In love

Рео Тяжелые кандалы сильно давят на запястья и затрудняют движение, громкий звон цепей вызывает головную боль, которая сводит с ума. Эти стражники могли бы быть повежливее с тобой, ты ведь всё-таки девушка, пусть и подозреваешься в колдовстве. Твое дело будет рассмотрено на завтрашнем процессе, и, конечно, доказательства будут найдены, им стоит лишь получше осмотреть твой дом, который ты не успела убрать к их приходу, хотя эта мысль не особо тревожит твой разум. Тебя почти бросают в камеру, решетка захлопывается за твоей спиной, а после раздается звон ключей. Стража уходит, а ты остаешься один на один с сыростью и холодом подвала. Окружающие тебя камеры пусты, всех заключенных, что пребывали там до тебя, вчера публично казнили на площади. Крики, слёзы, мольбы... И всё это бесполезно и унизительно, ведь достаточно было просто услышать от какой-то бабки, что она подозревает тебя в ведовстве, чтобы тебя сожгли на потеху публике. Это было отвратительно и несправедливо. Сколько раз люди сдавали друг друга из-за личной неприязни? Сколько невинных людей погибло из-за этого? И сколько погибнет от того, что не сможет получить помощь от колдунов, а кроме них никто и проблему решить не сможет. Плохое освещение добавляет подвалу пугающей атмосферы. От этого места по коже бегают мурашки, хотя, возможно, дело в твоём тонком одеянии, которое никак не спасает от холода каменных стен. Руки болят, но снимать с тебя кандалы никто не собирается. Все понимают, что если ты действительно ведьма, то снятие цепей станет последним, что эти охранники сделают в своей жизни. Твоё внимание привлекает звук шагов, эхом отдающийся от стен. Ты сразу оборачиваешься, и перед тобой предстает высокая фигура в плаще. Лицо закрыто, да в тусклом освещении его и так было бы сложно разглядеть в тени капюшона. Но тебе не нужно видеть его лицо, ты и без этого прекрасно знаешь, кто это. —Ваше Высочество? Какая честь. —Перестань. Ты лишь усмехаешься, слыша резкость в интонации принца. От него даже аура исходит другая, не похожая на то, что имеют другие люди. Он обладает странным магнетизмом, который буквально заставляет смотреть на юного наследника престола, не отрывая глаз. Его голос дрожит; он одним движением скидывает с головы капюшон, давая фиолетовым прядям упасть на плечи. Ты видишь страх в его глазах. Чистый, неподдельный, словно у ребёнка. Именно он и является причиной грубости. Это не презрение, не ненависть, это паника. —Ты же ни в чем не виновата, верно? Это глупость. Пожалуйста, расскажи мне всё, я вытащу тебя отсюда. —Это правда, Рео. Всё, что тебе рассказали обо мне, — правда. Уходи, тебе нечего тут делать. Его мир в этот момент рушится. Микаге отказывается допускать мысль о том, что завтра тебя здесь может уже не быть, что тебя сожгут на костре, что ты оставишь его... Он не может принять, что после себя ты оставишь только прах и приятные воспоминания о проведённых вместе днях. Отважное юношеское сердце требует от него совершить подвиг, спасти любимую любой ценой, невзирая на все слова, что он слышал от прислуги или от родителей. Его ладони обхватывают прутья решётки, Рео лбом прижимается к холодному металлу, его тело слегка потряхивает. Он дрожит, стараясь сдержать слёзы и проглотить всхлипы, ему противна его беспомощность. Ты кладешь свои ладони поверх его и наклоняешься к нему. Металлические звенья громко ударяются о решётку, эхо разносится по всему помещению. —Ты ведь не причиняешь никому зло своей магией, ты используешь ее во благо, почему тогда они хотят убить тебя? —Это преступление против церкви, Рео. Ведовство запрещено и преследуется. Им все равно, что я могу спасти столько жизней, сколько не спасет ни один врач, им плевать на жизни людей, как и Богу, в которого они так свято верят... —замолкаешь на пару секунд, осознавая, что именно и кому ты сказала. — Прости, случайно вырвалось. Но Микаге либо не замечает, либо делает вид, что не замечает. Его взгляд устремлен в пол, а взор застелила пелена слёз. После он резким движением отстраняется от решётки. В его руке в проблеске лунного света, проникающего в темницу через маленькие окна, сверкает металл. На секунду думаешь, что это кинжал, и уже готовишься защищаться, но довольно быстро узнаешь в полумраке очертание ключей. Тихий щелчок, и твои оковы открываются. Освобождаешь запястья, а после осторожно кладешь металл на пол, чтобы создать как можно меньше шума. Поднимаешь взгляд на него, смотришь в эти яркие аметистовые глаза, пылающие тихой яростью, скрыть и сдержать которую у него выходит плохо. Рео протягивает тебе другой ключ через прутья решётки. —Прости, не могу полностью освободить тебя сам, у входа помимо стражи ещё и моя личная охрана, вместе мы не пройдём. —Спасибо, Рео. Улыбаешься и почти до боли сжимаешь в ладони ключ, опасаясь случайно его уронить. Он снова приближается к прутьям, а ты наклоняешься к нему в ответ. Смазанный, короткий поцелуй, а после он резко его разрывает и издаёт хрип. Не даешь ему отстраниться, придерживая его за шею. Из его рта начинает течь кровь, чувствуешь, как его тело слабеет, а после вынимаешь нож из его груди. —Что ты... зачем...? —Рео, тебе же говорили, что я опасна, говорили, что со мной не надо иметь дело. Почему ты так беспечно относишься к своей жизни, зная, насколько твоя кровь и твое сердце священы. Неужели ты и вправду думал, что я могу полюбить тебя? Твоя семья на протяжении многих веков поощряет уничтожение ведьм и колдунов, надеялся, что я забуду об этом? Ты — мой шанс избавить эти земли от тех, кто отрицал существование магии и скрывал любые упоминания о ней, зная, какую власть будет иметь народ, обладающий силой. Как жаль, что, желая сберечь своё место на троне, твои родители не сберегли свое чадо. Бездыханное тело падает, а ты осторожно подхватываешь его сквозь прутья и бережно кладешь его на каменный пол. Открываешь камеру и выходишь. У тебя пара минут, чтобы сбежать, ведь сейчас принца начнут искать, и весь твой хлипкий, словно карточный домик, план рухнет. Конечно, влюбить в себя члена королевской семьи, в крови которой течет магия, являющаяся ключом к вечной жизни, было просто. Мальчик, что никогда не знал истинной любви и привязанности, потому что просто не имел возможности построить с кем-то доверительные отношения, когда родители учат тебя, что вокруг одни враги, лишь раз вкусив сладость запрещенных чувств, уже не захочет отпускать это тепло. Кто бы сомневался, что он примчится сюда сразу, как только по двору поползут первые слухи. Смотришь на его тело. У тебя больше нет причин оставаться: кинжал окроплен его кровью, ритуал начался, а значит, ровно в полночь нужно будет его завершить и, наконец, обрести желанное бессмертие, но почему-то все равно медлишь. Садишься на корточки, закрываешь его глаза и целуешь в губы, ощущая на языке металлический привкус. Сама не знаешь свой голос. Такой тихий и почти ласковый, хотя притворяться больше нет нужды. —Прости, Рео, думаю, в другой жизни нам повезёт больше. Мне жаль, что так вышло. Говоришь это, а потом, словно проснувшись ото сна, резко отстраняешься и сплевываешь его кровь. Неужели сама к нему привязалась? Бред, мимолётное наваждение. Тебе просто его жаль, жаль, ведь он ни в чем не виноват... Но вздыхаешь и убеждаешь себя, что это было необходимо, что одна жертва окупится достижением твоей конечной цели. И просто ходишь. Черной кошкой поскальзываешь в окно и покидаешь злополучный подвал. За тобой слышен шум, крики, но тебя это больше не касается. Скоро всё будет по-другому, и тебе неважно, сколько еще раз тебе придется запачкать руки кровью. Бачира —Явился? А чего дружков своих не притащил? Ты отрываешь свой взгляд от гадальных карт, разложенных на столе, и переключаешь внимание на парня, что стоит в дверном проеме твоего дома. Мегуру выглядит таким виноватым и пристыженным, словно он маленький ребенок, которого родители уличили в небольшой шалости, и теперь ему приходится терпеть наказание. Вот только его «шалость» имеет достаточные масштабы, чтобы прямо сейчас ты выставила его за дверь без права на объяснение. Подумать только, рыцарь, главной задачей которого было отлавливать ведьм, которые без разрешения дворца осуществляют магическую деятельность, решил, что отличной идеей будет выбрать одну из таких в качестве возлюбленной. —Прости, я знаю, что облажался, что мне нужно было сразу сказать тебе правду, но... Как будто ты бы поверила мне, что я не сдам тебя надзору за колдунами, потому что ты мне очень понравилась! —Не поверила бы, конечно. —Видишь! А ты мне действительно понравилась, какой дурак стал бы упускать такой шанс? Он звучал так отчаянно, пытаясь защитить себя и объясниться перед тобой в своих чувствах, что тебе становилось смешно. Нет, это не была злая усмешка, скорее, умиление от его настойчивости. И всё-таки, это опасно для вас обоих. Ты преступница, а он тебя покрывает. Но когда это останавливало Бачиру? Будто какие-то риски заставят его забыть про свои чувства и охладеть к тебе. Кроме того, именно ты помогла его матери раздобыть те самые особенные краски, которые светятся в темноте, так что он и думать не смел о том, чтобы отказаться от тебя! —Я могу войти? —Заходи. В этот момент у него камень с плеч падает, в груди становится свободнее, а дыхание возвращается в норму. Он неспешно подходит к столу: боится, что передумаешь и всё-таки выставишь его за порог. А ты сидишь молча и не можешь решить, что с ним делать. Рациональность кричит о том, чтобы выгнать его, а после сбежать в другой город, мозг убеждает не доверять, поставить под сомнение любые его слова, не вестись на эти щенячьи глазки, ведь от этого зависит не только твоя жизнь, но и жизнь всех ведьм и колдунов в округе, однако сердце замирает от одного взгляда на его виноватую улыбку. Его голос, такой напуганный и звонкий, каким-то странным трепетом и болью отзывается в груди. —Мне очень-очень жаль. Но я даже на секунду не допускал мысль о том, чтобы сдать тебя! —Я понимаю, Бачи. Злость и раздражение пропадает окончательно. Ты тоже виновата, надо же за столько столкновений с рыцарями не выучить их повадки. А награды, которыми полон дом его матери? Как тебе только удалось так мастерски их проигнорировать? Из-за сосредоточенности на мыслях и на построении логических цепочек, которые демонстрируют твою глупость и невнимательность, не сразу слышишь, что к тебе обращаются. —Что ты спросил? —Ты гадаешь сейчас? Твой взгляд мечется между его любопытным лицом и колодой карт в твоих руках. Бачира складывает руки на столе и кладёт на них голову, смотря то на тебя, то на таро. Пряди его волос спадают на лицо, но он выглядит таким сосредоточенным, что кажется, что дискомфорт от волос, которые лезут в глаза, его не беспокоит совершенно. —Нет, просто колоды перебирала. —Можешь мне погадать? —А ты рыцарский кодекс чести или какую-нибудь клятву не нарушишь, если обратишься к высшим силам? Его сосредоточенность и серьёзность исчезают за секунду. Ты улыбаешься и смотришь ему в глаза. Голос звучит саркастически, хотя в действительности задеть или обидеть его ты не пытаешься. Он знает об этом, поэтому тихо усмехается в ответ на твой вопрос, а после качает головой. —Не знаю. Во всяком случае, нарушать правила иногда весело. Пусть это будет наша маленькая тайна. Его беззаботность и лёгкость каким-то странным образом передаются и тебе. Киваешь ему и начинаешь тасовать карты. —Что спросить хочешь? Мегуру задумывается. Прикладывает палец к губам и слегка приподнимает голову, чтобы посмотреть на потолок, изображая подобие умственной деятельности. Либо он действительно так глубоко погружается в размышления над этим важным вопросом. По нему никогда не понятно, что именно в его мыслях, его действия непредсказуемы, а слова, что вырываются из его рта, часто вводят тебя в ступор. На этот раз он, однако, не решается блестнуть креативом. —Погадай на любовь. Что нас ждёт? Нас. Так правильно слышать это от него, что даже не сразу осознаешь, как сильно этого хотела. Глупая улыбка трогает твои губы, и пусть ты сразу же прячешь ее, но Мегуру замечает твою перемену настроения. Он всегда замечает всё, что касается тебя. Пока ловко тасуешь карты, держа в голове вопрос, Бачира не может оторвать взгляд от твоих рук. Пальцы так легко и непринуждённо перемешивают тонкие карты, раскладывают их веером и собирают обратно. Вроде ты не применяешь на нем никаких заклинаний, а парень все равно сидит, как зачарованный. Раскладываешь карты на столе и на мгновение мешкаешься, а по твоей спине пробегает холодок. Мегуру смотрит на тебя вопросительно, но ты тут же меняешься в лице, доставая последнюю карту. —Что там? Что-то плохое? —Нет, всё хорошо. Судьба подготовила для нас множество трудностей, но мы справимся с ними. —Правда? А конкретнее сможешь рассказать? —Прости, но мы не должны знать каждое событие, что ждет нас впереди, иначе от жизненных уроков, которое оно несет в себе, не будет смысла. Бачира лишь расстроено вздыхает, но принимает правила игры. Для него главное, что вы со всем справитесь, а больше ему и не нужно. Он начинает что-то рассказывать о своем дне, об успехах, ты киваешь, стараясь вслушаться в каждое слово, но мысли далеки от возлюбленного. Этот расклад предупреждал о скорой смерти одного из вас. Ты должна была дать ему больше вводных, расписать значение каждой карты в данном случае, но в горле просто встал ком. Ты даже убедительную ложь не смогла придумать! Осознание неизбежности трагичного исхода событий вводила тебя в состояние паники. Тебе необходимо все рассказать ему, но ты не можешь. Знаешь, что если скажешь правду, то он начнет действовать безрассудно, стараясь спасти тебя, а его смерть ты допустить не могла. Выбирая быть эгоисткой, ты молчишь, чтобы в нужный момент глупо и бессмысленно отдать свою жизнь за него. Не даешь ему права сделать то же самое. Ты действительно несправедливо жестока к нему. Берешь его за руку и крепко сжимаешь его ладонь в своей, улыбаясь и призывая его продолжить свой рассказ. У тебя осталось мало времени, а потому все, кроме него, теряет для тебя смысл.