The Blacks & the Greens. Часть вторая: Третий и Второй

      Внимание! В данной главе присутствуют сцены сексуального характера!              Рейнира       Её покои в Красном замке были наполнены смехом Эйгона — самым прекрасным звуком на свете.       Добрую половину утра они провели с ним, устроившись среди подушек на её необъятной кровати с балдахином, занимавшую значительную часть спальни. Эйгон лежал рядом с ней, тихо воркуя, и улыбался той особенной, редкой улыбкой, которую он берег лишь для неё.       Рейнира поднесла к его лицу одно из своих ожерелий и с умилением наблюдала, как он пытается дотянуться своими пухлыми ручками до драгоценных камней. Когда ему это почти удалось, она убрала украшение, и Эйгон рассмеявшись, замахал в воздухе маленькими ножками. В ответ Рейнира тихо захихикала, чувствуя, как её сердце наполняется теплом от одного лишь взгляда на малыша, лежавшего перед ней.       Эйгон был воплощением совершенства, и каждый раз, когда принцесса смотрела в его глаза, ей казалось, что она тонет в тёмно-фиолетовом омуте. Рейнира снова протянула ему украшение, любуясь тем, как блеск камней делает его взгляд то мягче, то более насыщенным, почти таким же, как у неё.       За её спиной раздался заливистый смех её фрейлин, которые с не меньшим восхищением наблюдали за малышом, держась при этом на расстоянии.       Эйгон не любил, когда вокруг него собиралось слишком много людей и казалось, берег свои улыбки только для неё. Даже его кормилица, женщина, заботившаяся о нём с первого дня, не смогла завоевать его симпатию.       Как и подобало женщине благородного происхождения — тем более принцессе и будущей королеве, — Рейнира и не думала сама кормить сына, что оказалось не так просто, как ей представлялось поначалу.       После рождения Эйгона её груди наполнились молоком, став тяжёлыми и чувствительными. Рейнира помнила, как они болезненно ныли, а на нижней рубахе проступали подтёки всякий раз, когда она слышала плач своего сына. Хотя, конечно, телесная боль была ничем по сравнению с той, что терзала её сердце при виде слёз её малыша. Тем не менее она терпеливо перенесла все тяготы, ожидая, когда молоко уйдёт, и неукоснительно следовала советам мейстера Герардиса.       Наконец-то, спустя две недели, боль в её груди утихла. Однако её сердце по-прежнему сжималось, стоило ей услышать плач её малыша — пусть даже по самому ничтожному поводу.       Его кормилица, славная женщина лет двадцати пяти, и мать троих детей, изо всех сил старалась угодить маленькому принцу. Однако стоило Эйгону насытиться, как он начинал плакать и звать Рейниру.       — Нашего сына так просто не проведёшь, — заметил как-то Деймон. — Он знает, что эта женщина всего лишь корова, кормящая его молоком, а ты, моя красавица, его мать. Поверь, тебя невозможно спутать с другой.       И сердце ей подсказывало, что он был прав: иначе как объяснить ту любовь, которую она видела в глазах сына каждый раз, когда брала его на руки?       Раньше Рейнира и представить не могла, что сможет полюбить кого-то с подобной силой. Даже Деймон, мужчина всей её жизни, не вызывал в ней подобных чувств. Но это вовсе не означало, что одного она любила больше, чем другого — просто природа этой любви была разной.       Эйгон был для неё всем.       И солнцем в небе, и луной. Он воплощал всё, что было и всё, что только должно было произойти. Его поцелуи были слаще любого пирожного, а объятия — дарили ни с чем не сравнимое тепло. Эйгон был её сыном, её любимым мальчиком, чьё рождение было предначертано звёздами задолго до того, как она, Рейнира, появилась на свет.       Признаться, ей нравилась мысль, что именно он был той невидимой нитью, связавшей её и Деймона на века. Она верила, что их встреча, как и первый поцелуй, была божественным провидением, во многом предопределившая их судьбу. Будто где-то там, на Семи Небесах, боги сговорились, решив, что они должны полюбить друг друга, чтобы однажды из этой любви родился Эйгон.       Улыбнувшись собственным мыслям, принцесса с нежностью посмотрела на сына.       Эйгон был чудесным малышом и с каждым днём становился всё краше. Рейнира могла часами любоваться его маленьким личиком, восхищаясь совершенству его черт.       У её мальчика был очаровательный серебряный пушок на голове — настолько светлый, что иногда казался белым, что придавало ему сходства с Деймоном, у которого, в отличие от неё, в волосах не было ни грамма золота. У него также был лоб её дяди, и Рейнира была уверена, что однажды Эйгон станет таким же высоким и сильным, как и он. От неё же их сын унаследовал большие тёмно-фиолетовые глаза и пухлый рот. Хотя его нижняя губа не имела той капризной надутости, что лишь сильнее подчёркивало его сходство с Деймоном. Рейнира считала, что скулы и подбородок малыш тоже унаследовал от дяди, но когда она сказала ему об этом, он возразил и заявил, что они в точности, как у неё.       Несмотря на то что со дня рождения Эйгона прошло три месяца, они до сих пор спорили о том, на кого он похож больше. Деймон утверждал, что на неё, притворно сокрушаясь по поводу того, как это было несправедливо, учитывая, сколько лет он его ждал. Рейнира же была убеждена, что сын имел больше схожих черт с дядей, чем с ней и часто говорила ему об этом.       Впрочем, разве это имело значение? Главное, что их малыш был здоров и постепенно прибавлял не только в росте, но и в весе. Эйгон был гораздо крупнее детей своего возраста, и мейстер Герардис полагал, что со временем он станет выше большинства мужчин.       — Ещё одна черта, которую он явно унаследовал от тебя, дорогой дядя, — заметила Рейнира, с лукавой улыбкой наблюдая за тем, как он пытается скрыть своё самодовольство.       Рейнира громко рассмеялась, когда Эйгон своей маленькой ручкой схватил ожерелье и резко дёрнул его вниз. Услышав её смех, он улыбнулся и восторженно заверещал.       Когда принцесса увидела, что он пытается засунуть добычу себе в рот, она осторожно разжала его пухлые пальчики и забрала у него ожерелье. Отбросив украшение в сторону, она села на кровать, взяла Эйгона на руки и крепко прижала к груди.       — Я так люблю тебя, мой дорогой Эйгон! — перейдя на валирийский, воскликнула она и принялась осыпать поцелуями его мягкие щёчки.       — И он любит тебя, моя принцесса. Больше, чем кого бы то ни было.       Повернув голову, Рейнира увидела своего дядю, принца Деймона, прислонившегося к дверному косяку их спальни. На его губах играла пресловутая усмешка, а руки были скрещены на груди.       Интересно, как долго он стоял там, наблюдая за ними? Впрочем, Рейнира знала, что в любом случае не добьётся от него ответа. Надо сказать, это был далеко не первый раз, когда принцесса ловила его на том, что он подглядывал за ней, пока она возится с Эйгоном.       Деймон по-прежнему был одет в штаны для верховой езды и простую льняную рубаху, которую она видела на нём утром. Его волосы были распущены и спадали ниже плеч, словно река расплавленного серебра, блестевшая на солнце.       При виде принца её дамы поднялись и присели в глубоком реверансе.       Не обращая на них внимания, Деймон прошёл к Рейнире и сел рядом с ней на кровать.       — Вижу, ты дразнишь нашего маленького Эйгона своим ожерельем, мой дракончик, — с весёлым блеском в глазах, заметил он.       — Хочешь попробовать? — улыбнувшись, спросила она. — Он так громко смеётся, когда я играю с ним.       Рейнира наклонилась и снова поцеловала Эйгона в щёку. Малыш залепетал, однако его внимание уже было полностью поглощено отцом. Почувствовав на себе пристальный взгляд сына, Деймон улыбнулся и погладил его по голове.       — Ни секунды в этом не сомневаюсь, но из-за уважения к будущему королю, я, пожалуй, откажусь, — ответил он, пощекотав Эйгона под подбородком. — Достаточно того, что над ним потешается моя маленькая племянница.       — Ну, вот ты снова называешь меня маленькой, — проворчала Рейнира. — Не думаю, что это уместно, дядя, учитывая, что я теперь мать, — добавила она, глядя куда-то вдаль, словно разговаривала сама с собой.       На мгновение она потерялась в своих мыслях, размышляя над тем, как за последние месяцы изменилась её жизнь. Вместе с рождением ребёнка пришло и ощущение зрелости, и теперь, глядя на своё отражение в зеркале, она видела взрослую женщину, а не ту юную девушку, которой была когда-то.       Погруженная в раздумья, Рейнира не заметила, как Деймон подвинулся ближе и мягко провёл ладонью по её щеке. Почувствовав знакомое тепло, принцесса встрепенулась и перевела свой взор на дядю.       — Ты прекрасная мама, — сказал он, улыбаясь уголками рта. — И самая красивая женщина в королевстве, и самая желанная. Но при всём этом ты ещё и моя племянница. Моя маленькая племянница.       Не сводя с неё глаз, Деймон коснулся рукой её волос и, намотав один из локонов на палец, слегка потянул за него.       Эйгон звонко засмеялся и попытался ухватиться за рубаху отца своим маленьким кулачком. Заметив, как сын тянется к нему, Рейнира хотела было передать его Деймону, но тот опередил её, прижавшись к её губам во всепоглощающем поцелуе.       Поначалу принцесса растерялась, но уже через секунду с не меньшим пылом целовала его в ответ. Позабыв обо всём, включая Эйгона, находившегося у неё на руках, она запрокинула голову назад, и закрыв глаза, позволила языку Деймона проникнуть в её рот.       Рейнира таяла под натиском его губ, чувствуя, как от его прикосновений в ней разгорается огонь желания, грозящий поглотить её целиком. Их поцелуй становился всё жарче и отчаяннее, лишая её последних крупиц здравого смысла. И всё же каким-то образом она нашла в себе силы отстраниться от него.       Пожалуй, ей стоило бы хорошенько его отчитать за то, что он устроил подобную сцену на глазах у её дам, но стоило ей увидеть улыбку на лице их сына, как весь её запал пропал.       — Смотри, дядя, Эйгон тебе улыбается! — взволнованно воскликнула она.       Деймон перевёл взгляд на сына, который тянул к нему свои маленькие ручки. С величайшей осторожностью он взял у неё малыша и прижал к своей груди. Эйгон громко взвизгнул, а затем засмеялся, показывая розовые дёсна.       Пока Деймон возился с их сыном, Рейнира наблюдала за ними со стороны, чувствуя, как её сердце захлёстывает волна щемящей нежности.       — Ты любишь дядюшку Деймона, правда, Эйгон? — спросила она на валирийском. — Ну, для тебя он прежде всего папа Деймон. Я тоже его люблю. Очень-очень.       — Конечно, он меня любит, — приподняв бровь, ответил её дядя. — В конце концов, если бы не я, его бы здесь вообще не было.       И именно в этот момент Эйгон схватил прядь волос отца и дёрнул изо всех сил.       Рейнира звонко засмеялась, а её дамы сдержанно захихикали.       Глядя на своего полуодетого мужа с распущенными волосами и их сыном на руках, она подумала, что это было одно из самых восхитительных зрелищ, которое ей когда-либо доводилось лицезреть.       Заметив на себе её пристальный взгляд, Деймон придвинулся ближе и зашептал на ухо:       — Если ты и дальше будешь так на меня смотреть, моя милая племянница, я отдам Эйгона кормилице и выставлю за дверь твоих дам.       — Ты можешь говорить свободно, дядя, — густо покраснев, сказала Рейнира. — Мои дамы не понимают валирийский.       — Тем лучше для нас, не так ли?       Деймон ухмыльнулся, но, увидев, как Эйгон засовывает прядь его волос себе в рот, сразу стал серьёзным.       — Что, во имя Завоевателя, ты делаешь, Эйгон?       — Похоже, он голоден, — как ни в чём не бывало ответила Рейнира. — И принимает твоё предложение.       Она щёлкнула пальцами, подзывая кормилицу и нянек Эйгона. Одна из них осторожно разжала его маленький кулачок, а затем унесла в детскую, чтобы накормить и уложить спать.       Керелин Стронг, самая проницательная из её фрейлин, бросила на неё лукавый взгляд и, подав знак другим дамам, вышла вместе с ними из комнаты. Едва дверь за ней закрылась, как Деймон толкнул Рейниру на спину и навалился сверху.       Он снова припал к её губам, сминая их с гораздо большим пылом, чем раньше. Прикусив её нижнюю губу, он провёл по ней языком и ворвался внутрь, сплетаясь с её языком. Рейнира поддалась его натиску и сдавленно застонала, почувствовав, как его руки ласкают её грудь сквозь корсаж платья.       Оторвавшись от её губ, Деймон склонился ниже и стал покрывать поцелуями ту часть груди, что не была скрыта тканью.       — Девять гребаных месяцев без женщины, и вот, наконец, мой пост окончен! — когда Деймон посмотрел на неё, она подумала, что у него действительно был вид изголодавшегося человека. Он немного сместился в сторону, и она почувствовала возле бедра его возбуждённый член. — Платье снимать не обязательно, достаточно просто поднять юбку. Боги, я не могу больше ждать ни секунды!       Принц расстегнул пояс, затем задрал подол её платья и провёл рукой по расщелине между её ног.       Глаза Рейниры расширились и она упёрлась ладонью ему в грудь.       — Дядя! Пожалуйста, будь осторожен, — взывала она дрожащим голосом. — Прошло так много времени с тех пор, как мы... как мы...       — Трахались?       — Да, — кивнула она. — Это первый раз после рождения Эйгона и я...       — Не волнуйся, Рейнира, — промурлыкал он, посасывая кожу на её шее. — Обещаю, ты вся промокнешь от желания, прежде чем я войду, — его пальцы прошлись вдоль её скользких складочек, отыскав маленькую жемчужину. — Позволь доставить тебе удовольствие, моя милая племянница. Позволь услышать твои стоны. Я хочу воздать должное моей богине, моему маленькому дракончику. Матери моего сына. Позволь мне заняться с тобой любовью.       Его слова отозвались дрожью в её теле. Закинув голову назад, Рейнира тихо застонала, отдавшись на милость его рукам.       Деймон немного отстранился и уже собирался приспустить штаны, когда в дверь неожиданно постучали.       — О, ради всего святого! — раздраженно воскликнул он. — Вот почему я ненавижу столицу! Каждый раз, когда я пытаюсь побыть с тобой наедине, к нам в комнату ломится какой-нибудь болван с приглашением на пир, на завтрак или ещё на какую-нибудь великосветскую херню! В пекло их всех!       Вскочив на ноги, Деймон направился к двери, поправляя на ходу пояс. Рейнира тем временем села на кровать, поспешив одёрнуть подол платья. Она едва успела привести себя в порядок, как на пороге появился её отец.       — Это ты, брат? – угрюмо спросил Деймон.       Очевидно, он бы предпочёл завершить начатое, но из-за визита её отца это оказалось невозможным. Его настроение сразу же испортилось, и Рейнире, признаться, его нисколечко не было жаль: слишком свежи в её памяти были воспоминания о том, как он раз за разом отказывал ей в удовольствии, когда она носила под сердцем Эйгона.       — Рад тебя видеть, брат, — ответил её отец. — Рейнира, моё любимое дитя, — продолжил он, обращаясь уже к ней. — Тебя я рад видеть ещё больше.       Рейнира встала и подошла к ним.       — Папа? Что ты здесь делаешь?       — Я хотел пригласить тебя на небольшую прогулку по саду, — произнёс он, глядя на неё сверху вниз. — Надеюсь, я ничему не помешал?       Рейнира опустила взгляд, чувствуя, как её щёки становятся цвета покрывала на их кровати. Деймон тем временем даже не потрудился сделать вид, что он смущён, и прямо высказал её отцу своё недовольство.       — Ты помешал, да, но раз ты уже здесь, не стой в дверях, — ответил он, пропуская его внутрь. — Проходи, Визерис, чувствуй себя как дома.       В голосе короля прозвучали стальные нотки, когда он снова заговорил с братом.       — Я хотел бы насладиться компанией своей дочери, Деймон. Провести с ней время наедине.       Рейнира удивилась просьбе отца, а вот Деймон нашёл её забавной.       — Какое совпадение, брат, я тоже хотел провести с ней время наедине, — с усмешкой заметил он. — Что ж, похоже, только один из нас получит желаемое.       Её дядя подошёл к столу, налил себе в чашу вина, а затем плюхнулся в стоявшее неподалёку кресло, вытянув ноги.       — Я бы хотел поговорить с Рейнирой наедине, — повторил её отец, словно дядя не услышал его с первого раза.       — Кажется, ты упоминал сад, — потягивая вино, ответил Деймон. — В любом случае, это мои покои и я не собираюсь никуда уходить. Ты можешь быть королём Семи Королевств, но здесь король — я. Твоя дочь может это подтвердить.       Визерис покраснел и с прищуром посмотрел на брата.       — Не говори таких вещей при моём отце, — подойдя к Деймону, прошипела Рейнира, но тот лишь ухмыльнулся в ответ. — Я с удовольствием прогуляюсь с тобой, папа.       Её отец улыбнулся и предложил ей свою руку.       Накинув на плечи тёплую малиновую шаль, Рейнира взяла его под локоть, и они вместе направились в сад. Следуя по коридорам Твердыни Мейгора, Рейнира заметила, что настроение её отца заметно улучшилось, и на его губах снова играла улыбка. Наклонившись, он поцеловал её в щёку, и она ответила ему тем же.       По правде говоря, Рейнира скучала по отцу куда сильнее, чем ей казалось. Ей не хватало его нежных прикосновений и заботливых объятий, неизменно даривших ей тепло и покой. Положив голову ему на плечо — такое широкое, особенно в сравнении с её собственным, — принцесса вновь почувствовала себя такой юной, совсем девочкой. Его любимой девочкой.       Рейнира крепче прижалась к руке отца, шагая с ним бок о бок.       — Мне так не хватало тебя, моё милое дитя, — неожиданно сказал он. — Разлука с тобой стала для меня настоящим испытанием. Я был лишён радости видеть тебя, слышать твой смех, отмечать с тобой именины… Но теперь, когда ты вернулась, я надеюсь, мы будем видеться чаще. Драконий Камень расположен не так уж далеко от Королевской Гавани — особенно если путешествовать на спине дракона.       Рейнира потупила взгляд, пряча улыбку.       — Конечно, отец. Тем более, что я тоже ужасно по тебе скучала.       — Мне до сих пор не верится, что моя маленькая девочка стала мамой, — продолжил он. — Мамой самого прекрасного принца. Твой Эйгон замечательный малыш и такой красивый. Но всё же ему не сравнится с тобой.       — Ты ошибаешься, папа, — возразила Рейнира. — Эйгон во многом превосходит меня. Он идеален.       В ответ её отец громко засмеялся.       — Кажется, ты окончательно и бесповоротно влюблена. Мне знакомо это чувство: двадцать лет назад я сам без памяти влюбился в одну очаровательную малышку с фиолетовыми глазами, — от его слов на сердце Рейниры стало тепло и она улыбнулась. — И люблю её до сих пор.       — И она тебя любит, папа, — заверила она. — Очень сильно.       Рейнира обвела взглядом сад, любуясь распустившимися цветами, и глубоко вдохнула их сладкий аромат. Среди безупречно розовых и белых бутонов, цвели красные розы, навившие ей воспоминания о короне, которую Деймон подарил ей по окончании турнира четыре года назад. Остановившись возле одного из кустов, она сорвала цветок и поднесла к лицу.       — И твой дядя не против того, что теперь твоя любовь принадлежит не только ему одному?       Рейнира посмотрела на отца и тихо рассмеялась.       — Деймон ни за что бы не стал ревновать меня к нашему сыну. Он любит его не меньше, и я этому только рада. Рождение Эйгона сделало нас ещё ближе, папа. Хотя я и не думала, что такое возможно.       Её отец на мгновение задумался, а затем сказал:       — Не уверен, что Деймон особо сведущ в делах любви. Хотя подозреваю, что такая сообразительная девушка, как ты, уже это поняла. К сожалению, мой брат не умеет любить.       Улыбка медленно сползла с лица Рейниры и она с изумлением посмотрела на отца.       — Зачем ты так говоришь? — спросила она. — Ты для этого меня сюда позвал? Чтобы без лишних ушей наговорить гадостей о моём муже?       — Я очень беспокоюсь о тебе, Рейнира, — ответил он. — И если быть до конца откровенным, я надеялся, что со временем твоё увлечение Деймоном пройдёт. Я думал, что то чувство, которое ты именуешь любовью, было просто желанием юной девушки к более зрелому и опытному мужчине, знающему, как… как сделать её счастливой.       Рейнира, потрясённая словами отца, не могла понять, за кого ей было обидно больше — за себя или Деймона.       — То есть ты бы предпочёл, чтобы вместо любви я испытывала к своему дяде только похоть? — возмущённо спросила она. — Ты же мой отец, как ты можешь мне такое говорить?!       — Желание приносит сердцу гораздо меньше горя, чем любовь, а любить такого человека, как мой брат, дело неблагодарное. Годы не изменили его, Рейнира, и рождение ребёнка кажется, ничуть не смягчило его сердце. Деймон никогда не даст тебе того, чего ты хочешь.       — И что натолкнуло тебя на эту мысль?! — резко спросила она, чувствуя, как гнев внутри неё растёт с каждой секундой.       — Скажем так: сведения, которые мне сообщили недавно, заставили меня ещё больше беспокоиться о тебе.       Наконец-то всё встало на свои места. Рейнира сразу поняла, кто был источником тех сведений, о которых говорил её отец. Конечно, здесь не обошлось без участия той, кто вечно строил против неё козни и плёл интриги.       — Не нужно говорить загадками, отец! Мы оба знаем, что это твоя жена понарассказывала тебе всяких небылиц о моём муже, — выпалила Рейнира, теряя самообладание. — Интересно, что такого ужасного сообщила тебе королева Алисента, что это вызвало у тебя подобную реакцию?       Её отец нахмурился, и на его лбу между бровей проступила морщинка.       — Мне не нравится тон, в котором ты говоришь о королеве, Рейнира, — сказал он. — И к тому же она здесь совершенно ни при чём.       — Мне всё равно, кто это был! Я никому не позволю плохо отзываться о моём дяде! — яростно воскликнула она.       — Попридержи язык, принцесса Рейнира! — предостерёг её король и сбросил с себя её руку. — Я думал, что материнство поможет усмирить твою горячую натуру, но вижу, ты всё такая же: импульсивная и несдержанная.       — Как и подобает Таргариену! — воскликнула она, гордо вскинув подбородок. — Однако я способна сохранять хладнокровие, пока не трогают меня или моих близких. Итак, что же такого ты узнал о моём дяде, если для того, чтобы мне это сказать, нам пришлось покинуть Твердыню Мейгора и спуститься в сад? Что на этот раз вызвало недовольство у королевы?       — Что ж, если тебе так интересно, изволь. Хотя Алисента не говорила об этом напрямую, я знаю, что её беспокоит отношения моего брата и сира Кристона, — ответил он. — Деймон даже не скрывает своего презрения к лорду-командующему, более того, он всячески это демонстрирует. Королева была бы признательна, если бы он прекратил свои нападки и оставил рыцаря в покое. Боги! Хотя в тот день, когда сир Кристон выбил твоего дядю из седла, он отбил себе зад, сильнее всего пострадала его гордость. И я вижу, что обида за это живёт в нём по сей день.       Рейнире едва удалось скрыть своё отвращение, когда отец упомянул имя её бывшего телохранителя. Хотя слышать, как он защищает этого негодяя было гораздо труднее.       — Если бы ты только знала, что твой дядя говорит о тебе в присутствии других дворян, — понизив голос, добавил он. — Слух об этом заставил меня вспомнить ту ночь, когда вас застали вместе... Когда он повернулся ко мне и спросил, кто теперь захочет…       — Хватит! — резко оборвала его принцесса. — Значит, теперь ты собираешь сплетни о моём дяде и отце моего ребёнка?! И вдобавок ко всему ты, — она запнулась, чувствуя, как румянец заливает её лицо. — Ты говоришь о том, о чём велел нам забыть!       Её отец заметно смутился, потупив взгляд.       Рейнира никогда не стыдилась того, что отдалась Деймону до свадьбы. В конце концов, они были почти помолвлены, и она любила его. Однако ночь, когда сир Аррик Каргилл — рыцарь, которого, как она подозревала, подослала Алисента, чтобы шпионить за ней — застал её голой в объятиях Деймона, стала самым унизительным переживанием в её жизни. Или старая ведьма так и не призналась в том, что принимала в этом участие?       — Что же касается лорда-командующего, то ненависть моего дяди к нему в значительной мере вызвана случившимся на нашем свадебном турнире. Или ты забыл, что он убил человека и ранил сына десницы? Но, несмотря на это, ты оставил его на посту лорда-командующего Королевской гвардии!       — Ты слишком высокого мнения о своём дяде, Рейнира, — возразил её отец. — Возможно, случившееся на турнире и стало причиной твоей ссоры с сиром Кристоном, но я знаю Деймона достаточно хорошо и могу с уверенностью сказать, что им движет задетая гордость. Я также знаю, что именно он заставил тебя избавиться от сира Кристона. Неужели ты не видишь, что он намеренно вычёркивает всех мужчин из твоей жизни? Всех, включая меня! Он хочет полностью подчинить тебя своему влиянию, но, Рейнира, это влияние пагубно, — отец подошёл к ней и взял её за руку. — Деймон мой брат и я люблю его всем сердцем, но не такого мужа я хотел для тебя... Мой брат жестокий человек: он получает удовольствие причиняя боль невинным, терзая и мучая людей. Только с мечом в руке он может быть по-настоящему счастлив, Рейнира. Он жаден до власти и полон тьмы, какой я прежде не встречал в нашей семье. Поверь мне, он пойдёт на всё, чтобы получить желаемое, и это не твоя любовь.       Рейнира выслушала отца, сохраняя сдержанное выражение лица, не проронив ни слова. Когда поток его слов иссяк, она собралась с мыслями и сказала:       — Заявляя подобное, ты словно сомневаешься в правильности своего решения нас поженить.       Опешив, её отец посмотрел на неё с удивлением, не зная, что сказать в ответ.       Воспользовавшись его замешательством, Рейнира вырвала руку и зашагала прочь. Он бросился за ней следом, пытаясь её остановить. Услышав позади его шаги, она резко остановила и повернулась к нему лицом.       — Хочу напомнить тебе, отец, что мой сын никогда бы не родился, если бы я не вышла замуж за Деймона! И он родился не из похоти, а из любви! Потому что я и твой брат любим друг друга!       — Мне жаль, Рейнира, если из-за моих слов ты подумала, будто я сожалею о твоём сыне. Я этого не хотел. Наш маленький Эйгон...       — И всё же это прозвучало именно так! — сказала она, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Но куда больше меня ранит то, что ты решил сказать мне об этом именно сейчас. Ты был рядом со мной, когда я потеряла своего первенца. Ты знаешь, сколько времени прошло, прежде чем я снова забеременела... Я замужем почти пять лет — почему именно теперь тебе захотелось поделиться своими опасениями о человеке, который стал отцом моего сына? Почему ты хочешь испортить самый счастливый момент моей жизни?       — Ты уже не ребёнок, Рейнира! Ты взрослая женщина, и некоторые истины даются нам тяжело, но всё же мы должны их услышать, — ответил её отец. — Деймон использует тебя и твою любовь, чтобы манипулировать тобой и подчинить своей воле. Ты для него всего лишь инструмент для достижения власти, и не более, — глядя ей в глаза, прочеканил он. — Пойми же наконец: ему нужен Железный трон, а не ты.       Рейнира отшатнулась, словно он её ударил.       — Как ты можешь говорить, что он со мной только ради трона?— спросила она, не веря собственным ушам. — Что он не испытывает ко мне ни любви, ни привязанности?       Отец посмотрел на неё печальными глазами и тяжело вздохнул.       — Возможно, я немного преувеличил, — нехотя признал он. — Я думаю, твой дядя по‑своему дорожит тобой и испытывает некую привязанность, но любовь... Деймон не любит никого, кроме самого себя, дитя. Мне потребовались годы, чтобы это понять. Придёт время и ты тоже это поймёшь. Тот факт, что он отец твоего сына, почти ничего не меняет.       Глаза принцессы наполнились слезами, но она отказывалась позволить им пролиться. Слова отца глубоко ранили её, хотя она понимала, что на самом деле они принадлежали не ему, а Алисенте. Старая карга настроила отца против её дяди, чтобы причинить ей боль, но Рейнира не позволит ей победить и уж тем более встать между ней и Деймоном. Достаточно того, что ей уже удалось вбить клин между ней и отцом.       — Забавно, отец.       — Забавно? — растерянно спросил он.       — Да, я бы сказала, уморительно.       — Прости, дитя, но я не понимаю, о чём ты говоришь.       "Вот чего добивается эта ведьма", — с раздражением подумала Рейнира. — "Моих слёз".       — Посмотри на меня, — потребовала она. — Я самая красивая и желанная женщина во всём Вестеросе. Когда мне было семь, певцы назвали меня Отрадой Королевства, и с тех пор в мою честь было написано такое количество песен и стихов, что я не могу сосчитать. Я видела, как мужчины спотыкаются от одного моего взгляда, а каждый знатный лорд мечтал заполучить мою руку. Ни одна женщина на свете не может сравниться со мной, разве что моя кузина Лейна — девушка, которую ты в своё время отверг, — прошипела она. — Даже рождение Эйгона не смогло этого изменить. Готова поспорить: при твоём дворе не найдётся мужчины, который не отдал бы правую руку за ночь со мной. Вот почему мне кажется забавным, что ты веришь, будто Деймон не любит меня. Меня — Отраду Королевства, принцессу Рейниру Таргариен. И всё же ты нисколько не сомневаешься в любви Алисенты Хайтауэр.       Её отец изменился в лице. Раскрыв рот, он с недоумением посмотрел на неё.       — К чему ты клонишь, Рейнира?! — грозно воскликнул он.       Она видела, как ярость всё больше охватывает его.       — Хмм, давай порассуждаем… Значит, ты полагаешь, что миловидная дочь мелкого лорда могла увлечься вдовцом — обрюзгшим мужчиной, которому перевалило за тридцать, с маленьким ребёнком на руках, — но при этом не допускаешь мысли, что статный и привлекательный мужчина, несчастный в браке, способен влюбиться в самую прекрасную деву Семи Королевств? В девушку одной с ним крови и всадницу дракона? — спросила она. — К тому же ты был королём, а я — всего лишь принцесса. Сколько лет было тогда Алисенте? Восемнадцать? Любопытно, что в отличие от большинства девушек её возраста, она так и не вышла замуж. И всё же ты веришь, что Алисента искренне любит тебя, а Деймон хочет только мою корону.       — Мы сейчас говорим не о моей королеве, Рейнира! — воскликнул он, пригрозив ей пальцем. — Ты жестока, и мой брак не твоего ума дело!       — Почему?! — фыркнула она. — Ты только что оскорбил меня и мой брак. Смею напомнить, что я — дракон, а не овца! И я не буду испуганно блеять, когда на меня нападают!       — Я не нападаю, я беспокоюсь за тебя, неблагодарная ты девчонка! За тебя и за будущее этого королевства! Ты слишком многое позволяешь своему дяде!       — Займись лучше своим браком, а в мой не лезь! — процедила она. — Ты не знаешь Деймона так, как знаю его я! Со мной он другой, поэтому твои сравнения неуместны!       Что её отец вообще мог знать о ней и её принце?! О тех страстных поцелуях, что он ей дарил? О бесчисленных словах восхищения, что он ей нашептывал? Откуда ему знать, насколько жаркими были их соития?       У её отца было пятеро детей, но, увидь он хотя бы малую часть того, чем они с Демоном занимались в ту ночь, когда создали Эйгона, его щёки заалели бы, как у незамужней девицы.       — Возможно, Деймон преследует свои цели, но он заботится обо мне, — настаивала на своём Рейнира. — По-своему он любит меня! Ты его совсем не знаешь!       — О, да неужели?! — прокричал её отец, потеряв терпение. — Он когда-нибудь говорил тебе это? Говорил, что любит тебя?!       — Да!       Отец вытаращил на неё глаза, явно не ожидая подобного ответа.       — И когда же?       — Это наше личное дело, и тебя оно совершенно не касается! Но если тебе так интересно — да, он говорил мне это, и не раз! — ответила она.       — Когда? — повторил он свой вопрос. — В день вашей свадьбы? Или до этого, когда он...       Её отец запнулся и густо покраснел.       Лицо самой Рейниры пылало не меньше, а быть может, и сильнее.       Как он смеет спрашивать, признавался ли ей Деймон в любви перед тем, как она отдалась ему? Неожиданно её сердце сжалось, когда она поняла, что он этого не делал.       Она помнила, как сказала, что любит его в ту ночь, когда они впервые разделили ложе, но он ничего не сказал ей в ответ.       «Какое это имеет значение?» — мысленно одёрнула она себя. — «Он предложил тебе руку и сердце. Разве это не лучшее признание в любви?»       — Он сказал мне это после рождения Эйгона, — прервав молчание, ответила она. — Когда Деймон впервые взял его на руки, он посмотрел мне в глаза и сказал: Я люблю тебя.       Образ Деймона, держащего на руках их сына и признающегося ей в любви с видом человека, охваченного лихорадкой, до сих пор вызывал у неё трепет.       Рейнира так долго ждала от него этих слов, и в тот момент, когда они наконец прозвучали, она поняла: Деймон по-настоящему открыл ей своё сердце. Открыл и отдал его ей.       — Если я правильно тебя понял, Рейнира, твой дядя поведал о своей любви лишь после того, как ты подарила ему сына — мальчика, который однажды займёт Железный трон, что, очевидно, является частью его замысла.       От этой мысли её пробрал озноб. Нет, она отказывалась в это верить.       — Алисента призналась тебе в любви до того, как ты надел ей на голову корону или после?! — взорвалась Рейнира.       Она настолько забылась, что не заметила, как перешла на крик, который, в свою очередь, привлёк внимание прогуливающихся неподалёку дам и копавшихся в земле садовников. Однако их любопытные взгляды были наименьшей из её забот.       — Вижу, этот разговор нас ни к чему не приведёт, — вздохнув, сказал её отец. — Ты нарочно провоцируешь меня, пытаясь вывести из себя.       — Ничего подобного! — парировала Рейнира. — Это Алисента вбивает клин между нами, настраивая тебя против моего мужа, чтобы очернить мой брак!       — Ты будешь говорить о моей жене с уважением! — рявкнул он. — И запомни: пока я жив, королева — она, а не ты, Рейнира!       Принцесса едва сдержалась, чтобы не закричать на отца, проклиная его за глупость. Однако в то же время Рейнира понимала: более ожесточённым спором она лишь оттолкнёт его, и тогда старая ведьма сможет ещё глубже вонзить в него свои когти.       — Хорошо, отец, я буду с ней учтива, если она перестанет совать нос в мой брак и порочить имя моего мужа.       — Ты напрасно обвиняешь Алисенту. Она не сказала ни слова против Деймона и не сделала ничего, чем могла бы заслужить подобное отношение.       — Тогда кто это был?! — сорвалась она. — Кто?!       — Многие при дворе, принцесса Рейнира. Вчера в Большом зале твой дядя не стеснялся в выражениях, обсуждая множество вещей, в том числе и тебя. Я бы на многое закрыл глаза, но то, как он хвастался тобой, словно ты… Впрочем, чего ещё ожидать от Деймона? — устало произнёс её отец. — Полагаю, он был изрядно пьян и не следил за тем, что говорил. Хотя он никогда не задумывался о последствиях своих слов. Или тебе напомнить, как он отзывался о твоём брате Бейлоне?       Внезапно у Рейниры закружилась голова, и она едва не оступилась. Отец бросился к ней на помощь, но она выставила вперёд руку, не позволяя ему приблизиться.       — Эйгон не должен об этом узнать, — твёрдо сказала она, глядя ему в глаза. — Никогда. Пусть ты король, но это я почти сутки мучилась от боли, чтобы дать ему жизнь. Если осмелишься рассказать ему об этом, больше никогда не увидишь ни его, ни меня.       — Рейнира, правда ещё никому...       Принцесса решила, что с неё хватит. Она резко повернулась и зашагала прочь, оставив его наедине со своими словами.       Следуя в свои покои, она всё время озиралась по сторонам, разглядывая попадавшихся ей на глаза придворных. Они расступались перед ней, уступая дорогу, но за своей спиной она слышала их шёпот и даже, как ей казалось, тихий смех. Любой из них мог прийти к её отцу и сказать, что Дэймон её не любит и женился на ней ради удовлетворения собственных амбиций.       Стиснув до белизны кулаки, Рейнира ускорила шаг.       Неужели подданные Семи Королевств думали, что она для него всего лишь ступень на пути к власти? Племенная кобыла, призванная вынашивать и рожать его детей?       "Они не знают! Они ничего не знают!"       Переступив порог своих покоев, она больше всего желала оказаться в объятиях Деймона. Она была готова просить и, если потребуется, умолять его поклясться, что он любит её с не меньшей силой и женился на ней по велению сердца. Ей необходимо было услышать, что она и малыш Эйгон — единственное, что имеет для него ценность.       Однако, когда она позвала своего принца, слуги сообщили, что его здесь нет.       — Где же он?! — нетерпеливо спросила она.       Но женщины не знали, куда отправился принц.       Рейнира подошла к одной из нянек Эйгона и протянула руки.       — Отдайте мне моего сына! — приказала она. — А теперь ступайте прочь!       Когда женщины ушли, она устроилась на подоконнике у большого окна с малышом на руках. Нежно взъерошив серебристый пушок на его голове, она поцеловала его в щёчку и прижала к груди.       Её идеальный принц. Её драгоценный мальчик, завладевший её сердцем ещё до того, как сделал первый вздох.       У него были мягкие, словно шёлк, серебряные волосы и большие тёмно-фиолетовые глаза, смотревшие на неё чистым, невинным взглядом. Эйгон ещё не знал, насколько жестоким может быть этот мир, и, если боги позволят, она сделает всё, чтобы так было и впредь.       Её долгожданный сын безусловно был создан с любовью и воплощал в себе всё самое лучшее, что было у неё и Деймона.       Склонив голову на бок, она залюбовалась изящными чертами его лица и улыбнулась.       Её отец, конечно, заблуждался. Он, эта старая ведьма, и все остальные, кто сомневался в их любви, ошибались.       Иначе как бы им удалось привести в этот мир нечто столь совершенное?                     — Ваша милость, принц Деймон лишится чувств, когда увидит вас, — заверила её фрейлина и ближайшая подруга леди Керелин.       — Отлично, именно этого я и добиваюсь, — улыбнувшись, ответила Рейнира.       Уложив сына спать, она велела слугам набрать ей ванну, надеясь, что горячая вода поможет успокоить нервы, но всё было тщетно.       Её сын оказался куда лучшим средством от гнева, чем душистые масла, в которых она купалась. Оставшись же наедине со своими мыслями, принцесса почувствовала, как ярость вновь завладевает её сердцем.       Как бы она ни старалась, имя женщины, принесшей ей столько несчастий, никак не шло из её головы.       "Она знает, что мой сын следующий в очереди на трон, и поэтому хочет посеять раздор между мной и отцом. Но она не увидит моих слёз. Нет, такого удовольствия я ей не доставлю! Сегодня вечером я напомню двору, почему меня называют Отрадой Королевства, и почему каждый мужчина готов отдать жизнь за честь быть со мной. И мой дядя — прежде всего".       Принцесса вспомнила о платье, которое она заказала в Пентосе и по счастливой случайности прихватила с собой. Миррийское кружево и смелый крой делали наряд неподходящим для Вестероса, и многие сочли бы его слишком вызывающим для принцессы Семи Королевств. Прежде Рейнира вряд ли осмелилась бы показаться в нём при дворе, но сегодня она решила наплевать на мнение окружающих.       Она устала извиняться за то, что родилась женщиной. Будь она мужчиной, к ней относились бы иначе. Но она никогда не жалела о своей судьбе, и всем остальным придётся смириться с тем, что она женщина.       Тёмно-розовый, почти сливовый, цвет наряда подчеркивал глубину её глаз, делая их ещё выразительнее. Верх платья оставлял её плечи открытыми и плотно прилегал к груди, создавая приталенный силуэт, тогда как глубокие разрезы по бокам юбки давали возможность полюбоваться видом её стройных ног. Вместо туфель Рейнира выбрала сандалии, инкрустированные бриллиантами, с шёлковыми завязками. На предплечье сверкал серебряный браслет в виде дракона, а пальцы украшало множество колец, среди которых ярко выделялось одно - массивное, закрывающие почти всю фалангу, тоже выполненное в форме дракона с маленькими рубинами на месте глаз.       Волосы Рейнира решила не заплетать в косу, позволив серебряно-золотистым локонам свободно струиться до самой поясницы. После купания она нанесла на них душистый бальзам, и теперь всюду, куда бы она ни ступала, воздух наполнялся тонким сладким ароматом. Украсив голову маленькой тиарой, и подведя глаза чёрной краской, она покинула свои покои.       Когда она шла по коридорам, домочадцы замка замирали на месте и с изумлением смотрели ей вслед, что немало забавляло её дам.       Деймона она обнаружила в комнате, примыкающей к Большому залу: он вёл оживлённую беседу со своим старым товарищем, сиром Лютором Ларджентом, командиром Городской стражи, у которого при виде неё отвисла челюсть.       — Ах, оставьте весь этот официоз, сир Лютор, — ярко улыбнувшись, поддразнила она его. — В конце концов, вы близкий друг моего мужа.       Когда она подошла, Деймон стоял к ней спиной, но, услышав её голос, он обернулся и едва не пролил вино, увидев её в новом платье.       — Позволь поинтересоваться, дорогая племянница, что всё это значит? - спросил он.       — Скажем так: я намерена сделать заявление, — снова улыбнувшись, ответила она и протянула ему руку.       — А заодно убить несколько человек за ужином?       Вместо ответа Рейнира потянулась к его губам, запечатлев на них долгий поцелуй, совершенно не обращая внимания на стоявшего рядом сира Лютора.       — Ты воин, дядя, — томно прошептала она. — Как-нибудь переживёшь.       Она снова его поцеловала, и только появление её отца с королевой, а также трёх её сводных братьев и сестры, заставило их отстраниться друг от друга.       Увидев ошеломлённое лицо Алисенты, Рейнира поняла, что сделала правильный выбор. Даже её сводный брат Эйгон был впечатлён её внешним видом, о чём говорили его выпученные глаза и широко раскрытый рот.       И всё же именно реакция отца занимала её больше всего.       Собираясь на сегодняшний праздник, принцесса не переставала думать о том, как он поведёт себя после их утренней ссоры. Но, к её изумлению, отец, похоже, вознамерился сделать вид, будто никакого разговора не было в помине. Он тепло поприветствовал её и Деймона, и лишь едва заметная скованность в движениях выдавала его внутреннее смятение.       — Дитя... Брат, — обратился он к ним.       Затем отец поочерёдно поцеловал её и Деймона в щёки, сетуя на то, что они не взяли с собой Эйгона.       — Наш малыш спит, — поспешил сказать её дядя. — Он ещё слишком мал, чтобы понимать прелесть подобных развлечений. К тому же мы с твоей дочерью не прочь провести этот вечер вдвоём, — он ухмыльнулся и хитро посмотрел на неё. — У нас давно не было такой возможности, не правда ли, моя дорогая?       Рейнира ответила ему томной улыбкой и обняла за шею.       — Слишком давно, — согласилась она, слегка выпятив губу. — Но я надеюсь, этой ночью мы насладимся сполна.       — Тебе не холодно, принцесса? — неожиданно спросила Алисента, пройдясь по ней оценивающим взглядом. — Красивый наряд, хотя, возможно, он мог бы прикрывать чуть больше.       Рейнира рассмеялась, задорно тряхнув волосами.       — Я Таргариен, моя королева, — ответила она. — Мне не бывает холодно. Моя кровь — огонь, но вам этого никогда не понять, — добавила она и отвернулась.       Гнев по-прежнему жил в ней, и с каждой минутой, проведённой в обществе этой женщины, сдерживать его становилось сложнее. Королева тоже, казалось, предпочитала её не замечать, в отличие от её сводного брата Эйгона, который стоял позади и всё так же не сводил с неё глаз.       — Прекрати на меня пялиться! — потребовала она.       Деймон ответил на её вспышку гнева приподнятой бровью, а у Эйгона покраснели уши.       — Если не хочешь, чтобы на тебя пялились, в следующий раз не одевайся как...       Двери в Большой зал внезапно распахнулись, и он не успел договорить.       — Его величество король Визерис Таргариен и её величество королева Алисента Хайтауэр, — донёсся до них голос глашатая. — Её высочество принцесса Драконьего Камня Рейнира Таргариен и его высочество принц Деймон Таргариен, принц Эйгон Старший, принцесса Хелейна и принц Эймонд.       Появление королевской семьи было встречено громкими овациями.       Придворные нашли своего короля таким же бодрым и весёлым, как и в любой другой день. Вместе со своей королевой он не скупился на улыбки, отвечая на поклоны лёгким кивком головы. Рейнира шла по проходу с гордо вскинутым подбородком и взглядом, полным превосходства. Её вёл под руку Деймон, чей вид был не менее величественен и надменен. Шествие замыкали её сводные братья и сестра: Эйгон, по обыкновению, дулся, а Эймонд, казалось, был раздражён сверх меры. А вот Хелейна, напротив, была очень мила: она тепло улыбалась дворянам, приветствуя их взмахом руки.       После того как они заняли свои места, её отец произнёс короткую речь и велел подавать на стол.       Вначале гостям был предложен сладкий тыквенный суп, а затем — ещё один, сливочный, из моллюсков, щедро сдобренный чесноком. В качестве закуски между первыми и основными блюдами подали салат из душистых трав, шпината и слив с варёными гусиными яйцами, вслед за которым последовали рыбное рагу с перцем — таким жгучим, что у некоторых дворян покраснели лица, — и крабовое рагу. Затем им принесли мелкую солёную рыбёшку, зажаренную до хрустящей корочки, с морковью и горохом, жаркое из тура с луком-пореем, бараньи отбивные в медово-гвоздичном соусе, и усыпанного перцем кабана.       Когда на стол водрузили огромный окорок в меду, зал разразился аплодисментами, а её отец громко расхохотался, заявив, что тот больше его желудка.       — Первые порции для моей королевы и принцессы, — распорядился он.       — Вашей королеве будет достаточно совсем маленького кусочка, — с сияющей улыбкой ответила Алисента.       Пока одни слуги таскали подносы с едой и грязной посудой, другие без устали пополняли запасы вина. По такому случаю из погреба выкатили несколько бочек из Арбора, славившегося своими сладкими красными винами. На столе также стояло несколько кувшинов с янтарным вином, бренди, ликёром и свежим сидром.       Деймон весь вечер пребывал в превосходном настроении. Он с удовольствием вкушал предложенные ему яства, запивая их крепким элем, и без устали шутил, беседуя с ней и старыми друзьями. И ей хотелось быть такой же беззаботной, но слова отца тяжким камнем лежали у неё на сердце.       Время от времени Рейнира бросала в сторону королевы яростные взгляды, но та, похоже, их не замечала и что-то весело обсуждала с фрейлинами из своей свиты. С её лица не сходила улыбка и она часто наклонялась к королю, чтобы его поцеловать или рассказать какую-нибудь шутку.       "Так она доказывает тебе свою любовь?" — с презрительной гримасой подумала про себя Рейнира.       Она машинально потянулась к одному из колец на руке и стала нервно его вращать.       — Улыбнись, Рейнира, — внезапно услышала она голос дяди. — Все смотрят на нас, точнее на тебя, но разве их можно за это винить? Только взгляни на себя... Ты самая прекрасная женщина, которую когда-либо знал этот мир... Скорее богиня, чем человек.       Она повернулась к нему, и улыбка наконец-то коснулась её губ. Не сводя с неё глаз, Деймон провёл пальцами по её щеке, нежно заправив за ухо локон волос.       — Улыбнись, моя милая племянница. Помни, ты — Отрада Королевства.       В этот момент в поле её зрения появился человек, о котором она не вспоминала долгие годы.       Высокий и темноволосый, с зелёными глазами и гордой статью, сир Кристон Коул был таким же привлекательным, как и в пору её юности. Облачённый в белые доспехи и плащ, он стоял неподалёку от её отца и королевы и смотрел на неё. Однако его взгляд был лишён прежней теплоты, впрочем, как и её.       Рейнира поспешно отвернулась, надеясь, что у него найдутся дела поважнее, чем маячить за спиной королевы. Но к её огорчению он никуда не ушёл, и, когда принцесса в следующий раз посмотрела в его сторону, она обнаружила, что он по-прежнему не спускает с неё глаз.       — Что ты там увидела? — с улыбкой спросил её Деймон.       — Коул наблюдает за нами, — ответила она, отказываясь обращаться к своему бывшему телохранителю по имени.       — Этот пёс?       Дядя обернулся и тихо фыркнул, заметив позади сира Кристона.       — Тогда давай покажем ему что-то достойное внимания, — произнёс он.       В следующую секунду Деймон впился в её губы горячим, почти неистовым поцелуем, от которого у неё перехватило дыхание. Обхватив руками его лицо, Рейнира ответила ему с не меньшей страстью, жадно исследуя языком его рот.       Разумеется, столь откровенное выражение чувств не могло остаться незамеченным, и к тому моменту, когда они с трудом оторвались друг от друга, на них смотрела едва ли не половина двора.       Однако ни одного из них это не смутило, и уже через миг Рейнира снова потянулась к губам своего принца, дразня его до тех пор, пока он не прижал её к своей груди, сминая языком её рот.       За основными блюдами последовала вереница всевозможных десертов. Рейнира потянулась к подносу с клубничными пирожными, решив немного себя побаловать. Откусив кусочек, она почувствовала, как часть лакомства упала с губ на подбородок.       Прежде чем она успела взять салфетку, Деймон набросился на неё с поцелуями, слизывая с подбородка остатки крошек и крема.       — Кажется, это лучший десерт который я когда-либо пробовал! — громко заявил он.       Лицо Алисенты исказила гримаса злости. Она потянула короля за рукав и что-то тихо прошептала ему на ухо.       Рейнира старалась не обращать на неё внимания, сосредоточившись на подносе с пирожными. Но прежде чем она смогла вдоволь насладиться десертом, Деймон снова притянул её к себе, принявшись осыпать поцелуями её плечи и шею. Принцесса в ответ рассмеялась и, взяв его лицо в ладони, прильнула к губам, не думая о том, что теперь они оба были испачканы кремом.       Мир вокруг них словно исчез, однако громкий кашель отца вернул их в реальность, и они нехотя прервали поцелуй.       — Могу я предложить тебе чашу воды, брат, или лучше вина? — спросил её дядя. — Кажется, у тебя пересохло горло.       — Ты мог бы сохранить хоть каплю достоинства и не устраивать представление, Деймон! — сердито проворчал он. — На тебя смотрит половина двора!       — Только половина? — рассмеявшись, спросил её дядя. — Значит мы плохо старались.       Король пробурчал что-то себе под нос, глядя на брата с укором.       — Да, ладно тебе, Визерис. Разве ты не хочешь снова стать дедушкой? — продолжил Деймон. — Лично я с удовольствием сделал бы ещё парочку малышей с твоей прекрасной дочерью!       В зале послышались смешки, в большинстве своём исходившие от рыцарей Городской стражи.       Сир Эррик Каргилл тоже не удержался и присоединился к всеобщему веселью, но сир Кристон тут же строго его отчитал.       — Осторожнее, сир Эррик, — обратился к нему Деймон. — На Драконьем Камне вы вольны смеяться сколько душе угодно, но здесь, в Королевской Гавани, ведите себя так, словно вам в задницу засунули копьё. Словом, следуйте примеру сира Кристона.       Зал снова наполнился звуками смеха.       — Держи себя в руках, Деймон, — одёрнул его её отец.       — Это не смешно! — одновременно с королём воскликнул её сводный брат Эймонд.       Выпад принца не остался незамеченным, и вскоре взгляды всех собравшихся были устремлены на помост.       Деймон обернулся и с лукавой усмешкой посмотрел на племянника.       — Какой позор! Я не смог рассмешить принца Эймонда Таргариена, четвёртого в очереди на трон! Какой кошмар, какая трагедия! Что такое Гибель Валирии по сравнению с этим?! Пусть боги покарают меня и избавят от горькой участи!       В зале снова послышались смешки.       — Если ты сражаешься так же, как шутишь, дядя, то неудивительно, что сир Кристон дважды одержал над тобой верх! — ответил Эймонд.       По комнате прокатилась гогот.       На мгновение лицо Деймона исказила ярость, но он быстро взял себя в руки и с коварным блеском в глазах взглянул на её сводного брата.       — Ты говоришь, а я слышу лишь лепет мальчишки, у которого ещё молоко на губах не обсохло и чьё яйцо до сих пор не проклюнулось, — протянул он с едкой насмешкой. — Что такой малыш, как ты, может знать о сражениях?       — Ничего, — вмешался её отец. — Мой сын ничего не знает ни о сражениях, ни о правилах поведения за столом, ни о драконах! Я говорил с твоим дядей, Эймонд, а не с тобой, — добавил он. — Если не будешь следить за своим языком, отправишься спать.       Услышав о драконе, Эймонд покраснел и до конца вечера не произнёс ни слова. Хелейна, заметив смущение брата, не удержалась и отпустила в его сторону несколько колкостей, из-за чего его румянец усилился.       Вскоре её дяде наскучило сидеть и, он взяв её за руку, вывел на середину зала, где уже танцевало несколько пар. Рейнира звонко засмеялась, чувствуя приятную лёгкость от выпитого за ужином вина. Затем Деймон обнял её за талию и закружил в танце.       Она пыталась двигаться с ним в такт, но получалось неуклюже. Ей было сложно держаться на ногах, и когда она в очередной раз оступилась, дядя приподнял её так, что пола касались лишь носки её сандалий. В какой-то момент он остановился, поставил её на ноги, а затем резко поднял вверх, заставив смеяться ещё громче.       — Мой маленький дракончик не хочет оставить этих дуралеев и пойти поиграть с большим злым драконом? — прошептал он ей на ухо. — Туда, где нас не сможет потревожить твой отец.       Рейнира бросила взгляд на своего отца, который по-прежнему сидел за столом, а затем снова посмотрела на Деймона. Кивнув, она взяла его за руку и они вместе покинули Большой зал.       Оказавшись в закоулке одного из коридоров, она взяла его лицо в ладони и поцеловала.       Деймон охотно откликнулся на её ласку, позволяя ей задавать темп. Однако через некоторое время он прижал её к стене, раздвинул кончиком языка её губы и, скользнув внутрь, втянул её в глубокий поцелуй.       Рейнира взяла его руку, положила себе на бедро и плавно провела ею вверх, пока его пальцы не оказались в опасной близости от её естества. Чувствуя тепло его кожи, она мысленно похвалила себя за выбор платья и за то, что отказалась от нательного белья.       — Ты сегодня очень смелая, — хрипло прошептал он, поглаживая внутреннюю часть её бёдер и постепенно приближаясь к её влажным складочкам.       Закрыв глаза, Рейнира тихо застонала, наслаждаясь его нежными прикосновениями. Прошло девять месяцев с тех пор, как они занимались чем-то подобным, и всё это время ей ужасно не хватало его ласк. Она шире раздвинула ноги, чтобы облегчить ему доступ, и он медленно ввёл в неё палец.       Почувствовав небольшое напряжение, она громко ахнула.       — Я сделал тебе больно? — нахмурившись, спросил её Деймон.       — Нет, — дрожащим голосом ответила она. — Вовсе нет.       Ухмыльнувшись, он добавил ещё один палец, двигая ими вперёд и назад. Рейнира расслабилась и, закинув ногу ему на бедро, снова застонала.       — Боги, ты насквозь промокла...       Она запрокинула голову назад и улыбнулась. Держась за его широкие плечи, Рейнира насаживалась на его пальцы, отчаянно стремясь к сладкому освобождению, которого так жаждало её тело. Достигнув пика, она открыла рот и громко закричала, чувствуя между ног приятную пульсацию.       — Деймон, — едва слышно прошептала она.       Когда последние волны удовольствия стихли, он вытащил пальцы и поставил её на пол.       — Мне кажется, там кто-то есть, — произнёс он, осматривая беглым взглядом коридор.       Рейнира лукаво улыбнулась и скинула сандалии.       — Хмм, неужели большой злой дракон боится? — игриво спросила она, и, обняв его за шею, нежно прикусила нижнюю губу. — Или он просто постарел...       Деймон взял её руку и положил на свой восставший член.       — Всё ещё считаешь меня старым?       Рейнира взвизгнула и бросилась прочь.       Её смех гулким эхом разносился по коридорам, пока она бежала к их покоям в Твердыне Мейгора.       Рейнира не слышала его шагов, но знала, что он идёт за ней. И прежде чем она успела добраться до их комнат, Деймон настиг её, подхватил на руки и отпустил лишь после того, как они переступили порог своей спальни.       Закрыв дверь, они принялись судорожно срывать друг с друга одежду. Когда на ней не осталось ничего, кроме браслета и тиары, дядя повалил её на кровать и лёг сверху. Почувствовав прикосновение его рук на своём теле, Рейнира задрожала, и её сердце забилось с удвоенной силой. Он мимолётно коснулся её губ и стал спускаться вниз, глядя на неё с коварным блеском в глазах. Оставив несколько поцелуев на внутренней стороне её бедра, он зарылся лицом между её ног и провёл языком вдоль её складок.       Рейнира закрыла глаза, наслаждаясь ощущениями, которые дарили ей его ласки. Когда он прильнул губами к источнику влаги, она сжала в руках покрывало, и комната в миг наполнилась её хриплыми стонами.       Деймон закинул одну её ногу себе на плечо, сосредоточив внимание на маленькой жемчужине венчавшей её вход. Рейнира качнула бёдрами ему навстречу, чувствуя, как под ней расплывается мокрое пятно. Он ввёл в неё два пальца, и она закричала, дрожа от охватившего её экстаза.       "Боги, как же давно это было... Слишком давно..." — рассеяно подумала она, растянувшись на их кровати, изнемогая и всё ещё желая большего.       Деймон отстранился и медленно подполз к ней. Опираясь на предплечья, расставленные по бокам от её головы, он запечатлел на её губах нежный, почти невинный поцелуй. Однако, почувствовав на своём бедре его член, Рейнира оцепенела.       — Всё хорошо? — тихо спросил он, заметив её волнение.       Влажный блеск на его губах только усилил её возбуждение, заставляя низ живота сжаться от предвкушения.       — Да, просто... Просто прошло так много времени с тех пор, как мы занимались любовью, – ответила Рейнира, отведя от него взгляд. — Мне кажется, будто я делаю это впервые, — призналась она.       — О, Рейнира... Мой маленький дракончик.       Он нежно погладил её по щеке и резко вошёл в неё, заполнив целиком. Хотя он не причинил ей вреда, Рейнира громко ахнула — скорее от неожиданности, чем от боли.       — Ну что, тебе всё ещё кажется, будто это твой первый раз? — подразнил её Деймон.       С её губ сорвалась череда стонов, когда он начал двигаться. Через несколько толчков его тело дрогнуло от наслаждения, и он излился в неё, выкрикнув её имя. После этого он отстранился и лёг рядом с ней, с трудом переводя дыхание.       Рейнира свела ноги, чувствуя, как из неё медленно вытекает его семя, и едва заметно улыбнулась.       — Как твоя пизда может быть такой же узкой? — услышала она его голос.       Рейнира засмеялась. Вино слегка затуманило её разум, и она оставила без внимания его грубость.       — В следующий раз попытайся поиграть со мной чуть дольше, мой большой дракон, — сказала она, поглаживая кончиками пальцев его обнажённую грудь. — Мне ужасно тебя не хватало...       Между ног немного саднило, но это была приятная боль, и она по-прежнему жаждала большего.       — Девять месяцев без женщины! Тебе повезло, что я так долго продержался, — ответил, приподнявшись на локтях. — Ты сильно устала?       Рейнира в ответ снова засмеялась.       — Я так понимаю, это значит нет.       Деймон попросил её лечь на бок и прижал к своей груди. Обняв её, он одной ладонью накрыл её грудь, а другой медленно провёл вниз по её животу. Почувствовав прикосновения его пальцев у себя между ног, Рейнира закрыла глаза, запрокинув голову ему на плечо.       В комнате стояла жара, а в воздухе смешались запахи похоти и пота. Она растворялась в тепле его тела, пока его ласки доводили её до безумия.       — Ты ведь любишь меня, правда, дядя?       — О, мой маленький дракончик, моя милая племянница, — ответил Деймон, введя в неё ещё один палец. — Взгляни на себя, — он прошёлся по ней взглядом, впитывая каждый дюйм её обнажённого тела. — Как я могу тебя не любить?       Рейнира улыбнулась, запустив руку ему в волосы.       — Тогда покажи мне это, – прошептала она и потёрлась ягодицами об его член. — Возьми меня снова!       Деймон толкнул её на спину и снова перелез через неё.       Она взяла в руку его член и, проведя несколько раз по нему кулаком, поднесла к своему влажному входу. Когда он толкнулся в неё, она закрыла глаза и застонала.       На этот раз их занятие любовью вышло медленным, томным, словно у них в запасе была целая вечность.       На каждый его толчок Рейнира отвечала стоном, а почувствовав его пульсацию внутри, она притянула его ближе, заключив в колыбель своих бёдер.       — Кажется, я потерял сноровку, — он усмехнулся сквозь сбившееся дыхание. — К счастью, теперь нам ничто не мешает наверстать упущенное.       Деймон очертил кончиком языка контур её нижней губы, и слегка прикусил её. Его рука тем временем скользнула вниз, к треугольнику серебряных волос, и принялся играть с маленькой жемчужиной скрытой в складках её плоти. Её бёдра и простынь под ней хранили следы его семени, но, похоже, ему было всё равно. Он ласкал её до тех пор, пока она не закричала, забившись в судорогах наслаждения.       Вскоре её веки отяжелели и Рейнира погрузилась в глубокий сон, не смыв пот со своего тела.       Проснувшись утром, она обнаружила, что Деймон уже встал и пристально смотрит на неё.       — Мой маленький дракончик, — произнёс он, нежно лаская её лицо. — Как ты прекрасна.       — Мой очаровательный принц, — сказала она, чувствуя приятную усталость. — Какая это была ночь.       — Ты была довольно смелой, — усмехнувшись, заметил он. — Хотя это не должно меня уже удивлять, — он наклонился и поцеловал её. — В следующий раз давай найдём какую-нибудь кладовку, или сделаем это среди одиноких скал, или под столом. Словом, подойдёт любое укромное место.       Рейнира спрятала лицо в ладонях.       Когда она стала такой распутной?