In love

Сейширо Бережно касаешься подушечками пальцев глянцевой поверхности гроба. Медлишь, прежде чем поднять массивную крышку. Белая бархатная обивка почти ослепляет в тусклом освещении пустой комнаты. Наклоняешься ниже, складываешь руки на стенке гроба и опускаешь на них голову. Смотришь на парня, который лежит внутри и, кажется, вовсе не дышит. Осторожно тянешься к его лицу, поправляешь светлые пряди, касаешься бледной кожи, мягко поглаживая скулы. Сколько лет прошло с момента вашей разлуки? Ты не бралась считать, срок казался тебе слишком большим. Спускаешься пальцами ниже, проводишь линию вдоль шеи, но останавливаешься и отодвигаешься от него, выпрямляясь. Открываешь ритуальную книгу, старые, пожелтевшие страницы шелестят под твоими пальцами, пока ты ищешь нужную главу. Оставляешь рукопись раскрытой на краю гроба, достаешь из кармана ритуальный нож. Видишь свое отражение в лезвии: поджатые губы, нахмуренные брови и напряженный взгляд. Боишься резаться, потому что знаешь, что будет больно, медлишь, теряясь в раздумьях. Каждый раз, как в первый. Собираешься с духом, чтобы мягко надавить на подбородок Наги большим пальцем и приоткрыть его губы. Острые клыки показываются наружу. Сколько раз ты позволяла им вгрызаться в свою плоть и сколько раз еще позволишь? Касаешься ножом своей ладони и поворачиваешь лезвие, вжимая его в кожу. Тихо шипишь от острой боли, что пронзает всю руку, но не убираешь нож. Кровь начинает струиться по руке, капли срываются с кончиков пальцев и падают на губы парня, окрашивая их в алый. Отводишь нож в сторону, рука, сжимающая его, слегка дрожит. Кожу жжет, но мужественно терпишь, чтобы довести ритуал до конца. Тебе пора было привыкнуть. Внимательно смотришь на лицо парня, проговариваешь шепотом слова заклинания, стараясь не сбиваться и не отвлекаться. Замечаешь, как его кожа слегка розовеет, ресницы подрагивают, а грудная клетка еле заметно вздымается. Надавливаешь на рану, чтобы увеличить количество крови, вытекающей из руки, прикусываешь губу, чтобы заглушить одну боль другой и сдержать тихий стон. Наги открывает глаза, и его взгляд кажется тебе потерянным. Смотрит на тебя в упор и не понимает, что происходит, а после облизывает губы, собирая с них капли твоей крови, и его разум проясняется. Взгляд становится осознанным, и Сейширо хватает тебя за запястье, притягивает твою руку ближе к своему лицу и слизывает кровь с раны, а после прижимается к ней щекой, пачкая кожу алым цветом. Ты почти не успеваешь среагировать на его действия, лишь в последний момент хватаешься свободной рукой за край гроба, чтобы не упасть на парня сверху. —Я же говорила, что найду тебя. —Я скучал. Ты лишь улыбаешься. Каждый раз все начиналось одинаково. Менялся твой облик, но ваша связь оставалась такой же крепкой. Первый порочный союз человека и вампира, вам не суждено было быть вместе. Его оклеймили предателем и отродьем, посмевшим увидеть в человеке нечто большее, чем просто кусок плоти с кровью, и погрузили в сон, а тебя безжалостно убили, чтобы точно лишить ваш роман шанса на жизнь. Глупцы не знали, что ваше безрассудство было сильнее их принципов и правил. Союз между вами был скреплен кровью, поэтому ваша память оставалась неизменной вне зависимости от того, сколько раз ты умирала, а он засыпал. Ты всегда находила его, где бы его ни пытались спрятать. Иногда другие вампиры из его рода сами пробуждали Сейширо в наивной надежде, что он образумился и потерял к тебе интерес, но в таких случаях парень сбегал и находил тебя сам. —В этот раз ты быстро. Они начали сдаваться или ты стала опытнее? —И то, и другое. Всё-таки число моих спасательных операций перевалило за десяток. А еще сменился старейшина. Новый оказался более прогрессивный. Мешать мне не стал, но сказал, что бы через три часа нас обоих здесь не было. —Звучит как шанс на спокойную жизнь. Может, даже удастся провести ритуал превращения и сделать тебя вампиром. —Если продолжишь лежать, то упустишь все предоставленные тебе возможности. Наги лишь недовольно вздыхает, но отпускает твою руку и поднимается, чтобы сесть. Он все еще выглядит сонным, голос его звучит хрипло и тихо, а двигается Сейширо лениво и неспеша. Парень смотрит на тебя, внутри становится тепло и спокойно. Как же долго ты не видела этих очаровательных серых глаз. Наклоняешься к нему, стираешь рукавом свою кровь с его щеки, на что он лишь морщится и что-то недовольно ворчит про то, что его всё устраивало, а после коротко целуешь его в губы. —У нас осталось около 5 минут. —Ты говорила, что три часа. —Три часа было тогда, когда я только сюда попала. Я слишком долго любовалась тобой спящим, выделенное нам время подходит к концу. —Серьёзно? —Ага, так что двигался чуть активнее. Кайзер —Достаточно притворства, Кайзер. Ты же меня убить хочешь, верно? Никакого союза между нашими кланами быть не может. —А ты проницательнее, чем я думал. Даже жаль, что такая сообразительная девчонка должна пойти под нож как расходный материал. Ветер развивает твои волосы и приподнимает подол платья, пока вы стоите на крыше фамильного особняка клана Михаэля. Один твой неосторожный шаг — полетишь в пропасть, но не возможное падение пугало тебя, а пистолет, направленный прямо в грудь. Серебряные пули убьют быстрее, чем ты успеешь превратиться в вампира. Смотришь прямо ему в глаза и видишь в них насмешку и презрение. Ты проиграла, он смог обойти тебя в игре, в которой некогда тебе не было равных. Интриги, тайны, заговоры — это была твоя стезя, сеть, которую ты плела, связывала абсолютно всех вампиров между собой, позволяла тебе манипулировать кем угодно, однако Михаэль давал тебе слишком много недостоверной информации о себе, чем все разрушил. Ты знала, что он врёт, но докапаться до правды открыто не могла. Прилюдно подвергать его слова сомнению — чрезмерно сильное обвинение, которое ставило репутацию вас обоих под сильный удар. Всегда был шанс, что он сможет выкрутиться и выйти сухим из воды, а ты останешься в дураках. Игра не стоила свеч, ты слишком дорожила своей репутацией, чтобы идти на такой риск. Из-за этого ты теряла контроль над всем игровым полем и стоящими на нем фигурами. —Если выстрелишь, то подвергнешь опасности всю свою семью. —Их жизни меня мало волнуют. Они, как и ты, — лишь помеха на моём пути к величию и всеобщему признанию. —К чему тебя приведёт твой эгоизм и жажда мести? Детская обида так сильна, что ты хочешь убить всех, до кого можешь дотянуться? —Закрой свой рот. Ты ничего не знаешь о моём прошлом, не видишь моего настоящего и уж тем более не можешь прогнозировать мое будущее. Твои жалкие попытки тянуть время забавляют его, непонятно, правда, почему он идёт у них на поводу, но даже если причиной этому его садистические наклонности, то ты не против. Пожить лишние пару минут тебе хочется. Надежд на спасение или его милость ты не питаешь, если Михаэль не видит в тебе практической пользы, если свою роль в его постановке ты сыграла, то твое присутствие в сюжете больше необязательно, а значит, пора от тебя избавляться, как от филлерного персонажа. —Хочешь что-нибудь сказать? —Надеюсь на скорую встречу, потому что долго такие, как ты, не живут. Громкий звук выстрела оглушает, ты теряешь равновесие и падаешь назад. Твой полет длится около трёх секунд, а после тело приземляется на мягкую подушку, а со стороны слышишь голос режиссёра: «Снято!». Кайзер подходит к краю декорации и смотрит на тебя сверху вниз. Пусть парень и пытается выглядеть безразличным, слабый проблеск беспокойства мелькает в его глазах, а ты успеваешь запечатлеть это чудо в своей памяти. Вы с Михаэлем давние партнеры по съемкам. Количество фильмов, в которых фигурирует ваш дуэт, уже нельзя пересчитать по пальцам одной руки, да и на второй они уже тоже заканчиваются. Ваш дуэт любили за химию, за искренность и живость чувств. Вашей игре верили зрители, а значит, рейтинг фильма шел вверх, а вместе с ним и прибыль. Вас двоих было экономически выгодно ставить в пару, особенно если учитывать то, что ни с кем более Кайзер нормально играть не мог: у него очень высокие требования т запросы. Вы были ближе, чем могло показаться на первый взгляд, но не решались вынести эти отношения за пределы площадки. —Вау, с третьего дубля у тебя получилось красиво упасть. Ты всё-таки не так безнадёжна, как я думал. —Не ври, думать ты не умеешь, — он лишь недовольно фыркает и закатывает глаза на твои слова. — Спустишься? —Прям на тебя сверху прыгнуть? —Конечно. Стой, я пошутила! Но Михаэль уже спрыгивает к тебе, благо приземляется чуть поодаль, из-за чего ты всего лишь немного подскакиваешь на мягкой поверхности. —Шутки у тебя отстойные, кстати. —Спасибо, давно не получала от тебя комплиментов. Ввшу милую беседу прерывает голос режиссёра, декорации начинают разбирать, а на их место ставят новые. Ты приподнимаешься на локтях, готовишься идти в гримёрку, чтобы переодеться, но Кайзер тянет тебя за руку назад, вынуждая лечь обратно. —Расслабься хотя бы немного, носишься по съёмочной площадке весь день сегодня. —Волнуешься? —Если скажу «нет», то ты все равно не поверишь, поэтому отрицать очевидное не стану. —Одного твоего «да» было бы достаточно. —Как же я жалею о том, что клыки накладные, иначе я бы прокусил тебе глотку и выпил всю кровь, лишь бы ты наконец замолчала. Рин —Какого черта ты здесь делаешь? —Как много ошибок во фразе «спасибо, что спасла меня». Закрываешь шторы, чтобы пресечь попадание солнечного света в комнату, и поворачиваешься к нему лицом. К чему это недовольство? Ты же не с ним в одной кровати лежишь, просто находишься в его комнате. Да, он тебя не звал, но тебя позвал его брат. Хотя, как будто от этого факта становится только хуже. —Как себя чувствуешь? —Ты не ответила на поставленный вопрос. —Ответ тебе не понравится, уверен, что хочешь его услышать? Выглядит он сейчас намного лучше, чем до этого. Кожа начала терять серый оттенок, взгляд стал более сосредоточенным, Рин заметно оживился после пережитого его организмом стресса. Поправляешь бинт на своей руке и подходишь ближе к кровати. Итоши было достаточно одного беглого взгляда на твое предплечье, чтобы все вопросы, возникшие в его голове в тот момент, пропали. Он отвернулся от тебя и сжал одеяло в кулак. Конечно, парень недоволен. —Сколько раз я говорил тебе не давать мне свою кровь? Снова пошла на поводу у Саэ, рискнула своей жизнью, чтобы спасти чудовище вроде меня. —Как обычно. Тебе пора привыкнуть. —Я не собираюсь к этому привыкать. Вздыхаешь и садишься на край кровати, твоя рука осторожно тянется вперед, а ладонь опускается поверх его. Рин заметно напрягается, но руку не отдёргивает. Он был влюблён, безумно влюблён в тебя. В твою улыбку, в твой характер, в твои глупые шутки, но больше всего его сводили с ума твой запах и вкус твоей крови. Итоши младший принципиально отказывался от человеческой крови, всегда пытался найти альтернативу. Сначала делал это, повторяя за братом, а потом и сам решил для себя, что заменители для его здоровья лучше обычной крови. Рин пытался убедить себя в этом, лишь бы уберечь тебя от жестокости мира, в котором вы живете, лишь бы спасти твою жизнь, сохранить ее как можно дольше. Он боялся, что просто убьёт тебя когда-нибудь в приступе голода. Его глупое стремление оградить тебя от всего мира уже один раз стоило ему твоего здоровья. Он чуть не напал на тебя когда-то, а ты спокойно приняла это как факт, с которым необходимо смириться, и всё. Рин ненавидел это. Ненавидел то, что ради него ты готова действовать безрассудно, хотя сам был таким же. И этот раз не был для вас обоих исключением. Новолуние, когда активность вампиров повышается, когда они особенно остро ощущают голод и нуждаются в крови. Сколько он ее уже не пил? Месяц? Два? Итоши младший даже не пытался заменить ее ничем. Он просто голодал в надежде, что его организм прекрасно справится и без подпитки. Но без еды парень просто стал постепенно угасать. Медленно, сначала даже не заметно, но сегодня его состояние достигло критической отметки. Он буквально был на грани смерти, но упрямо отказывался от помощи, пока не упал без чувств на глазах у старшего брата. Кровь вампира вампиру не поможет, поэтому Саэ пришлось звонить тебе посреди ночи, а потом вы около четырёх часов «оживляли» Рина. Сейчас уже утро, комната погружена во мрак, чтобы солнечный свет не попал на чувствительную кожу вампира. Ты чувствовала себя изнеможенной, но на душе было спокойно. После бессонной ночи, полной переживаний и боли, тебе хотелось уснуть и не вставать до вечера. —Так как ты? —Нормально. Сухо и резко. И пусть тебе хотелось отвесить ему подзатыльник за его неблагодарное поведение, ты знала, что не имела на это права. Он не просил тебя его спасать, и даже напротив — миллион раз говорил не делать этого ни в коем случае. Кроме того, ему хотелось не благодарить тебя, а извиниться. За себя, за свою слабость, за брата, который посмел подвергнуть тебя опасности ради него. Сейчас Рин злился на всех, но легкая дрожь в твоих руках заставляет его поумерить пыл. —Тебе нужно отдохнуть. —Да, я знаю. Избавь меня от нотаций, Ринни, я сейчас поеду домой и лягу спать. —Не уезжай, останься. Смотришь на него с лёгким недоумением, а он крепко сжимает твою ладонь в своей, молча умоляя остаться, потому что вслух сказать «пожалуйста, останься со мной» для него слишком. То, что он в итоге сказал, уже немалый подвиг. Итоши внушал себе, что озвучил он это только потому, что ты можешь банально не доехать до дома, а не потому, что он хочет побыть рядом с тобой. —Если хочешь, то останусь. —Не хочу. Вернее, хочу, но... Блять, останься, хорошо? —Хорошо. Рюсей. —Нет, замолчи, сядь. Не смей вообще ничего говорить, не смей открывать свой рот, у меня к тебе слишком много претензий, и у тебя нет иного выбора, кроме как выслушать это всё и согласиться. Замираешь на полсекунды, чтобы перевести дыхание, массируешь виски, чтобы уменьшить головную боль, которая мучает тебя примерно с того момента, как этот придурок вообще появился в твоей жизни. Шидо лишь улыбается, но продолжает строить из себя послушного мальчика и молчит, давая тебе возможность высказаться. —Нет, серьёзно. Какого черта ты туда вообще полез? Я миллион раз тебе говорила, что союз между вампиром и оборотнем не одобряется старейшинами. И.. Тс, тихо, нет, я не закончила. Ты уже знаешь, что он собирается вставить свои пять копеек, что собирается поспорить с тобой, собирается сказать, что ему плевать совершенно, кто и что одобряет. Он любит тебя, ты любишь его, так в чем проблема? Зачем ты так цепляешься за эти правила, за этот глупый устав? Но Рюсей вновь ничего не говорит. Почему он так покорно продолжает следовать твоим указаниям? Парень просто ждет, когда ты вновь загонишь себя в тупик своими пространственными размышлениями о невозможности вашего союза, но не откажешься от своих чувств к нему. Эти разговоры были бессмысленны, заканчивались всегда одинаково, но они забавляли его, поэтому Шидо продолжал позволять тебе капать ему на мозги своими загонами. —Шидо, прекрати улыбаться, я серьёзно! Здесь нет ничего смешного! Они сейчас считают, что ты украл меня и держишь в заложниках! —Я бы поспорил, кто кого держит... —Рюсей! Он молча поднимает руки в знак капитуляции. Его совершенно не беспокоит конфликт между вашими расами, который может обостриться после его поступка. Подумать только, Великое собрание старейшин, где обсуждались судьбы всех вампирских кланов, где в тени ночи вампиры грызлись друг с другом за право занять более высокий пост и заслужить большее расположение старейшин, превратилось в цирк, стоило Шидо туда заявиться. —Если бы хотела, то сбежала бы давно. Признайся хотя бы самой себе, что тебе хочется быть здесь, рядом со мной. Хотя бы один раз откажись от этих глупых вампирских принципов и правил, почувствуй себя свободной и счастливой. И ты сдаёшься, потому что знаешь, что он прав. Ты хочешь быть с ним, глубоко в душе ты терпеть не можешь все эти нормы и установки, по которым живет вампирское общество, ты ненавидишь, когда твою свободу ограничивают, сковывают в рамки, оправдывая это защитой репутации. Разве она имеет значение, если из-за нее у тебя нет возможности быть с тем, кого ты любишь? Ты всегда была «хорошей девочкой», всегда служила примером для подражания и образцом идеальной наследницы, которой твои родители с гордостью хвастались на празднествах. Сдержанная, расчётливая, молчаливая и хитрая. Ты была совершенным претендентом на роль главы клана, была завидной партией для любого вампира. Но Рюсей сорвал с тебя маску, показал тебе, чего ты на самом деле хочешь, позволил быть собой, а не притворяться кем-то, кого никогда не существовало в действительности. —И всё-таки ты поступил глупо, когда выкрал меня посреди мероприятия в загородной резиденции. —А я уже надеялся, что вампир наконец свои зубки покажет. —Когда-нибудь они вонзятся тебе в шею, клянусь, Рюсей. —Обещаешь, но никогда не делаешь. Подходишь ближе и становишься вплотную к дивану, на котором по-хозяйски развалился Шидо. Его руки лежат на спинке, а голова слегка наклонена в сторону, он с любопытством наблюдает за твоими действиями, за забавными проявлениями твоего гнева и недовольства, за неуклюжими попытками выглядеть грозно. Прижимаешь свое колено к дивану между его ног, протягиваешь руку вперед и уже собираешься выпустить когти, но Рюсей действует быстрее. Хватает тебя за запястье и тянет на себя, пока ты полностью не оказываешься на нем. В его глазах ни капли сожаления за то, что он испортил такой момент, когда ты действительно выглядела для него чуть-чуть устрашающе. Ты почти сразу пытаешься отстраниться, но второй рукой парень обхватывает твою талию, вынуждая тебя оставаться на месте. Тянется к твоей шее, вдыхает знакомый аромат твоего тела и тихо смеётся, а у тебя перехватывает дыхание от его близости и звука его снисходительного смеха. —Шидо! —Ахах, у тебя получается намного лучше, чем раньше. Но, боюсь, у котенка еще слишком маленькие коготки, чтобы он мог кидаться на огромного волка. Саэ —Не боишься, что в один день я сойду с ума и убью тебя в приступе голода? Итоши даже не реагирует сначала, лишь спустя секунд пять лениво приоткрывает глаза и смотрит на тебя в упор. —Серьёзно? Тебе ночью заняться больше нечем? Спи. —Саэ, это, правда, важно для меня. Но парень отворачивается и устало вздыхает. Игнорирует? Намекает на глупость заданного вопроса? Или думать над ответом, который сможет заткнуть тебя хотя бы на минут пять, пока в твою голову не пришла очередная глупая мысль? Не выдерживаешь его молчания и хватаешь за плечо, чтобы перевернуть Саэ на спину, а после нависаешь сверху. —Итоши, ответь. Я не просто так задаю этот вопрос, я не пила человеческую кровь уже около месяца. Это слишком долго для меня, я могу сорваться и напасть на тебя. —Боюсь. Но рациональность перевешивает глупый страх. Нет никаких предпосылок к тому, что ты вцепишься мне в шею посреди ночи. —А если всё-таки укушу? —Отобьюсь. В твоем нынешнем состоянии ты довольно слаба, а с учетом моей физической формы преимущество на моей стороне. Он говорит это уверенно и твердо, ни капли не сомневаясь в своих словах, но стоит тебе приблизиться к его ключице, как он затаивает дыхание и его сердцебиение учащается. Саэ был бы безрассудным глупцом, если бы сказал, что твоя природа его не пугает. Он осознает опасность, которой себя подвергает, но все равно идет на этот риск. Потому что любит, потому что знает, что ты не причинишь ему вред умышленно, потому что верит тебе и в тебя. Конечно, он ни раз представлял, как твои зубы вонзаются в его шею, как длинные когти царапают его кожу, а ещё перед глазами стоял обезумевший взгляд твоих ярко-красных глаз. Но он знает, что это не монстр, это его возлюбленная. Бежать бессмысленно. Ты — его слабое место, пусть он ни за что не признается в этом никому. Чувства, спрятанные глубоко внутри, не дадут ему убить тебя. Безусловно, не надо думать, что Саэ позволит тебе всё. Если он поймет, что ситуация вышла из-под контроля, то, чтобы отбросить тебя в сторону, у него рука не дрогнет. Однако добивать тебя он не станет. Ты слишком ему дорога. Итоши закрывает глаза и глубоко вздыхает, а после его ладонь ложится на твой затылок, пальцы путаются в волосах, и он направляет тебя ниже. Твои губы касаются его ключицы, но выпустить клыки ты не решаешься. Его действия делают из тебя тормоза. Ты просто не понимаешь, чего от тебя хотят. Вернее, не можешь поверить, что Саэ сам соглашается дать тебе свою кровь, хотя до этого категорически отказывался, потому что это плохо скажется на его здоровье, а у него скоро важная игра. Неужели в его голове приоритеты немного поменялись местами и вместо футбола на первое место вышла ты? Сомнительно, но тебе очень хочется в это верить. —Кусай. Ты иначе мне спать не дашь. —Ты же просил не трогать тебя перед предстоящим матчем. —Будет лучше, если ты немного погрызешь меня, чем если сожрешь полностью. Я уверен, не дожидайся, пока я передумаю — действуй. Ты поднимаешься чуть выше и прокусываешь изгиб его шеи. Саэ слегка натягивает твои волосы и тихо шипит с непривычки, отчего ты хочешь отстраниться, но он не позволяет тебе это сделать. И ты заставляешь себя расслабиться. Голоса в голове, которые сводили тебя с ума последнюю неделю и являлись главной причиной твоего странного поведения и неожиданных вопросов посреди ночи, затихают. На смену им приходит сытая тишина. Вынимаешь клыки из его плоти и облизываешь место укуса. Во рту все еще ощущается приятное тепло и сладость его крови. Ты закрываешь глаза и падаешь на него сверху, его ладони ложатся на твою спину, проникают под тонкую ткань пижамы и остаются лежать на обнажённой коже. —Я эгоистка. Из-за меня тебе завтра будет плохо. —Я сам согласился. Не перекладывать ответственность, в этот раз я в состоянии ответить за свои действия. Спи. И ты снова подчиняешься, только уже без сомнений. Прижимаешься ближе к его груди, слушаешь, как постепенно скорость его сердцебиения снижается. Он пытается расслабиться, пока укус на шее неприятно ноет и жжет кожу. Признается ли он в этом? Нет, это не имеет смысла. Ты будешь ощущать чувство вины, которое никак не поможет ему облегчить боль, а только продлит твою бессонницу и, не дай Бог, внушит тебе какую-нибудь новую бредовую мысль. На сегодняшнюю ночь ты лимит своей глупости исчерпала.