I own my fate... don't I?

      Несмотря на бурную ночь, уже к полудню в «Виктории» было так тихо и спокойно, словно за окном не царил очередной будничный день. Пока на улицах толпы людей выбегали с работы в надежде успеть занять место в ближайшей кофейне в перерыв, а машины стояли длиннющими пробками на светофорах, Корин сидела в пустой гостиной, не зная, чем себя занять. Мажордом забрал на себя все дела по стирке, а на предложение Корин о помощи лишь отмахнулся и сказал, что сделает все сам. Он в целом был какой-то странный в последнее время… Возможно, стоит попросить господина Ликаона отвести его к мастеру.       Но не успела Корин как следует подумать о загадочной болезни рабочего банбу, как громко открывшаяся дверь, которую, судя по звуку, распахнули с ноги, заставила ее выбежать в коридор.       — Когда нам уже вернут долбанный фургон? — заныла Эллен и грохнула какую-то тяжелую и грязную штуку, которую до этого крепко сжимала в руках, прямо на пол. Будь здесь господин Ликаон, он бы отругал ее за такую выходку, но Корин совсем не расстроилась — чистка ковров была для нее хорошим медитативным занятием, в котором она делала большие успехи. Эллен даже шутила, что если бы Корин снимала свою работу на телефон, то давно бы стала Интернот-звездой. А, может, и не шутила — Корин плохо разбиралась в трендах. — У меня чуть руки не отсохли.       — Как только мы заплатим последний взнос за ремонт, — спокойно ответила Рина, заходящая следом. Стоя за порогом, она, как и всегда, держала строгую осанку и сохраняла доброжелательное выражение лица, но стоило ей переступить порог агентства, как усталость отразилась на ней не меньше, чем на Эллен. Корин всегда поражалась такой выдержке.       — Ну а мы что, нищие разве? — недовольно спросила Эллен. — Давайте заплатим, че не так-то?       — Ох, дорогая, как я рада, что нашими финансами занимаешься не ты.       — Вот если б не я, а господа финансисты тащили эту фигню с самой Объездной, сразу бы деньги на ремонт нашлись. Следующий раз за тобой.       — Без проблем, — Рина улыбнулась и из-под ее пышной юбки выпорхнули Анастелла и Дризелла. Они легко подхватили «фигню» с пола и понесли в сторону мастерской.       Эллен хмуро посмотрела на двух банбу — кажется, Дризелла даже умудрилась состроить ей рожицу, насколько это позволял ее дисплей, — и подытожила:       — Читтерство.       Корин молча наблюдала за их небольшим спором. Эллен всегда ведет себя так, когда сильно устает, так что ни она, ни Рина не принимали ее резкие выражения всерьез. Как только она отдохнет, то станет гораздо терпимее.       — Короче, я здесь сегодня сплю. Домой ваще сил нет ехать.       — Г-гостевая спальня еще занята, — наконец вмешалась Корин.       — Да пофиг, мне и дивана достаточно, — и в подтверждение своим словам Эллен проковыляла до гостиной и бухнулась на первый попавшийся диван, не стесняясь закинуть туда ноги в обуви. Никто не сказал ей ни слова. Ничего, чистить мебель Корин тоже нравилось.       — Неужели Ликаон так и не выходил оттуда? — Рина удивленно вскинула брови, наклоняясь к Корин. Та в ответ помотала головой и добавила:       — И попросил не б-беспокоить, — ей показалось, что на лице Рины промелькнула тень беспокойства. Но, возможно, Корин снова неправильно трактовала чужую мимику.       — Слушайте, а это ж тот самый тип? — Эллен с зевком потянулась, разминая руки и устраиваясь поудобнее на зеленых подушках. — Ну, про которого босс постоянно говорит. Мы ж его еще у Прокси встречали, да?       — …Да, — Рина ответила первая, и, судя по заминке, хотела бы сказать еще много чего на эту тему, но сдержалась.       — Ясно. Забейте, значит.       Эллен отключилась, едва успев договорить. На что конкретно надо было «забить» Корин не очень поняла, но судя по усмешке Рины, все было в порядке.       Рина, кстати, почему-то решила, что неплохо было бы встретить всех проснувшихся завтраком и унеслась на кухню воплощать очередной кулинарный шедевр, которые рождались в ее голове по никому не известному расписанию. В этот же момент Корин резко вспомнила про ковер и про другие дела, которые требовали срочно покинуть агентство.       С самой ночи Ликаон действительно ни разу не вышел за пределы спальни. Даже носа за дверь не высунул, не говоря уже о том, чтобы заснуть. Когда на замену мягкому свету торшера взошло яркое весеннее солнце, Ликаон думал, что оно его ослепит. Шторы пришлось закрыть, но достаточно быстро об этом пожалеть — новая приглушенная обстановка никак не помогала бороться со сном, которого не было уже вторые сутки. А он не мог позволить себе уснуть. Он боялся провалиться в эту неосознанность.       Что, если с ним что-то случится?       Первые пару часов Ликаон не покидал край кровати, трепетно поправляя одеяла, постоянно сползающие из-за дрожащего тела под ними. Обогреватель, который стоял рядом, палил нещадно, но Ликаон продолжал понемногу прибавлять температуру, несмотря на то, что с него успели скатиться три ручья пота. Он не успокоился, пока губы Хьюго не потеряли страшный синий оттенок, щеки не покраснели от прилива тепла, а дыхание не выровнялось. Только тогда Ликаон, убрав все лишнее, позволил себе переместиться на кресло, но бдительности не убавил.       Сидя в полумраке спальни, он не мог отделаться от беспокойства о прошедшей ночи и дурных мыслей. Его одолевало непонятное чувство вины, скребущее где-то внутри. Словно он мог предугадать все действия Хьюго наперед, мог разобраться со всей ситуацией до того, как все пошло под откос. Почему все так закончилось? Когда они разучились работать, как единое целое, понимать, буквально читать мысли друг друга? Когда-то Ликаон считал, что никто и ничто не сможет отнять у них эту связь, даже время. Но тогда он еще наивно полагал, что их пути никогда не разойдутся.       И после той самой ночи Ликаон также наивно уверял себя, что легко может вычеркнуть из жизни настолько близкого человека. У него получилось сменить работу, образ жизни, найти новых коллег и друзей, обрасти новыми ценностями и обязательствами. Он смог заверить свой разум в том, что Хьюго — предатель и ему нет прощения, но вот обмануть сердце у него так никогда и не получилось. Каждый раз, когда Ликаон встречал криминальные сводки в газетах, он искал в них намек на причастность Хьюго. Каждый раз, когда он натыкался на посты о «Пересмешниках» в Интерноте, он читал каждый комментарий в надежде получить любую новую информацию касательно их предводителя. Каждый раз, когда он видел кого-то похожего на улице, он на секунду замирал внутри, осознавая, что никогда и ни при каких обстоятельствах не будет готов к этой встрече. И каждый раз, видя панорамы ночного Нью-Эриду, он вспоминал, что где-то там, среди бесчисленных улиц, просто существует он — живой, здоровый и такой же довольный своей новой жизнью. Эта мысль всегда горечью отзывалась в сознании, ведь неужели им могло быть по-настоящему хорошо друг без друга?       И что теперь? Вот их пути пересеклись, они пережили весь этот ужас с Ликующими, много чего выяснили между собой, но тогда почему? Почему все не стало, как раньше? Может ли быть такое, что Ликаон сам, хоть и неосознанно, противился воссоединению? И если да, то в чем причина? Страх? Недоверие? Что?       Чем дольше он об этом думал, тем сильнее ему хотелось разбудить Хьюго прямо сейчас и вытрясти из него все ответы. Но, увы, тот был из тех, кто из упрямства даже под пытками не выдаст любую информацию. А тем более личную.       Под утро Хьюго начал ворочаться, снова смахивая с себя одеяла. На мгновение Ликаон испугался, что ему стало хуже и без врача им уже не обойтись, но вновь подойдя к кровати, понял, что дело в другом. Брови и веки Хьюго дрожали, губы поджались, дыхание сбилось, а кончики ушей задергались — ему снился кошмар. Ликаон тут же потянулся разбудить его, но в последний момент одернул себя.       Он вспомнил, что на этот счет у них было негласное правило — не прерывать сон ни в коем случае, а на утро делать вид, что ничего было. О первой части Хьюго попросил сам, а о второй Ликаон уже догадался впоследствии, видя, какая злость и стыд отражаются на чужом лице при любом упоминании этой темы. Поэтому Ликаон никогда не спрашивал — вернее, пытался, но ответа так и не получил. И до сих пор не понимал, как кто-то может цепляться за страшные сны. Для него это выглядело, как очередной глупый акт мазохизма. И садизма. Ведь самому Ликаону наблюдать за чужими мучениями порой было просто невыносимо.       «Не нравится — не смотри! Я тебя не заставляю!» — вот, как ему ответили, когда он попытался рассказать о своих переживаниях. Еще и дверью прямо перед носом хлопнули.       Но как Ликаон не старался, он просто не мог. Не мог заставить себя снова заснуть, когда чужое бормотание и ворочание будило его самого. Не мог заставить себя выйти из комнаты или закрыть голову подушкой, чтобы ничего не видеть и не слышать. Каждый раз он зачем-то делал себя участником этой сцены — пытался приобнять, взять за руку или как бы случайно положить хвост рядом с Хьюго, который почему-то его всегда успокаивал, как подушка-антистресс. И все это надо было делать осторожно, ведь спит Хьюго достаточно чутко. В какой-то момент Ликаон вообще начал воспринимать это, как своего рода миссию. Только выдавал он ее себе сам.       Но это было раньше. А сейчас Ликаон не знал, есть ли у него хоть какое-то право сделать нечто подобное. Поэтому с очередным уколом в сердце он потер глаз, который снова дал знать о своей усталости, и вернулся обратно к креслу.       Так продлилось до обеда. Он слышал, как вернулись Эллен и Рина с задания, на которое он их отправил. А потом кто-то закопошился на кухне. О мысли о еде живот тихонько заурчал, но о том, чтобы выйти из спальни, и речи быть не могло.       Хьюго то успокаивался, то его снова накрывали внутренние волнения. Ликаону оставалось только тихо подсесть на эти эмоциональные качели вместе с ним. Как всегда, безбилетником.       «Хотя как будто с тобой бывает по-другому», — подумал Ликаон и усмехнулся.       Еще какое-то время — Ликаон даже перестал отслеживать его по часам — он сидел в полнейшей тишине. Никто его не беспокоил, как он и просил. Только где-то за окном жил город. Проезжающий мимо водитель, конечно, не мог подумать, что кто-то может спать в разгар рабочего дня, поэтому позволил себе просигналить, что есть силы — может, на другую машину, а, может, некто решил в такой же спешке перебежать дорогу в неположенном месте. Гудок протянулся долго и громко — достаточно для того, чтобы Хьюго открыл глаза и подскочил, почти сев на кровати.       Он бегло осматривал все вокруг себя, в глазах читался легкий испуг, который исчез в ту же секунду, когда Хьюго нашел взглядом Ликаона. Еще мгновение — и, судя по лицу, он окончательно понял, что происходит.       — Доброе утро, — спокойно поздоровался Ликаон, с трудом сдерживая в себе желание вскочить с кресла и подойти ближе. — Хотя, наверное, уже день.       — Было бы оно доброе… — тихо пробормотал Хьюго, пытаясь подняться на ноги. В этот момент он заметил, что лежал в одной рубашке и штанах. Еще раз оглядев комнату, он нашел свои аксессуары на тумбочке, а пиджак на вешалке рядом с дверью. Было видно, что соображал он еще плохо — то ли после ночного происшествия, то ли просто спросонья.       — Лучше ляг обратно. Тебе рано вставать.       — Спасибо, належался, — Хьюго тщательно порылся в вещах на тумбочке. Он перебирал все свои украшения, которые Ликаон замучился снимать — и как вообще один человек может столько на себе носить?, — почти смахнул на пол перчатки, но с досадой свалил все обратно в кучу.       — Что ты ищешь? — спросил Ликаон, расслабляясь и располагаясь поудобнее. С суматохой, которую принес Хьюго своим пробуждением, его волнение куда-то испарилось. Он понял, что в ближайшее время ему предстоит наблюдать театр одного актера, который «чувствует себя замечательно». Особенно заметно это было, когда тот, покачиваясь, еле дошел до пиджака в другом конце комнаты. Его Хьюго тоже основательно обшарил, проверив все внешние и внутренние карманы, затем повернулся к Ликаону и нетерпеливо спросил:       — Где?       Ликаон уже догадался, что стало предметом таких отчаянных поисков. Он молча, не отрывая от Хьюго взгляда, указал на журнальный столик рядом с собой, на котором лежали телефон и та самая коробка, ради которой и жизнь отдать не жалко.       «Уже начинаю сомневаться» — отозвалось где-то в памяти, но Ликаон откинул эту мысль подальше.       — Я не открывал, — предвещая вопрос, сразу ответил он. — Только попросил Рину просканировать на предмет чего-нибудь взрывоопасного.       — И как успехи? — съязвил Хьюго, но было видно, что он успокоился.       — Чисто.       — Как жаль. Выходит, мой план провалился, — а вот и любимая часть Ликаона в этой постановке — саркастичные комментарии на все подряд.       — Не начинай.       Хьюго в ответ многозначительно хмыкнул и забрал со столика телефон. Интересно, он действительно поверил, что Ликаон не заглядывал туда, куда не следует, или просто не захотел лишний раз поднимать тему «своих личных вещей»?       — Госпожа Вивиан звонила тебе несколько раз, — снова опережая вопросы, продолжал Ликаон. На секунду мелькнуло ощущение, что он отчитывается о выполнении работы, а не разговаривает с… кем бы Хьюго сейчас для него не был. — Я взял трубку и объяснил, что ты у нас.       — Ты рассказал, что мы делали ночью? — в ужасе воскликнул Хьюго, отвлекаясь от телефона и даже не придавая значения тому, насколько двусмысленно может звучать эта фраза.       — Я сказал, что у нас есть некоторые дела, и ты сейчас занят. В подробности вдаваться не стал.       Ликаон мог поклясться, что услышал, с каким облегчением Хьюго выдохнул.       — Хоть что-то ты можешь сделать нормально.       — Сочту это за комплимент. Сказал бы, что можешь обращаться за нашими услугами всегда, но ты столько не потянешь, — подколол Ликаон.       — Да я и в этот раз никого не нанимал, — парировал Хьюго и в спешке начал собираться. — Так что ни денни от меня не жди.       Он наскоро накинул пиджак — в этот раз даже просунул туда обе руки, видимо, мятая рубашка смущала его, — причесал волосы пальцами и заколол, даже не смотря в зеркало. Больше времени ушло на кольца — руки слегка тряслись, он часто промахивался пальцами мимо украшений. Но как только чужая рука перехватила его запястье, мандраж улетучился, словно его и не было. Хьюго инстинктивно попытался оттолкнуться, но получилось вяло и, к удивлению и радости Ликаона, он быстро сдался.       На секунду они пересеклись взглядами, и тишина, повисшая между ними, с каждой секундой звенела в ушах все громче и громче. Поймав момент, Ликаон без задней мысли начал действовать — его импульсивный порыв оказался сильнее всего разумного.       Он брал кольца с тумбочки один за другим и с невероятной аккуратностью по очереди надевал их на тонкие пальцы. Он был словно ювелир в лавке, который боится загубить товар, но в то же время стремится продать его. Он не помнил, в каком порядке Хьюго носил все это, да и ему было не важно — его не интересовали золото и камни, которые, несомненно, были настоящими и стоили целое состояние. Ему была важна «модель», которую он имеет честь украшать. Ликаон не отрывал взгляда от своей деликатной работы, делал все медленно, не издавая ни звука. Но он чувствовал, как Хьюго в ответ уставился на него.       Ликаон боялся поднять взгляд, он не хотел увидеть в разноцветных глазах очередной порыв злости или презрения. Ему достаточно было касаться мягкой кожи и чувствовать ее вновь обретенное тепло; вдыхать остаточные нотки любимого парфюма Хьюго, смешанные с резким ароматом эфира и естественным запахом, который Ликаон помнил наизусть; ощущать чужое прерывистое дыхание совсем рядом. Он наслаждался каждым моментом, пока ему — почему-то — это позволяли. Хьюго был настолько ошеломлен его выходкой, что сломался? Или… сам был не против?       Ликаон знал, что переходит какие-то запредельные границы дозволенного. Но если бы Хьюго действительно хотел, то давно бы убежал или врезал ему. Но он стоял неподвижно, стараясь даже не шевелиться.       — Это… — начал он севшим голосом, но услышав себя, быстро откашлялся и тихо продолжил, — тоже входит в перечень услуг?       Ликаон долго думал, что на это ответить. Отшутиться? Он и сам не был уверен, что смотивировало его на этот жест… помощи?       С колец Ликаон перешел на браслеты. Он слегка приподнял рукава пиджака, чтобы было удобнее застегнуть замок. Хьюго еле заметно дергался после каждого щелчка, и его можно было понять — этот незначительный звук здесь и сейчас ощущался, как грохот фейерверка тихой ночью. Когда и эта работа была выполнена, Ликаон не мог не задержаться своей рукой на чужом запястье, поглаживая, как бы случайно задевая.       — Зависит от запроса, — они разговаривали почти шепотом, несмотря на то, что были одни в этой комнате. Оба как будто боялись, что их вот-вот застукают за чем-то неприемлемым.       Перед тем, как взяться за серьги, Ликаон поколебался — он изрядно помучался, когда снимал их и не был уверен, что у него получится достойно надеть их обратно, не разрушив этой и без того шаткой атмосферы. Когда они жили и работали вместе, у Хьюго еще не были проколоты уши, но благо в его жизни была Корин, которой периодически требовалась помощь с застежкой ее каффа. Но даже это не сравнится с тем арсеналом, который имелся у Хьюго сейчас.       Ликаон решил начать с гвоздиков, которые были для него слишком мелкими — он боялся их выронить или надеть неправильно, сделав Хьюго больно. Он настолько отдался делу, что не заметил, как его лицо потеряло спокойное расслабленное выражение и сменилось полным сосредоточением. Скрепляя одну часть сережки с другой, он даже не обратил внимания, что кончики ушей, к которым он прикасался с такой заботой, покраснели, а разноцветные глаза скосились в сторону его действий, будто отслеживая каждое движение.       Хьюго присматривался, прислушивался, но по-прежнему молчал и не пытался сбежать. Однако ощущение что весь этот момент может вот-вот разрушиться от любого неверного прикосновения, слова или вздоха не покидало Ликаона ни на секунду. Но даже несмотря на внутреннее напряжение, это был момент, которым он искренне наслаждался. Интересно, был ли он таким же для Хьюго?       — Но обычно мы ловим тех, кто уходит, не заплатив, — закончив с украшениями, Ликаон продолжил свою мысль, возвращая Хьюго в их небольшой спор.       В подтверждение своим словам он опять взял Хьюго за руку, на этот раз давая четко понять, что это не случайно. Он повел ладонью выше, от кисти к локтю, и, наверное, впервые за все время был недоволен правильной посадкой пиджака. Как только он перешел с кожи на ткань, то тут же захотел вернуться.       Ему было мало. Он хотел больше.       Наконец он решился посмотреть Хьюго в глаза — впервые за все это время, за которое по ощущениям успело пройти дня три, не меньше. Вопреки своим ожиданиям Ликаон столкнулся не с гневом и яростью, а с выражением, которое он затруднялся считать. Хьюго смотрел на него так, словно искал какой-то подвох — кажется, пару раз он кинул взгляд на плечо Ликаона, которым тот так нормально и не занялся, на белой рубашке отчетливо были видны несколько пятен крови. Брови слегка надломлены, а губы то и дело дергались, как будто Хьюго несколько раз подряд порывался что-то сказать, но останавливал себя, пока Ликаон невольно притягивал его еще ближе.       Хьюго опустил голову, больше не выдержав зрительного контакта. Он медленно освободил себя из чужих объятий и без привычного подкола или упрека в голосе спокойно и также тихо произнес:       — Значит, я буду первым, кому удастся сбежать.       Ликаон принял это молча и ответил лишь коротким кивком, который Хьюго даже не мог видеть. Он сделал шаг назад, давая им обоим вздохнуть полной грудью, а затем и вовсе вышел из комнаты. Впервые за полдня.       Выйдя в гостиную, Ликаон планировал получить отчет от своих подчиненных, но Рина была непреклонна. Завидев его, она сразу отправила его спать. Ликаон пытался сопротивляться, но было бесполезно — банбу Рины буквально вытолкали его из комнаты и встали в дверном проеме, не давая зайти обратно.       Ликаон был уверен, что уснуть не удастся, но измотанность сделала свое дело и он отключился почти в тот же момент, когда упал на кровать.       Проснулся уже под вечер и очень раздосадовался, взглянув на часы — он ненавидел нарушать режим сна, но работа иногда — на самом деле, довольно часто — заставляла его это делать.       Он принял душ, переоделся в чистое и надеялся, что в этот раз его больше никуда не выгонят. Мэйфлауэр все еще ждет от него результатов, и Ликаон не может его подвести.       — Я проспал несколько часов, — выпалил Ликаон, столкнувшись с Риной в гостиной. Как будто оправдывался.       — Я знаю, — улыбнулась она. — Дризелла дежурила у тебя под дверью.       Иногда Ликаон боялся, в каких еще местах обнаружится присутствие этих двух банбу. Рина была отличным и опытным сотрудником, но иногда, как ему казалось, перегибала палку. Однако за все время работы Ликаон практически ни разу не упрекнул ее в этом — он знал, что она делает то, что делает, исходя исключительно из лучших побуждений. А это, по его мнению, было важнее всего остального.       Ликаон оглядел комнату и понял, что кроме Рины и Мажордома здесь никого не было.       — А где…       — Эллен проснулась немногим раньше тебя и уехала домой, — начала Рина, даже не дослушал конец вопроса. — А Корин ушла куда-то в город, кажется.       — Корин? В город? У нее заказ?       — Нет, но когда утром я готовила завтрак, она ушла так тихо, что я даже не заметила.       «Ясно», — подумал про себя Ликаон, понимая, что в объяснениях на эту тему он больше не нуждается.       — Ты, кстати, будешь? — спохватилась Рина, вспомнив про еду. — Там еще осталось.       — Нет, спасибо, я… — Ликаон ответил быстрее, чем смог придумать у себя в голове подходящую отмазку. Есть, конечно, хотелось, но пролежать несколько дней с отравлением — не очень, — я поем позже. Возле «нашего» магазина недавно открылось новое заведение, может, видела. Хочу его оценить, когда пойду за покупками.       Говорить полуправду всегда было легче, чем просто врать — ему действительно надо будет совершить обход по универмагу.       Рина же призадумалась, словно так же, как и банбу, могла воспроизводить фото и видео в своей памяти.       — Нет, не помню, — нерешительно ответила она. — Но обязательно обращу внимание, когда буду там в следующий раз.       Про себя Ликаон уже придумал, что заведение к этому моменту там снесут как убыточное.       — Тогда, может, предложить нашему гостю? — не унималась Рина.       — Не нужно, — возможно, Ликаон ответил резче, чем планировал, поэтому, смягчив голос, пояснил: — Он уже ушел.       Рина удивилась:       — Но я не видела, чтобы кто-то выходил. Я почти весь день провела внизу.       Для верности она повернулась сначала к Анастелле, потом к Дризелле, которые всегда летали где-то неподалеку от хозяйки. Но те лишь покачали головами, и Рина снова повернулась к Ликаону в ожидании объяснений.       А Ликаон знал, что Хьюго не было в «Виктории» уже давно.       Когда он вышел из гостевой спальни, то сразу же прижался спиной к стенке в коридоре. Сердце билось чаще, а ладони потели. Он не понимал, почему его так резко повело — они с Хьюго много раз за последнее время сталкивались нос к носу в боях, они много раз находились друг к другу так же близко, как сейчас, но ни в один из этих разов Ликаон не чувствовал себя так. Он вообще за много лет не испытывал ничего подобного.       С горем пополам он привел свои мысли и эмоции в какой-никакой порядок и решил проверить Хьюго еще раз. Он тоже хотел предложить ему что-то поесть, но когда на стук Ликаона в дверь ответа не последовало, он осторожно вошел внутрь. Но все, что он увидел, было настежь распахнутое окно. В спальне не осталось ни намека на присутствие Хьюго.       — Он… предпочел другой путь, — наконец ответил Ликаона, вспоминая, что Рина все еще стоит перед ним и ждет.       Она, казалось, хотела сказать или спросить что-то еще, но промолчала. И Ликаон мысленно поблагодарил ее за это и решил перейти к делу, чтобы Рина вдруг не передумала.       — Что вы нашли? — спросил он в привычной деловой манере.       Рина поняла, что теперь их разговор будет исключительно рабочим, и тоже перестроилась.       — Почти ничего, — ответила она и взяла с журнального столика тоненькую папку, что валялась поверх всех газет Ликаона. — Вот, посмотри потом. Это карта, которую построил Мажордом и мои девочки. Но ни у кого из них не получилось просканировать все полностью.       — Слишком много? — уточнил Ликаон, просматривая листы с корявыми чертежами. Видимо, рисовать это все посадили Эллен. Он видел линии, но до конца не мог осознать, какое изображение складывалось из них — он решил, что изучит их позже, когда получится окончательно прийти в себя.       — Слишком глубоко.       Ликаон вопросительно посмотрел на нее.       — Даже то помещение, откуда мы вас вытащили, с земли было вне зоны досягаемости их локатора, представляешь? — продолжила Рина.       — Не думал, что такое возможно.       — Я тоже. Но Мажордом объяснил, что дело, скорее всего, не в них, а в системе местной защиты.       — Какой еще защиты? — Ликаон бросил папку на ближайший диван. От всего этого дела он уже начинал сердиться. — Там из защиты только груда металла.       — Зато какого, — продолжала Рина, никак не отреагировав на чужие эмоции. — Мы втроем еле вскрыли эти ставни, помнишь? Даже пила Корин в одиночку была бы бесполезна.       За неимением ответа Ликаон ушел в раздумья. Он до последнего надеялся, что на этом задании у него получится отвлечься и проветрить голову, занимаясь чем-то привычным и несложным. И если первый пункт уже точно накрылся медным тазом, то на второй у него оставались хоть какие-то надежды.       — Что насчет каверны? — он решил, что смена темы — лучшая для него тактика. — Ты говорила, что у вас не возникло проблем с поиском.       — Так и есть, — подтвердила Рина, по-прежнему игнорируя состояние начальника, хотя он знал, что она прекрасно все замечает. — Когда мы вошли под купол, мы очень быстро нашли вас по твоему местоположению с передатчика. Хотя мы были уверены, что потратим на это дольше времени, чем на ваше спасение.       — Сколько вы добирались?       — Было сложно найти машину, но… около тридцати минут, наверное.       Ликаон попытался сопоставить время. До попадания в ловушку они с Хьюго провели в каверне около двух часов, может, чуть больше. В сумме примерно час ушел на то, чтобы прибыла подмога и вытащила их. Значит, каверна не менялась почти три часа? Совсем никак? Но разве эфирные аномалии могут быть настолько стабильными?       Ликаон поставил в голове пометку спросить об этом у Фаэтона, когда они увидятся в следующий раз. Близнецы знают о кавернах больше него, так что, наверняка, смогут сходу сказать, что это за феномен. А, возможно, Ликаону просто следовало бы освежить память.       — А что насчет…       — Пошли, — Рина снова прочитала его мысли и направилась в коридор.       Вместе они зашли в мастерскую, которая по факту была уменьшенной копией их общей гостиной. Просто в какой-то момент они решили использовать эту комнату для ремонта оружия и прочих рабочих устройств, поэтому нынешний стиль помещения оставлял желать лучшего — изначальный аристократичный дизайн агентства не особо вяжется с кучей инструментов, запчастей, банок и канистр. Эллен как-то предлагала сделать там ремонт в духе стимпанка, но Ликаон обещал подумать об этом позже.       На железном столе — там, где обычно был их ремонтный уголок, куда все могли сдать необходимые вещи в починку, — теперь лежал крупный испачканный пылью, грязью и эфиром баллон — так и не скажешь, что изначально он был полностью выкрашен белой краской.       Ликаон узнал его сразу же — это часть устройства, которое чуть не погубило их. Только теперь оно было абсолютно безопасно и бесполезно.       — Как вы его достали?       Впервые за весь сегодняшний разговор Рина замялась и неуверенно ответила:       — Эллен просто ударила по нему разок-другой. Оно и отключилось.       Ликаон глубоко вздохнул и поставил в голове еще одну пометку — обсудить с Эллен технику безопасности. Она вообще понимает, что вместо отключения, внутренний резервуар мог взорваться и превратить их всех в ледяные статуи меньше, чем за секунду?       — Регулятор?       Рина покачала головой:       — Нигде не нашли. Должно быть такая система стоит по всему комплексу и контролируется из одного места.       — Комплекс? — засомневался Ликаон. — Ты уверена в площади?       Рина смерила его недовольным взглядом.       — Ты вообще смотрел чертежи, которые я давала? По нашим предположениям, это не просто комната в земле. Там лабиринты размером со всю каверну.       Как только Рина закончила, Ликаон моментально изменился в лице. Надежды на его второй пункт рассыпались окончательно.       Куда, черт возьми, они вообще залезли?