открыла холодильник. Взяла бутылку, налила в стакан. Холодная вода приятно освежила, но тревога не уходила. И тут она почувствовала взгляд. Она обернулась. В дверном проёме, прислонившись к косяку, стоял Чонгук. Без куртки, в чёрной футболке, волосы чуть растрёпаны. В его руках был пустой стакан тот самый, что она давала ему вечером. — Не спится? — тихо спросил он. Она нахмурилась. — А тебе? Он чуть пожал плечами, шагнул в кухню. — Чимин ворочается. Думаю, ему снятся кошмары. Даниела опустила глаза в стакан. — У него часто такое? — Когда он пьёт... да, — коротко ответил Чонгук, глядя куда-то мимо. Повисла пауза. Было слышно только, как тикают часы на стене. Она поставила стакан в раковину, собираясь уйти, но он вдруг сказал: — Ты слишком легко думаешь обо мне. Она остановилась, не поворачиваясь. — Это как? — Словно меня можно разложить по полочкам: «плохой парень», «зануда его раздражает», «везде катастрофа». — Его голос был тихим, но твёрдым. — А на самом деле... ты понятия не имеешь. Она резко развернулась, глядя прямо на него. — А ты понятия не имеешь, чего мне стоило тогда уйти в другую школу! Они замерли напротив друг друга. Его глаза блестели в полумраке  чёрные, глубокие, будто в них можно было утонуть. Секунду показалось, что он хочет что-то сказать. Но вместо этого он лишь взял у неё бутылку воды со стола, налил себе и сделал глоток. — Спасибо за крышу, — наконец произнёс он. — Завтра уйдём. Она молча смотрела, как он ставит стакан обратно. Сердце билось чаще, чем должно. И всё же она лишь отвернулась и пошла в комнату, тихо бросив: — Уходите хоть на рассвете. Мне всё равно. Но закрыв за собой дверь, она поняла: ей совсем не всё равно. Свет пробивался сквозь занавески, и в квартире стояла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Чимина. Даниела проснулась раньше обычного, от непривычного чувства: в её доме были посторонние. Осторожно выйдя из комнаты, она увидела: Чимин сидел на диване, ссутулившись и держась за голову. На нём всё та же вчерашняя рубашка, смятая и испачканная пятном, волосы торчали в разные стороны. Он выглядел разбитым и чужим, но в его глазах мелькнуло сожаление. — Доброе утро, — пробормотал он. — Прости за всё... вчера. Я не должен был так напиваться. И не должен был втягивать тебя. Она оперлась на косяк, скрестив руки. — «Не должен был» - слабое оправдание. Он виновато усмехнулся и потупил взгляд. — Знаю. Спасибо, что не выгнала. Даниела уже хотела отпустить колкость, но в его голосе было столько искренности, что она лишь кивнула: — Ладно. Только считай, что это исключение. Из кухни вышел Чонгук. Он был в той же чёрной футболке, что и вчера, но выглядел так, словно и не спал. В руках он держал стакан воды, и взгляд его был отрешённым. — Пора, — сказал он сухо, обращаясь к Чимину. Тот тяжело поднялся с дивана, поправил воротник. — Дани... правда, спасибо. Я у тебя в долгу. Она снова кивнула, но её взгляд непроизвольно задержался на Чонгуке. Тот даже не посмотрел в её сторону, будто между ними и правда не было ни слова ночью. Он просто прошёл мимо и открыл дверь. — Пошли. Чимин неловко улыбнулся ей напоследок и вышел следом. Когда дверь захлопнулась, в квартире повисла тишина. Даниела присела на диван, где недавно сидел Чимин, и провела рукой по лицу. Почему он сделал вид, что разговора не было? Её не отпускали слова Чонгука: «Ты слишком легко думаешь обо мне». И впервые она поймала себя на том, что хочет понять, что же он имел в виду.