In love

Карасу Смотришь вебинар на ноутбуке и пишешь конспект, который потом будет пылиться на полке, прежде чем на тебя снова снизойдет вдохновение и появится желание готовиться к экзаменам, но вся атмосфера рушится еще раньше, чем на твой телефон приходит уведомление. Вздрагиваешь и резко переводишь взгляд на окно, когда слышишь стук по стеклу. Почти сразу подскакиваешь и полностью распахиваешь занавески, продумывая, как ты будешь угрожать грабителю, который незаконно проник на территорию твоего двора, но весь пыл пропадает, когда видишь наглую ухмылку Карасу. Открываешь окно и высовываешься наружу. —Что ты здесь делаешь? —Пришел вызволять свою принцессу из лап ужасного дракона. —Ещё раз назовешь мою мать драконом — я вылью тебе ведро воды на голову. —Я просто пошутил! Закатываешь глаза и отводишь взгляд в сторону. Ты уже неделю не проводила с ним время, если не считать перемены и дорогу в школу и обратно, а всё из-за домашнего ареста, на который тебя посадили после слишком долгой прогулки. Ты нарушила комендантский час всего лишь на две минуты! Если бы тебе дали дойти до калитки, то всё было бы в порядке, но патруль, который ездит по городу, был непреклонен. Конечно, ты отделалась лишь предупреждением, ставить тебя на учет лишь за один прокол — жестоко, но родители были уведомлены и, честно говоря, не особо счастливы. Чтобы ты больше не теряла счет времени, тебя решили научить это самое время ценить. —Табито, тебя здесь быть не должно. Если родители увидят тебя, то сразу прогонят. —Они считают, что я плохо на тебя влияю? —Нет, они просто хотят, чтобы я сошла с ума от одиночества. А если серьёзно, то мне вообще никого домой пускать нельзя, пока я «не осознаю свою ошибку». —Бред. —Возможно. Переводишь взгляд на него, и на душе скребут кошки. Без Карасу действительно было тоскливо. Конечно, ты могла общаться с ним, могла видеться с ним в школе, но этого времени и контакта было недостаточно, чтобы закрыть твои потребности. Молча протягиваешь руку вниз, а он встает на носочки, берет твою ладонь в свою и переплетает ваши пальцы. —Ты действительно сходишь с ума от одиночества. Слишком нуждающаяся. Хочешь дать ему подзатыльник, но понимаешь, что банально не дотянешься, поэтому оставляешь эту идею подождать до твоего освобождения. Оборачиваешься назад через плечо, взгляд падает на часы. До возвращения родителей еще два часа. В голову приходит идея. Да, безусловно бредовая, но кто не рискует — тот сидит и умирает от скуки и дефицита внимания. —Сможешь в окно залезть? —Думал, ты не предложишь. Отпускаешь его руку и убираешь с подоконника несколько цветочных горшков, чтобы парень не снес их, пока будет залазить внутрь. Отходишь и наблюдаешь за тем, как он карабкается внутрь. Закидывает сначала одну ногу, потом другую и садится на подоконник и смотрит тебя, словно ждет чего-то. Глядишь на него в ответ с немым вопросом в глаза, а Табито лишь скрещивает руки, как будто его до глубины души возмущает твоя недальновидность. Или, возможно, так и есть. —Я не заслужил награду за то, что проник в башню принцессы? —Нет? Ты же ее не спас. —Я спас ее от одиночества и уроков. Забудь про эти книжки, давай фильм посмотрим. Любой, можешь даже ромком включать. —Удивительно щедрое предложение. Оставь обувь на подоконнике, чтобы я не собирала грязь по всей комнате. Он лишь улыбается, но слушает твое требование и развязывает шнурки, чтобы снять кроссовки и оставить их на подоконнике. Спускается вниз и устраивается на кровати рядом с тобой. Кладет голову на твое плечо и смотрит на твои пальцы, которые быстро бегают по клавиатуре ноутбука, набирая текст. Слегка наклоняешь свою голову, чтобы положить ее сверху его. Чувствуешь, как Карасу сразу расслабляется, и тихий вздох срывается с его губ. —Я скучал. Без тебя весна не кажется такой уж и теплой. —Не только на меня влияет одиночество. Когда ты стал таким поэтичным? —Не знаю, просто понял, что провожу с тобой слишком много времени, а когда тебя нет, то эти часы нужно чем-то заполнить. Пустился философствовать. —Ужасно. —Не волнуйся, закончится твоя каторга, и я снова стану порядочным бездельником. Отоя Смотришь вниз из окна на огромную надпись: «Прости меня, пожалуйста» прописными буквами на асфальте. Что ж, художник, который помогал Отое организовать все это «мероприятие», постарался, а потому, исключительно из уважения к нему, ты не показала Эйте фак с балкона сразу, как только отвлеклась от уборки из-за громкой музыки во дворе. Парень стоит во дворе с букетом цветов и просит минуту твоего ограниченного времени, крупицу драгоценного внимания. Очень слезно умоляет. Безусловно, это всё его актерское мастерство, в действительности его мало волнует его прокол, но за старания ты накинула ему плюсик, хотя прощать его легко и быстро не собиралась. Открывает форточку и высовываешься наружу. —Ура! Ты сжалилась надо мной, правда? Не можешь долго на меня обижаться же. —Не-а, просто поиздеваться хочу. Выключи музыку, соседи ментов вызовут. —Да кому не все равно? Просто перестань дуться из-за глупости. Это произошло случайно, окей? Я не собирался с ней флиртовать, я просто подержал ее сумку, пока она завязывала шнурки! Ты не стала уточнять, что причина твоего недовольства была не в его манерности и джентльменском поступке, а в глупом флирте, который ты имела удовольствие слушать на протяжении прогулки с вашими общими друзьями. И пусть Карасу успокаивал тебя, и пусть ты сама прекрасно знала, что это просто его манера общения, дело было в том, что он не закрывал рот даже после двух твоих просьб перестать. Девушку ты не винила. Тебе было на нее все равно. Если бы не было ее, был бы кто-то другой. Хотя она тоже подогревала интерес твоего парня к себе. Подыгрывала, отвечала на его флирт. Благо дальше слов они не зашли. Отоя замолчал только тогда, когда ты огрызнулась на него. Видимо, он, как обычно, не подумал о том, что его поведение всерьёз может тебя ранить. Эйта прекрасно умел обращаться с девушками, но тебя он раздражал чаще, чем очаровывал. —Ладно! Я признаю, что был неправ. Пожалуйста, позволь мне подняться к тебе и поговорить. Я серьёзно, я исправлюсь. А это ты уже слышала в первый раз. Нет, не обещание исправиться, а интонацию, с которой он это произнес. Слишком серьёзно и отчаянно для парня. Ты даже думаешь, что тебе послышалось, хотя внутри поселяется слабая надежда на то, что у него действительно по-немногому получается меняться. Честно, ты не ожидала, что это случится так быстро, когда соглашалась вступить с ним в отношения. Тебе нечего ему ответить, ты была к этому морально не готова, а потом просто продолжаешь молча на него смотреть. —Да, я мудак, но я правда тебя люблю. Не веришь же, да? Да, веду себя как конченный придурок, но, пожалуйста, дай мне еще немного времени. —Что за бред ты несешь...? Что с тобой? Ты спишь? Что происходит? Это новый уровень его актёрки? Вот это прогресс, ты ведь действительно поверила. Может, Табито написал ему текст с извинениями, который звучал бы хоть немного искреннее и правдивее. Ты много раз слышала, как он извиняется, как клянётся в вечной любви своим прошлым пассиям, когда вы еще были друзьями. Но то, как он общался с тобой, немного отличалось от того, что ты привыкла от него слышать. Неосознанно киваешь ему, а Эйта воспринимает это за хрупкий шанс всё исправить и быстро проникает в подъезд, пока ты все еще смотришь вниз. Из-за дерева выходит Карасу и машет тебе в знак приветствия. Но всё, что ты сейчас можешь — слабо приподнять руку и изобразить подобие приветствия. Хочется и смеяться, и плакать от собственной реакции. С одной стороны, ну что за нелепость, вот это Отоя умеет удивлять и вводить в ступор, а с другой... Как же редко ты слышишь от него такие слова, как редко видишь его таким серьёзным... Только сейчас осознаёшь, что отсутствие игривости ничуть не портит Эйту, пусть и оставляет ощущение недостатка чего-либо. Но из размышлений тебя вырывает звонок в квартиру. Движимая любопытством или глубоким шоком, сказать трудно, почти срываешься на бег. Быстро открываешь все замки и распахиваешь дверь. Молча смотрите друг другу в глаза, никто не решается начать разговор. Потом открываете рот, в унисон произносите «Я» и снова замолкаете. Парень впервые выглядит действительно смущённым. Ему впервые нечего сказать. —Мне правда жаль, что я делал тебе больно. Спасибо, что терпишь меня. Даже если я не заслуживаю. —Ты не в себе, да? —Немного. Соскучился просто. Ты же неделю меня динамила, видимо, я не смог вынести этого одиночества. Впервые. Рин Пинаешь кусок штукатурки, что лежит под ногами, и он летит в дырку в полу, падает вниз с глухим звуком. Заброшенный завод на краю города — единственное место, куда мог сбежать Итоши после вашей ссоры. —Рин, выходи, я знаю, что ты здесь. Знаешь же, что если меня не сопровождать, то я навернусь где-нибудь и шею себе сломаю. Говоришь это слишком небрежно, не придаешь своей глупой провокации никакого значения, хотя всё-таки доля правды в ней есть. Останавливаешься посередине большой комнаты и осматриваешься. Либо он настолько не готов к разговору, что всё еще шарахается тебя и слушать не желает, либо его здесь нет. Зря пришла? Грохот в другой части здания привлекает твое внимание и убеждает тебя в обратном. Разумный человек, услышав подозрительный шум в заброшенном здании в вечернее время, незамедлительно рванет к выходу, но ты бежишь на звук. Страшно ли? Немного. Волнуешься больше за то, что это Рин, который не в состоянии мыслить рационально, начал буянить. Вероятность своего прощета и возможной опасности, которая тебе грозит, ты не даже не утруждаешься обдумать. Вернее, просто предпочитаешь ее полностью игнорировать. Весь воздух в помещении заполнен строительной пылью, отчего кашляешь и сразу прижимаешься лицом к изгибу локтя, чтобы закрыть рот. Щуришь глаза, дабы не лишиться зрения из-за того количества мусора, что летит в твою сторону. Впереди видишь очертания силуэта, который сложно рассмотреть из-за грязного воздуха, полного остатков строительного материала. Хочешь позвать Рина по имени, но тебя тут же резко хватают и утаскивают за угол. Ты даже не успеваешь вскрикнуть, зато сердце останавливается и проваливается в пятки. Кто же знал, что ты умрешь так глупо. Хотя стать жертвой какого-нибудь серийного убийцы не самый плохой вариант. Уже собираешься вырываться и звать на помощь, но знакомый шепот звучит у уха так тихо, что кажется, словно любой неосторожный шорох может его заглушить, а потому замираешь, почти не дыша. —Стой на месте... Не волнуйся. Последние слова звучат чуть нежнее первых. Нет строгости, только попытка успокоить и внушить чувство безопасности, насколько это вообще возможно в вашем нынешнем положении. Рин слегка ослабляет хватку на твоём теле и убирает ладонь с твоего рта. Его прикосновение к твоей талии становится легче, Итоши больше не сжимает тебя в объятиях с целью удержать и не дать вырваться. Сейчас в этом уже нет необходимости. Ты заметно расслабляешься и сама откидываешься назад, чтобы полностью прижаться спиной к его груди. За стенкой слышны шаги, но они больше не пугают. Рин рядом, а следовательно, цепи страха постепенно отпускают твое тело. Шаги постепенно становятся тише, звук отдаляется от вас всё дальше и дальше. Наконец кладешь свою ладонь сверху на его предплечье, которым он обхватил твой торс. —Прости, знала, что тебе нужно побыть одному, но ты так быстро выскочил из комнаты, а оставаться в квартире твоих родителей без тебя более двух часов... Ну, показалось мне некрасивым. —Волновалась? —И это тоже. Ты даже представить не можешь насколько... Итоши достаточно хорошо научился читать между строк то, что ты не решалась озвучить прямо. Ты не хотела задеть его гордость своими чрезмерной заботой и вниманием. Рин, рана на сердце которого еще не зажила, не готов так легко принимать тепло, он относится к нему с опаской, а иногда и вовсе может спутать его с жалостью, но ты никогда не опускалась до нее. Он знал это, ценил и одновременно с тем ненавидел твою осторожность. Каким бы Итоши ни пытался казаться отстранённым, глубоко внутри всегда тянулся к свету, к той любви и привязанности, которые ты ему безвозмездно отдавала, пока он прикидывал размер своего долга, потому что не мог поверить, что любовь дают бесплатно. —Пообещай, что перестанешь сбегать и молчать по нескольку часов. Если тебе нужно пространство, то я могу уйти в другую комнату или вернуться домой, можешь погулять по району, если так хочется свободы, просто напиши, что ты в порядке хотя бы спустя час... –Хорошо. Прости. Извиняется за неудобства, которые причинил, за страх, который посеял в твоем сердце, за опасность, которой он тебя подверг, придя сюда. На секунду в его голове мелькает мысль о том, что случилось бы, при условии, что его бы тут не было? На что был способен тот человек? Страшные картины сами лезут в голову, а выкинуть их из разума не выходит, поэтому он обнимает тебя крепче, чтобы напомнить себе, что ты в порядке и ты рядом. —Больше не приходи сюда одна. Никогда. —Как скажешь. Не споришь, потому что, честно говоря, желание заявиться сюда еще раз одной пропало сразу, как только тебя неожиданно схватили и куда-то потащили. Больше вы ничего не говорите, слова кажутся лишними. В тишине заброшенного здания, в теплых лучах весеннего солнца, что проникают внутрь здания сквозь дыры в стенах, вы существуете отдельно от всего мира. Так пусть это мгновение продлится еще хотя бы пару минут. Рео. —Сирень скоро начнет цвести... —Намекаешь, что хочешь букет? Только скажи, ты же знаешь, что проблем с деньгами нет. —Нет, Рео, не совсем... Знаешь, обычно парни для своих девушек рвут сирень с деревьев во дворах случайных людей, убегают от разъярённых владельцев кустов... Хотя это, конечно, варварство. —И это вполне попадает под понятие «мелкое хулиганство» или даже «кража», если ты пытаешься потом перепродать цветы. Точно, Микаге не настолько глуп и наивен, чтобы так легко повестись на твою очевидную провокацию, которая читалась между строк. Ты бросала вызов не тому человеку. Дело не только в его непонимании атмосферы «подъездной романтики» и безразличия к образу обычного хулигана с улицы, который рвет цветы с клумбы, чтобы подарить своей любимой, но и в осознании им последствий подобных действий. Он думал о том, во что это может вылиться, как это в теории повредит его репутации, да и чисто по-человечески заниматься «вандализмом» на чужом участке парень не хотел. —Хорошо, ты выиграл. —Я просто куплю тебе букет, хорошо? —Договорились. Ну. Почти договорились. Рео хоть и привел аргументы в пользу признания этого занятия иррациональным и даже противозаконным, но некоторый азарт внутри парня разгорелся. Неужели это того стоит? Бояться каждого шороха, втихую срезать (или срывать, если должная подготовка отсутствует) ветви, оглядываясь по сторонам, а потом убегать с места преступления, как только тебя увидели? Нет. Определённо это того не стоило, но вот заставить тебя потерять дар речи ему хотелось. Это всегда была для него самая веселая игра: насколько сильно он в теории может загнать тебя в тупик своими действиями. Микаге не собирался действовать настолько радикально, выходя за рамки закона, чего он точно не планировал, так это заниматься воровством, поэтому реализация задумки вышла своеобразная. —Я могу открыть глаза? —Мм.. Нет. Ещё нет. И не отходи от меня далеко, можешь пораниться. Ты слабо представляла, что вообще сейчас будет происходить. В голове уже мелькали мысли о том, что Рео воспринял твою идею всерьёз, и сейчас вы вдвоём выбрались за город, чтобы разорить какую-нибудь бабушку на пару ветвей сирени. Ты представляла, как будешь стоять на шухере, пока твой возлюбленный срезает ветви секатором, как зарычит дворовый пес, услышав вашу возню, как вы рванёте с места преступления под заливистый собачий лай и ругань хозяев кустов, как потом этот букет будет стоять у тебя в вазе на столе, и на вопросы о его происхождении ты будешь лишь пожимать плечами и говорить что-то вроде: «Рео подарил» и всё. Но ты недооценила масштаб задумки Микаге. Вы останавливаетесь на месте, парень стоит сзади тебя и осторожно придерживает за плечи, после чего разрешает тебе снять повязку с глаз. Что ж, целая аллея кустов сирени, что предстала перед твоими глазами, действительно тебя удивила. Это не должно заставлять тебя терять дар речи, это же Рео, он может сделать угодно, но осознание того, что все это сделано по твоей прихоти, греет душу. —Спасибо... Это очень красиво, Рео. Даже слишком. Говоришь тихо и почти робко, все ещё приходя в себя, боишься, что этот прекрасный сон закончится и реальность окажется прозаичнее. А потом вдруг сердце пропускает удар, и ты поворачиваешься к нему лицом. —Насколько дорого это было? —Какая разница? Деньги не имеют значение, если они потрачены, чтобы сделать тебя счастливой. Это во-первых, а во-вторых, не переживай ты так, мне и 10 таких аллей не смогут сильно по счёту в банке ударить. Микаге звучит слегка небрежно и беззаботно, когда говорит о цифрах, они его правда не волнуют, а вот твоё мнение для него значит слишком много, а потому вся напускная театральность сменяется легкой обеспокоенностью. Он наклоняется ближе к тебе, ваши дыхания смешиваются. —Тебе нравится? Не врешь? —Не вру, очень нравится. Сокращаешь расстояние между вами и наконец позволяешь вашим губам соприкоснуться в немой благодарности. Только после этого Рео позволяет себе расслабиться и насладиться моментом вместе с тобой. Наги Уроки физкультуры — твой камень преткновения. Ты всегда их ненавидела. Лишние движения в окружении людей, чей взгляд на себе обнаружить не хочется, потому что вдруг ты делаешь что-то неправильно? Нескончаемые зачеты, результаты которых обеспечиваются твоими физическими данными, что не всегда соответствуют стандартам... Мозг не отдыхал от умственной активности, а только больше нагружался из-за беспокойства за оценку за метание мячика в мишень, потому что испортить аттестат физкультурой... Это звучит почти унизительно. Но в последний год обучения уроки проходили приятно и легко. Большинство из них просто выпадало, а вместо других вы лишь сидели на лавочке в зале. Меньше возни с переодеванием, больше времени сделать домашку, которая была проигнорирована дома. Но сейчас ты просто пялишься в телефон, потому что занять себя было нечем. И, видит бог, не обращать внимание на происходящее вокруг, особенно когда знаешь, что в одном помещении с тобой люди с баскетбольными мячами, хотя им даже пляжный доверять опасно, — плохая идея. В какой-то момент девичий визг привлекает твоё внимание, но стоит тебе поднять глаза — в твое лицо прилетает мяч. Резкая боль пронзает голову, в глазах слегка мутнеет, а вокруг тебя, судя по обилию голосов, собирается целая толпа неравнодушных. —Сейширо! Какого черта ты творишь? Голос Рео можно узнать из тысячи. Иногда слишком громкий, но всегда участливый и искренне обеспокоенный. Парень не изображает эмоции, он их действительно проживает. Однако, когда ты приходишь в себя, то вместо сочувственного взгляда Микаге перед собой видишь серые глаза Наги, которые смотрят куда-то вглубь души. От неожиданности даже отшатываешься назад, забыв, что твои движения ограничены и ты сейчас можешь удариться затылком об стену. Но удара не чувствуешь. Вернее, его смягчает чья-то ладонь. —Осторожнее. Может, тебя в медпункт отвести? У тебя кровь из носа идёт. Его голос выделяется на фоне шума, созданного толпой. Спокойный тон, неторопливая речь. Он не спешит извиняться, не падает в ноги, раскаиваясь в содеянном. У Наги сейчас другие приоритеты, и главный из них — твоё состояние. Его совесть может подождать лишние пару минут; он обязательно извинится, как только убедится, что с тобой всё хорошо. Наги — твой одноклассник. Ленивый, апатичный, незаинтересованный в общении, но по-своему привлекательный. По крайней мере, ты точно не была к нему равнодушна. И прямо сейчас парень сам интересуется твоим состоянием, сам предлагает проводить, сам подставляет плечо, чтобы ты опёрлась. Без посредников, без Рео, который обычно объясняется за косяки своего друга. Всё происходящее кажется тебе каким-то сюрреалистичным сном. Вас отпускают вдвоём под недовольный бубнеж Микаге о беспечности и бестактности Сейширо, но второй его не слушает. Твоя голова раскалывается пополам, ноги отказываются идти прямо, поэтому тебя бесконечно шатает из стороны в сторону, пока парень держит тебя под руку, чтобы ты не врезалась в ближайшую стену. В какой-то момент Наги останавливается и поворачивает голову в твою сторону. Смотришь на него в ответ, пытаясь сфокусировать зрение и собрать двоящийся силуэт воедино, не понимаешь, чего конкретно он от тебя хочет. Прочитать Сейширо достаточно проблематично, а потому просто выжидаешь ответа. —Ты еле идешь. Будет проще, если я тебя понесу. —Это... Это лишнее, Сейширо. —Я не хочу, чтобы ты упала. Это не входило в мои планы. —Планы? Он не дожидается твоего согласия, просто подхватывает тебя, причем достаточно аккуратно для его обычной небрежности в исполнении каких-либо действий. Не благодаришь, но расслабляешься и признаешь его правоту, так действительно проще. —Ты все еще не ответил на поставленный вопрос. —Я специально в тебя целился. Не думал, что попаду так сильно. Прости за это. За то, что получилось так больно, не за то, что запустил мяч. Нужно было брать волейбольный. Тебе нечего сказать. Что вообще можно сделать в такой ситуации? Ты больше шокирована, нежели зла, хотя отрицать волну возмущения, которая пришла сразу за удивлением, — глупо. —Ты не думал, что нос мне сломать можешь? Сейширо, раньше мне просто казалось, что ты идиот, но сейчас я совершенно точно уверена в этом. Чем ты вообще объяснишь своё поведение? Наги не обижается на оскорбления. Они заслуженные. Парень и сам знает, что дурак, что Рео был прав и ему нужно было просто завязать с тобой диалог, когда вы оба находились в общей компании, с чем проблем не было, ведь у Сейширо был Микаге, который вписывался всюду и брал своего непутёвого друга с собой. Так что шансы решить вопрос «мирно», без лишних жертв были. Просто кто-то их проигнорировал из-за повышенной сложности. Наги хотел пойти коротким путем. Вот только ошибся в расчетах. Он часто видел похожие сюжеты в ромкомах, думал, что это хорошая идея, но, как это часто бывает: реализация подкачала. Наги тихо вздыхает и отводит глаза. Ему стыдно. Стыдно за то, что не подошел, чтобы нормально пообщаться, стыдно, что в принципе не умеет общаться, стыдно, что посмел думать о том, что вообще может заинтересовать тебя. Но парень не спешит отпускать тебя, наоборот, прижимает твое тело ближе к своему, словно боится, что ты вырвешься и сбежишь. —Прости. Не придумал другого способа сблизиться с тобой. Сейширо старается говорить безразлично, словно его не особо задевает вся эта ситуация, но голос становится тише, а взгляд направлен в пол, куда-то мимо тебя. Его сухие, на первый взгляд, извинения кажутся тебе крайне искренними и честными. В них слышно осознание ошибки и ее признание, а вместе с тем слабая, но ощутимая горечь сожаления. —Ты действительно идиот. Тебе даже не нужно было прилагать усилия, чтобы я заметила тебя. Я и так вижу тебя, Сей. Наги останавливается на месте, так и не дойдя до двери медицинского кабинета. Просто замирает посреди прохода, держа тебя на руках, не смея посмотреть в твои глаза, но и не планируя опускать твоё тело на землю. В нем боролись два желания: сбежать, как маленький ребёнок, столкнувшийся с первыми жизненными трудностями, отказаться от новых, невиданных ранее чувств, избежать последствий своих действий, притвориться, что ничего никогда не было, и остаться рядом, продолжать прижимать тебя к своей груди, как будто ничего и никого дороже тебя у него в жизни никогда не было, заботиться, учиться жить с кем-то, помимо Рео. Твои слова заставили его задержать дыхание. Его признают? Его существование не пытаются отрицать, не пытаются игнорировать? Он действительно кем-то замечен? —Сей? Ты в порядке? Твой голос звучит так громко в его голове, что Наги не в силах ответить сразу. Он причинил боль кому-то, кто заметил его, кто был готов обращать на него внимание... Он чувствовал себя ублюдком, не заслуживавшим этого. Таким глупым ему все это казалось, что хотелось кричать и плакать. А раньше Сейширо и не думал, что может испытывать что-то подобное. —Да. Всё хорошо. Прости меня... Последние слова произносит совсем шепотом. Ты не думала, что он так близко примет это к сердцу. Ну, его попытка познакомиться действительно получилась глупой и несуразной, но так ли сильно ты была в нём разочарована? Нет. Поэтому обнимаешь его за шею, кладешь голову на плечо и закрываешь глаза. —Я уже простила.