The Blacks & the Greens. Часть вторая: Третий и Второй

      Деймон        Спустя несколько дней после рождения Эйгона почти все домочадцы Драконьего Камня собрались в септе, дабы стать свидетелями его наречения и первого благословения.       Маленького принца укутали в чёрный плащ, который был украшен россыпью рубинов и затейливой алой вышивкой трёхглавого дракона Таргариенов. Кому-то могло показаться, что столь экстравагантный наряд — предмет недосягаемой роскоши для многих – совершенно не годился для младенческих пелёнок, но у Рейниры на сей счёт было своё мнение.       — Мой сын достоин только самого лучшего, — вспомнил Деймон слова своей племянницы и улыбнулся.       Всё ещё не оправившись после родов, принцесса Драконьего Камня была вынуждена оставаться в постели, поэтому в септу Эйгон прибыл на руках сильно нервничающего отца.       Леди Лейна и женщины из свиты его племянницы решили составить ей компанию, чтобы она не скучала, пока он и малыш будут в септе. Мейстер Герардис тоже остался с Рейнирой, но отнюдь не из-за сентиментальности, а чтобы позаботиться о ней, если в этом возникнет нужда.       Хотя старик уверял, что она шла на поправку, её душевное состояние было крайне неустойчивым. Например, сегодня утром она едва не расплакалась, передавая ему Эйгона. Её подбородок дрожал, а в глазах стояли слёзы.       — Возвращайтесь скорее, — молила она, едва сдерживая рыдания. — Я не выдержу долгой разлуки с моим милым мальчиком. Мои руки уже тоскуют по нему, дядя.        Рейнира всегда была излишне эмоциональной, а беременность и роды сделали её ещё более чувствительной. Она так легко впадала в слёзы, что Деймон не смел ни в чём ей перечить. Эти несколько дней он только то и делал, что держал её за руку, пока она нянчила Эйгона.       — Не забывай, Эйгон и мой сын тоже, — как можно терпеливее ответил Деймон. — Не волнуйся, я позабочусь о нашем мальчике и верну его в целости и сохранности.       В любом случае, он считал церемонию наречения пустой формальностью, нудным мероприятием, которое в первую очередь организовывалось для того, чтобы их септон мог себя чем-нибудь занять и ощутить собственную значимость. Однако далеко не все разделяли его точку зрения, а потому септа на Драконьем Камне была переполнена людьми, желавшими стать свидетелями этого события. Среди них был и лорд Селтигар, прибывший с острова Клешня вместе с женой и сыновьями, дабы засвидетельствовать своё почтение новорождённому принцу.       Крестьяне и прочие простолюдины столпились у стен септы, надеясь хотя бы мельком увидеть малыша. Деймон слышал их ликование и громкие возгласы, славящие Рейниру, их сына и его самого.       Несмотря на доносящийся до них шум, Эйгон спокойно лежал у него на руках, выглядя чересчур серьёзным для младенца. Светлый пушок на его голове блестел в свете свечей, а тёмно-фиолетовые глаза, казалось, проникали в самую душу.       Он был маленьким, но крепким малышом, и хотя Деймон едва чувствовал его вес, его руки дрожали, словно он нёс нечто гораздо тяжелее младенца.       — И как такими руками ты управляешься с Тёмной Сестрой? — насмешливо спросил шедший рядом с ним Морской Змей. — Удивлён, что тебя вообще посвятили в рыцари, Деймон.       Принц посмотрел на старого товарища испепеляющим взглядом.       — Думаю, ты видел меня в бою достаточное количество раз, Веларион, чтобы не задавать подобных вопросов. Ведь, кажется, в нескольких из них я спас твою жизнь.       — Да, но, бьюсь об заклад, ты так сильно не нервничал даже в разгар самого запеклого сражения, — усмехнулся Корлис. — Хотя как я могу сравнивать? Сейчас в твоих руках самый ценный дар, который только может подарить мужчине женщина — твой сын. И к тому же первенец! Во всяком случае, о других твоих детях нам ничего не известно. Впрочем, я бы не удивился, узнав о том, что где-то в мире бегает пара самодовольных сопляков. Но Эйгон твой первый законный наследник, рождённый женщиной, которую ты любишь и...       — Заткнись, Корлис! — прошипел Деймон. — Я сыт по горло твоими шуточками. Честно говоря, ты придаёшь случившемуся слишком большое значение, а эта церемония и без тебя довольно утомительная. Не могу дождаться, когда снова смогу вернуться в уют своих покоев. К тому же на улице прохладно, а Эйгон такой маленький.       Конечно, будучи Таргариеном, он вряд ли мог заболеть, но осторожность никогда не помешает.       Губы Корлиса растянулись в плутовской улыбке, и он понимающе кивнул.       — Под уютом ты очевидно подразумеваешь объятия своей прекрасной племянницы, которая родила тебе это дитя. Смотрю на него и удивляюсь, как у мерзавца вроде тебя, мог появиться такой милый и невинный малыш. Должно быть, он пошёл в свою мать.       Деймон взглянул на маленького Эйгона, чьи большие тёмные глаза были устремлены на него. Принц нежно провёл пальцем по его носу, словно одно неосторожное прикосновение могло его сломать.       — У него мои волосы, — ответил он. — И моя форма губ. Кроме того, мейстер сказал, что он будет высоким, так что рост тоже достался ему от меня. Рейнира всегда была невысокой, даже в детстве.       — Так трогательно слышать, как ты говоришь о своей возлюбленной, Деймон, особенно когда держишь на руках дитя, которого вы...       — Оставь в покое моего кузена, Корлис, — перебила его возникшая перед ними Рейнис. — Он ещё не оправился от потрясения, пережитого во время родов принцессы. Бьюсь, если ты скажешь ещё хоть слово, он заплачет.       — Сколько ещё вы собираетесь пробыть на Драконьем Камне? — раздраженно спросил Деймон, чувствуя, как внутри него нарастает гнев.       Рейнис посмотрела на него с прищуром и улыбнулась.       — Ты всегда был задирой, Деймон. Моему дяде следовало бы задать тебе хорошую трёпку, чтобы сбить эту спесь.       — Ты всё ещё злишься за то, что я занял место бабушкиного любимца? Брось, Рейнис, зависть тебе не к лицу.       — Не знаю, кто тебе это сказал, но ты никогда не был её любимчиком, — нахмурившись, возразила Рейнис. — Ты был дерзким, самодовольным мальчишкой, который только то и делал, что ставил себя выше остальных и создавал проблемы.       — И тем не менее она любила меня больше других своих внуков, — весело подмигнув, сказал Деймон. — Как и дедушка. Уверен, у него я тоже ходил в любимчиках.       Рейнис выразительно закатила глаза, а Морской Змей разразился смехом.       Деймон снова перевёл взгляд на Эйгона, который смотрел на него с любопытством. Принц улыбнулся и протянул ему указательный палец, чтобы тот смог обхватить его своей крошечной детской ручкой.        Он всё ещё не мог поверить, что спустя столько лет у него наконец-то появился сын — наследник, и за это ему следовало благодарить Рейниру.        Эйгон превзошёл все его ожидания и казался воплощением совершенства, но самым главным было то, что он целиком и полностью принадлежал им — ему и Рейнире.       Поправив на Эйгоне плащ, Деймон прижал его к своей груди, пока септон читал проповедь.       — Мы собрались здесь сегодня, чтобы возложить благословения на нашего возлюбленного принца, сына наследницы Семи Королевств и Железного Трона, Рейниры Таргариен, и принца Деймона Таргариена, короля Ступеней и Узкого Моря, и препоручить его душу Семерым.       После чего септон повернулся к нему и сказал:        — А теперь я попрошу принца Деймона произнести имя младенца перед ликом богов.        По крайней мере церемония наречения положит конец спорам о том, действительно ли их с Рейнирой первенца зовут так же, как и старшего сына Алисенты.       Деймон оторвался от малыша и перевёл взгляд на септона.       — Имя нашего сына — Эйгон Таргариен, — твёрдо сказал он. — Мы с принцессой назвали его в честь Эйгона Дракона, первого короля Семи Королевств.       По септе пронеслась волна шепота, и, заметив удивление на лицах многих — в частности у лорда Селтигара и его сыновей, — принц едва заметно ухмыльнулся. Корлис и Рейнис, пожалуй, были единственными, кто не выказал ни малейшего признака волнения, поскольку  уже знали об их решении.       Не обращая внимания на ропот вокруг, септон продолжил службу.       — Мы просим Семёрку ниспослать нам свой свет и благословить принца Эйгона Таргариена.       Затем септон обратился к каждому из семи богов, моля их о милости и благодати. В завершение он вознёс молитву Матери, поблагодарив её за то, что она оберегала принцессу во время родов.       Когда пришло время помазания, Деймон осторожно передал маленького Эйгона в руки септона. Малыш тихонько всхлипнул и начал озираться по сторонам, вероятно, в поисках матери. Он ещё никогда не был так долго вдали от Рейниры, и септон в своих длинных одеяниях и суровым лицом казался ему по-настоящему устрашающим.       Его тёмно-фиолетовые глаза расширились, нижняя губка задрожала и он заплакал.       Септон снова обратился с молитвой к богам и нанёс на лоб Эйгона свящённое масло, после чего тихие всхлипы его сына переросли в громкие рыдания, а его маленькое личико сморщилось и покраснело. Конечно, Деймон и раньше слышал, как он плачет, но подобная истерика случилась с ним впервые.       Дождавшись, когда септон закончит богослужение, принц забрал у него Эйгона и попытался его успокоить. Деймон нежно гладил его по спинке, полагаясь на тот опыт, который он приобрел, когда нянчил маленькую Рейниру.       "Что ж, во всяком случае, время, проведенное в обществе этой капризной девчонки, было не напрасным" — подумал про себя Деймон, наблюдая за тем, как Эйгон в его руках постепенно затихает, а его оглушительные рыдания переходят в тихие всхлипы.       После окончания церемонии многие из присутствующих в септе поспешили подойти к нему, чтобы выразить своё почтение и поздравить с рождением сына. Однако никто из них не был так воодушевлён, как лорд Бартимос Селтигар.       — Наш будущий король! — взглянув на Эйгона, громогласно провозгласил он.       В этот момент Деймон почувствовал небывалый прилив гордости. Безусловно, рождение Эйгона стало самым важным событием его жизни, затмив собой все его былые достижения, включая место в Малом совете брата, пост лорда-командующего Городской стражи и победу над Крагхасом Драхаром. Даже женитьба на Рейнире и день, когда он получил Тёмную Сестру из рук Старого Короля, меркли в сравнении с тем, что дал ему Эйгон.       Ведь в каком-то смысле именно он возвысил его до небывалых высот. Эйгон был не просто его сыном и наследником: когда-нибудь мальчик станет принцем Драконьего Камня, а позже — королём. Так род Деймона продолжится, и спустя века на Железном Троне будут сидеть его потомки.       Пускай ему самому никогда не стать королём, но он будет не менее значим.       — Должна сказать, Деймон, ты приятно удивил меня, назвав своего сына Эйгоном, — лукаво ухмыльнувшись, сказала Рейнис. — Я представляю как рассвирепела Алисента, когда весть об этом достигла Королевской Гавани.       Деймон тихо рассмеялся, чувствуя на себе пронзительный взгляд Эйгона, который наблюдал за ним со слегла приоткрытым ротиком.       — Как бы мне ни было лестно, Рейнис, но идея назвать его Эйгоном принадлежит Рейнире.        — Мне нравится дух этой девочки. По крайней мере, у неё есть стержень, чего не скажешь о Визересе. Возможно, из неё выйдет не такая уж плохая королева.       Ещё раз хмыкнув себе под нос, Рейнис развернулась и отставила его в обществе Морского Змея.       — Итак, Деймон, как поживает твоя принцесса? — спросил его Корлис.       Деймон посмотрел на старого товарища и выгнул бровь.       — Всё ещё поправляется, но в целом хорошо.       — Значит её здоровью ничего не грозит?       — Думаю, что нет. Во всяком случае, мейстер Герардис заверил меня, что всё прошло настолько хорошо, насколько это возможно, — ответил он, а затем добавил. — Это роды, Корлис, здесь нельзя быть точно уверенным.       — Всё равно я рад, что ей лучше, — произнёс Морской Змей. — Сегодня мы возвращаемся домой. Хотя, думаю, в ближайшее время Лейна снова вас навестит. Ты же знаешь, как она близка с твоей женой.       — Так же как и мой отец был близок с принцем Эймоном, — улыбнулся Деймон. — В моих воспоминаниях они всегда вместе. Видимо, эта дружба перешла по наследству к их внучкам, миновав меня, Визериса и Рейнис.       Морской Змей нахмурился и пробурчал:       — Будем надеяться, что подобное больше не повторится. Помни, ты обещал, что твой сын женится на девушке из дома Веларион.       — Как скажешь, Корлис, — с усмешкой ответил Деймон. — И счастливого пути. Пусть Мелеис доставит тебя к берегам Дрифтмарка в целости и сохранности.       При упоминании Красной Королевы по телу Морского Змея прошла дрожь, что немало позабавило принца.       — Тебе не о чем беспокоиться, — продолжил Деймон. — Если она выдержала меня и моего брата, то с таким дряхлым стариком точно справится.       — Отрадно видеть, что отцовство никак не повлияло на твоё чувство юмора, Деймон. Что ж, не буду тебе больше докучать.       Корлис дружески похлопал его по спине, хотя в его взгляде сквозило ехидство.       — Самое время вернуть этого малыша его матери. Да и тебе, поди, не терпится поскорее оказаться в объятиях женщины, которую ты столь горячо любишь. Но, если позволишь, небольшой совет: подобные признания женщине не выкрикивают — их говорят тише, наедине и в более приватной обстановке. Можешь попробовать сегодня вечером, после того как уложишь спать плод вашей с ней любви.       — Прощай, Корлис, — ответил Деймон, глядя на него с прищуром.       Морской Змей засмеялся и вскоре скрылся из виду. Эйгон проводил его статную фигуру взглядом, а затем снова обратил свой взор на принца.       Вернувшись в Башню Морского Дракона, Деймон обнаружил свою племянницу, раскинувшуюся на кровати в окружении своих дам и перьевых подушек. Из одежды на ней была ночная рубашка и накинутый поверх плотный тёмно-розовый халат. Её серебристо-золотистые волосы были заплетены в косу и ниспадали на правое плечо, обрамляя её прекрасное лицо.       Маленький серый птенец, появившийся на свет в ту же ночь, что и их сын, свернулся калачиком в его колыбели и мирно спал.       Увидев своего дракона, Эйгон загулил и потянулся к нему своей крохотной ручкой.       Леди Лейна, находившаяся подле Рейниры, о чём-то тихо с ней перешёптывалась. На лице его племянницы играла улыбка, а в глазах плескались искорки веселья.       — Ну вот твой любимый дракон вернулся, а значит мне пришла пора возвращаться домой. Папа не представляет жизни без своих кораблей, но ещё больше ему нравится стращать своих племянников.       — Обещай, что скоро навестишь меня, — схватив кузину за руку, взмолилась Рейнира.       — Разумеется. И я надеюсь, к тому моменту ты достаточно окрепнешь, чтобы летать. Мне так не хватает наших состязаний... На Дрифтмарке совершенно нечего делать...       Леди Лейна надула губки, как это обычно делала Рейнира.       — Даю слово, скоро мы вернёмся к нашим полётам, — ответила принцесса.        — Лучше тебе сдержать своё обещание, принцесса. Ну а до тех пор я, пожалуй, позволю нашему очаровательному малышу Эйгону завладеть твоим вниманием. По крайней мере ещё на несколько дней.       Леди Лейна встала с кровати и подошла к Деймону. Наклонившись, она нежно погладила Эйгона по головке и её лицо озарилось улыбкой. В ответ его сын зашевелил ручками и тихо агукнул.       — Кажется, он принял вас за мою племянницу.       Леди Лейна оторвалась от маленького Эйгона и перевела взгляд на него.       — В этом нет ничего удивительного, мой принц: мы обе красивые женщины с серебряными волосами и фиолетовыми глазами, — сказала она, а затем, глядя на малыша, добавила: — У тебя прекрасный вкус, Эйгон.       Она была права лишь отчасти. Ведь если не брать во внимание валирийские черты, у них с Рейнирой было не так много общего. Лейна была выше и стройнее: её фигура напоминала гибкую лиану, а кожа была загорелой от долгого пребывания на солнце. Помимо этого в её волосах было больше серебра, а глаза имели нежно-фиалковый оттенок. Безусловно, она была прекрасна, но Рейнира с её чувственной фигурой, маленьким изящным носиком и пухлыми губами казалась ему более совершенной. В её жилах горел огонь, в то время как Лейна была воплощением безмятежности — спокойной, словно воды у берегов Высокого Прилива.       Эйгон в его руках затих и уставился на леди Лейну, словно понимал всё, что она говорит.       — Ты такой очаровательный малыш и пока единственный мальчик, который пришёлся мне по сердцу.       — Может, вы просто не встретили подходящего, — вскинул бровь Деймон.       Лейна хмыкнула, оставив его реплику без ответа.       — Он похож на тебя, — заметила она, посмотрела на Рейниру через плечо. — Такой же милый и очаровательный.       Рейнира откинулась на подушку и застенчиво улыбнулась.       — Правда? А мне кажется, он похож на моего дядю. У него тот же цвет волос и...        — Но всё остальное у него от тебя, — подмигнула Лейна. — Он идеален.       Рейнира со своего места тихо захихикала.       — Счастливого пути, Лейна. Возвращайся скорее. Ко мне и Эйгону.       — А тебе — скорейшего выздоровления, принцесса всех принцесс. Я обязательно воспользуюсь твоим приглашением.       Затем она снова погладила Эйгона по головке и поцеловала в макушку.       — Пока-пока, маленький Эйгон. Ах до чего же ты красив! Самый прекрасный принц на свете. Я почти жалею, что не могу забрать тебя с собой.       Послав на прощание воздушный поцелуй Рейнире, она вышла из комнаты. В следующую секунду дамы его племянницы сместились в сторону, освободив ему место.       — Как всё прошло? — сыпала она вопросами. — Наш Эйгон вёл себя хорошо? Он плакал?       — Он был идеальным принцем, — ответил он, передав ей в руки малыша.       Деймон сел рядом с ней и нежно поцеловал её сначала в лоб, а затем в губы. Отстранившись, он в который раз поразился красотой её лица.       — Ты всё ещё очень бледная, — заметил он. — И выглядишь изможденной.        — Это потому что она ничего не ест и много спит, — проворчала одна из дочерей Лионеля Стронга.       — Хочу напомнить тебе, Карелин, что я только что родила! — огрызнулась на неё Рейнира.        Только сёстры Стронг, пользовавшиеся благосклонностью его племянницы, могли позволить себе говорить с принцессой в подобном тоне и не бояться последствий.       — Мейстер Герардис сказал, что вам больше нельзя пить маковое молоко, — настаивала на своём леди Карелин. — Оно затуманивает разум и вредит здоровью. После него вы долго спите и потом отказываетесь от еды.       Деймон приподнял бровь и испытывающе посмотрел на Рейниру. Она отвела взгляд, и впервые за несколько дней на её щёчках появился лёгкий румянец.       Надувшись, она отпустила своих дам и они наконец остались втроём. Деймон снял плащ и сапоги, а затем забрался с ногами на кровать.       Едва его голова коснулась подушки, как голос Рейниры нарушил тишину.       — Мне больно, — произнесла она.       — Не сомневаюсь, — сказал он. — Вытолкнуть из себя Эйгона, должно быть, было задачей не из лёгких, однако твой дядя считает, что ты справилась блестяще.       — Да, это было непросто. У твоего сына большая голова.        Деймон опустил взгляд на Эйгона и положил руку на его маленькую головку. Малышу это, похоже, не понравилось, и он тихо захныкал.       — Мне она не кажется большой.       — Ну некоторые части моего тела с тобой не согласны, дядя, — выпятив губу, сказала она.       Деймон повторил её жест и Рейнира рассмеялась, правда вскоре её смех перешёл в стон боли. Он тут же забрал у неё Эйгона, а леди Алла протянула ей стакан с водой.       — Убери это, — капризным тоном приказала она. — Принеси мне лучше вина.       — Одна чаша вина ещё никому не навредила, — заметил он.       Леди Алла принесла ей чашу с вином, которую его племянница осушила почти одним махом, а после поставила на столик рядом с кроватью.       — Хочу, чтобы ты знала, Рейнира: твой дядя очень тобой гордится.       — Придется поверить тебе на слово.       Она снова откинулась на гору подушек и устало потёрла глаза. В этом момент она казалось такой маленькой и гораздо младше своего возраста.       — Тебе просто нужно ещё несколько дней. Я понимаю, что это всё для тебя в новинку. Скоро тебе станет лучше, мой маленький дракончик.       Он вернул ей Эйгона и на её лице, словно весенний цветок, расцвела улыбка.       — Теперь нас трое, принцесса, — с улыбкой сказал он, обхватив пальцами её подбородок. — Нам нужно хорошо заботиться о нашем маленьком принце.       Рейнира посмотрела на него всё с той же нежной улыбкой.       — Должно быть, я веду себя глупо... Несколько часов вдали от Эйгона сказались на мне не лучшим образом.       — Наш птенчик тоже скучал по тебе, мой маленький дракончик. Знаешь, он заплакал, когда септон взял его на руки, чтобы дать своё благословение.       Рейнира громко ахнула.       — Правда?       — О да, — ответил Деймон. — И это лишний раз доказывает, что он больше похож на меня.       — Не дразни меня, — потребовала она.       — Даже не думал. Ты знаешь, как я отношусь ко всем этим обрядам, моя принцесса. Впрочем, старик молился и за тебя тоже.       Но Рейнира его уже не слышала. Всё её внимание было обращено на Эйгона, который с любопытством наблюдал за ней.       — Он идеален, дядя.       Деймон положил свой подбородок ей на плечо и посмотрел на сына.       — Десять пальцев на руках, десять — на ногах, серебряные волосы и большие фиолетовые глаза. О большем мы и мечтать не могли.       — А сколько пальцев ты ожидал увидеть? — игриво спросила его Рейнира. — Но глаза у него необыкновенные, правда, дядя? Наш маленький принц. Наш Эйгон.       Деймон взял крошечную ручку сына в свою и осторожно её сжал. Малыш зевнул, а затем с тем же интересом принялся изучать его лицо. Так они смотрели друг на друга, пока Деймон не почувствовал на себе взгляд Рейниры, всё ещё ожидавшую ответа на свой вопрос.       — О, да, действительно, необыкновенные, — согласился с ней Деймон. — Я бы сказал — завораживающие.        — Он самый красивый малыш на свете, — восторженно сказала она и принялась осыпать его маленькое личико  поцелуями. — Мой маленький Эйгон.       — Наш Эйгон, — мягко поправил он. — И каким бы красивым он ни был, для меня ты была и остаёшься самым прекрасным младенцем, которого я когда-либо видел.       — Ты говоришь так потому, что не хочешь соглашаться со мной!       — Неужели ты сомневаешься в своей неотразимости, моя принцесса? — вскинув бровь, спросил он. — Ты сейчас совсем не похожа на ту тщеславную девушку, которую я взял в жёны.       Деймон сомневался, что она расслышала хоть слово из того, что он говорил. Рейнира полностью растворилась в их сыне и на какой-то миг он словно перестал для неё существовать.       — Кажется, ты без памяти влюблена, моя маленькая племянница. Хотя я не уверен, что мне стоит и дальше тебя так называть.       Рейнира вопросительно посмотрела на него.       — Ты теперь не только замужняя женщина, но ещё и мать маленького принца... Эйгон Таргариен... Должен сказать, материнство тебе к лицу.       — А ты теперь отец, — заметила она. — Помню, как однажды в детстве я сказала тебе, что хочу девочку, а ты ответил, что хочешь мальчика. С тех пор я мечтала подарить тебе сына.       — Ты помнишь столько всякой ерунды, — тихо хмыкнув, сказал он, на что Рейнира тут же насупилась. — Но в итоге наши желания сбылись: ты родила мне сына. Благодаря тебе я стал отцом.       Его слова вернули улыбку на её лице.       — Я никогда не смогу отплатить тебе за всё, что ты для меня сделала.       Деймон тонул в омуте её бездонных глаз, которые смотрели на него с обожанием.       — Я говорила тебе раньше и скажу ещё раз: ты мне ничего не должен, Деймон. Эйгон так же мой, как и твой.       Он наклонился к ней, обхватив пальцами её подбородок. Между их губами оставалось всего несколько дюймов, как вдруг в дверь постучали.       — Да?! —встав с кровати, раздражённо рявкнул он.       В комнату вошёл слуга и низко поклонился.       — Ваша милость, обед скоро будет готов. Накрыть для вас стол в Большом Зале?       — Нет, сегодня я буду обедать здесь, — ответил Деймон. — И принесите два прибора: моя племянница присоседиться ко мне.       Ещё раз поклонившись, слуга вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.       — Я не голодна, — пожаловалась Рейнира. — Ешь один.       Принц обернулся и неодобрительно посмотрел на неё.       — Мы пообедаем вместе, а после ты можешь вернуться в кровать, — тоном, не терпящим возражений, сказал он. — Ты почти два дня провела в бессознательном состоянии. Тебе нужно что-нибудь съесть, кроме макового молока.       — Ты даже не представляешь через что...       — Ты права, не представляю, — перебил её Деймон. — Я благодарю небеса за то, что родился мужчиной, но ты, Рейнира, не просто женщина. Ты — дракон. И была создана для того, чтобы приводить в этот мир детей.       Моих детей.       — Сейчас я не чувствую себя драконом, — прошептала она.       — Это не означает, что ты им не являешься. Поэтому завтра ты встанешь с этой кровати и снова начнёшь ходить.       Когда слуги закончили подачу блюд, он заставил её подняться, несмотря на её жалобные всхлипы. Придерживая одной рукой её за талию, он посадил Рейниру за маленький стол, на котором уже стояли миски с густым мясным бульоном, нарезанный толстыми ломтями чёрный хлеб и кувшин с элем. Пока они трапезничали, для маленького Эйгона вызвали кормилицу — дородную женщину из деревни, выбранную в качестве дойной коровы для их сына.        Хотя некоторые знатные дамы предпочитали сами кормить своих детей, для принцессы это было неприемлемо, особенно для такой избалованной и гордой, как Рейнира. Деймон в целом остался доволен её решением. Он слышал истории о том, как кормление портит женскую грудь, и не хотел, чтобы идеальные сиськи его племянницы постигла та же участь — тем более, что под боком была женщина, которая могла сделать это за неё.       Оторвавшись от миски с бульоном, Деймон посмотрел на сына, который жадно сосал грудь кормилицы.       — Надеюсь, ты хорошо заботишься о принце? — спросил он, даже не взглянув на неё.       — Конечно, ваша милость! — ответила она. — Наш принц крепкий мальчик и самый прекрасный младенец, которого я когда-либо видела. Он кушает хорошо и...       — Ты слишком много болтаешь. Достаточно простого "да" или "нет".       Рейнира бросила на него недовольный взгляд из-под ресниц.       — Ты не мог бы вести себя с ней повежливей? Всё таки она кормит нашего сына.        — Она делает это ради заработка, а не по доброте душевной.       — И всё же тебе необязательно быть таким грубым!       Деймон в ответ пожал плечами.       — Ты говоришь так, словно для тебя это новость. К слову о новостях — твой отец прислал мне письмо. Клянусь, я почти чувствовал запах его слюны там, где он спрашивал о нашем Эйгоне. Он также похвалил нас за выбор имени. Сказал, что оно достойно короля.       Рейнира громко засмеялась и захлопала в ладоши. Резкий звук напугал маленького Эйгона: он выпустил изо рта сосок кормилицы и тихо захныкал.       — Замечательно! Значит Алисента уже в курсе.       Деймон вытер рот салфеткой и ухмыльнулся.       — Надеюсь, ты назвала нашего сына Эйгоном не только потому, что хотела позлить каргу из Староместа.       Её щёки залил румянец и она потянулась за чашей с водой.       — Он мой первенец, Деймон! Я бы никогда так не поступила, — сказала она, поднеся чашу к губам. — К тому же, мне нравится имя Эйгон: оно традиционно для нашей семьи, и ему очень идёт. Так звали первого короля Вестероса, и однажды наш сын тоже станет королём.       — Да, лучшего имени не придумать, но не пытайся меня обмануть. Я знаю, какой коварной девчонкой ты можешь быть, Рейнира.       Его племянница скрестила руки на груди, выпятив нижнюю губу.       — Я не говорил, что мне это не нравится.       Отодвинув стул, принц встал из-за стола и подошёл к ней. Он протянул ей руку и, не сводя с неё глаз, потянул вверх. Их носы соприкоснулись, и он почувствовал её горячие дыхание на своём лице.       — Потому что всё как раз наоборот. Мой маленький злобный дракончик, — сказал он, проведя костяшками пальцев по её щеке. — Очаровательная плутовка, чьи губы таят вкус всего сладкого и греховного в этом мире, а улыбка сулит тысячу обещаний.       — Тысячу? — спросила она.       — И каждое из них заставляет меня гореть.       Обхватив Рейниру за талию, он прижал её к своей груди, и в тот миг, когда их губы встретились, весь остальной мир исчез.       В ту ночь их поцелуи были полны невысказанной тоски и желания. Рейнира крепко сжимала его в своих объятиях, словно боялась расстаться с ним даже на секунду. Когда после очередного поцелуя, по её телу пробежала дрожь и она, сжав зубы, тихо застонала от боли. Деймон успокаивающе провёл рукой по её поясницы, осыпая поцелуями её лицо.       — Не волнуйся, милая племянница, я здесь. Я рядом.       Их взгляды встретились и он взял её за руку.       — Я знаю.       Ответила она и улыбнулась.       Деймон сидел в кресле, держа на руках завернутого в толстое одеяло маленького Эйгона и наблюдал за тем, как Рейнира вертелась перед зеркалом.       С момента рождения их сына прошло две недели. Его племянница почти оправилась после родов и всё реже жаловалась на боль. Ей уже не нужно было проводить весь день в кровати, однако она редко покидала пределы их покоев.       На протяжении всего этого времени Деймон оставался рядом с ней и Эйгоном. Удивительно, но отцовство нисколько его не тяготило — наоборот, он наслаждался каждой минутой, проведённой с их сыном. Честно говоря, он даже не предполагал, что держать младенца на руках может быть столь приятно. А может, всё дело в том, что этим младенцем был Эйгон.       В тот день ему удалось уговорить Рейниру совершить небольшую прогулку, чтобы навестить Караксеса и Сиракс и заодно познакомить их с Эйгоном.       Тщеславная донельзя, Рейнира провела большую часть утра в недрах своей гардеробной. Её выбор пал на платье вишнёвого цвета и нефритовую тиару, которую он подарил ей на день рождения. Волосы она оставила распущенными, забрав лишь несколько прядей по бокам в тоненькие косички.       Рейнира ещё раз обернулась перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон.       — Кажется, я больше не выгляжу беременной, — сказала она, поправив платье в том месте, где живот ещё немного выпирал. — Во всяком случае, не так сильно.       — А мне кажется, что тиара на твоей голове — это подарок твоего дяди, — усмехнувшись, заметил он.       Она повернулась к нему с лучезарной улыбкой на губах.       — Самый чудесный подарок, который я когда-либо получала на именины от самого лучшего дяди.       Деймон снова усмехнулся и перевёл взгляд на Эйгона.       — Видишь, сынок, я обращаюсь с твоей матерью как с королевой и поклоняюсь ей, словно она богиня. Я беспрестанно осыпаю её похвалами и подарками.        Рейнира взяла с кресла шёлковую чёрную шаль и накинула себе на плечи.       — Поэтому твоя племянница тебя так сильно любит.       Она протянула руки и Деймон, встав со своего места, передал ей Эйгона. В этот момент к нему подлетел маленький серый дракончик и тихонько вскрикнув, свернулся калачиком у него на ладошке.       — Похоже, этому птенцу не терпится познакомиться со своими родителями.       — Только не начинай снова! — сердито потребовала она. — Он вылупился из яйца, которое отложила Сиракс, и точка!       — Ты такая эгоистка, — заметил он. — Если нам хорошо вместе, то почему наши драконы не могут немножко поразвлечься? Кстати, они в последнее время часто остаются наедине... Кто знает, возможно, скоро твоя маленькая леди отложит ещё одну кладку и я, как всегда, окажусь прав.        Скорчив недовольную гримасу, Рейнира гордо прошествовала мимо него, крепко прижимая Эйгона к груди. Всё ещё тихонько посмеиваясь, Деймон последовал за ней во внутренний двор замка, где Сиракс и Караксес проводили большую часть времени на суше.       Как и ожидалось, они нашли своих драконов, гнездящихся вместе. Сиракс первой подняла свою большую жёлтую голову, видимо, почувствовав запах Рейниры, и радостно взвизгнула, приветствуя её. Почти сразу за ней поднялся Караксес: из его ноздрей вырвался дым, а алые глаза загорелись, стоило ему увидеть Деймона.       — Моя маленькая леди, как же я скучала!       Драконица медленно приблизилась к Рейнире, опустив голову на уровне глаз своей всаднице.        — Прости, что меня так долго не было, но я не могла прийти. Теперь я мама Сиракс, прямо как ты. Познакомься, это мой сын — Эйгон.       Сиракс понюхала воздух вокруг малыша, с любопытством изучая его некоторое время. Однако она довольно быстро потеряла к нему интерес и снова переключилась на Рейниру.       Между тем внимание Караксеса привлёк маленький серый птенец, покоящийся на руках у Деймона. Он был крошечным, размером с его ладонь, и Кровавому Змею, должно быть, казался всего лишь мошкой. Когда маленький дракончик открыл глаза и закричал, Караксес, похоже, удивился.       — Ну что, мой старый друг, я здесь не один, кто стал отцом. В нашей жизни и жизни наших дам начинается новая глава.       Караксес не сводил взгляда с маленького дракончика, а затем, неожиданно, издал пронзительный вопль. Серый птенец перебрался на плечо Деймона и с интересом принялся рассматривать большого красного дракона, издав ответный крик.       — Смотри, не съешь его, — сказал Деймон Караксесу, почесывая его огромную морду. — Это дракон моего сына. Кроме того, он вылупился из яйца твоей госпожи, так что будь вежлив.       Он искоса посмотрел на Рейниру, которая что-то оживлённо рассказывала Сиракс. Наверное, никто, кроме него и этой жёлтой драконицы, не знал, как сильно его племянница любила болтать.       — Магистр Харилло прислал нам письмо. Оно пришло сегодня утром, — сказал он.       Услышав раздражённый вздох Рейниры, Деймон усмехнулся.       — Он поздравил нас с рождением сына и пообещал прислать тебе подарок.        Деймон нашёл письмо магистра довольно забавным. В нём сообщалось о некоем подарке, предназначенном только Рейнире, поскольку Деймон уже получил в дар нечто, рядом с чем всё остальное блекнет. Принц совсем не возражал, ведь последний подарок Харилло оказался полной катастрофой.       — Он также пишет, что скучает по нашей компанией.       — Этот твой друг — самый настоящий извращенец! Я почти уверена, что он шпионил за нами той ночью!       — О какой ночи ты говоришь, мой маленький дракончик? — спросил он. — Неужели о той, когда мы зачали нашего Эйгона?       Щеки Рейниры окрасил румянец.       — Я от всей души надеюсь, что это была единственная ночь!       Деймон усмехнулся и вальяжной походкой подошёл к ней.       — Значит он увидел что-то стоящее. Помниться, мы тогда славно повеселились.       — Это совершенно не смешно! — возразила Рейнира. — Я нахожу всё это, по меньшей мере, унизительным. Твой друг магистр — извращенный богач, не имеющий ничего общего с тем добряком, которого мне описывали.       — Я не считаю Харилло своим другом, — ответил Деймон. — Он скорее деловой партнёр или ценный союзник. Хотя по моему мнению, это единственный тип дружбы, который имеет смысл. И как я могу винить его или тех глупцов, что нас окружали за то, что они попали в плен твоего очарования? Отрада Королевства, принцесса и драконья всадница почтила их своим присутствием... Бьюсь об заклад, у Харилло член встал колом, когда он увидел тебя верхом на Сиракс. Думаю, у его друзей была та же реакция.       — Они все наглые, высокомерные и чересчур фамильярные. Меня до сих пор бросает в дрожь, когда я вспоминаю предложения, которые они нам делали.       Деймон запрокинул голову и засмеялся.       Для всего Вестероса Рейнира была наследной принцессой и будущей королевой, и хотя её красота сводила с ума как дворян, так и простолюдинов, высокий статус надёжно защищал её от каких-либо посягательств. В основном ухаживания мужчин сводились к воспеванию её внешности и грации, и лишь те, кого природа обделила умом, — вроде дурака Фрея, — отваживались на нелепые предложения руки и сердца.       Тем временем мужчины за Узким морем не испытывали к ней подобного почтения. Несмотря на то, что они повидали немало красавиц из Лиса, ни одна из этих девиц не обладала той чистотой крови, что текла в жилах потомков их Дома. И разумеется ни одна из них не была всадницей дракона. Рейнира была для них диковинкой, экзотической принцессой, рядом с которой они часто теряли голову, забывая о правилах приличия.       Откровенно говоря, ему доставляло удовольствие дразнить этих дуралеев и смотреть, как они пускают слюни на его племянницу.       — Мы отлично провели время, Рейнира, и привезли с собой весьма примечательный сувенир, — сказал он, коснувшись кончиком большого пальца её нижней губы. — Думаю, через пару недель нам следует начать планировать визит в Королевскую Гавань. Твой отец становится нетерпеливее с каждым письмом. Клянусь, ещё немного и он сам приедет на Драконий Камень, чтобы повидать тебя и Эйгона. В конце концов, мальчик его первый внук и первый племянник. Ты сделала Визериса дедушкой, а меня — отцом.       — Ты тоже стал дедушкой, дядя Деймон, пускай и двоюродным, — с застенчивой улыбкой заметила она.       Он не нашёл её шутку забавной и прямо сказал ей об этом, но Рейнира только посмеялась над ним.       — Касательно нашей поездки, — начала она. — Мне кажется, нам не нужно торопиться. Я всё ещё восстанавливаюсь и не могу отправиться в полёт, а кроме того... — Рейнира запнулась, посмотрев на Эйгона. — Я не думаю, что готова делить его с кем-либо ещё.       Деймон понимающе улыбнулся и перевёл взгляд на младенца у её груди.       — Сир Лютор прислал мне письмо с поздравлениями и Тарли тоже. Он говорит, что рыцари из Городской стражи с нетерпением ждут встречи с моим сыном.        — Они так сильно любят тебя, дядя?       — Тебя это удивляет, Рейнира? — спросил Деймон, обнимая её за плечи. — Посмотри, как сильно ты любишь меня, милая племянница. Жаль, правда, что пока ты не можешь мне это показать.       — К этому я тоже ещё не готова, — хихикнув, ответила она. — Но нам никто не мешает и дальше наслаждаться объятиями друг друга. Всё это время ты был таким внимательным ко мне, таким заботливым... Я обязательно напишу об этом папе, — с любовью глядя на него, сказала Рейнира и добавила. — Возможно, ты не такой уж и злой дракон.       "На что только не пойдёт мужчина ради сына", — подумал про себя Деймон.       Он нежно провёл кончиками пальцев по её щеке, не сводя с неё глаз.       — Посмотрим, сможешь ли ты повторить эти слова через несколько месяцев, — с коварной улыбкой на губах, протянул он.       Жаль, что время не могло идти быстрее. Следующие недели покажутся ему вечностью, особенно когда при одном только взгляде на Рейниру ему больше всего хотелось повалить её на кровать и насладиться теплом её тела.       Когда в последний раз они были близки?       Ради здоровья собственного рассудка лучше было не думать об этом.       Внезапно выражение лица его племянницы сменилось на озорное.       — Как думаешь, какова была реакция этой курицы и её Зелёных, когда они узнали имя Эйгона?        — Я думаю, это было то ещё зрелище, — засмеявшись, ответил Деймон. — Но давай лучше вернёмся в наши покои, Рейнира. Мне ещё есть, что тебе рассказать.