Сливовая ветвь, покрытая льдом

На горе Наньпин было холодно. Чу Ваньнин смотрел на кружащие за окном снежные хлопья, и в его сознании они превращались в нежные лепестки яблони. Лепестки всё кружились, заполнив комнату слабым розовым свечением, в котором угадывались далёкие призраки прошлого. Даже если время было невозможно повернуть вспять, он мог бы год за годом ждать наступления тепла, чтобы бок о бок с одним единственным человеком наблюдать за цветением яблонь. Лепестки за окном вновь приобрели белоснежный оттенок, и Чу Ваньнин тихо вздохнул. До весны еще было много-много времени. И в одиночку он ни за что его не пережил бы. Сзади его обняли ласковые руки. — Ваньнин, ты замерзнешь, — прошептал Мо Жань. Он сел на постели, потянув на себя Чу Ваньнина, чтобы прижать его к груди. — Ты же так не любишь холод. Чу Ваньнин ненавидел холод. Он делал его слабым и беспомощным, обнажая все жалкие стороны его души и тела, которые он пожелал бы скрыть. Но снег раз за разом смывал с него защитную оболочку, оставляя на нем россыпь рваных ран. Да, Чу Ваньнин не любил холод. Однако теперь ему не нужно было дожидаться весны, чтобы согреться. — Ты тёплый, — пробормотал он, зарываясь в объятия любимого человека. Задумавшись на мгновение, Мо Жань счастливо рассмеялся и крепче обхватил руками Чу Ваньнина. — Золотце, так ты поэтому меня любишь? — он с улыбкой уткнулся носом в его волосы, вдыхая запах человека в своих руках. — Я всегда буду защищать тебя от холода. Чу Ваньнин застыл, сжав пальцами его одежду. Он помнил, как в одну снежную ночь Мо Жань постепенно терял свое тепло, растворяясь в зимнем холоде. Чу Ваньнин хранил в сердце жар его тела, не обращая внимание на то, как тепло остывало на кончиках его пальцев. Это было не так важно до тех пор, пока в его памяти оставались воспоминания об обжигающих касаниях Мо Жаня. — Ты и есть тепло, — сказав нечто настолько глупое, Чу Ваньнин ощутил внезапный прилив смущения и теснее прижался к крепкому телу. — Не нужно меня защищать, просто... оставайся рядом со мной. «До конца жизни», — хотел он добавить, но эти слова болезненно встали поперёк его горла. Чу Ваньнин судорожно сглотнул, не зная, как выразить свои мысли, чтобы невольно не задеть их общие свежие раны. — Я буду с тобой всю свою жизнь и после неё, — тихо сказал Мо Жань, словно бы ощутив его сложные эмоции. — Я никогда не отпущу твою руку, Ваньнин. Мо Жань повернул голову, чтобы нежно поцеловать его в щеку, и шёпотом добавил на ухо: — Во всех жизнях мне нужен лишь ты один. Они смутно помнили, как провели вчерашний день и ночь. По большей части они попеременно проваливались в беспокойный сон, непрестанно обнимая друг друга. В моменты бодрствования они негромко переговаривались, обмениваясь нежными касаниями и лёгкими поцелуями. Посреди ночи они нашли в себе силы нагреть воду и обмыться, поэтому теперь от их тел исходил приятный запах мыла. Чу Ваньнин невольно потянулся за его губами, желая впитать в себя его вкус. Мо Жань усадил его себе на колени и невесомо коснулся нежных губ. Он несколько раз легко поцеловал их, заставляя сердце Чу Ваньнина трепетать в груди. После того, как они вместе столкнули друг друга в бездну и побывали в глубинах ада, эти безмятежные минуты казались им невиданным подарком небес. Пройдёт много времени, прежде чем они смогут зализать свои раны, и на теле останутся лишь шрамы в память о совместной боли. Но шрамы также станут напоминанием о тех причинах, по которым они продолжают жить и разделяют одни пылкие чувства на двоих. Раскрыв губы, Чу Ваньнин всем телом тянулся к Мо Жаню, стараясь быть к нему как можно ближе. Мо Жань осторожно гладил его спину и талию, несильно вжимая в себя. Он втягивал его губы и мягко прикусывал, и Чу Ваньнин старался от него не отставать — пошире открывал рот и, забывая о неловкости, высовывал кончик языка. Они не собирались заходить далеко — сейчас было достаточно лишь находиться рядом и делиться друг с другом теплом. Но их чувствам никогда не хватало простых ласк. Одного касания хватало, чтобы разжечь огонь в их сердцах, и теперь они с каждым мгновением все сильнее прижимались друг к другу, сплетая языки. Ветер дул за окном, смешиваясь с тихими звуками поцелуя. Вдалеке заледеневшие ветви деревьев бились друг о друга, совпадая со стуком их сердец. Чу Ваньнин прижал ладонь к груди Мо Жаня, ощущая под рукой движение, свидетельствующее о наличии жизни в этом теле, и рвано выдохнул в его губы. Мо Жань, интуитивно чувствуя его печаль, чуть сильнее прикусил нижнюю губу, вызывая тихий вздох. На мгновение он отстранился, оставив нежные поцелуи в уголках губ, и опустился ниже, прижимаясь к подбородку и челюсти. Его руки крепко сжали талию Чу Ваньнина, согревая его мягкой хваткой. Трепетная дрожь прошла по телу Чу Ваньнина. Он почувствовал теплые губы на своей шее, кадыке, линии челюсти, которые затем поднялись выше к его щекам и скулам. Приподняв веки, он потянулся ладонями к лицу Мо Жаня и обхватил щеки, заглядывая в его глаза. Руки слегка дрогнули, когда в глубине тёмных глаз он разглядел собственное отражение. — Ты можешь заглянуть мне в глаза? — Тебе в глаза?.. — Ты видишь? Это самый красивый человек в мире. Далекие воспоминания невольно возникли в его голове. Мо Жань повернул голову вбок, чтобы поцеловать его ладонь, и с нежным выражением вопросительно посмотрел на него. — Мо Жань, ты... — запнувшись на мгновение, Чу Ваньнин крепче сжал его щеки. — Ты видишь в моих глазах свое отражение? Мо Жань мгновенно понял, о чем он думал. Сжав губы, чтобы сдержать радостный смех, он проникновенно посмотрел в его глаза. — Конечно, вижу, — он отвёл одну руку от своей щеки, чтобы крепко переплести их пальцы. — А Ваньнин себя видит? Сейчас, когда их сознание было полностью занято друг другом, отражения в глазах превращались в расплывчатые силуэты. Чу Ваньнин не стал ему отвечать, вместо этого вновь потянувшись к его губам. Углубляя поцелуй, он чувствовал, как ему мало этого человека. Раньше он считал, что если Мо Жань будет любить его как наставника — этого уже будет достаточно, и он сможет это пережить. Но теперь, когда они были так близки, совмещая в сознании две жизни, он в самом деле чувствовал неудовлетворение. Хотелось быть ещё ближе, соприкоснуться кожей и раствориться друг в друге. Как снег, падая на прогретую солнцем землю, таял, сливаясь с ней, так и он был бы не против обжечься о любимого человека и стать с ним единым целым. Однако Мо Жань, к его удивлению, не перешагивал грань. Он с упоением целовал его губы и лицо, трогал тело, задерживаясь руками на бёдрах, но не более. Чу Ваньнину было слишком неловко активно проявлять инициативу, и на мгновение он оторвался от его губ, чтобы заглянуть в его глаза в поисках ответа. Не может ведь быть, чтобы после всего пережитого ими Мо Жань его не хотел?.. Страстный огонек в глазах, который Мо Жань изо всех сил подавлял, заставил сердце Чу Ваньнина слегка дрогнуть. Мо Жань ему улыбнулся, поцеловав в скулу, но нежность в глазах тесно переплеталась с теми пылкими чувствами, которые он сдерживал. Сдерживать себя, когда любимый человек находился так близко, наверняка было настоящей пыткой для Мо Жаня. Чу Ваньнин, стараясь мыслить рационально, пришёл к выводу, что Мо Жань не хотел давить на него после того, как они оба были в маленьком шаге от смерти. Болезненные воспоминания из их первой жизни также оставили на них глубокий след, и близость теперь невольно воспринималась, как грубый и неуместный акт. Стоило Чу Ваньнину подумать об этом, как его сердце затопила нежность от заботы Мо Жань. Но это не было тем, в чем они сейчас нуждались. Осмелев, Чу Ваньнин обнял Мо Жаня за шею и слегка качнулся на его коленях, задевая бедром скрытый под одеждой орган. Мо Жань тут же застыл, вцепившись в его талию. Его глаза мгновенно потемнели, и похотливое выражение в них стало очевидно. Когда дело касалось Чу Ваньнина, Мо Жаню было достаточно всего мгновения, чтобы искра страсти зажглась в душе. — Золотце, не двигайся, — тихо попросил Мо Жань, опуская голову, чтобы скрыть непристойный блеск в глазах. Лицо Чу Ваньнина на первый взгляд было непроницаемым, но щеки едва заметно порозовели. С одной стороны он был доволен мгновенной реакцией Мо Жаня, но с другой в нем уже зарождалось недовольство от отсутствия действий. Каждый раз, когда они спали в прошлом, был болезненным, и если Мо Жань беспокоится об этом, то это лишь проявление его искренней заботы. Однако сейчас Чу Ваньнин не желал ее принимать. Теперь, когда они были уверены в нежных чувствах друг к другу, Чу Ваньнин был готов вытерпеть любую боль, чтобы доставить любимому человеку удовольствие. Несмотря на железную хватку на своей талии, он теснее прижался к Мо Жаню и еще пару раз качнулся, потеревшись об орган. Мо Жань крепко стиснул зубы и потянулся к его лицу, заставляя взглянуть в глаза. — Ваньнин, я не смогу сдержаться, — произнес он хриплым от желания голосом. — Тебя никто не просит сдерживаться, — недовольно пробормотал Чу Ваньнин, неловко отведя взгляд. Руками, подрагивающими от сдерживаемой похоти, Мо Жань вновь повернул его лицо к себе. Беспокойство в глазах крепко переплелось со звериным желанием, создавая завораживающую картину. — Ты не против? — уточнил Мо Жань, готовый в любой момент отстраниться, если на лице Чу Ваньнина промелькнет намёк на несогласие. Чу Ваньнин не привык к такому волнению со стороны Мо Жаня, когда они были в постели. Воспоминания о Тасянь-цзюне накладывались на заботливого Мо Жаня, и Чу Ваньнин практически почувствовал досаду от того, что в тот момент, когда он действительно согласен на близость, Мо Жаня одолевают сомнения. Он слегка приподнялся, чтобы поставить колени по обе стороны от ног Мо Жаня, и вновь сел на его бедра, обняв за шею. — Мы... можем это сделать, — тихо заверил Чу Ваньнин и тут же поспешно добавил: — Если ты хочешь. Как мог Мо Жань не хотеть? Человек, которого он страстно любил две жизни, сидел вплотную к нему, лицом к лицу, готовый отдаться их общему желанию. Одежда слегка съехала с его плеч, открывая привлекательный вид на ключицы, и Мо Жань сглотнул от невыносимого возбуждения. Больше не в силах сдерживаться, он притянул к себе Чу Ваньнина и крепко впился в губы. Он провел руками по его плечам, лопаткам, пояснице и опустился ниже, нетерпеливо сжав бедра. Мо Жань привлек его к себе ближе, и нижние части их тел соприкоснулись через одежду. Языком широко раскрыв его губы, Мо Жань с упоением вылизывал его рот. Чу Ваньнин содрогнулся от его напора, сжав пальцами одежду на плечах Мо Жаня. Пытаясь от него не отставать, он слегка подвигал бедрами так, чтобы их члены потерлись друг о друга через одежду, и они оба тихо простонали. — Ваньнин, я так тебя хочу, — прошептал Мо Жань, опустив голову к его шее и ключицам. Чу Ваньнин хотел его не менее сильно. Он сжал губы, чувствуя несдержанные поцелуи на своей коже. Мо Жань высунул кончик языка и провел им вверх по шее. Внезапно он укусил челюсть Чу Ваньнина, и тот резко выдохнул через нос. Оставив небольшой красный след, Мо Жань опустился мягкими укусами ниже, начав попутно развязывать одежду Чу Ваньнина. Чу Ваньнин инстинктивно запрокинул голову, открывая шею. Одежда мягко соскользнула с его плеч, и Чу Ваньнин поежился от прохлады, но горячие руки тут же крепко обхватили его и жадно провели по всей спине. Мо Жань с нежностью целовал и кусал его плечи, словно бы желая поглотить целиком. Принимая поцелуи, Чу Ваньнин потянулся к одеждам Мо Жаня и, путаясь дрожащими пальцами, попытался избавиться от них. Мо Жань на мгновение оторвался от его тела и нетерпеливо снял рубашку, после чего вновь притянул Чу Ваньнина к себе. Когда их кожа соприкоснулась, они удовлетворённо выдохнули друг другу в губы и соединили их, открывая рот пошире. В этот момент они словно бы духовно чувствовали друг друга, не нуждаясь в лишних словах. Интуитивно раскрываясь и прижимаясь разгоряченными телами, они будто заново познавали друг друга, впитывая родной вкус и запах. Чу Ваньнин провел руками по телу Мо Жаня, наслаждаясь ощущением твёрдых мышц под пальцами. Ладонь остановилась на груди, закрыв собой шрам около сердца, и Чу Ваньнин на миг оторвался от губ Мо Жаня и приоткрыл затуманенные глаза. Шрам был еще совсем свежим, и в груди Чу Ваньнина неприятно сжалось сердце. В глазах Мо Жаня, наполненных страстью, мелькнул след сожаления. — Ваньнин... — прошептал он, целуя другую ладонь Чу Ваньнина. Чу Ваньнин отстраненно провел пальцами по шраму, а затем опустился вниз и коснулся его губами. Целуя грубый след на коже, он почувствовал печаль в сердце и на мгновение застыл в таком положении. Мо Жань успокаивающе провел рукой по его спине. Уголки глаз Чу Ваньнина покраснели и внезапно он опустил губы чуть выше шрама. Оставив там несколько поцелуев, он, заколебавшись на мгновение, высунул кончик языка и невесомо коснулся им соска Мо Жаня. Мо Жань пораженно застыл, удивлённый инициативой Чу Ваньнина. Вскоре в его глазах зажегся опасный огонек, и он поощряюще огладил талию Чу Ваньнина. Надавив языком на сосок, Чу Ваньнин обхватил его губами. Пока он вспоминал все те вещи, что Мо Жань с ним творил, его уши слегка покраснели. Он искренне желал доставить удовольствие своему любимому и, преодолевая неловкость, поднялся поцелуями выше к его ключицам, шее и челюсти. Не выдержав, Мо Жань нетерпеливо впился в его губы. Они отпихнули в сторону оставшуюся одежду и наконец обхватили руками полностью обнажённые тела друг друга. Их возбужденные органы соприкоснулись, и от этого ощущения Чу Ваньнин случайно прикусил губу Мо Жаня. Во рту почувствовался слабый вкус крови, от которого Чу Ваньнин распахнул глаза. Он отстранился и с удивлением посмотрел на маленькую ранку, которую сам же оставил, не зная, стоит ли извиниться и больно ли Мо Жаню. Но, заглянув в его глаза, Чу Ваньнин замер от выражения низменного желания, от которого его взгляд еще сильнее потемнел. Глядя прямо в глаза Чу Ваньнина, Мо Жань медленно провел по своим губам большим пальцем, собирая слюну и капельку крови. Резко притянув к себе Чу Ваньнина одной рукой за ягодицы, вторую ладонь он опустил на их сочащиеся смазкой члены и, соединив их, провел по ним. От неожиданности Чу Ваньнин тихо ахнул и вцепился в плечи Мо Жаня, смущённо глядя вниз на их органы, трущиеся друг о друга под действиями бесстыжей ладони. Мо Жань потянулся к его уху и втянул покрасневшую мочку в рот, легко ее посасывая. Чувствительное ухо порозовело еще сильнее, и Чу Ваньнин с силой сжал челюсти от приятного ощущения на члене. Поцеловав ухо, Мо Жань прошептал: — Тебе приятно? — он собрал с их органов смазку, смешивая ее. — Ваньнин, тебе хорошо? — Мм, — Чу Ваньнин, едва соображая от возбуждения, промычал. Мо Жань сосредоточился на том, чтобы доставить ему удовольствие, и обхватил ладонью его орган. Он провел по нему пару раз, другой рукой вцепившись в мягкую ягодицу Чу Ваньнина и слегка отведя ее в сторону. Крепче прижавшись к его телу, Чу Ваньнин краем замутненного сознания заметил, что Мо Жань перестал себя трогать, и невольно сам протянул руку к его члену и обхватил его пальцами. Едва не зарычав от его неловких движений, Мо Жань с остервенением вгрызся в любимые губы, затем опустившись укусами к подбородку. — Золотце, — предостерегающим тоном прошипел он, зацеловывая собственные укусы на шее Чу Ваньнина. Чу Ваньнин распахнул глаза и опустил взгляд, чтобы увидеть неистовое желание на лице Мо Жаня. Если бы не его впечатляющий самоконтроль, Мо Жань уже наверняка давно повалил бы его на простыни и безжалостно взял. Чу Ваньнину всегда было нелегко высказывать свои мысли и чувства, но подумав о том, что ради удовольствия возлюбленного можно поступиться гордостью, он положил ладонь на щеку Мо Жаня, заставляя взглянуть себе в глаза. Поколебавшись мгновение, он тихо сказал: — Я хочу тебя, Мо Жань, — он крепче обхватил член в своей руке и еще тише добавил: — Ты... правда можешь не сдерживаться. Чу Ваньнин верил, что Мо Жань не причинит ему боль, но он не знал, какое действие окажут его слова. Глаза Мо Жаня вмиг превратились в бездонные омуты. Обхватив Чу Ваньнина руками, он резко опустил его на простыни спиной и развёл его ноги в стороны. Устроившись между ними, он припал губами к его груди, вызвав тихий стон от неожиданного действия. — Ты хоть знаешь, как на меня влияешь?.. — хрипло пробормотал Мо Жань, зацеловывая его тело. Руки подрагивали от похотливого желания, но касания были нежными, словно он трогал величайшее сокровище. Он опускался поцелуями все ниже, на мгновение задержавшись у шрама на груди, чтобы благоговейно коснуться его губами. Шея была покрыта покраснениями, соски блестели от слюны, и Мо Жань шёл дальше, проведя языком по его животу. Чу Ваньнин выгнулся навстречу его губам, приподняв бедра, и Мо Жань осторожно опустил их обратно на простыни. Чувствуя одновременно и предвкушение, и неловкость, Чу Ваньнин слегка свёл ноги, наблюдая из-под полуприкрытых ресниц за Мо Жанем. Поцелуи дошли до тазовых косточек, и Мо Жань еще шире развёл его бедра в стороны, оказавшись лицом прямо перед возбужденным органом. Чу Ваньнин вцепился пальцами в простынь, когда он легко подул на его член, и прикрыл от смущения глаза, повернув голову вбок. Мо Жань невесомо провел пальцами вверх по его телу и повернул его голову за подбородок к себе, заставляя встретиться взглядами. — Не бойся, тебе будет приятно, — мягко прошептал он, взявшись одной ладонью за основание его члена. Чу Ваньнин ощущал лишь трепет от невероятного чувства единения с любимым человеком. Если раньше он и мог чувствовать страх, то после смерти возлюбленного близость уже не казалась страшной и постыдной. Хотелось лишь поскорее слиться с ним телами и разделить одно удовольствие на двоих. — Я не боюсь... — возмущённо пробормотал Чу Ваньнин, но едва не подавился словами, когда Мо Жань взял в рот головку его члена. Поводя по головке языком, Мо Жань собрал с нее смазку и опустился ртом ниже. Вобрав половину, Мо Жань выпустил член, а затем вновь насадился. Не обращая внимание на собственное возбуждение, он двигал головой вверх-вниз, помогая себе рукой доставить Чу Ваньнину больше удовольствия. Чу Ваньнин поджал пальцы на ногах и едва сдержал всхлип. Приятные ощущения подарили чувство приземленности, и впервые за прошедшие сутки он действительно осознал, что его возлюбленный здесь, рядом с ним, и больше он не оставит его до конца их жизней. Почувствовав, как в глазах собирается влага от удовольствия и нежности, он шевельнул пальцами, желая дотянуться до Мо Жаня, но его тело слишком дрожало от стимуляции для того, чтобы слушаться его. Мо Жань проницательно заметил его нужду и протянул руку, ласково коснувшись его ладони. Вторая рука продолжала доставлять ему удовольствие, опустившись ниже, к шелковистой коже яиц. Выгнувшись, Чу Ваньнин ощутил прилив невероятного наслаждения. Он подавлял постыдные звуки, которые невольно вырывались из его рта, прикрывая губы ладонью, но Мо Жань каждый раз убирал его руку от лица, шепча: — Я хочу слышать, как тебе хорошо, — и вновь умело опускался ртом на член. Пока Мо Жань двигал головой, его пальцы соскользнули с члена Чу Ваньнина на его вход. Собрав собственную слюну, он слегка помассировал отверстие и надавил на него. Касаясь входа в желанное тело, Мо Жань глубже насадился на орган, доводя Чу Ваньнина до грани. — Мо Жань... — пробормотал до предела возбужденный Чу Ваньнин. — Хватит, отпусти... Мо Жань, ах! Мо Жань не забывал одной рукой поглаживать подрагивающее тело Чу Ваньнина, давая еле уловимое ощущение заботы. Вскоре Чу Ваньнин не выдержал интенсивных ласк — его вход продолжали мягко массировать, сводя его с ума. Он содрогнулся, и вязкая белая жидкость частично попала в рот Мо Жаня. —... не глотай, выплюнь, — слабо прошептал Чу Ваньнин, на самом деле не рассчитывая, что Мо Жань это сделает. Но Мо Жань, на удивление, действительно не стал глотать. Приоткрыв рот, он близко наклонился к промежности Чу Ваньнина и высунул язык, с которого потекла слюна вперемешку со спермой. Жидкость капнула на яйца и потекла ниже, между ягодиц. Похотливо облизнувшись, Мо Жань взялся под коленями Чу Ваньнина и приподнял его ноги, разведя бедра в стороны. Едва дыша, Чу Ваньнин не успел возразить, прежде чем Мо Жань коснулся языком его входа и надавил, чтобы кончик слегка вошел внутрь. Тело Чу Ваньнина было крайне чувствительным после оргазма, и он несдержанно громко простонал. Мо Жань вновь коснулся его члена ладонью, доводя до полувозбужденного состояния, и проник языком чуть глубже, раздвигая мягкие стенки. Чу Ваньнин, привыкая к необычному ощущению, боролся с невыносимым желанием свести ноги вместе от смущения. Такая откровенная поза делала ощущения острее, и он ясно чувствовал, как влажный язык проникает в его нутро. Мо Жань затолкнул языком внутрь его тела слюну и сперму и оторвался от промежности. Надавив на вход большим пальцем, он проник его кончиком внутрь. Большой палец был шире остальных, и Чу Ваньнин сразу почувствовал сильное натяжение. Наблюдая за тем, как вход раскрывается под давлением пальца, Мо Жань склонил голову к бедрам Чу Ваньнина и начал оставлять поцелуи на их внутренней стороне. — Ваньнин, любимый. Я сделаю всё, чтобы тебе сегодня было хорошо, — чувственно выдохнул он. Мягко прикусив нежную кожу, он добавил: — Только не закрывайся от меня. Чу Ваньнин уперся пятками в постель, всеми силами стараясь оставлять ноги широко разведенными. Его лицо раскраснелось от избытка чувств и приятных ощущений. Полуприкрытыми глазами он следил за тем, как Мо Жань с трепетом и страстью касается губами его кожи, и внезапная волна сильных эмоций заставила его взгляд затуманиться. Совсем недавно он был готов отправиться в преисподнюю с возлюбленным, а теперь занимался с ним любовью, купаясь в безграничной заботе и нежности. Мягкие лепестки в его сознании превратились в снежные хлопья, такие же холодные, как за окном. Чу Ваньнин совсем не хотел, чтобы в такой момент Мо Жань заметил смесь непонятных эмоций на его лице, но из-за сдавивших грудную клетку чувств его глаза слегка покраснели. Дрогнув от приятных прикосновений к сокровенному месту, Чу Ваньнин прикусил губу и потянулся рукой к лицу Мо Жаня, но смог дотронуться лишь до его волос. — Мо Жань... Замерев, Мо Жань поднял голову и столкнулся взглядом с влажными глазами Чу Ваньнина. Он растерянно смотрел на него, а затем в его глазах мелькнул след понимания. Осторожно вытащив палец из сжимающегося отверстия, он подтянул к себе Чу Ваньнина и наклонился, чтобы крепко его обнять. — Ваньнин, — с теплотой прошептал он, оставляя нежные поцелуи на его шее. — Учитель, золотце... Я рядом. Единственное, что они сейчас могли делать — любить друг друга. Чу Ваньнин обхватил ногами его талию и прижался всем телом, задыхаясь от тёплых губ. Их возбужденные органы мучительно соприкоснулись, но они не обратили на это внимание. Мо Жань затянул его в глубокий поцелуй, облизывая и покусывая покрасневшие губы, и приподнял его над постелью. Они были так тесно прижаты друг к другу, что их сердцебиение сливалось в одно. Отстранившись, Мо Жань еще несколько раз чмокнул уголки его губ и развернул к себе спиной, усадив так, чтобы спина Чу Ваньнина крепко прижалась к его груди. Раздвинув его ноги в стороны, одной рукой он обнял Чу Ваньнина за талию, а второй потянулся к слегка раскрытому отверстию. Липкие пальцы коснулись влажного входа и надавили, и вниз потекла капелька слюны, смешанная со спермой. — Расслабься, — пробормотал Мо Жань, поцеловав родинку за ухом Чу Ваньнина. — Учитель, я не сделаю тебе больно. — ... Прекрати болтать, — едва слышно прошептал Чу Ваньнин, чувствуя неловкость от ощущения, что Мо Жань относится к нему как к редкому хрусталю. Он откинулся в объятиях Мо Жаня, находясь в полулежачем положении. Такая поза была не очень удобной, но так они могли каждой частью тела ощутить близость друг друга, сливаясь кожей и дыханием. Твёрдый член прижимался к спине Чу Ваньнина, крайне его смущая, однако Мо Жань не обратил никакого внимания на собственное желание. Казалось, единственное, что его сейчас волновало — удовольствие и комфорт Чу Ваньнина. Один палец достаточно свободно проник во влажный вход, и Мо Жань на время замер, давая привыкнуть к ощущению лёгкой наполненности. Он непрестанно целовал его шею, плечи, подбородок, и Чу Ваньнин иногда поворачивал голову, чтобы мягко соприкоснуться с ним губами. Мо Жань слегка подвигал пальцем и вскоре добавил еще один, глубже проникнув в тёплое нутро. Брови непроизвольно сошлись на переносице Чу Ваньнина, и он поёрзал, желая соскочить с пальцев, но не позволяя себе этого. Внезапно Мо Жань предостерегающе укусил его мочку: — Не ёрзай, — он лизнул чувствительное ухо и прошептал: — Ты чувствуешь, как сильно я тебя хочу? Чу Ваньнин замер, ощущая, как прижатый к его спине орган еще сильнее твердеет. Кончики ушей заалели, когда ему в голову пришла неожиданная мысль. Третий палец уже подобрался к его входу и надавил, проникая внутрь к другим двум. Чу Ваньнин поджал губы от ощущения наполненности и завёл одну руку за спину, чтобы коснуться возбужденного члена у себя за спиной. Для удобства он слегка съехал вниз с колен Мо Жаня, но невольно еще глубже насадился на пальцы. — Ах-х... Ноги сильнее разъехались в стороны, когда пальцы неожиданно коснулись потаенного местечка в его теле. Услышав тихий стон и почувствовав, как подрагивающая рука дотронулась до его члена, Мо Жань резко подтянул его к себе и вгрызся в шею. Рука Чу Ваньнина оказалась зажата между их телами, и он не мог свободно ею двигать. Чтобы доставить удовольствие Мо Жаню, он мог только слабо шевелить пальцами, скорее дразняще щекоча орган, чем действительно его лаская. Сдерживать свои звериные желания с каждым мгновением становилось всё труднее. Вместе с усилившимся ветром за окном пальцы Мо Жаня начали быстро проникать в сжимающееся отверстие, и небольшое количество жидкости создавало тихие хлюпающие звуки, от которых ресницы Чу Ваньнина затрепетали. Мо Жань провел носом по его коже, вдыхая запах возлюбленного, и оставил на челюсти лёгкие поцелуи, заставляя повернуть голову к себе. Крепко поцеловав его в губы, он добавил еще один палец, усилив натяжение. Умело двигая рукой, он наслаждался судорожными выдохами Чу Ваньнина, который изо всех сил старался не терять лицо и невозмутимо проводить пальцами по его члену. В каждом поцелуе Мо Жаня хранилась страстная любовь, от силы которой Чу Ваньнин едва не терял рассудок. Мо Жань продвинул пальцы настолько глубоко, насколько было возможно, и легко надавил, заставив Чу Ваньнина глухо замычать от волны приятных ощущений. — Я мог бы заниматься с тобой любовью постоянно, — завороженно пробормотал Мо Жань, чмокнув его истерзанные губы. — Хочу каждый день проводить с тобой в постели и дарить тебе удовольствие... Видя, как в неловкости Чу Ваньнин отвернул лицо, Мо Жань замолчал и нежно прикусил кожу на его плече. Пальцы задвигались быстрее, с каждым разом все сильнее раскрывая покрасневший влажный вход. Чу Ваньнин резко втянул воздух носом, чувствуя, что уже находится на грани. — Достаточно, — дрогнувшим голосом потребовал он. — Точно достаточно? — с сомнением протянул Мо Жань. Ощущая кончиками пальцев твёрдый орган, который скорее напоминал пыточное орудие, Чу Ваньнин и сам сомневался в том, что этого достаточно. Но перед глазами уже плясали звезды от возбуждения, а с собственного члена начала течь смазка. К тому же он был достаточно выносливым человеком, поэтому скорее умер бы на месте, чем позволил бы Мо Жаню сдувать с него пылинки по поводу таких пустяков. Мо Жань еще несколько раз подвигал рукой, широко раскрывая его вход. Чувствуя, как он не решается перейти к более смелым действиям и продолжает терпеть невыносимое желание, Чу Ваньнин уперся пятками в постель. Отвернув от смущения лицо, он тем не менее приподнял бедра и слегка двинул ими навстречу пальцам. Ладонь Мо Жаня дрогнула прямо в его теле, и Чу Ваньнин вздрогнул от наслаждения. Его вход свободно принимал пальцы, позволяя им скользить взад-вперед, и, глубже насаживаясь на них, Чу Ваньнин чувствовал, как ему этого недостаточно. — Мо Жань, — прошептал он и замер. — ...Ты можешь войти. Не видя его лицо, Чу Ваньнин лишь чувствовал его теплое дыхание около уха и прижатый к спине горячий член. Неожиданно Мо Жань вынул пальцы, и отверстие невольно сжалось вокруг внезапной пустоты. Чу Ваньнин успел лишь удивлённо ахнуть, прежде чем Мо Жань резко обхватил его за талию и опустил на постель. Грудь он прижал к простыням, а бедра высоко поднял и легко раздвинул их в стороны. Будучи в одном шаге от того, чтобы безжалостно отыметь Чу Ваньнина, Мо Жань тем не менее наклонился к нему и ласково поцеловал спину. — Скажи, если будет больно, — тихо попросил он, погладив его бедра. Очевидно, он желал, чтобы их первый раз после воссоединения прошел идеально, но сам уже едва сдерживался. Чу Ваньнин сжал пальцами простынь, чувствуя, как сильно бьётся сердце в груди. Непогода за окном усилилась, совпадая с его хаотичными мыслями, и завывание ветра скрыло его тихий стон, когда Мо Жань подтянул к себе его бедра и плавно вошел головкой в подрагивающее тело. Чу Ваньнин невольно зажмурился и прикусил губу. Натяжение от члена оказалось в разы сильнее, чем от пальцев, и по его позвоночнику вверх пробежала болезненная волна. Мо Жань вошел в него лишь головкой, но он уже почувствовал себя заполненным донельзя. Приподнявшись на руках, он сдержал в себе желание податься вперёд и соскочить с органа. Такому сильному человеку, как он, ничего не стоило скрыть дрожь в ногах, поэтому он терпел, поджав губы. Поглаживая его тело, Мо Жань наклонился и поцеловал затылок Чу Ваньнина. Он продвигался медленно, гораздо более терпеливо, чем в своей прошлой жизни, окружая Чу Ваньнина заботливыми касаниями и утешающими поцелуями. Ни одним жестом Чу Ваньнин не показал своей боли, но Мо Жань, словно бы интуитивно чувствуя его ощущения, замер. Погладив напряженную талию, он поднялся рукой повыше и просунул ее под его телом, чтобы коснуться сосков. Чу Ваньнин тихо замычал, пока его соски сжимали и массировали, и слегка расслабил бедра, позволив Мо Жаню продвинуться чуть дальше. Скрыть дрожь, которая охватила руки Мо Жаня от похоти, было невозможно. Чу Ваньнин непрестанно сжимался на его члене и, как бы он ни пытался это скрыть, едва заметно ёрзал. Взгляду Мо Жаня был открыт его влажный вход, который нехотя раскрывался под давлением немаленького органа и мало-помалу пускал его внутрь желанного тела. Наблюдая, как постепенно сливаются их тела, Мо Жань вошел наполовину и вновь остановился, чтобы с нежностью поцеловать покрытые потом плечи и спину Чу Ваньнина. — Не больно? Чу Ваньнин упрямо сжал челюсти и непреклонно бросил через плечо: — Разумеется, нет. Мо Жань двинул бедрами, практически полностью войдя в его тело, и Чу Ваньнин резко приподнялся, судорожно втянув воздух носом. — М-м-х... Ощущения стали невыносимыми. Член был болезненно возбужден, а вход горел, словно бы Мо Жань протискивал туда раскаленное оружие. Мо Жань опустил его тяжело вздымающуюся грудь к постели и высоко задрал бедра, раскрывая их еще шире. — Мне хорошо, если Ваньнину приятно, — прошептал он и потянулся рукой вперед, переплетая с ним пальцы. — Потерпи немного. Член вошел в него до конца, и их тела наконец соединились. Они замерли, крепко прижимаясь друг к другу. Чу Ваньнин сморгнул пелену с глаз и ощутил, с какой силой бьётся сердце Мо Жаня в прижатой к его спине груди. Хотя он мог почувствовать возлюбленного каждой клеточкой тела, ему все еще казалось, что этого недостаточно. Он чуть сильнее повернул голову вбок, и Мо Жань тут же наклонился к нему, сливаясь в жадном поцелуе. От его движения член еще глубже проник в тело Чу Ваньнина, вызвав у них обоих глухие стоны. — Ваньнин, — прошептал Мо Жань, зацеловывая его губы. Одной рукой он потянулся к его члену, проведя по нему пару раз и безудержно покрывая поцелуями любимое лицо. — Я люблю тебя. Любил тебя всегда. Мо Жань покачал бедрами, позволяя Чу Ваньнину привыкнуть к ощущениям, и поцеловал его вспотевший лоб. — Во всех жизнях я выберу только тебя. Чу Ваньнин почувствовал жжение в носу. Он притянул к себе поближе их переплетенные пальцы и поцеловал ладонь Мо Жаня, задержавшись губами у его кожи. — Я люблю тебя. Шепот Чу Ваньнина растаял на кончике языка, когда Мо Жань потянулся, чтобы запечатлеть на его губах мокрый поцелуй. Вгрызаясь в губы друг друга, они делились теми чувствами, которые было невозможно выразить словами. Чувства переплетались вместе с их языками и слюной, раскрываясь нараспашку вместе с их соединенными телами. Мо Жань в последний раз чмокнул его губы и приподнялся. Схватившись за бедра Чу Ваньнина, он качнулся назад, а затем вновь с тихим звуком соединил их тела. Чу Ваньнин ахнул и зарылся носом в простыни, чувствуя, как осторожно его вход покидают и с новой силой заполняют. Мо Жань двигался с крайней осторожностью, и хотя в отверстии все еще чувствовалось жжение, напряжение постепенно покинуло тело Чу Ваньнина. С каждым разом движения Мо Жаня становились всё более сильными. Пока что он все еще себя сдерживал, терпеливо давая возможность Чу Ваньнину привыкнуть к его размеру. Пальцами он оглаживал его талию, спину, бедра и ягодицы, между которыми раз за разом исчезал его болезненно твёрдый орган. — В тебе так хорошо, Учитель, — тихо произнес Мо Жань, наклонившись и лизнув его красное ухо. — Ты так хорошо меня принимаешь. Он потянулся пальцами к до невозможности раскрытому отверстию и слегка потер нежную кожу, обволакивающую его член. Чу Ваньнин вздрогнул и качнулся вперёд, пытаясь избежать этого прикосновения, и член наполовину покинул его тело. Однако Мо Жань вцепился в его талию и с силой насадил обратно, шлёпнувшись яйцами о ягодицы. — Ах-х! — несдержанно вскрикнул Чу Ваньнин. Орган задел чувствительную точку в его теле, вызвав громкий стон наслаждения. Глаза Мо Жаня вмиг потемнели от этого звука. Он сжал подрагивающие бедра и предупреждающе их погладил. — Прости, — шепнул он, и в его голосе в последний раз мелькнули нотки нежности. Чу Ваньнин не успел вдохнуть полной грудью, прежде чем Мо Жань практически полностью из него вышел и вновь с силой вонзился. Темп сразу ускорился, и он начал безжалостно брать похотливо раскрытое тело под ним. Едва сдержав громкий крик, Чу Ваньнин до побелевших костяшек вцепился в простыни. Ноги тут же ослабели и сильнее разъехались в стороны, позволяя свободно проникать в его тело. — М-м... не так сильно, — едва соображая, пробормотал Чу Ваньнин. — Мо Жань, ах-х! Медленнее... Мо Жань лишь усилил движения бедрами, до красных пятен вцепившись в упругие ягодицы. По всей комнате раздавались шлепки от соприкосновения их тел, перекрывая завывание ветра за окном. В глазах Чу Ваньнина собралась пара слезинок от удовольствия, незаметно смешавшись с потом и скатившись на простыни. Невероятные чувства захлестнули его с головой, и он не слышал даже собственных громких стонов и бесстыдных слов Мо Жаня, которые он шептал ему на ухо. Несмотря на звериное желание, в груди разливалось тепло от глубоко спрятанного нежного чувства. Разделяя одну страсть, они наконец могли свободно отдаться друг другу и ощутить единение, к которому неосознанно стремились целых две жизни. С каждым новым касанием нить между их сердцами всё сильнее крепла. Долгое время она была покрыта бесконечными льдами, но теперь с новыми силами вспыхнула и натянулась, разгораясь от пылких чувств. Ягодицы покраснели и заныли от того, с какой силой в них врезались. Скорость толчков сводила Чу Ваньнина с ума, и он мог только несдержанно вскрикивать и цепляться то за простыни, то за ладонь Мо Жаня, оставляя на ней следы от ногтей. Неистово вбиваясь в раскрытое тело, Мо Жань протянул пальцы к лицу Чу Ваньнина и просунул кончики между его губ. Чу Ваньнин инстинктивно коснулся пальцев языком, оставляя на них слюну, и Мо Жань вскоре вытащил их из его рта и провел влажной ладонью вниз. Рука обхватила практически прижатый к постели возбужденный орган и слегка сжала его, вызвав еще один громкий стон от двойной стимуляции. — Ваньнин, — хрипло пробормотал Мо Жань, вколачиваясь в него так сильно, словно бы хотел впечатать в постель. — Моё золотце, тебе хорошо? Член каждый раз задевал невероятно чувствительное место в теле Чу Ваньнина, вызывая неудержимую дрожь. Приподнявшись на руках, Чу Ваньнин прохрипел: — Больше не могу, Мо Жань... Мо Жань двигался с нечеловеческой скоростью, от которой постель давно начала издавать жалобные звуки. Разум окончательно затуманился, и, стоя на четвереньках, Чу Ваньнин подался назад, пытаясь подмахивать толчкам Мо Жаня. Как дикие звери, они сталкивались телами, бесстыдно двигались навстречу друг другу и громко стонали. В этот момент они перестали осознавать себя и могли лишь неосознанно тянуться друг к другу, стараясь быть еще ближе, настолько, чтобы тела стали неразделимы. На мгновение талию Чу Ваньнина обхватили пальцы, а затем он почувствовал, как его тело покидает член. Отверстие, открытое до неприличия, непривычно сжалось, и Чу Ваньнин едва не подавился собственным вдохом. Мо Жань резко перевернул его на спину и подтянул к себе. Ноги оказались широко разведены и приподняты, и Мо Жань вновь вонзился в его тело, удерживая под коленями. Сила толчков, казалось, увеличилась. Неприличные звуки от их слияния стали еще громче, отчего щеки Чу Ваньнина раскраснелись. Мо Жань крепко удерживал его бедра и вбивал в постель, и Чу Ваньнин не мог даже шевельнуться. Из его горла вырывались совершенно бесстыдные звуки, пока он кусал собственные губы и цеплялся за простыни. Едва дыша от дикого занятия любовью, он протянул руку и коснулся кончиками пальцев груди Мо Жаня. Мо Жань тут же наклонился к нему, отпустив его ноги, и впился в губы голодным поцелуем. Чу Ваньнин скрестил ноги на его пояснице и крепко обнял за шею, постанывая в губы. Обхватывая друг друга руками, они ощутили себя как никогда ближе, раскованно сливаясь языками и нижними частями тела. Болезненное удовольствие прошлось по всему телу Чу Ваньнина. От их безумного поцелуя у него закружилась голова, а от движений Мо Жаня бедра и ягодицы уже онемели. Поддаваясь своему желанию, он широко расставил ноги, позволяя еще более свободно двигаться в своем теле. — М-м-х, Мо Жань... — бормотал он между невыносимыми поцелуями. — Мо Жань, Мо Жань... Мо Жань переплел их пальцы и прижал руки Чу Ваньнина к постели, продолжая размашисто двигаться. Чу Ваньнин, сдерживая слезы удовольствия, посмотрел в его опьяненные страстью глаза, в которых отражался лишь он сам. В бездонных чёрных омутах было лишь его лицо, его покрасневшие губы, шея, покрытая засосами, разгоряченное тело... Лишь только он. До конца жизни только Чу Ваньнин. Чу Ваньнин приподнял голову и столкнулся с ним губами. Мо Жань остервенело лизал и грыз его губы, с каждым разом вколачиваясь все сильнее. Громкие звуки от соприкосновения их тел становились еще громче, пока Мо Жань шептал в его кожу и губы: — Ваньнин, я люблю тебя... люблю тебя, люблю, люблю... Он до невозможности увеличил амплитуду движений, и Чу Ваньнин больше не мог что-либо слышать от наслаждения. Крепко сплетая пальцы, они громко застонали и в последний раз двинулись навстречу друг другу. Вязкая белая жидкость запачкала подрагивающий живот Чу Ваньнина. Он до боли зажмурился, чувствуя, как изнутри его заполняют, замерев глубоко в его теле. Покрывая трепетными поцелуями лицо Чу Ваньнина, Мо Жань еще пару раз двинулся, глубже затолкнув свое семя, и Чу Ваньнин слабо застонал от ощущения наполненности. Наконец, Мо Жань замер. Тяжело дыша, он обхватил Чу Ваньнина руками и прижал к себе, поглаживая его тело. Глаза Чу Ваньнина сильно покраснели, словно бы из них вот-вот польются слезы, но в этой влаге отражалось глубоко потаенное удовольствие. Прикрыв глаза, Чу Ваньнин сделал глубокой вдох, впитывая запах Мо Жаня и их общей страсти. Стараясь прийти в себя, они замерли на долгие мгновения. Их тела все еще были соединены, добавляя интимности этому моменту. Тесно прижимаясь к Мо Жаню, Чу Ваньнин слушал громкое биение сердца в его груди, наслаждаясь ценными минутами единения с возлюбленным. Внезапно за окном послышался шум. Ветер утих, но снег продолжал идти, ложась на замерзшую землю и голые деревья. Сквозь тишину Чу Ваньнин различил знакомый звук, и его тело застыло. Под тяжестью снега заледеневшая сливовая ветвь упала на землю, создав тихий, едва различимый звук. После ее падения за окном наступила тишина, и даже снежинки, казалось, застыли в воздухе. Ладони Чу Ваньнина дрогнули. На мгновение кончики пальцев обдало холодом, как в ту ночь, когда горячая кожа под ним постепенно остывала. Грудь больше не вздымалась, и что-то в душе Чу Ваньнина навсегда замерло вместе с ней. Но тут Мо Жань пошевелился и приподнялся, коротко чмокнув его в губы. Чувственно заглядывая в его глаза, он тепло спросил: — Все в порядке, Ваньнин? И сквозь тишину Чу Ваньнин вновь услышал ритмичный стук его сердца. Смотря в преданные и счастливые глаза напротив, Чу Ваньнин ощутил, как грудь наполняется теплом. Уголки его губ невольно дрогнули, и взгляд Мо Жаня еще больше смягчился от его едва заметной улыбки. Одновременно потянувшись друг к другу, они слились в нежном поцелуе, чувствуя на кончике языка сладость. Снег за окном, не успев прекратиться, пошёл с новой силой. От неприятного завывания ветра Чу Ваньнин поежился и неожиданно надавил ногами на поясницу Мо Жаня. Скрытый между его ягодицами член глубже проник в тело, и они оба рвано выдохнули друг другу в губы. Разорвав поцелуй, Мо Жань с вновь вспыхнувшим желанием посмотрел в его глаза. — Золотце? Чу Ваньнин крепко обнял его за шею и, прикрыв глаза, прошептал в губы: — Во всех жизнях я тоже буду искать только тебя, — поцеловав уголок его губ, он тихо добавил: — Мо Жань, я хочу тебя. Мо Жань с любовью провел носом по его щеке и взялся за разведенные бедра. До весны было еще слишком много времени, но зима уже не казалась Чу Ваньнину такой холодной.