what i've got (and what it's not)

Работа давалась с трудом. Субин не осознавал, насколько сильно он привык полагаться на других участников группы, чтобы продержаться в течение дня, пока их не оказалось рядом. Не было секретом, что Субин испытывал трудности, пытаясь найти удовлетворение в большинстве своих сольных обязанностей, особенно когда многие из этих обязанностей вращались вокруг административных решений, которые кто-то другой должен был бы согласовать, прежде чем они спускались до него. Однако именно Субин сам попросил больше участвовать как в создании музыки, так и в планировании концепций, поэтому он держал рот на замке, лёжа в яме, которую выкопал себе сам, и твердил себе, что все эти встречи и дебаты того стоят, когда он увидит готовый результат. В обычную неделю, если у Субина возникали трудности с высшим руководством, он знал, что может вернуться к участникам позднее тем же днем, чтобы снять стресс, или по крайней мере увидеть их дома и пожаловаться на то, как ужасно прошел его день. Но из-за течки Бомгю Субин оставался один с рассвета до заката, обременённый бесконечными задачами, без всякой компании, кроме сотрудников их штата. В те редкие моменты, когда ему удавалось отвлечься, тишина была гнетущей. Он проверял свои текстовые переписки, не написал ли ему кто-то из участников, они не писали. Если же он спрашивал, как у них дела или не нужно ли чего-то, то получал в ответ односложные отказы, которые воспринимал как отторжение, каковыми они и были. В среду он решил разбавить монотонность, проведя трансляцию в одной из студий. Ему всегда нравилось общаться с MOA, то, как фанаты были рады пообщаться с ним, всегда поднимало ему настроение. На этой неделе передышка была двойной, так как с момента его презентации он не делал значительных публичных выходов, а компания ещё не объявила об этом публично. Для своей аудитории он ещё не был бетой, и ему не приходилось нести на себе бремя тех представлений, которые могли бы возникнуть у фанатов об этом. Для них он был просто Чхве Субин, айдол, — роль, которая сидела на нём как вторая кожа. Сначала всё шло хорошо. Он рассказывал о некоторых сериалах, которые он мог урывками смотреть, когда выдавалось время, и о том, что подумывает подстричься, поскольку волосы сзади стали слишком длинными. Он немного склонил голову набок, чтобы проиллюстрировать свою мысль, и не придал этому значения, пока чат не заполонили комментарии, указывающие на красноту с правой стороны его шеи. Субин, ты в последнее время болеешь? Твой твои обонятельные железы выглядит очень красными. Что это у тебя на шее? Ты травмирован? Оппа, пожалуйста, позаботься о себе!!! Субин снова наклонил голову и проверил это в повторе, и, конечно же, область вокруг его обонятельных желёз была красной и воспаленной. Когда он прижал к ней руку, то обнаружил, что она болезненна на ощупь. Черт. Это было совсем нехорошо. Последние несколько дней, с тех пор как Субин увидел, что его вещи убрали из гнезда, он носил блокаторы почти всё время. Он не чувствовал собственного запаха, поэтому не знал, изменился ли его запах после презентации, но, должно быть, так и было, раз теперь другие отвергали его, хотя раньше этого не делали. Чтобы смягчить любой дискомфорт, который он мог им причинять, Субин принимал душ в компании и наносил блокаторы заново перед возвращением домой, а затем обновлял их перед выходом из своей комнаты утром. Не нужно было быть дипломированным медиком, чтобы понимать, что круглосуточно душить свою кожу — вредно для здоровья, и при таком режиме было лишь вопросом времени, когда он начнет видеть побочные эффекты. Однако несколько дней казались тревожно скорым сроком. Все же он не хотел беспокоить MOA и тем более сам не желал сейчас думать об этом, поэтому он смущенно улыбнулся в камеру, изо всех сил стараясь выглядеть сконфуженным. — А, это? Это аллергическая реакция. Я ходил с одним из друзей в новый ресторан и проснулся на следующее утро с красными пятнами. В остальном я в порядке. Посыпалось больше комментариев с вопросами, знает ли он, что именно он съел, или может ли назвать ресторан. — Это было что-то с тарелки моего друга. Я не помню, что он заказывал. Может, в следующий раз мне стоит есть свою еду, да? Затем он перевёл разговор на разные блюда и рестораны, которые ему нравились, и через несколько минут чат также переключился. Количество комментариев о его здоровье уменьшилось, и Субин смог продолжить трансляцию в обычном режиме. Раздражало то, что после указания на красноту, Субин стал замечать неестественное тепло на своей шее. Ему приходилось следить за руками, чтобы они не потянулись почесать шею, и одновременно оставаться энергичным и присутствующим во время общения с фанатами. Выполнение нескольких задач одновременно никогда не был его сильной стороной, особенно когда он и так был уже измотан. Сочтя, что прошло достаточно много времени, чтобы удовлетворить фанатов, он попрощался с MOA и завершил трансляцию. Как только трансляция закончилась, он помчался в ближайшую ванную комнату, наклонился над раковиной и вытянул шею вперед, чтобы рассмотреть получше. Да, это был его железы, припухшие и воспаленные, что указывало на значительное раздражение. Закатав рукава, он обнаружил то же самое на запястьях. Теперь, когда он об этом подумал, железы на запястьях тоже зудели, даже будучи прикрытыми рукавами худи. Шести дней действительно не должно было быть достаточно, чтобы причинить столько вреда, даже при его уровне злоупотребления, но, возможно, это было ещё одной особенностью, пришедшей со статусом беты. Подобные крема, вероятно, создавались только с учётом альф и омег, в предположении, что так как у бет и так слабый запах, они не найдут в них особого применения. Так раздражает. В таком случае ему пришлось бы найти какой-то другой способ блокировать свой запах, который не требовал бы физического контакта с кожей. Субин вздохнул и натянул капюшон на голову, чтобы кто-то в компании не увидел это и не начал задавать вопросы. После работы Субин отказался от поездки домой и вместо этого пошёл в ближайшую аптеку. Женщина за стойкой что-то печатала на компьютере, но с улыбкой поздоровалась с ним, когда он подошел. — Здравствуйте, — немного неловко сказал он. Раньше ему никогда не приходилось просить у фармацевта рекомендации, и это было так же унизительно, как он и боялся. Большинство бет его возраста, вероятно, уже знали, какие типы лекарств им положено принимать, или по крайней мере знали достаточно, чтобы не доводить себя до химических ожогов, используя слишком сильные продукты. Впервые в жизни он почувствовал проблеск отторжения к своей поздней презентации. — Вам нужно что-то забрать? — спросила сотрудница. — О, нет. Я, эм, хотел спросить, есть ли что-то, что можно принимать внутрь, чтобы блокировать мой запах. Обычные крема раздражают мою кожу. Я бета, — добавил он в конце, поскольку, очевидно, это имело большее значение, чем он думал. Техник тихо промычала в ответ. Она что-то напечатала в компьютере и пощёлкала. — Есть некоторые более мягкие крема, которые могут лучше подойти бетам, из-за того, что ваши железы не такие активные как у альф и омег. Я могу дать вам названия брендов, и вы сможете найти их там, где находили обычные. Субин покачал головой. — А нет ли чего-то, вроде таблеток? — Таблетка будет иметь высокую концентрацию активных ингредиентов, схожих с теми, что в кремах. Но, если вам нужно, чтобы ваш запах был незаметен в течение длительного периода времени, таблетка выветрится быстрее, чем средство для местного применения. — Это нормально, — сказал он. С проблемой постоянства он мог разобраться позже. В его нынешнем состоянии, когда пальцы всё ещё подергивались от желания дотянуться до шеи, идея нанести что-либо ещё на его ноющие железы была откровенно непривлекательна. Фармацевт ввела ещё что-то в компьютер, затем исчезла в подсобке и вернулась с блистерной упаковкой. — Они будут действовать около шести часов. И убедитесь, что не используете крема или пластыри, если принимаете одну из этих таблеток, даже более мягкого типа. Субин поблагодарил фармацевта, оплатил лекарство и пешком отправился в темноте обратно в общежитие. Когда он пришёл домой, то быстро заперся в ванной и заткнул полотенцем щель под дверью, чтобы его запах не просочился в остальную часть общежития. Упаковка с белыми таблетками и маленький флакончик с кремом были сброшены на столешницу, и Субин смотрел на них с немалым презрением, пока рылся в ящиках в поисках маленького тюбика противовоспалительной мази, который, как он знал, хранился где-то в этом хаосе аптечного ящика. Пока он наносил небольшое количество мази на запястья, его взгляд был прикован к маленькой метке прямо под его железами — поблекшему отпечатку передних зубов Ёнджуна. Субин не солгал, когда сказал Дживону, что они впятером — связанная стая. Ёнджун кусал всех их больше года назад, включая Субина, даже несмотря на то, что он был представлен. В отличие от постоянных меток стаи или супружеские метки, которые наносятся на железы на шее, временные метки традиционно оставляют на левом запястье и из-за этого они склонны со временем бледнеть. На данный момент его метка всё ещё была видна, но он мимоходом заметил, что она исчезает быстрее, чем метки других участников. Когда они поднимали руки, он мог разглядеть их шрамы даже на расстоянии, но та же самая метка была менее заметна на его собственной руке, даже если он рассматривал ее вблизи. Рациональная часть его сознания предполагала, что это могло быть просто из-за его презентации: его железа на запястье стала больше и это могло влиять на физический вид метки. Однако тревожная часть убеждала его, что метка исчезала, потому что другие больше не считали себя связанными с ним. Он не думал, что метки работают так, но, видимо, было много вещей, которых он не знал о своей собственной биологии. И в этом был бы смысл, не так ли — быть отвергнутым даже на клеточном уровне. Как будто он не уловил этого из контекстных подсказок и вместо этого нуждался в напоминании, высеченном на его коже каждый день, о том, как мало они о нем заботятся. Субин закрыл тюбик и швырнул его обратно в ящик. Он надеялся, что к утру его шея восстановится достаточно, чтобы можно было замазать красноту тональным кремом и прожить день без лишних вопросов о его самочувствии. Четверг и пятница промелькнули в тумане. Он волочил ноги до самой двери их общежития, неуклюжими руками безуспешно возясь с ключами. Он ожидал снова застать всех всё ещё в комнате с гнездом, но, когда он открыл дверь, его встретили свет и шум нескольких человек, занимавших общую зону. Бомгю лежал на диване, смотря телевизор, закутанный в одеяла и прижавшись к Тэхёну, который был занят чтением чего-то на своем телефоне. Кай копался на кухне, роясь в холодильнике, а Ёнджун был где-то рядом, разбирая гнездо, если звуки стиральной машины о чём-то говорили. Это моментально сбило Субина с толку. Он настолько привык к тому, что общежитие оставалось нетронутым даже им самим, что теперь было странно видеть людей, перемещающихся по нему. Когда Субин переступил порог, взгляд Тэхёна резко устремился к нему, и его лицо озарилось. — Эй, хён. Как прошла неделя? — Скучно, — сказал он без эмоций. — А у вас? — Удушающе, — сказал Бомгю, высунув голову из своего кокона из одеял. — Эти парни не оставляли меня ни на секунду всю неделю. Я был как заложник. Тэхён фыркнул. — Ты был заложником? Ты вцепился когтями мне в руку, когда я встал, чтобы пописать. — Надо было сказать мне, куда ты идешь, — пренебрежительно сказал Бомгю. — Дурной тон — бросать свою омегу во время течки. Тэхён бросил на Субина взгляд, словно говоря Ты можешь в это поверить? и Субин ответил ему ухмылкой. Подшучивать друг над другом вот так, быть включенным в перепалки и поддразнивания — это было то, чего ему очень не хватало. Это заставляло его чувствовать, что он возвращается в дом, который он делит с друзьями, а не в квартиру с соседями по комнате. Кай отвернулся от холодильника и окинул Субина взглядом с ног до головы, глаза сканировали, словно выискивая что-то. — Уже довольно поздно, хён, — указал он. — Они что, задерживали тебя так допоздна всю неделю? — Всё в порядке. Ненамного позже, чем мы обычно освобождаемся. Просто нужно было много сделать. — Субин позволил себе ненадолго побыть драматичным, вздохнув, когда снял обувь и бросил её в кучу у двери. — Я не знаю, откуда они взяли столько работы, — пожаловался он. — Словно они ждали, чтобы вывалить всё на меня разом. Перед ним открылась дверь, и Субин увидел Ёнджуна в конце коридора, закрывающего дверь в всё ещё перевернутую комнату с гнездом. Увидев Субина, его лицо расплылось в улыбке, словно он действительно скучал по обществу Субина. — Субин-а! Ты в последнее время словно призрак здесь. — Его тон был поддразнивающим и легким, совершенно противоположным тому, как он звучал во время их последнего разговора. — Видимо, его загоняли как лошадь, — сказал Бомгю. — Мы его не видели, потому что он возвращался домой после наступления темноты каждый день. Субин не мог понять, защищал ли его Бомгю или осуждал ещё больше. — Зима. Солнце садится рано, — сказал он, почти защищаясь. — Сейчас половина десятого, — указал Тэхён. — В это время суток уже темно в любое время года. — Они тебя хотя бы кормили? — возмущенно спросил Ёнджун. — Ты сегодня ел? — Да, кормили. Я что, выгляжу истощённым? — Ты выглядишь бледным, немного, — признался Кай. — Ты правда был занят всю неделю? Без перерывов? Субин даже не снял пальто, а его уже по уши забросали вопросами. Он не думал, что выглядит нездоровым, кроме своих желез, которые, к счастью, были прикрыты воротником его куртки и не видны его товарищам по группе. Что-то в самой формулировке их вопросов тоже казалось странным, словно они пытались проверить его на правдивость. Но Субин не был уверен, что он мог скрывать. Он был в компании, где, как он и говорил, должен был быть. Он не представлял, в чём ещё они могли подозревать его за своей спиной. — Они давали мне перерывы, — объяснил он, надеясь, что это их удовлетворит. — Но не имело смысла уходить и возвращаться по несколько раз в день. Я ел и спал, если вы об этом беспокоитесь. Они все переглянулись, разделяя какую-то коллективную мысль, к которой Субин не был допущен. Не в первый раз он ощутил явную отделенность от всех них, словно он был нежеланной третьей стороной в разговоре, который буквально вёлся о нем самом. — У вас здесь всё было хорошо? Я пытался с вами связываться, но подумал, что вы, возможно, просто хотите побыть одни, так что- — У нас всё было хорошо, — перебил его Тэхён. — Тебе не о чём беспокоиться. Бомгю больше не смотрел на него. Он снова свернулся калачиком в диванных подушках, лицо скрыто от взгляда Субина. Если его течка закончилась только сегодня, было логично, что он всё ещё уставший и не в настроении, но общая атмосфера в комнате совершенно переменилась. Казалось, Бомгю специально прятался от глаз Субина. Тишина затянулась на несколько секунд дольше, чем следовало. — Мы рады, что они по крайней мере не загоняли тебя до смерти, хён, — встрял Кай. — Извини, что набросились на тебя, когда ты ещё даже не вошел как следует. — Всё в порядке, — сказал Субин, потому что так было положено. Кай, казалось, ещё больше приуныл от такого ответа, и у Субина возникло желание кого-нибудь встряхнуть. Казалось, он не мог ничего сказать, чтобы кого-то не подвести. Когда Субин больше ничего не добавил, Кай продолжил, будучи назначенным рупором группы, как они все, видимо, и решили с помощью той телепатической связи, которой они, очевидно, обладали. — Ты работал всю неделю, а мы нет, так что, наверное, нам стоит оставить тебя отдыхать. Ты выглядишь измождённым. Это не казалось совсем уж точным, течки и гоны традиционно не предполагали много лежания без дела. Но Кай выглядел так искренне обеспокоенно, что Субину не хотелось оспаривать это утверждение. Краткая связь, которую он ощутил с ними по приходу домой, теперь исчезла, и у Субина возникло тягостное предчувствие, что он провалил какой-то последний тест, и что теперь так и будет всегда. — Извините, что сбегаю, — сказал он, и он имел это в виду, даже был уверен, что они не хотят слышать извинений. — Всё в порядке, — заверил его Ёнджун. — Мы можем пережить один вечер без тебя. Субин снял пальто и поднял свою сумку, которую поставил у двери. Он на секунду забеспокоился, что, проходя мимо Ёнджуна, тот учует его запах, но Ёнджун посторонился, когда Субин приблизился, юркнув на кухню к Каю, и Субин мог исчезнуть в комнатах общежития в одиночестве. Любые иллюзорные представления Субина о его месте в группе были основательно разбиты после той ночи. Метафизическая стена, которую он ощущал до течки Бомгю, вернулась с удвоенной силой, но теперь она не сдвигалась ни на мгновение. Уже на следующий день после окончания течки Бомгю новое положение дел было закреплено, когда остальные ушли завтракать без него. В тот день не было расписания, и Субин проспал до полудня. Когда он проснулся и понял, что дома никого нет, ему потребовалось всё его самообладание, чтобы не взорвать их групповой чат вопросами, где все. Он боялся, что забыл о какой-то встрече или мероприятии, но, если бы это было связано с работой, кто-то разбудил бы его. Его разбудили бы и в случае чрезвычайной ситуации, неожиданного визита или чего-то ещё, что хоть как-то касалось бы Субина, так что он смирился и принялся прохаживаться по коридору, в ожидании их возвращения. Когда его участники появились в середине дня, они были смущены тем, почему Субин так обеспокоен. — Нам просто нужен был свежий воздух после недели, проведенной в помещении, — сказал Тэхён. — Ты устал, поэтому мы решили дать тебе отдохнуть. — Я всё равно мог бы пойти с вами, — сказал Субин. — Я не был настолько уставшим. — Ты всё ещё выглядишь уставшим, — сообщил ему Бомгю. — Тебе стоит отдохнуть ещё. Завтра у нас съемки. Его доброжелательность была истощена неделей, проведенной по милости высшего руководства, и он не смог сохранить лёгкий тон, когда спросил: — Вы где вообще были четыре часа? — Просто гуляли, — пожал плечами Бомгю. — Не беспокойся об этом. Так Субин и сделал. Он сделал неискреннее замечание о том, как он рад, что у них был хороший день, и покинул общежитие, чтобы раздобыть себе еду. В течение следующих нескольких недель остальные всё чаще ели без него, то уходя, не сказав ему, то не дожидаясь его, когда компания задерживала его допоздна. Они спали все вместе в общей комнате, и было негласно, но предельно ясно, что Субин не должен к ним присоединяться. В какой-то момент Субин постирал свои вещи сам, что обычно было полу-медитативным занятием, и вновь согнулся от осознания отсутствия какого-либо запаха стаи на всех его вещах, даже на тех, что пролежали в его комнате какое-то время. Единственными запахами, различимыми во всей его стирке, были запах отбеливателя и кондиционера. Эта стерильность вызывала у него рвотные позывы. Несмотря на не функциональность их домашней жизни, отделение Субина от стаи не переносилось на работу. На камеру они были игривы и синхронны, как всегда, но после того, как персонал давал отмашку, щелкал переключатель, и Субин вновь держался на расстоянии. Этот диссонанс только усугублял эмоциональное состояние Субина. График съемок также делал Субина всё более невротичным из-за его запаха. После того как его блистерная упаковка закончилась, Субин не нашел в себе сил пойти и попросить у фармацевта ещё, поэтому он поискал в интернете, какие марки пластырей-блокаторов обычно используют беты, и купил их рано утром. Его кожа больше не была красной и воспаленной, но постоянный зуд ещё не утих. Он бы беспокоился, что участники обнаружат, что что-то не так, когда попытаются его учуять, но сама идея была почти смешной. Никто из них даже не взглянул на его шею за последние несколько недель. Субин думал, что, если кто-то попытается учуять его сейчас, это может повергнуть его нервную систему в шок. Дело дошло до того, что Субин хотел, чтобы другие были откровенно жестоки с ним. По крайней мере, если бы они действительно травили его, он смог бы сформулировать, что он переживает. Но они не были жестоки. Они по-прежнему были добры к нему, как всегда, всё так же ценили работу, которую он вкладывал в тренировки и работу с руководством. Они подстраховывали его, когда он спотыкался, и объединялись с ним во время перебранок, которые они затевали между активностями и локациями. Но в конце всего, даже когда они веселились вместе, они всё равно сидели отдельно от него, сбившись в единую группу и оставляя Субина на острове, в полном одиночестве. Вновь именно Дживон однажды отвел Субина в сторону и спросил, всё ли в порядке. — Всё ещё страдаешь от growing pains? — попытался пошутить он, но Субин был не в настроении смеяться. — У нас все хорошо, хён. Это просто стресс, понимаете? — Субин сделал какой-то жест рукой, не понимая, что даже пытался проиллюстрировать. — Всё само уладится. Дживон не выглядел убеждённым. — Ты уверен, что всё в порядке? Я наблюдал за вами последние несколько недель и, если честно, я немного обеспокоен. Я думаю, не будет ли лучше вам всем обратиться к кому-нибудь, как группе. Сабгендеров консультирование не было чем-то необычным среди айдолов. Диссонанс между ожидаемым поведением группы айдолов и тем, к чему участников может побуждать инстинкт, был значительным, а высокострессовая среда с ограниченной приватностью или возможностью самоопределения не слишком способствовала стабильной структуре стаи в любом случае. Некоторые друзья Субина из других групп нуждались во вмешательстве постороннего, чтобы помогать им в разрешении конфликтов или распределении внимания между омегами. Он прекрасно знал, что это может быть полезно. Всё же Субин сморщил нос при этой идее. — Не думаю, что это поможет, — сказал он честно. Дживон, казалось, не понял, потому что настаивал ещё сильнее. — Нет никакого стыдного в том, чтобы нуждаться в помощи профессионала, Субин. Никто не рождается со знанием того, как жить в стае. Но это неправда. Ёнджун, Тэхён, Кай и Бомгю влились в свои роли как рыба в воду. Не вписывался только Субин — Субин, который даже не знал самых базовых вещей о том, как быть бетой и что это значит, который даже не знал, как купить в аптеке лекарство, которое не сожжёт его чертову кожу. — Спасибо, что присматриваешь за нами, хён. Но я не думаю, что терапевт сможет сказать нам что-то, чего мы уже не знаем. — Понимаю. — Дживон немного откинулся назад, оценивающе оглядывая Субина с головы до ног. — Так я прав, предполагая, что ты больше не связан узами с другими участниками. — Я всё ещё связан с ними, — возразил он. — У меня всё ещё есть метка Ёнджуна-хёна. Дживон отмахнулся от возражения. — Она поблекнет. Бетам сохранять метки даже сложнее, чем щенкам. Но если другие — в стае, а ты — нет, то мне нужно будет отправить служебную записку наверх, чтобы мы знали не вовлекать тебя в вещи, связанные с TXT как со стаей. — В этом нет необходимости, — сказал Субин, и у него засосало под ложечкой от того, что подразумевало первоначального заявления Дживона. — Мы не продвигаем TXT как стаю, мы продвигаем его как айдол группу. Фанаты даже не знают, что я бета. — Было бы легко сделать оба объявления одновременно, — размышлял Дживон. Он уже даже не разговаривал напрямую с Субином, скорее думал вслух, словно Субина тут и нет. — Сказать, что ты бета и что ты больше не являешься частью стаи. Если бы ты хотел жить отдельно от остальных, мы могли бы объявить это одновременно. Субину показалось, что глаза у него сейчас вылезут из орбит. — Простите? С чего бы мне жить отдельно? Дживон повернулся, чтобы взглянуть на него. — Чтобы дать другим пространство. Уверен, тебе было непросто постоянно находиться рядом с остальными. Каждый раз, когда я тебя вижу, ты носишь блокаторы. Субин взъерепенился. Конечно, Дживон заметил, особенно после того, как Субин начал носить физические пластыри вместо того, чтобы просто принимать лекарства. Его собственные участники группы не заметили, но он полагал, что это легко упустить, когда они не бросают и взгляда в сторону Субина. — Это не значит, что я должен переехать. Это будет более неудобно для всех. — Я не сказал, что ты должен переехать. Ты можешь остаться там, где ты есть, если это устраивает всех. Мы поддержим любое решение, которое вы все сочтёте лучшим для группы. Решать было нечего. Субин не собирался переезжать. Идея была настолько нелепой, что он не мог поверить, что её вообще предложили, как вариант. Даже в те времена, когда они были новичками, и у них были ссоры настолько сильные, что Субин подумывал о совершении умышленного убийства первой степени, Субин никогда не рассматривал возможность сдаться и заявить, что ситуация неисправима. И ему хотелось верить, что даже если другим не особо приятно его присутствие, они не зайдут так далеко, чтобы выжить его, не тогда, когда это потенциально осложнит всю их логистику. Даже когда они его игнорировали, он не мог представить, что они ненавидят его настолько. В них нет этого, он был в этом уверен. — Спасибо за беспокойство, хён, — сказал Субин. — Мне уже стоит идти. Дживон посмотрел на него с прищуром из-за его резкого тона, но позволил Субину уйти. Как только Субин завернул за угол, он юркнул в ближайшую ванную комнату и отклеил блокатор на своем левом запястье, чтобы изучить маленькую, бледнеющую метку, всё ещё реальную, присутствующую и ещё не исчезнувшую. Согласно Дживону, даже она может исчезнуть раньше, чем он предполагал. Добавьте это к списку вещей, которые беты, видимо, не могут иметь. Каждая кость в теле Субина ощущалась тяжестью. Его шея и запястья чесались, голова болела, и он видел, как кожа под глазами обвисла от истощения. Какой же он лидер. В чём вообще смысл быть в группе, задавался он вопросом, если его существование приносит столько проблем? Они будут скучать по мне, если я перееду, — напомнил себе Субин, разглаживая пластырь поверх своей метки. — Я не член стаи, но я всё ещё их друг. Я всё ещё их участник группы. Я всё ещё им небезразличен. Дживон не прав. Они хотят, чтобы я был рядом. Он не мог принять никакой другой реальности.