I own my fate... don't I?

      Хьюго, который уверенно заявлял, что уйдет, все же задержался. Сначала на пару дней, потом на неделю, затем на месяц, а далее еще, еще и еще. И Ликаон до сих пор не знал, как к этому относится.       С одной стороны, Джек привел им помощника, и роль свою Хьюго действительно оправдывал — все, что он делал, он делал хорошо, чему Ликаон, если честно, даже завидовал. Но с другой, во всем, что не касалось «работы», Хьюго оказался кем угодно, но не помощником. Он был, без преувеличений, помехой. Занял место в комнате, в которой Ликаон всю жизнь жил один, отнял внимание Джека, который лишний раз теперь предпочитал поговорить именно с Хьюго, и совершенно не был приспособлен к самостоятельному быту.       Ликаон полагал, что его жесты доброй воли закончатся матрасом и предупреждением о чердачном люке, но они были только началом. Как выяснилось, у Хьюго не было в запасе не то, что личных вещей, а даже одежды. И первое время Ликаону пришлось делить с ним свою. Смотрелась она на Хьюго, конечно, мешковато и забавно, что Ликаон не чурался использовать как повод выразить свое негодование.       — Попроси у механика через два дома чехол от мопеда, — подкалывал он. — Кажется, он говорил, что собирается его выкинуть, а тебе в самый раз будет.       Поначалу Хьюго огрызался в ответ, но со временем начал такие шутки просто игнорировать.       Та же судьба постигла, например, полотенца. Ликаону тоже пришлось отдавать в аренду свое. Но в этом случае они оба нашли, чем побесить друг друга. Хьюго приходилось вычищать их от белой шерсти, которой Ликаон намеренно пытался собрать как можно больше, да так, чтобы и после стирки не сошла. Ликаон же мучался, вылавливая оставленные с тем же умыслом светлые волосы, которые из-за своей длины уже сами путались в разодранных временем махровых петлях. Для обоих это стало уже рутиной перед походом в душ.       — Ты что, круглогодично линяешь? — возмущался Хьюго. Ликаон отвечал невозмутимое «да», стараясь не отрываться от своих дел.       Но если предметы первой необходимости для Хьюго приобрели на первой же ярмарке, то вот купить ему новые мозги возможности уже не было. Ликаон не знал, сколько должно пройти времени, чтобы Хьюго научился банальной экономии. Расчет за коммунальные услуги на Объездной мог выйти в целое состояние, потому у них с Джеком давно были правила насчет использования воды и света. Но Хьюго либо о них забывал, либо просто плевать хотел. В душе он мог сидеть почти час, а свечи по ночам его, видите ли, не устраивали.       Однажды они в очередной спорили на эту тему.       — Я испорчу себе зрение или навернусь здесь обо что-то! — снова возмущался Хьюго. — Хочешь инвалидом меня по молодости сделать?       — А может уже просто глаз второй откроешь? — парировал Ликаон, намекая на длинную челку.       За Хьюго ответа не последовало. Он только встрепенулся и ушел на крышу, как будто действительно обиделся. В этот раз Ликаон в догонку не полез. Пусть обижается сколько хочет.       И это все это было только началом списка. Еще, например, Ликаон долго привыкал к тому, что Хьюго не может спать смирно. Точнее, может, но очень редко. Обычно он ворочается так, что даже хорошо, что Ликаон не уступил ему кровать — все равно каждое утро просыпался бы на полу. Первое время Ликаон мог вставать несколько раз за ночь из-за постороннего шума — то Хьюго бормочет сквозь сон бессвязный бред, то заденет конечностью стену, то зашуршит одеялом, комкая его ногами. Пару раз даже подушкой кидать в него пришлось, чтоб успокоился.       В какой-то момент Хьюго пошел еще дальше и, видимо, забыв о существовании кухни, взял привычку тащить пакеты со сладостями прямо к своему матрасу. Чтобы потом, естественно, шуршать ими в любое время дня и ночи. Ликаон сначала просто просил убрать их, но когда слова не работали, стал конфеты прятать. Бесили Хьюго эти выходки похлеще всяких полотенец.       А вот о попытках Хьюго самостоятельно что-то готовить даже говорить было нечего. Плита в доме и так работала через раз, зажигать газ приходилось вручную. И хоть Хьюго об этом предупредили, он все равно однажды умудрился чуть не спалить все вокруг. Ликаон даже намеревался на полном серьезе поставить замок на кухню, а ключ выдать только себе и Джеку.       Джек же, кстати, в эти разборки практически не встревал. Возможно, он считал, что бытовые неурядицы позволят его подопечным найти общий язык, но на деле же приводили только к крикам и расшатанной выдержке Ликаона, которая и без того порой висела на волоске.       Ликаон, разумеется, знал о своем непростом темпераменте. Но вот было ли это делом расы или просто характера, он не всегда различал. Впрочем, будь Ликаон к своим годам чуть образованнее или общайся он хоть с какими-то хвостатыми собратьями, наверняка бы знал, что инстинкты достались ему наследством природы животной, а не разумной. В его же положении учителем в этом вопросе служил только опыт, справлялся который с переменным успехом.       До сих пор Ликаону не часто удавалось сдерживать себя, он плохо контролировал свои выплески агрессии, которые людям со стороны казались, наверное, ничем иным, как актами бешенства. Их пугал звериный оскал, горящие глаза, вздыбленная местами шерсть. В том числе на это реагировал и Хьюго, чему Ликаон отчасти был рад, ведь так они хотя бы отстанут друг от друга. Но в то же время ему было неловко. Побороть внутренние порывы бывало ой как сложно, но если Ликаон не может справиться с самим собой, то что он вообще может?       Джек помогал ему работать над этим, и почти все его советы откликались пользой. Но когда он настоял на целиком и полностью совместной работе Хьюго и Ликаона в качестве напарников, Ликаон думал, что Джек захотел просто поскорее избавиться от него. Хьюго, к слову, такую идею тоже не слишком оценил.       — Зачем это нужно? — спрашивал он. — Я и сам прекрасно справляюсь со своими обязанностями.       — Это пока что, — отвечал ему Джек, переключаясь замет на Ликаона: — Ты, надеюсь, сам догадаешься, зачем оно тебе? — и не дожидаясь ответа, закончил: — Работаете вместе.       — Да я с ним рядом ср… — начал Ликаон, но Джек перебил его звонким хлопком в ладоши:       — Приступаем завтра. До утра у вас есть время смириться с этим.       Начать Джек решил с тренировок боя. По его словам, это было самым легким, но по мнению Ликаона, — лишь новая старческая замашка на грани маразма. Скоординироваться с Хьюго было очень непросто. Банально мешал тот факт, что оба были уверены в своей самостоятельности. По-отдельности они и так могут постоять за себя, так зачем усугублять?       День за днем они выходили на поле за домом только для того, чтобы подводить один и тот же итог — ничего не работает. Они думали, что после нескольких таких разов Джек уймется и признает свою затею глупой, но он был несгибаем. Каждое утро он объяснял им, что хочет видеть, расписывал и показывал приемы, а затем упорно ждал результата, иногда сопровождая цирк перед глазами шутливыми комментариями. Реже говорил серьезно:       — Одному не хватает силы, другому ловкости. Вы должны дополнять друг друга, научиться работать как одно целое.       Ликаон в принципе не привык размахивать руками и ногами, когда кто-то находится слишком близко. Зашибить Хьюго было, конечно, делом несовестным, но не настолько, чтобы радоваться этому каждый раз. За все время совместных истязаний они нехило поколотили друг друга — часто случайно, но бывало и специально, — и Ликаон по-прежнему плохо рассчитывал силы.       Около недели спустя Хьюго в очередной раз получил кулаком в плечо. В свою очередь он в этот же момент ударил Ликаона в живот и юрко отскочил, видимо, ожидая, что ему ответят. Ликаон удар это еле почувствовал, но остановился. Как и Хьюго, когда удостоверился, что больше нападать на него не собираются. Он повернулся к Джеку и, не выдержав, спросил:       — И долго это еще будет? Толку никакого!       — Закончите баловаться, тогда и толк появится. А пока продолжаем.       И так повторялось без конца.       Но была у всего этого и хорошая сторона: часто Ликаон с Хьюго настолько выматывались на спаррингах днем, что на ссоры дома вечером не оставалось ни желания, ни сил. Но часто не значит всегда.       Однажды за ужином Хьюго толком ничего не ел. Просто потому, что не мог нормально положить еду в рот — ему мешала челка, которая отросла уже ниже подбородка. Ни разу на памяти Ликаона он ее не стриг и в итоге мучался, отгоняя от лица то и дело лезущие в рот волосы. Ликаон же, сидя на другом конце стола, реагировал на каждое такое резкое движение. И терпение оказалось не безграничным.       — Ты можешь сидеть спокойно? — рявкнул он.       — Я к тебе даже не лезу, — Хьюго отвечал так, будто хотел поскорее избавиться от этого разговора.       — Ты отвлекаешь.       — Ну уж извини, что у меня такие волосы. Что я сделаю?       Вопрос, очевидно, был риторическим. Очевидно для кого-угодно, но не для Ликаона.       — Да ты достал уже, отрежь и все, раз мешают. А то и себе хуже делаешь, и вокруг всех бесишь, — Хьюго остановился, отложил вилку и уставился на Ликаона, который переводил взгляд с чужой тарелки на ее хозяина. — Доедать будешь или нет?       Хьюго молча подвинул ему свою тарелку с почти нетронутой едой, а затем вскочил с места и выбежал из кухни, столкнувшись с Джеком в дверном проеме. Судя по звукам шагов, дальше он побежал наверх.       Джек проводил его взглядом и обратился к Ликаону:       — Ну и что ты опять натворил?       — С чего сразу я? — Ликаон жадно перекладывал еду из чужой тарелки в свою. — Он психует по каждому поводу, а я виноват?       — И какой повод на этот раз?       — Понятия не имею.       — Так иди и выясни! — Джек строго посмотрел на Ликаона, но тот ответил невозмутимостью:       — Зачем?       — Затем, что вы теперь напарники. Вы должны знать друг друга, понимать друг друга.       — Это в твой список требований не входило.       — А ты уверен, что видел его полностью? — в этот раз Ликаон не нашел, что ответить. Он знал: Джек от него не отстанет. И действительно, стоял и настойчиво пялился, как бы Ликаон не отворачивался. — Давай-давай, — подгонял он, и Ликаону не оставалось ничего, кроме как встать и подняться наверх.       Открытый люк в чердачном потолке сразу подсказал, где искать Хьюго. Он почему-то полюбил крышу. Возможно, думал, что может спрятаться там от Ликаона, который снова бесцеремонно уселся рядом. Ну вот и что спрашивать?       — Объясни, — просто потребовал Ликаон за неимением других идей.       — Быть вежливым ты так и не научился… — тихо произнес Хьюго, отвернувшись. — Уйди отсюда, ничего не хочу тебе говорить.       Но Ликаон настаивал, словно и не слышал чужой просьбы:       — Они что, у тебя золотые? В который раз уже бесишься из-за них.       — Они… просто нужны мне.       Ликаон помедлил с ответом, воображая в голове странную картину.       — Ну, лысым я тебя и правда плохо представляю.       Хьюго наконец повернулся, явно оскорбленный таким заявлением:       — Я не пойму, ты правда такой тупой или нарочно прикидываешься? — Ликаон только безэмоционально смотрел на него. — Чем мне, по-твоему, лицо прикрывать, дубина!       — Зачем?       — Глаз… — невнятно пробормотал Хьюго, — просто уродливый. Сойдет за объяснение?       — Я видел мельком, у тебя нет там шрамов.       — Да причем здесь шрамы? — вздохнул Хьюго.       Ликаон все еще не отводил от него взгляда, будто ждал чего-то. После такого давления и понимания, что в покое его не оставят, Хьюго сдался. Он зачесал челку, всем корпусом поворачиваясь к Ликаону, и поднял на него взгляд. Ликаон пристально изучал прежде закрытую половину лица Хьюго, сравнивал ее с другой, но…       — И?       — В смысле «и»? — удивился Хьюго.       — Что не так то?       — А ты не видишь? Он другой!       — Ну и что?       — Он синий! А это… не красный.       — Спасибо, гений, — кивнул Ликаон. — Без тебя бы не догадался.       — Тебя что, совсем ничего не смущает? — искренне возмутился Хьюго.       — А должно? — также искренне не понимал Ликаон. — Я столько бандитов по округе насмотрелся, меня сложно удивить. Ты когда-нибудь встречал тирена с отрезанными наполовину ушами? Вот это жуть. А ты паникуешь из-за какого-то там цвета.       — Это…! Это не просто цвет! — настаивал Хьюго. — Это банально некрасиво.       — Для кого?       — Для всех.       Ликаон пожал плечами:       — Мне плевать. Джеку тоже. Пройдемся спросим по соседям?       Хьюго глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая себя. Ликаон заметил в его глазах замешательство. В обоих глазах, потому что про челку он, видимо, забыл.       — Ты ничего не понимаешь, — буркнул Хьюго и ушел. Когда Ликаон вернулся в их комнату, он уже спал. Ну или делал вид.       Зато на следующее утро, спустившись на завтрак, Ликаон заметил неладное. Вроде все было на своих местах, но чутье подсказывало: что-то точно изменилось. Спросонья он осознал это не сразу, но разглядев, тут же взбодрился.       Новая прическа Хьюго была короткой и неровной по краям — ножницы, которые попались ему под руку, скорее всего, были плохо заточены. И челка уложена по-другому: разделена на две части, ровно обрамляя лицо. Оба глаза теперь были на виду.       Заметив Ликаона, Хьюго смущенно отвернулся.       — Молчи, — приказал он.       — Я и молчал, — отозвался Ликаон, но Хьюго, не слушая, продолжил, будто оправдывая себя:       — Просто подумал… так будет удобнее. Вот и все.       Ликаон спокойно прошелся по кухне в поисках еды, а после сел на свое место.       — Мне так даже больше нравится, — одобрительно сказал он, снова увлекшись едой.       Хьюго растерялся, и если бы Ликаон смотрел в этот момент на него, а не в тарелку, то точно увидел бы слегка покрасневшие щеки.       — С чего вдруг комплименты?       — Иногда я умею быть вежливым.       После этого Ликаон заметил, что отношения между ними стали спокойнее. Разумеется, этот эпизод не избавил их от взаимных придирок, но они оба стали… терпимее. Даже на тренировках у них начало что-то получаться. Все еще явно не так, как хотел того Джек, но теперь они хотя бы перестали нарочно стеснять и пихать друг друга.       Даже разговаривать просто так, без повода, они начали чаще. Обсуждали всякое — от погоды до каверн. Причем в большинстве случаев инициатором был именно Хьюго. Он в целом стал более открытым и воодушевленным. Возможно, просто привык к новому дому и сожителям. Пару раз Ликаон даже пожалел об этом, ведь теперь Хьюго в его жизни стало еще больше. Казалось бы, надо радоваться, наконец-то есть, с кем обсудить и работу, и дом, и даже Джека. Но иногда Ликаон предпочитал просто молчать и слушать, что рассказывает Хьюго. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что нашел его голос неплохим фоновым шумом вместо радио. Только без помех и с приятным тембром.       Благодаря проблескам успеха Джек решил сжалиться над ними и не заставлять вываливаться из дома в особо знойные часы. Но лучше бы он этого не делал, ведь Хьюго оказался слишком непоседливым для безделья и принялся искать различные активности на свою пятую точку. Так, например, он добрался до телевизора, который обычно включали редко: антенна за городом ловила плохо, да и сам ящик отмечал чуть ли не десятый юбилей — картинка барахлила и шла рябью. Выходом посмотреть что-то без долгих пауз и в более-менее добротном качестве служил только видеомагнитофон. Ликаон уже давно пересмотрел все кассеты, что хранились в коробке под телевизором, но вот Хьюго открыл их для себя словно клад.       Он смотрел один фильм за другим, не обращая внимания на жанр. Включал даже артхаус, который потом перематывал несколько раз, чтобы понять смысл задумки режиссера.       — Ты что, кино никогда не смотрел? — спросил однажды Ликаон, наткнувшись в гостиной на две башни из кассет: одна состояла из уже просмотренных, другая — из тех, с которыми только предстояло ознакомиться.       — Практически нет, — отвечал Хьюго, изучая потертые обложки на кассетах. — У мамы телевизора не было, а… неважно в общем.       Ликаон не стал вдаваться в подробности и молча осмотрел башню «в планах».       — Этот неплохой, — он достал кассету и протянул ее Хьюго. Тот с интересом взглянул на нее, но быстро скривился.       — Там по-любому что-то грустное. И старое.       — Это классика, — объяснил Ликаон с таким видом, будто сам являлся знатоком кинематографа. На самом же деле его опыт ограничивался тем же набором, который сейчас был в распоряжении Хьюго. — Снимали еще в старой цивилизации. Там и экшн хороший есть.       — Оставлю на потом. А это о чем? — с интересом спросил Хьюго, показывая на другую кассету.       Теперь уже скривился Ликаон:       — Про любовь что-то. Уже даже не помню.       И вот это почему-то Хьюго не остановило. Даже напротив, он поспешил вставить кассету в проигрыватель и проскакать на диван, развалившись там полулежа.       — Серьезно? — недоумевал Ликаон.       — Если ты боишься таких историй, то можешь идти дальше. Я вообще тебя сюда не звал.       После этого Ликаон не мог уйти уже из принципа. Что значит «боишься»?       — Это и мой дом тоже, — пробурчал он. — Подвинься.       — Я и так сплю на полу, имей совесть. Вон сколько места, — он кивнул на пространство на ковре между диваном и телевизором. — Все равно вдвоем не поместимся.       Ликаон уселся так, чтобы перегородить экран спиной. Хьюго попытался проползти чуть дальше на диване, смещая угол обзора, но Ликаон пересаживался вслед за ним.       — Да хватит! — крикнул Хьюго, порываясь ударить Ликаона пультом, но дотянулся лишь до уха, которое забавно дернулось, заставляя Ликаона все-таки пригнуться. — Чуть все начало не пропустил.       — До хоть с середины эту муть включи — все поймешь.       Хьюго пнул его пультом еще раз, но Ликаон продолжил издеваться. Вообще он не считал себя задирой, но слегка побесить Хьюго было уже делом привычки. Ему даже нравилось, когда тот пытается противостоять вот как сейчас. В голове Ликаона это было похоже на то, как если бы мышь пыталась навалять кошке. Ну или в данном случае — собаке.       Что-то в этой мысли позабавило Ликаона настолько, что хвост невольно начал вилять. Он плохо контролировал его, как и многие тирены, это была их общая боль. Но Хьюго, естественно, заметил это и не упустил возможности ухватиться за белую шерсть и слегка дернуть.       Ликаон тут же подскочил, словно его ошпарили кипятком.       — Ты что творишь?! — разозлился он.       Хьюго же недоуменно смотрел на него. Он, кажется, такого эффекта не ожидал и даже поставил фильм на паузу.       — Я и клочка не выдрал, не смотри на меня так.       Ликаон глубоко и громко дышал и в итоге отсел подальше от дивана, а хвост положил себе на колени от греха подальше.       — Я просто дотронулся, а не отрезал его.       — Нельзя, — отрезал Ликаон. — Никогда так больше не делай!       Хьюго закатил глаза:       — Больно-то и хотелось, — и продолжил просмотр.       До конца фильма они просидели молча. Ликаон практически не следил за происходящим на экране, оно утомляло его. Гораздо больше он предпочитал боевики с сильными героями, а не какую-то сопливую чушь про чувства. Зато Хьюго смотрел подобное, кусая ногти. Но в какой-то момент не выдержал и он:       — Она что, правда влюбилась в кофемашину? — это была скорее мысль вслух, чем адресованный Ликаону вопрос. Но тот не упустил момента:       — Я же сказал — муть. Сам выбрал.       — Да нет, сюжет-то хороший и атмосфера тоже, просто… ну, это как если бы я влюбился в разумный конструкт…       Ликаон перебил его смешком:       — Не удивлюсь, — и практически пропустил, как Хьюго договорил:       — …или тирена.       Тут Ликаон развернулся, переводя взгляд с экрана на соседа:       — А чем тебя тирены не устроили?       — То есть насчет конструктов возражений нет?       — Они роботы. Не факт, что вообще могут любить кого-то.       — Вообще-то все зависит от ядра и модели.       — Тогда в чем твоя проблема?       Хьюго задумался, видимо, тщательно формулируя мысль. Он повернулся на спину, уставившись в потолок.       — Это же все разные виды. Не знаю, как объяснить… Никогда не задумывался об этом.       — Удивительно, чтобы ты и не думал, — тихо съязвил Ликаон. Хьюго повернул на него голову и пристально посмотрел:       — А ты-то чего опять взбесился?       — Если бы тебе сказали, что в тебя невозможно влюбиться, тебе бы тоже было неприятно, — обиженно ответил Ликаон.       — Так я ни слова про тебя и не сказал.       Ликаон осекся и ощутил резкий прилив неловкости. Хьюго и правда не сказал. Но почему-то Ликаон сразу перевел его рассуждения на себя. С другой стороны, ну а про кого он еще мог говорить? Не мог же он сказать это случайно. В тупом фильме речь шла о машине, вот он и вспомнил конструкты. И в то же время перед ним сидел тирен, так что все закономерно, разве нет? Или Хьюго знал еще кого-то?       Подобные мысли никогда раньше не лезли Ликаону в голову, и, если честно, они ему не нравились. Поэтому он поспешил подняться и выйти из гостиной, бросив напоследок:       — Скоро уже тренировка, не проспи.       Больше смотреть вместе кино Ликаон не приходил. Даже когда мельком замечал, что Хьюго смотрит фильм, который ему, Ликаону, нравился, он предпочитал пройти мимо. Мало ли какие еще сомнительные высказывания предстоит услышать.       Но по-настоящему был проклят тот день, когда у Хьюго закончились кассеты и ему вздумалось перебрать часть хлама на чердаке, где он нашел завалявшуюся колоду карт.       — Умеешь играть? — спросил он Ликаона, разглядывая узоры на рубашках.       — Да.       И Хьюго поднял на него загоревшиеся глаза:       — Научишь?       — Нет.       Уже тогда Ликаон предполагал, что это обернется катастрофой. Но вот Джек, видимо, посчитал иначе, потому что вечером, уже после их тренировочной рутины, с радостью согласился научить одного из своих протеже чему-то новому. Хьюго внимал его инструкции, будто готовился сдавать по ним экзамен. Ликаон же делал вид, что происходящее ему совсем неинтересно, хотя исподтишка все же поглядывал.       Поначалу Хьюго путал масти и достоинства, но довольно быстро приловчился к правилам. Они с Джеком сыграли несколько партий подряд, и Хьюго выиграл уже на третий подход.       — Ты жульничал! — воскликнул Ликаон. У него никогда не получалось обыграть Джека, а этот значит смог всего с третьей в его жизни попытки?       Хьюго приподнял руки в сдающемся жесте:       — Ну хочешь, обыщи меня.       Джек лишь посмеялся:       — Шулерство тоже навык. Еще разок?       Хьюго закивал, и они продолжили. Теперь Ликаон уже внимательно следил за ходом игры, но уличить Хьюго в обмане так и не вышло. Эту партию Джек выиграл и, устав развлекать молодежь, как он сам выразился, ушел к себе.       — Так что? — спросил Хьюго, перетасовывая карты. — Не желаешь показать свое мастерство?       — Нет, — твердо ответил Ликаон.       — Ты же сказал, что умеешь играть. Или я плохо помню?       Ликаон промолчал, зависнув взглядом на колоде, которую ловко крутили тонкие пальцы.       — О, я знаю! — воскликнул Хьюго, и на его лице появилась хитрая ухмылка, которая предвещала мало хорошего. — Давай так: победитель может задать проигравшему один вопрос, и тот обязуется ответить честно.       — И как я узнаю, что ты ответишь честно?       — Клянусь! — Хьюго сделал невинное лицо. — К тому же, даже если я выиграю, я расскажу тебе, как у меня получилось обыграть Джека. Очень выгодное предложение, между прочим.       Ликаон с подозрением смотрел на него. Такой подкуп, однозначно, вызывал сомнения. Чего Хьюго хотел на самом деле? Видимо, узнать это можно, только согласившись.       — Чур я раздаю, — нехотя ответил Ликаон, выхватывая колоду из чужих рук.       — Так говоришь, будто я тебя заставляю.       — Ты подстрекаешь.       — Но ты всегда можешь отказаться, если боишься проиграть.       Ликаон еще раз перемешал карты, предварительно пересчитав их и проверив, на месте ли все. Хьюго терпеливо ждал и наблюдал за каждым движением. Вскоре перед каждым из них лежало по шесть карт, а остальные бережно убраны на край.       Играли молча. Ликаон пристально следил за Хьюго: за тем, как он думает, как двигается, как ждет своего хода. Казалось, это занимает его даже больше, чем сама игра, внутри себя он зудел желанием подловить вечно самодовольного нахала на какой-нибудь недобросовестной махинации. Но обе руки Хьюго всегда были на виду — одной он держал карты, а другой подпирал голову, — иногда он оглядывался по сторонам, и Ликаон следил за этим взглядом, но видел вокруг лишь старые добрые очертания кухни. Оттого, когда в конце партии Хьюго вывалил перед ним четыре туза, вопросов стало только больше.       — Как ты это сделал? — спросил Ликаон прерывисто. Безусловно он был возмущен, но гораздо больше — поражен.       — Возможно, кому-то стоит уделять больше внимания картам, а не мне, — улыбнулся Хьюго.       — Я не…!       — Мой вопрос! — перебил Хьюго и замолчал, выдерживая паузу, лицо его резко стало серьезным. Лишь сейчас до Ликаона дошло, что этот идиот может спросить, что угодно. — Где конфеты?       С одной стороны, Ликаон испытал облегчение, но с другой — искренне недоумение.       — Серьезно? И это твой твой вопрос?       — Не нравится? Тогда… — Хьюго наигранно задумался, — может, хвост дашь потрогать?       — Жди здесь.       Ликаон поднялся и ушел в гостиную, то и дело оборачиваясь и проверяя, не крадется ли Хьюго за ним. Честное слово, он уже даже забыл про эти конфекты. Когда он их вообще забрал? Дня два назад?       Приподняв левую сидушку дивана — изначальная конструкция такого не предполагала, но время сделало свое дело, — Ликаон достал пакет и, вернувшись на кухню, кинул его перед Хьюго, который на удивление верно ждал, где ему сказали. Хьюго тут же накинулся на него, лопая одну сладость за другой. Только и было слышно, что шелест фантиков.       — И как ты еще не треснул? — пробурчал Ликаон, наблюдая за всем этим.       — Ты не выигрывал, чтобы вопросы задавать, — ответил Хьюго, дожевав уже, кажется, десятую конфету.       — Я бы спросил другое.       — И что же?       — А ты повторно не выиграл, чтобы снова вопросы задавать, — передразнил Ликаон.       Хьюго усмехнулся:       — Туше.       — И ты съехал с темы.       — Да почему тебя это волнует? Или хочешь, чтобы я поделился? — Хьюго пододвинул пакет на другой край стола. — Только много не бери.       Ликаон поколебался, но все же взял одну конфету. А когда раскрыл ее и положил в рот, то тут же чуть ли не выплюнул обратно.       — Какая дрянь! — подытожил он, заставляя себя проглотить. — Как ты ешь это приторное… нечто?       Хьюго будто совсем не удивился реакции Ликаона и его словам.       — Как будто у меня есть выбор… — задумчиво сказал он, глядя куда-то в пустоту. В голосе слышались обреченные нотки. Они точно сейчас про конфеты говорят?       Ликаон хотел было переспросить, что это значит, но по чужому выражению лица понял, что, пожалуй, не стоит. Хьюго слопал еще парочку конфет, запив все водой и почти вышел из комнаты, когда Ликаон его остановил:       — Ты так и не объяснился.       Хьюго вопросительно взглянул на него, и Ликаон напомнил:       — Как ты обыграл нас?       — А… — Хьюго посмеялся и кивнул, указывая куда-то за спину Ликаона. Тот обернулся, но чуть не впечатался носом в холодильник. В стальной, с отличной отражающей поверхностью холодильник… — Не волнуйся, в следующий раз выберем другое место.       Хьюго подмигнул и ушел, а Ликаон еле успел крикнуть ему вслед:       — Не будет другого раза!       Примерно так прошел первый год, после того как в затхлом домике на Объездной стало на одного жителя больше. Что думал об этом Ликаон? Он просто привык. Все еще не был в восторге, но и возражал уже гораздо меньше прежнего.       Хьюго стал весьма вычурной частью рутины, слишком выделяющейся из уже сложившейся картины деталью, но в то же время как будто уместной. И Ликаон уже не был так уверен, что хотел бы ее убирать.