Принимай, принцесса

      Еще несколько выходов с Сeremony, отстоять нудную подводку к шоу с ведущими, и этот бесконечный день закончится. С начала активного промоушена нового альбома прошла неделя, и Минхо не перестаёт мечтать о том, когда наступят дни законного отдыха и он наконец-то сможет расслабиться хотя бы на часик под тихое бормотание очередного хоррора, сжимая в руках свою квокку.       Джисон уже скинул в их чат четыре трейлера, вышедших за последние пару месяцев. Вряд ли они в эти дни будут выходить из дома куда-либо, кроме пробежек, поэтому всё успеют. Под «всё» Минхо подразумевает действительно всё, поэтому в его корзине отложена уже не только пробка с пушистым хвостиком, но и несколько видов вкуснопахнущих смазок.       Старые не закончились, но со времен начала тура Dominate у них завелась традиция – терять смазки в отелях и гримёрках. Противные маленькие пакетики магическим образом исчезали из карманов брюк каждый раз. С бутылочками таких проблем нет, но их и не засунешь в штаны. Можно, конечно, попробовать, но потом стэй снова будут писать про его «член в три метра», а с этим они прекрасно справляются и без него. Минхо уже привык к виду ехидно улыбающегося Джисона, который что-то усердно приближает на экране телефона, закусив губу, чтобы не засмеяться, а затем протягивает его Минхо, чтобы он тоже увидел, что в их выступлении с Mountains огромные не только горы. Обычно за такие штучки Минхо награждает Джисона щелчком по лбу и тихим «ты дома не насмотрелся что ли» с кривой улыбкой.       Да, у Минхо действительно много планов на эти выходные. Самый важный – чтобы Джисон затрахал его сильнее, чем затрахала их прошедшая неделя продвижения альбома. Пока Минхо выбирает, какой запах смазки ему нравится больше, клубника или карамель, в студии раздаётся запись прямого эфира радио с Сынмином и Джисоном. И Минхо бы и дальше копался в онлайн-магазинах, если бы его внимание не привлекли плаксивые наигранные стоны его парня. Это заставило отложить телефон в сторону и усесться поудобнее – в последнее время Джисон часто капризничает, и Минхо действительно любит всё, что может предложить его талантливый рот. Он делает вид, что поправляет волосы, и незаметно обводит взглядом комнату стаффа: никому нет дела до того, о чём говорят парни на трансляции. Вот и славно, значит никто не обратит внимания и на него. Пока Джисон продолжает хныкать и говорить о том, что Ghost действительно подошла бы по настроению какому-нибудь хоррору, которых он так боится, Сынмин издаёт звуки рвотных позывов от того, какой милашкой пытается казаться Джисон:       — Не преувеличивай, — раздаётся ворчливый голос Сынмина, — эти фильмы не могут уж настолько пугать.       — Еще как могут! — возмущённо протестует Джисон, наверняка смешно округлив свои глаза–бобы. Минхо легко может себе это представить.       — Ты просто не смотрел «Психиатрическую больницу Коджиам», а ты попробуй! Сынмин~а, зачем ты заставил меня вспомнить. Защити меня, я маленький, пожалуйста, защити меня.       В ответ звучит ожидаемая тишина, и Минхо предполагает, что Сынмин молчит, потому что закатывает глаза к потолку. Или же в раздраженном жесте трёт своё лицо с мыслями «что я вообще здесь делаю?». А может, он делает всё это одновременно. На фоне играет уже 0801, но Джисон всё никак не успокаивается:       — Я такой маленький, кто-нибудь может даже похитить меня, — канючит Джисон, продолжая хныкать.       Минхо много раз слышал шутливые поскуливания своего парня, и почти всегда это вызывало в нём прилив теплоты и желания позаботиться. Но две недели без секса подкидывают ему мысли о совершенно другого рода заботе. Прошло действительно много времени с тех пор, как Джисон хныкал под ним. Точно больше полугода.       Последний раз это случилось после одного из концертов их мирового тура. Джисон тогда до слёз растрогался, потому что Минхо при переходе их сольников подошёл и обнял его со спины. Они не обсуждали этого. Вернее, младший знал, что Минхо что-то выкинет, потому что концерты подходили к концу, и они понимали, что это последняя возможность показать чуть больше. Стэй давно поняли идею их перехода, что сильно радовало Джисона, но на концертах они могли сказать об этом чуть громче. Тем способом, который им доступен. Они знали, что весь фандом поделится на два лагеря: тех, кто будет говорить о «самом очевидном фансервисе в мире» и тех, кто будет писать что-то вроде «вы в глаза долбитесь, если не видите».       У Минхо было несколько вариантов того, как и в какой момент подойти к Джисону, пока он заканчивает исполнять Hold my hand, но он выбрал именно этот — подойти и обнять со спины, без предупреждения. Прижать к своей груди на бесконечно короткую секунду, чувствуя тепло, пока перед глазами расплываются огни стадиона.       Минхо бережно хранит в памяти тот момент, когда Джисон в удивлении повернул к нему в голову. В его взгляде было всё: эйфория выступления, удивление от того, что ладошки Минхо так крепко обхватили его с двух сторон, и искрящаяся любовь в красивых круглых глазах. Если бы после выступления Джисона у Минхо не начинался собственный сольник, он бы утянул его в подсобку и целовал бы, дышал бы его воздухом, сжимая крепко-крепко. Разрешил бы себе потеряться на десять минут — обычно это всё, что они могут позволить себе в таком загруженном графике.       Возвращаясь в тот день домой, точнее в отель, Джисон был необычно притихшим — не просто уставшим после концерта, другим. Он надел большие наушники и накинул на голову капюшон. Минхо сжал его руку, чтобы привлечь внимание, но получил только медленное покачивание головой. Так Джисон делает, желая показать, что он просто в своих мыслях, но всё хорошо. Ехать до отеля оставалось еще минут пятнадцать, Феликс быстро нажимал что-то на телефоне, наверняка пытался покорить платиновую лигу. Игры позволяли его голове отключиться от внешнего мира. Чан зависал в ноутбуке, с которым не расставался даже ночью. Если бы ребята не увидели парочку новых засосов на его груди совсем недавно, то шутки про то, что его член видела только вебка ноутбука, не переставали бы быть актуальными.       Минхо почувствовал, как Джисон сжал его правую руку и поднёс костяшки к губам, ласково прижимаясь. Старший по старой доброй привычке, которая вряд ли уйдет куда-то даже через несколько лет, оглядел всех в машине, понял, что всё нормально и все заняты своими делами. Ребята уже давно привыкли, и за все эти годы видели кое-что похуже невинных поцелуев. Бедный Йена, который стал свидетелем «Минхо, да сюда точно никто не зайдет, я больше не могу терпеть» теперь никогда не входил к ним в гримёрку без стука. Минхо благодарит заживляющую мазь, которая спасла его член от шрамов после зубов Джисона, дёрнувшегося от неожиданности. Минхо потом две недели не подпускал парня к его любимой сосательной конфетке в наказание.       Разнеженный Джисон тем вечером состоял целиком из любви. Его накрыла волна чувствительности размером с огромное цунами. Она заставила его обхватить лицо Минхо за щёки, как только они переступили порог отельного номера.       — Джисони, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Минхо, пытаясь найти ответы в глазах напротив. Во влажных глазах.       — Думаешь, они наконец-то поймут?       — Кто?       — Стэй.       — Поймут про нас?       — Да. Знаешь, там, на сцене... Я думал, я взорвусь. Я как будто никогда не испытывал сразу столько всего. И ты был рядом, и я чувствовал как пиздецки сильно я люблю тебя. Боюсь смотреть фанкамы с этого момента. У меня же на лице всё написано. Как думаешь, поймут?       —Малыш, мы же видели уже сотни видео. Вместе смотрели. Те, кто хотел понять, сделали это давно. За столько лет уже можно догадаться, что мы с тобой не настолько гениальные актеры, — со смешком заканчивает Минхо, пытаясь вывести Джисона из его меланхоличного состояния.       — Да, ты прав. Я знаю. Я просто... Иногда мне так хочется сказать об этом громче. Чтобы все узнали, что ты правда мой. Чтобы к тебе перестали подкатывать каждый ёбаный раз. Чтобы перестали приписывать мне романы с каждой девушкой из стаффа, с которой я стою рядом дольше десяти минут.       — Джисон, — на выдохе произносит Минхо, заключая его в крепкие объятия, — ты мой, и ты это знаешь. Я это знаю. Наши друзья и наши семьи это знают. И это то, что мы можем себе позволить сейчас. Однажды, когда контракты не будут связывать нас так крепко, ты станешь каким-нибудь директором JYP, ай, — смеётся Минхо, потому что в ответ на последнюю фразу Джисон начинает лупить его по спине, — да-да, точно станешь. Так вот, когда это случится, когда мы наконец-то купим наш собственный дом, в котором будем только мы и наши пушистые, в котором будет огромный домашний кинотеатр, прям как ты мечтаешь, когда мы станем свободнее — ты скажешь об этом всем. Если ты всё еще будешь этого хотеть. Я обещаю.       — А что насчет закрытой свадьбы в Вегасе? — выпутывается из объятий Джисон, чтобы заглянуть Минхо в глаза и выдавить из него новое обещание.       — Джисооооооон, — стонет Минхо, уворачиваясь от непоседливой квокки.       В тот вечер Джисон попросил Минхо сделать его своим. И он был счастлив дать ему это.       Сначала в душе, а потом и на широкой отельной кровати. Минхо редко находился в верхней позиции, но когда у Джисона настолько нежное и чувствительное настроение — этому невозможно противостоять. Быть сверху, быть внутри, защищать — ощущалось так правильно в эти моменты.       Джисон обожает заботу, обожает подарки и цветы, но в постели нет более обольстительного чертёнка, чем Хан Джисон. Он обманчиво милый в повседневной жизни, но как только они остаются наедине, тон его голоса опускается куда-то ниже цокольного этажа, руки находят своё место на пышной заднице своенравного кота и у Минхо нет никаких шансов на сопротивление. И желания тоже.