Глава VI Алисента
31 января 2026 г., 12:27
Алисента
"Дорогой брат,
Прошу прощения за задержку, но из-за бушующей снаружи бури послать ворона раньше не представлялось возможным.
К счастью, небо прояснилось и мы с твоей дочерью Рейнирой спешим поздравить тебя с рождением первого внука.
В королевской семье стало на одного принца больше, и мы с племянницей хотим разделить эту радость с тобой, а также немного рассказать о нашем первенце и наследнике.
Наш сын маленький, но крепкий малыш, со светлым пушком на голове, тёмно-фиолетовыми глазами и нежными чертами лица. Могу сказать без ложной скромности: он Таргариен от макушки до пят и красив до неприличия. Впрочем, разве можно было ожидать чего-то другого от сына Отрады Королевства? Одного взгляда хватит, чтобы заметить его сходство с Рейнирой, однако твоя дочь продолжает настаивать на том, что малыш больше похож на меня, чем на неё. По всей видимости, тебе придётся разрешить наш спор, когда мы официально представим его двору".
Голос Визериса дрогнул и он громко сглотнул. Со слезами на глазах её муж откинулся на спинку кресла, прижав пергамент к сердцу. Тем временем сидевшие за столом члены Малого совета, затаив дыхание, ждали, когда он вернётся к письму.
Септон Юстас посмотрел на неё с сочувствием и робко улыбнулся, а затем снова перевёл взгляд на короля.
Лорд Джаспер Уайлд, занимавший пост мастера над законами, нервно постукивал пальцами по деревянной столешнице.
Лицо сира Кристона оставалось безучастным, но вздувшиеся под кожей желваки и взгляд, полный ярости, говорили о том, каких усилий ему стоит сохранять спокойствие.
А вот десница короля, лорд Лионель Стронг, слушал Визериса со слегка приподнятыми уголками рта. Несомненно он был рад тому, что у Рейниры родился сын. Наследник мужского пола должен был успокоить лордов, которые опасались, что правление женщин может стать привычным делом, и гарантировать преемственность власти в будущем.
По левую руку от лорда Лионеля расположился его сын Ларис, чьё выражение лица, как всегда, было нечитаемым.
Великий мейстер Меллос и лорд Лайман Бисбери выглядели весьма довольными, особенно последний. Старик был одним из самых преданных союзников её падчерицы и тем, кто убедил её мужа выдать девчонку замуж за Деймона.
За это Алисента никогда его не простит.
Спустя несколько минут Визерис наконец-то вернулся к письму.
"Твои дочь и внук чувствуют себя превосходно. И хотя роды были долгими, Рейнира перенесла их как воин, показав, насколько сильна в ней драконья кровь. Мейстер Герардис заверил меня, что её здоровью ничего не угрожает, и риск подхватить родильную горячку исключён. У малыша отменный аппетит и он часто просит грудь. Благо, у его кормилицы сиськи размером с коровье вымя, так что будущий король обеспечен молоком!"
Алисента поморщилась, услышав грубое замечание Деймона, а септон Юстас перекрестился. Визерис же только посмеялся над неучтивостью брата, как и лорд Лайман Бисбери.
— Мой внук вырастет крепким юношей! — гордо заявил он.
"Я также рад сообщить, что яйцо, которое мы положили в его колыбель, проклюнулось и из него вылупился маленький серый, словно грозовое небо, птенец. Полагаю, это благоприятный знак, не так ли?
Наверное, ты сейчас думаешь, как же эти двое решили назвать моего внука и будущего короля Вестероса? Что ж, не буду тебя больше томить, брат, лишь обмолвлюсь, что идея принадлежит Рейнире, так что имя тебе точно понравится.
Нашего сына зовут Эйгон Таргариен. Мы с Рейнирой назвали его в честь Завоевателя — достойнейшего из королей".
Советники её мужа обменялись растерянными взглядами, и даже Ларис Стронг, чьё лицо обычно не выражало никаких эмоций, казался удивлённым. Вероятно, принцесса держала имя сына в тайне, раз уж мастер шёпота ничего об этом не знал.
"В столице жди нас не раньше чем через три месяца. Рейнире нужно время, чтобы поправить здоровье, а нашему Эйгону — подрасти и набраться сил. Думаю, к этому моменту он станет ещё прекраснее, и с лёгкостью покорит сердца придворных дам. В конце концов, он — Таргариен, и умение очаровывать у него в крови.
На этом я прощаюсь и надеюсь, что моё письмо застанет тебя в добром здравии.
Твой любящий брат,
принц Деймон Таргариен ".
Дождавшись, когда Визерис закончит читать, лорд Бисбери встал со своего места и направился к нему.
— Ваше величество, позвольте мне первым поздравить вас с этим радостным событием! Если вы не против, я хотел бы поднять тост за вас и вашего внука! За нашего нового принца!
Старик небрежно махнул рукой, и слуги, находившиеся в Башне Десницы, бросились наполнять кубки вином.
Тем временем мужчины за столом по-прежнему пребивали в замешательстве.
— Она в самом деле назвала своего сына Эйгон? – с ноткой веселья спросил Ларис Стронг своего отца.
— Да, — привычным сдержанным тоном ответил десница. — Лордам Вестероса это понравится... Хорошее имя для принца... Особенно, если этот принц однажды станет королём... Нам повезло, что родился мальчик...
— Эйгон?! — донёсся до Алисенты шёпот лорда Джаспера. — У нас уже есть принц Эйгон! Зачем ей назвать сына Эйгоном?!
— Сука, — произнесла Алисента, оказавшись в своих покоях, где её не могли услышать ни муж, ни члены Малого совета. — Гребённая сука.
Её фрейлины застыли с иголками в руках, напрочь позабыв о вышивке. Алисента чувствовала на себе их настороженные взгляды и слышала их приглушённые голоса.
— СУКА! — повторила она, крича на этот раз изо всех сил.
В порыве ярости она схватила первую попавшуюся на глаза вазу и швырнула её на пол. Её дамы заверещали и, повскакивав со своих мест, забились в угол комнаты. Правда несколько из них всё же попытались её как-то успокоить.
Её кузина леди Мина первой подошла к ней и, обняв одной рукой за плечи, второй сжала её ладонь.
— Ваше величество, могу я узнать, чем вызван ваш гнев?
Но Алисента не нуждалась в утешении. Больше всего ей сейчас хотелось отправиться на Драконий Камень, поставить эту мерзкую тварь на колени и каблуком от туфли повыбивать ей все зубы. Вот тогда бы она посмотрела на самодовольную ухмылку этой шлюхи.
Но поскольку добраться до девчонки Алисента не могла, она крушила и ломала всё, что только попадалось ей под руку. Она чувствовала, как теряет остатки самообладания, но поделать ничего не могла.
Рейнира была принцессой Драконьего Камня. Она вышла замуж за Деймона и родила от него сына. И, как будто этого ей было мало, она решила назвать своего первенца именем, который носил сын Алисенты. Тот самый сын, который по всем земным и неземным законам должен был быть сейчас принцем Драконьего Камня!
"Два Эйгона, но только один из них станет королём и это будет не мой сын", — скрепя зубами, подумала про себя Алисента.
Издав истошный вопль, она сорвала корону со своей головы и бросила её на кровать. Вне себя от злости, она вцепилась руками в волосы и затопала ногами.
— Разыщете сира Гвейна! — приказала леди Мина её фрейлинам. — И смотрите никому об этом ни слова! — предупредила она. — Проболтаетесь и будете отвечать перед лордом Хайтауэром!
Женщины явно обрадовались возможности избежать гнева королевы и бросились вон из комнаты.
Алисента почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Но это были не слёзы печали, а слёзы ненависти. За всю свою жизнь она никого не ненавидела так сильно, как Рейниру.
— Эта гребёная сука! — кричала она. — Проклятая шлюха! Почему она не сдохла вместе со своим ублюдком?! Почему боги её пощадили?!
— Ваше величество, я вас прошу, успокойтесь! — молила её кузина. — Вам нужно сохранять спокойствие!
— Я всегда знала, что она грязная шлюха! Жалкая потаскуха, которая больше всего на свете любит трахать своего дядю! Но на этот раз она зашла слишком далеко! Браво, Рейнира! — захлопав в ладоши, воскликнула Алисента. — Браво! Ты превзошла саму себя! Хотя с твоим послужным списком это было непросто! Я тебя недооценила. Сука! Потаскуха! Надеюсь, твой сын знает, что его мать бесстыжая шлюха!
— Али, пожалуйста, — Мина использовала её девичье имя, в попытки её урезонить. — Скажи, что произошло?
— И ты ещё спрашиваешь?! — ощетинилась на неё Алисента. — Эта стерва назвала своего сына Эйгоном! Эйгоном! Как она посмела?!
— Эйгон?! — недоверчиво переспросила леди Мина. — Рейнира назвала сына Эйгоном?!
— Да, она это сделала, Мина! — заверещала Алисента, бросив на пол стул. — Я так и слышу её смех! Её и того мерзавца, за которого она вышла замуж, принца Деймона! Не сомневаюсь, что эта сука Рейнис и её старый змей с ними заодно! Они все издеваются надо мной и над моим сыном!
Её ногти нервно царапали нежную кожу шеи, оставляя на ней длинные красные полосы.
— Понятно же, что она назвала его Эйгоном назло мне! Она хотела унизить меня и моего сына. Рейнира прекрасно знает, что делает, и я не в силах её остановить!
По её щекам потекли слёзы. Алисента со всей силы стукнула кулаком по столу, но боль от удара была далеко не такой сильной, как от унижения, которому она подверглась.
Рейнира снова победила. Эта маленькая дрянь могла творить любые бесчинства, и ей всё сходило с рук. Рейнира могла вести себя как шлюха, одеваться как шлюха, унижать Алисенту и её детей. Однако Визерис был слеп к недостаткам своей старшей дочери, считая её лучшим претендентом на престол, и пусть боги хранят того, кто осмелится ему возразить. Её отец однажды попытался и жестоко за это поплатился. А теперь эта мерзавка решила украсть не только трон у сына Алисенты, но и его имя!
Наконец-то, в комнату вошёл её брат в сопровождении сира Кристона. Рыцарь выглядел осунувшимся, а его прекрасное лицо исказила мучительная гримаса.
Позабыв о манерах, Алисента кинулась на шею брату и крепко его обняла.
— Гвейн! Она назвала его Эйгоном! Она назвала своего мерзкого ублюдка именем моего сына! Ты понимаешь, Гвейн?! Эта сука украла у него не только трон, но ещё и имя!
Она горько зарыдала, пряча лицо на его груди. Гвейн в ответ обнял её за плечи, прижав к себе.
— Как такое возможно, Гвейн, как?! Я родила королю троих сыновей! Троих сильных, храбрых и умных мальчиков, и всё же король предпочёл её им. Разве они не Таргариены? Разве у них не серебряные волосы и фиолетовые глаза? У Эйгона и Дейрона даже есть драконы — Солнечный Огонь и Тессарион! Этого мало?! Что такого есть у этой шлюхи, чего нет у моих сыновей?! Сколько унижений я должна ещё вынести?! Есть ли ещё на свете мать, чьими сыновьями пренебрегли ради злой и испорченной девчонки?!
Слёзы продолжали катиться по её щекам и она сильнее прижалась к груди брата.
— Алисента, пожалуйста, постарайся взять себя в руки, — увещевал её Гвейн. —Ты же королева.
— Королева?! — фыркнула она ему в лицо. — Если я королева, то почему мой сын не наследник?! Неужели Визерис не понимает, в какое унизительное положение он меня ставит? Что он этим хочет сказать всему королевству?! Что я не его законная жена?! Почему он считает, что эта маленькая сучка достойна трона, а трое сыновей, которых я ему родила — нет?!
— Его величество ослеплён любовью к Рейнире, — сказал сир Кристон. — Она лживая, порочная и расчетливая тварь. Король просто игрушка в её руках.
Каким-то образом перечисление рыцарем пороков Рейниры смогли успокоить Алисенту, и немного облегчили её боль.
— Всё так, сир Кристон. Никто кроме меня не видит её гнилую сущность! Никто не знает, через какие унижения мне довелось пройти по её милости!
"Избалованная заносчивая маленькая дрянь!" — подумала про себя Алисента.
На миг перед её глазами возник образ Рейниры в ту пору, когда ей было десять лет. Невысокая, слегка пухлая девчушка уже тогда вела себя так, будто весь мир вращался вокруг неё. Когда родился Эйгон, она сердито топнула ножкой и, не обращая внимания ни на Алисенту, ни на её отца, прямо спросила Визериса, означает ли это, что она больше не наследница.
— Я уже говорил тебе однажды и скажу снова: ты — моя наследница, Рейнира. Однажды, моя возлюбленная принцесса, ты взойдёшь на престол и будешь править Семью Королевствами. Королева Рейнира Таргариен, первая своего имени.
Словно наяву она услышала голос Визериса. Удивительно, что спустя столько лет эти слова причиняли ей больше боли, чем в тот день, когда она лежала в постели, прижимая к груди новорождённого Эйгона. Тогда она думала, что преподнесла мужу величайший дар, который только женщина может подарить мужчине. Дар, которым теперь, благодаря Рейнире, обладал и Деймон.
"О, разумеется, он был в полном восторге," — с презрением подумала Алисента.
Деймон сколько угодно мог называть себя драконом, но во многом он был таким же, как и большинство мужчин. Он, должно быть, прыгал от радости, увидев у младенца маленький член.
"В отличие от Визериса, которому всегда было наплевать, кто у него родился".
— Вы уверены, что принц Деймон отец этого ребёнка? — внезапно спросил сир Кристон. — Кто может знать наверняка, со сколькими мужчинами она была близка?
Сир Гвейн посмотрел на рыцаря и задумчиво покачал головой.
— Ходят слухи, что они участвовали в оргиях во время своего прибывания за Узким морем, — сказал он. — Нам также не стоит забывать, что сир Харвин Стронг, один из капитанов Городской стражи, давно испытывает к ней болезненный интерес и никогда не скрывал своей влюблённости в принцессу. Быть может, она взяла его в свою постель?
— Сир Харвин никак не может быть отцом её ребёнка, Гвейн! — раздражённо воскликнула Алисента. — Рейнира была беременна, когда они с Деймоном вернулись в Вестерос!
— Тогда это мог быть какой-то лисениец, — предположила леди Мина. — У многих по ту сторону Узкого моря течет кровь драконьих владык.
— Одно могу сказать вам точно, ваша милость, — произнёс сир Кристон. — Мы знаем только одного законного наследника, и это принц Эйгон, ваш сын. Рейнира всего лишь самозванка, а её сын — бастард. Когда Деймон женился на ней, Рея Ройс была ещё жива. Это двоежёнство и прямое оскорбление веры.
— Даже если Деймон отец мальчика, он всё равно бастард, — добавил Гвейн.
Алисента глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.
— Я на вашей стороне, моя королева, — глядя на неё своими светло-зелёными глазами, сказал сир Кристон. — Отныне и навсегда.
— Благодарю вас, сир Кристон, — улыбнувшись, ответила она. — Вы настоящий рыцарь: верный и благородный.
— Не волнуйся, сестра, — пытался приободрить её Гвейн. — Справедливость в конце концов восторжествует. А пока пусть Рейнира и Деймон злорадствуют, упиваясь своим маленьким триумфом. Долго это продолжаться не будет. Сколько сейчас принцу, сорок?
— Возможно, ребёнок и вовсе не похож на Таргариена, Али, — предположила Мина. — Скоро мы всё выясним.
Немного успокоившись, Алисента отпустила брата и сира Кристона, велев кузине приготовить для неё ванну. Ей необходимо было расслабиться и хорошенько подумать обо всём. Нельзя, чтобы о её вспышке ярости узнали при дворе. Случись подобное и у дверей Визериса выстроится очередь из желающих на неё донести. Больше всего она опасалась сторонников принцессы — так называемых Чёрных, которые после рождения у неё сына чувствовали себя сильнее, чем когда-либо прежде.
Разумеется, её глупый муж решил отпраздновать сие знаменательное событие и велел поварам готовить пир. Его не смутило ни отсутствие ребёнка, ни его родителей, поэтому уже этим вечером лорды Вестероса будут поднимать кубки за первого внука короля. Визерис так же приказал, чтобы колокола в септе звонили целую неделю и распорядился раздать беднякам монеты, еду и питьё, а в Дом Матери доставить новые игрушки.
Перед тем как отправиться на пир Алисента встретилась со своим мужем и детьми. Во взгляде своих сыновей она заметила раздражение, а вот Хелейна, напротив, была весела. Не скрывая своего восторга, она заявила, что ей не терпеться взять маленького Эйгона на руки.
— Если, конечно, сестра мне разрешит, — добавила она, будучи доброй и вежливой девочкой.
— Я уверен, что разрешит, моя малышка, — с улыбкой ответил Визерис. — Но нам всем придётся немного подождать: Эйгон ещё слишком мал, а Рейнире нужно время, чтобы поправиться.
После этих слов её старший сын заметно помрачнел. Стоявший рядом с ним Эймонд демонстративно закатил глаза, явно не разделяя восторга отца и сестры.
Когда они вошли в Большой Зал лорды и леди восторженно захлопали в ладоши. Алисента и глазом не успела моргнуть, как оказалась окружена людьми, стремившимися поздравить её с рождением принца, словно между ней и младенцем существовали кровные узы.
— Мы все очень рады, что принцесса благополучно разрешилась от бремени, — сказала она первое, что пришло ей в голову.
Хотя для женщины, оказавшейся в её положении, это было даже больше, чем следовало ожидать.
Перед тем как сесть за стол Визерис произнёс несколько слов:
— Мои верные подданные! Как ваш король и защитник царства, я с огромной радостью и величайшей честью сообщаю, что наша возлюбленная принцесса Драконьего Камня родила здорового мальчика!
В зале снова раздались аплодисменты и звуки ликования. Музыканты заиграли весёлую мелодию, а Грибок сделал сальто назад.
Расчувствовавшись, Визерис смахнул выступившие слёзы и улыбнулся.
— Моя дочь, принцесса Рейнира, и мой брат, принц Деймон, решили назвать своего сына и наследника Эйгоном в честь первого короля Вестероса, Эйгона Завоевателя.
Одни восприняли эту новость с улыбкой, на лицах других же читалось недоумение. Её старший сын сжал руки в кулаки от злости — жест, который наверняка не остался незамеченным придворными.
— Давайте же поднимем наши кубки за нового принца дома Таргариенов! За твоё здоровье, Эйгон, будь счастлив! — провозгласил король.
— За Эйгона! — вторили ему голоса лордов и леди.
Алисента подняла кубок, но пить не стала, и, когда Визерис отвернулся, отставила его в сторону.
— Ваша милость, — раздался голос одного смельчака. — Как нам различать вашего сына и внука, если обоих принцев зовут Эйгон?
Королева выжидающе просмотрела на мужа.
"Возможно, вам следовало спросить об этом суку, которая решила его так назвать", — с горечью подумала она.
— Эйгон Большой и Эйгон Маленький! — выкрикнул кто-то из зала.
— Большой Эйгон и Маленький Эйгон!
— Эйгон Старший и Эйгон Младший!
— Значит решено, — подытожил Визерис. — Моего сына следует называть Эйгон Старший, а моего внука — Эйгон Младший.
— Наконец-то хоть в чем-то принцесса и королева сошлись во мнениях, — прошептала жена лорда Джаспера ему на ухо. — Похоже, обеим нравится имя Эйгон.
Позже той ночью, когда Алисента укладывала детей спать, её старший сын поделился с ней своими переживаниями.
— Мама, почему она назвала сына моим именем?
— Потому что твоей сестре доставляет удовольствие причинять мне боль, и она при каждом удобном случае старается меня унизить, — ответила Алисента. — Она ненавидит меня и тебя тоже, сынок. Рейнира знает, что заняла твоё место, поскольку согласно всем земным и неземным законам настоящими наследниками являетесь ты и твои братья. У неё нет прав на Железный трон — ровно, как и у её отродья, — и если бы был созван Великий совет, подобный тому, что состоялся в сто первом году по повелению Старого короля, наследником выбрали бы тебя, а не эту суку.
Конечно, ей не следовало бы ругаться в присутствии детей, но ярость буквально разъедала её изнутри. Боги, как же она ненавидела Рейниру Таргариен!
— Если я наследник, — привлёк её внимание голос Эйгона. — Тогда почему она принцесса Драконьего Камня? Почему отец говорит, что после него править королевством будет она?
— Потому что Визерис дурак! — выпалила она. — Я люблю твоего отца, но иногда он не видит очевидных вещей. Но ты не волнуйся, мой принц. Обещаю, однажды ты станешь королём. Это твоё право и твоя судьба. Король Эйгон Таргариен, второй своего имени.
На Эйгона её слова казалось, не произвели никакого впечатления.
— Ты не можешь этого обещать. Король мой отец, а не ты.
Алисента посмотрела сыну в глаза и взяла его за руку.
— Но я всё же королева, Эйгон. И клянусь богами, ты будешь королём.
Поцеловав его в макушку, она отправилась в свои покои, где её кроме фрейлин никто не ждал.
— Нам обязательно идти? — скучающим тоном протянул Эймонд, когда Алисента и её дамы заглянули в его и Эйгона покои.
— Так велел твой отец: нам всем надлежит спуститься в Большой зал и поприветствовать твою сестру и дядю, — сухо тоном ответила Алисента. — Так что делай, что тебе говорят.
— Ты должен слушаться отца! — усмехаясь из-за спины матери, сказала Хелейна.
— А я всё равно не пойду! Я не собираюсь кланяться этой суке! — рявкнул Эймонд.
Её дамы и Хелейна громко ахнули, прикрыв рот ладошками.
Алисента глубоко вздохнула и подошла к сыну.
— Следи за языком, Эймонд! — строго сказала она. — Я запрещаю тебе выражаться подобным образом! Более того, я хочу знать, от кого ты услышал это слово?
— От Эйгона, — ответил он.
Алисента перевела взгляд на старшего сына.
— Не мог бы ты не выражаться в присутствии своего брата? Он и без того довольно сварливый.
Эйгон пожал плечами.
— Я всего лишь сказал правду.
— Ты просто злишься из-за того, что Рейнира назвала своего сына твоим именем, — встряла Хелейна. — И теперь ты не единственный Эйгон в семье.
— Не суй свой нос в мои дела, Хелейна! —повернувшись к сестре, яростно воскликнул он.
— Я знаю, ты завидуешь, потому что отец сделал наследницей её, а не тебя, — выпалила она в ответ.
С тех пор как Хелейна подружилась с Пламенной Мечтой — драконицей принцессы Рейны, сестры Старого Короля — она стала проявлять характер, и чаще давала отпор своим братьям.
— Довольно! — потребовала Алисента. — Сегодня вы будете вести себя прилично! Я не потерплю подобных стычек перед двором, а тем более — вашим отцом и сестрой! Вы меня поняли?
— Да, мама, — в один голос ответили трое её детей.
Она собиралась добавить ещё пару слов к своим наставлениям, но ей помешало внезапное появление Визериса. В пурпурном наряде и золотой короне её муж выглядел счастливее, чем в любой другой день. На самом деле, он был на седьмом небе от счастья.
— Как себя этим утром чувствует моя любимая жена?
— Уставшей, — ответила она. — Ещё очень рано, любовь моя, и, как ты понимаешь, наши дети не в восторге от того, что их подняли с постели в такой час.
— Это всё для благого дела! Мы должны как следует поприветствовать Рейниру и малыша, а отдохнуть они смогут позже, — отмахнулся Визерис. — Вечером нас всех ждёт праздничный банкет, а завтра вероятно, Рейнира и Деймон захотят отдохнуть после дороги, и мы последуем их примеру.
— Отец, можно мне будет подержать малыша? — задала Хелейна свой излюбленный вопрос.
— Конечно, можно, моя принцесса! — засмеялся Визерис. — Сегодня мы не дадим маленькому Эйгону ни минуты покоя!
— Почему тебе так важен какой-то глупый младенец, Хелейна? — закатив глаза, спросил Эймонд.
— Замолчи, Эймонд! — тут же отчитала его Алисента, чувствуя, что теряет терпение.
— Тебе не следует так говорить о своём племяннике, Эймонд, — назидательно произнёс Визерис. — Младенец он или нет — ты должен проявить к нему уважение. Эйгон сын твоей сестры и второй в линии наследования.
У Алисенты от ярости потемнело в глазах, и прежде чем она успела себя остановить, с её губ сорвались следующие слова:
— Зачем ты так говоришь? Ты хочешь ещё больше его унизить? Ему и так известно, что ребёнок Деймона значит для тебя больше, чем собственные сыновья.
После месяцев сдерживаемой ярости она наконец-то позволила эмоциям взять над собой верх.
— Я не стану обсуждать это на глазах у наших детей, Алисента! Да и тебе следует следить за тем, что ты говоришь в их присутствии! Боги, неужели даже сегодня ты не можешь забыть о своей неприязни к Рейнире?
— Моей неприязни? Я только...
— Довольно! — потребовал он. — На нас смотрят дети!
Не глядя на неё, Визерис предложил ей руку, и она без особого желания протянула ему свою.
В любом случае Алисента не видела смысла продолжать этот спор. Визериса ей не переубедить, и для неё будет лучше, если муж как можно скорее забудет о её вспышке гнева.
Заняв своё место у подножья трона, Алисента окинула взглядом Большой Зал. Сегодня здесь собрались представители всех сословий: от дворян и вельмож до купцов и иноземных сановников. По такому торжественному случаю каждый посчитал своим долгом надеть самый лучший наряд, и даже у рыцарей Королевской гвардии доспехи были вычищены до зеркального блеска. Весь двор озарился светом в ожидании принца и принцессы.
Двери распахнулись, и в зал сначала вошли сир Эррик Каргилл, сир Стеффон Дарклин и сир Лорент Марбранд — три рыцаря Королевской гвардии, которые теперь служили на Драконьем Камне. Они склонились перед королём в почтительном поклоне, а затем присоединились к своим братьям по мечу. Алисента при этом заметила, что сир Эррик весело подмигнул сиру Аррику.
Спустя несколько секунд двери снова отворились, явив взору двора Деймона и Рейниру, за которыми следовала их многочисленная свита.
Оба по-прежнему были облачены в чёрные кожаные наряды для верховой езды, и только золотой плащ, который Деймон любил носить со времён своего командования Городской стражей, выделялся ярким пятном на общем тёмном фоне. Его длинные серебряные волосы были собраны в небрежный пучок, а на красивом лице играла самодовольная и хитрая ухмылка.
Затем взгляд Алисенты упал на маленькую сучку, что шла рядом с ним.
На Рейнире была похожая чёрная туника, доходившая до середины бёдер и расшитая тёмно-красными узорами. Кожаные штаны и высокие сапоги облегали её ноги, словно вторая кожа, не оставляя простора для воображения. Золотисто-серебряные волосы были собраны в толстую, замысловатую косу, переброшенную через плечо.
Алисента заметила, что после беременности принцесса немного прибавила в весе, однако все мужчины в зале по-прежнему не могли отвести от неё глаз.
Расточая улыбки направо и налево, Рейнира вела себя как очаровательная принцесса, какой она могла быть, когда ей этого хотелось. Отбросив косу назад, она что-то прошептала на ухо своему дяде и подмигнула кому-то в толпе.
Шлюха — а именно ею на самом деле являлась Рейнира — наградила её насмешливой улыбкой и посмотрела ей прямо в глаза. Однако Алисента едва удостоила её взглядом, сосредоточив внимание на младенце, завёрнутом в чёрно-красное бархатное одеяло и покоившемся у неё на руках.
Эйгон Младший.
— Добро пожаловать, моя возлюбленная дочь! И тебя, Деймон, я тоже рад видеть!
Визерис подошёл к ним и расцеловал обоих в щёки, а затем посмотрел на маленький свёрток.
— Это тот, о ком я думаю, дитя? Наш дражайший принц?
— Да, папа, это он, — ответила Рейнира. — Принц Эйгон Таргариен! Теперь ты официально знаком со своим внуком.
Про себя Алисента отметила, как сучка специально сделала ударение на слове "Эйгон".
— О, какой он славный мальчик, Рейнира! Какой красавец! Можно мне его подержать?
Кивнув, Рейнира передала малыша отцу, и он с величайшей осторожностью взял его на руки. Младенец тихо всхлипнул, а Визерис издал восторженный возглас.
Находившаяся рядом в этот момент Алисента, старалась рассмотреть ребёнка из-за плеча мужа.
Хотя в три месяца Эйгон Младший выглядел крупнее, чем большинство младенцев его возраста, всё же он был не таким большим, как её сын. Впрочем, это был здоровый и крепкий малыш, унаследовавший классические черты Таргариенов. Его кожа была такого же бледного оттенка, что и кожа Рейниры, а волосы — светлые, напоминавшие серебряную гриву Деймона. Маленькое личико украшал изящный носик и большие фиолетовые глаза, и хотя в нём было много от обоих родителей, Алисента считала, что он больше походил на Рейниру. В нём была какая-то неземная красота, которой не обладал даже её младший сын Дейрон — самый красивый из всех её детей.
Его тёмные глаза метались между Визерисом и окружавшими его людьми, и, казалось, каждое мгновение проведённое вдали от матери, вызывало у него беспокойство.
— О, Рейнира... Какой чудесный у тебя малыш! — воскликнул Визерис. — Он такой же красивый, как и ты, моя возлюбленная принцесса!
Зал наполнился овациями и радостными возгласами. Словно хорошо обученные скоморохи, придворные прекрасно понимали, какой реакции от них ждут, и потому смеялись и лебезили перед Визерисом и Рейнирой.
— Я знаю, Деймон рассказал тебе о нашем споре, папа, и мне не терпится услышать твой вердикт. Так на кого больше похож наш сын? — захихикав, словно девчонка, спросила она.
Однако Визерис был слишком взволнован, чтобы говорить. Когда он снова посмотрел на младенца, его глаза наполнились слезами, и несколько капель скатились по щеке.
— О, Рейнира! О, моё любимое дитя! На свете нет принца более совершенного, чем наш Эйгон, — смахнув слёзы, он обратился ко двору: — Я прошу богов благословить нашего милого принца и даровать ему силу и мудрость, ибо однажды он взойдёт на Железный трон и будет править как Эйгон Второй.
В зале снова раздались овации. С лучезарной улыбкой на губах Рейнира наблюдала за тем, как люди чествовали её сына. В какой-то момент к ней подошёл Деймон и прошептал ей что-то на ухо, будто делился каким-то секретом.
Оба выглядели невероятно счастливыми и переполненными чувством собственной важности. Но разве могло быть иначе? Этого дня они ждали четыре года, и вот настал момент их триумфа: у Рейниры родился сын, наследник, а это значит, что дети Алисенты стали на одну ступень ниже в линии наследования.
Теперь для того, чтобы её старший сын стал королём, должны были пасть две головы вместо одной. И одна из них принадлежала мальчику, чистокровному Таргариену, сыну той, кого Визерис объявил своей наследницей.
Алисента могла только представить, что на это скажет её отец.
Ход её мыслей был прерван лордом Бисбери, который вместе с остальными членами Малого совета подошёл к её мужу, чтобы его поздравить.
— Какой радостный день, ваша милость! — воскликнул он. — И прежде чем ответить на ваш вопрос, принцесса, позвольте заметить: я помню каждого из вас в те времена, когда вы были всего лишь младенцами на руках у кормилиц, — сказал он, обращаясь к Рейнире. — И хотя мальчик похож на вас обоих, мне кажется, что я вновь вижу юного принца Деймона в тот день, когда принцесса Алисса и принц Бейлон представили его ко двору. Безусловно, у малыша ваши глаза и нос, но лоб и цвет волос он унаследовал от отца. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — перед нами сын принца Деймона!
— Он вылитый Деймон, в этом нет спора, — согласился Визерис, нежно покачивая младенца. — Хотя глаза у него большие и тёмные, как у моей Рейниры, а черты лица куда мягче, чем у моего брата!
Деймон надменно усмехнулся. Казалось, каждая клеточка его тела источала самодовольство.
— Мы с твоей дочерью приложили немало сил, чтобы подарить вам идеального принца. Наш сын — Таргариен с головы до пят. Надеюсь, ты не держишь на нас зла, брат, что он был зачат в Пентосе, а не в Вестеросе.
Алисента заметила, как после этих слов щёки Рейниры приобрели багровый оттенок. Принцесса потянула дядю за рукав и что-то быстро шепнула ему на ухо, после чего его губы растянулись в плутовской улыбке.
— Зачат в Пентосе, но рождён на Драконьем Камне, — продолжил Деймон. — Как и его тёзка, Эйгон Дракон.
— Он даже немного похож на Старого Короля! Разумеется, в его молодые годы, — рассмеявшись собственной шутке, сказал лорд Бисбери.
Визерис был чрезвычайно доволен и не скрывал своего восторга.
— Алисента, моя возлюбленная королева, подойди сюда! Пора тебе познакомиться с нашим внуком.
Нацепив на лицо свою самую приветливую улыбку, Алисента медленно подошла к мужу и посмотрела на свёрток в его руках.
Хотя мужчины наперебой твердили о том, как младенец похож на принца, на деле он оказался сыном Рейниры. Стоило ей приблизиться к нему, как он зашелся в громких рыданиях.
— Тише, тише, мой милый мальчик, тише, — пытался успокоить внука Визерис, но его плач только возрастал. — Ну что случилось с моим милым принцем?
— Дай мне его, отец, — потребовала Рейнира.
Визерис вернул ей ребёнка и спустя пару минут он затих.
— Дело сделано! — с улыбкой объявил Деймон. — Приятно знать, что у моего сына хороший вкус. С другой стороны, что может быть лучше объятий моей племянницы?
Зал взорвался хохотом и даже Визерис нашёл шутку брата забавной.
— Ни отец, ни сын не смогли устоять перед чарами моей Рейнирой! — подразнил принца её муж.
Алисента едва сдержала рвотный позыв. Ещё совсем недавно Визерису не казалось забавным, что Деймон "не смог устоять перед чарами" его дочери, но стоило этой парочке вручить ему бледного младенца, как он тут же позабыл обо всём.
В следующую секунду к ним подбежала Хелейна — единственная из её детей, кто решился подойти и поздравить Деймона и Рейниру.
— Ты позволишь мне поддержать его, сестра? — попросила она. — Я так люблю детей, а Дейрон уже слишком большой, чтобы я носила его на руках!
К удивлению Алисенты, Рейнира согласилась. Младенец к этому моменту уже спал, поэтому можно было не опасаться, что он снова разразится рыданиями.
— О, он такой красивый! Самый прекрасный малыш, которого я когда-либо видела! — восторженно воскликнула она. — Как бы мне хотелось иметь такого же!
— Уверен, однажды ты станешь замечательной матерью, моя дорогая, — заверил её Визерис. — А до тех пор маленький Эйгон будет рад иметь такую заботливую тётю. Видишь, как у тебя хорошо получается!
Хелейна широко улыбнулась, продолжая с любовью смотреть на младенца.
Понимая, что двор ждёт от неё реакции, Алисента глубоко вздохнула и повернулась лицом к маленькой дряни и лорду Блошиного Дна.
— Славный малыш, Рейнира, — сказала она, намеренно избегая называть ребёнка по имени или титулу. — Твой отец был рад получить от тебя добрую весть.
Рейнира бросила на неё лукавый взгляд и улыбнулась.
— Ни секунды в этом не сомневаюсь, ваша милость. Впрочем, эта весть была доброй для всего королевства. Мы с дядей выполнили свой долг, обеспечив преемственность и будущее дома Таргариенов. Теперь, когда у меня есть сын, лордам нечего опасаться. Если со мной или дядей что-нибудь случится, наследником станет мой Эйгон.
— Будущее этого дома уже было обеспечено, — заметила Алисента. — Если ты помнишь, я подарила твоему отцу троих сыновей.
— Да, но его наследница — я, а не мои сводные братья, — выгнув бровь, возразила она.
Алисента не удостоила её ответом и перевела взгляд на Деймона.
— Поздравляю, принц Деймон, — сказала она. — Кто бы мог подумать, что вам потребуется двадцать лет, сотня женщин и один развод, чтобы наконец-то стать отцом.
Несколько лордов, находившихся неподалёку от неё, прыснули от смеха, что немного подняло ей настроение. Деймон, в свою очередь, оглянулся по сторонам, делая вид, что не замечает её. В конце концов, его холодные сиреневые глаза остановились на ней, и он ухмыльнулся.
— Благодарю вас, моя королева. Мне было особенно приятно услышать эти слова от вас. Видите ли, ещё со времён моих предков повелось, что драконы спариваются с драконами. Поэтому кто, как не женщина из рода Таргариенов могла стать матерью моего ребёнка? — спросил он, сделав шаг в её сторону. — Я надеюсь, вы не слишком завидуете принцессе, моя королева, — уже тише добавил он. — Равно как и ваш первенец не испытывает подобных чувств по отношению к моему сыну. Насколько мне известно, вы, Хайтауэры, всегда славились своей скромностью, а Старомест - цитадель веры.
На этом он оставил её и направился к своим дружкам, многие из которых были высокородными господами, капитанами Городской стражи, питавшими к нему почти собачью преданность.
— Ваша милость, малыш Таргариен — это видно невооружённым глазом, — раздался громкий голос из толпы. — Нас куда больше занимает его имя. Скажите, принцесса, вы намерены и дальше подражать королеве? Означает ли это, что следующего своего сына вы назовёте Эймондом?
Зал взорвался хохотом, что вызвало недовольство на лице Рейниры. К тому же внезапный шум напугал младенца у неё на руках, и он громко заплакал. Принцесса оставила вопрос придворного без ответа, сосредоточив своё внимание на сыне. Алисента решила воспользоваться представленным случаем, чтобы нанести удар.
— Мой добрый господин, — начала она. — Всем известно, что моя падчерица всегда претендовала на то, что есть у меня. Стоило мне обзавестись новым украшением, отрезом шёлка или платьем, как она тут же требовала того же для себя. Любую милость, которую король оказывал мне, он был вынужден даровать и принцессе, дабы не вызвать у неё ревность, — она посмотрела на Рейниру, одарив её снисходительной, почти насмешливой улыбкой. — Она даже вышла замуж за брата моего мужа, второго сына Весеннего принца, лишь бы только не остаться позади. Моя милая Рейнира, я знаю, как ты хочешь быть первой леди королевства, но тебе придётся подождать: твой отец ещё молод, и у него есть королева.
Смех прокатился по залу новой волной.
Рейнира покраснела, и на этот раз причиной её румянца была отнюдь не шутка, сказанная её дядей.
— Уверяю вас, милорд, ни один мой ребёнок не будет носить имя Эймонд, — заявила она. — Я назвала своего первенца Эйгоном, потому что так звали Завоевателя, первого короля моего Дома. Возможно, теперь вы захотите спросить королеву, почему она выбрала это имя для своего старшего сына.
На этот раз реакция двора была не такой бурной. В словах Рейниры звучала резкость, а её губы были сложены в капризную гримасу. Демонстративно отбросив косу назад, она развернулась и зашагала в сторону своего дяди.
"Правильно, беги", — проважая её фигуру взглядом, подумала Алисента. — "Беги к своему хозяину, сука".
Но в зале помимо принцессы находился ещё один человек, чьё недовольство было хорошо заметно. Речь шла о личном телохранителе королевы и лорде-командующим Королевской гвардией, сире Кристоне Коуле.
Алисента изредка поглядывала на рыцаря и вскоре заметила, что Деймон тоже проявляет к нему интерес. Все знали, что мужчин связывала давняя вражда, а их встречи часто заканчивались стычками. Сегодняшний день не стал исключением: даже находясь на расстоянии Деймон попытался затеять с рыцарем ссору.
— Да это же сир Кристон Коул, наш дорогой лорд-командующий Королевской гвардии! — сделав несколько шагов по направлению к нему, воскликнул он. — Словами не передать, сир, как я рад нашей встрече! Скажите, вы уже видели нашего с Рейнирой сына?
Его слова заставили девчонку обернуться и посмотреть в ту сторону, где стоял сир Кристон. Алисента заметила выражение призрения на лице принцессы, когда её взгляд остановился на рыцаре. Она что-то сказала Деймону, но он в ответ только зло посмеялся.
— Мальчики его не интересуют, принц Деймон. Как и ваш брат, лорд-командующий явно предпочитает девушек! — пошутил кто-то из дворян.
Ото всюду послышались смешки, но в зале не было никого, кто смеялся бы громче, чем Грибок. Упав на пол, он обхватил себя за живот, пока его маленькое тело сотрясалось от неистового хохота.
— Будьте осторожны, милорд, — предостерегла шутника Алисента. — Вы говорите не просто с рыцарем, а с лордом-командующим Королевской гвардии. Вас могут вызвать на поединок за подобную дерзость, и вы падёте, как пали другие. Но об этом вам лучше расскажет принц Деймон.
На лице сира Кристона, как и на лицах многих рыцарей Королевской гвардии, проступила улыбка.
— Что ж, он может продолжать выигрывать поединки и стоять на страже ваших покоев, — пожав плечами, ответил Деймон. — А я буду наслаждаться объятиями самой красивой женщины Семи Королевств и подарю ей ещё одного ребёнка.
— Свой долг, принц Деймон, я ставлю выше женщины. Тем более, что у большинства из них, как я убедился, нет ни чести, ни целомудрия, — пристально посмотрев на Рейниру, ответил рыцарь.
— Какая скука, — парировал принц. — Я бы никогда не смог отказаться от удовольствия, что скрыто между женских ног ради какого-то долга, — столь вульгарное замечание вызвало изумлённые вздохи у дам и даже у некоторых лордов, но принц на этом не остановился. — Что же до целомудрия... Могу сказать, что женщины, которых я встречал в большинстве своём были целомудренны. Разумеется, до того, как стали моими любовницами. И разве принцесса Рейнира тому не пример? Что вы на это скажите, мой дорогой лорд-командующий?
Рыцари Городской стражи, стоявшие за его спиной, дружно загоготали, а вот принцесса никак не отреагировала на дерзкое поведение своего дяди, поскольку увлечённо беседовала с дамами поблизости. В это же время Алисента заметила, как лорд Стронг подошёл к её мужу, и после короткого разговора его настроение заметно испортилось.
— Теперь, если вы не возражаете, сир, я оставлю вас с вашим долгом, а сам отправлюсь к своей госпоже. Певцы называют её Отрадой Королевства, но, к великому сожалению для вас, милорды, она лишь моя отрада.
Не успел принц сделать и двух шагов, как к нему подошёл Визерис и отвёл его в сторону.
— Лорд Блошинного дна вернулся, — тихо сказал сир Аррик сиру Кристону. — Помяни моё слово, брат, не видать нам покоя, пока он и эта женщина не уберутся восвояси.
Алисента была с ним согласна: никто из них не сможет свободно дышать, пока Деймон и его шлюха остаются в замке.
