The Blacks & the Greens. Часть вторая: Третий и Второй

      Деймон       Как только огромные лапы Кровавого Змея коснулись земли, Деймон сбросил с себя цепи и спрыгнул вниз. В следующую секунду рядом с ним приземлилась Сиракс, на спине которой гордо восседала Рейнира, к чьей груди был привязан маленький Эйгон. Не мешкая, Деймон направился навстречу племяннице, чтобы помочь ей спуститься.       Из ноздрей драконицы всё ещё валил дым, а её жёлтая чешуя блестела в свете утреннего солнца. Время, проведённое с Рейнирой, пошло ей на пользу, вернув былое расположение духа, которое она утратила, когда её всадница была вынуждена воздерживаться от полётов.       Сиракс снова стала собой, и то же самое можно было сказать о его племяннице.       "Нет," — обхватив руками её талию, поправил себя Деймон. — "Она стала ещё прекрасней".       Рейнира захихикала, оказавшись в кольце его рук, а затем звонко рассмеялась, когда он поставил её на землю. Её тёмно-фиолетовые глаза были полны восторга и сияли ярче любых аметистов.       Утрений холодный ветер окрасил её нежные щёчки в розовый цвет. Посмотрев вниз, Деймон заметил такой же яркий румянец и на щеках своего сына.       Спустя три месяца после его рождения они прибыли в Королевскую Гавань, дабы он смог получить королевское благословение. Впервые за многие десятилетия наследный принц появился на свет не в Королевской Гавани, а на Драконьем Камне — их родовом замке, и потому ещё не был представлен двору.       По-прежнему пристёгнутый к Рейнире, Эйгон смотрел на драконов широко раскрытыми глазами, трясся в воздухе маленькими кулачками. Его восторженные агуканья привлекли внимание Караксеса и он ответил ему громким воплем.       Малыш заверещал и перевёл взгляд на родителей. Деймон улыбнулся и нежно пригладил серебряный пушок у него на голове.       — Как моему сыну его первый полёт?       — Он был в восторге, — сказала Рейнира, поудобнее перехватив Эйнона. — По-началу он вёл себя тихо, а потом начал размахивать своими маленькими кулачками. Сиракс не подвела. Отличный полёт, моя леди.       Словно услышав слова своей всадницы, жёлтая драконица повернулась к ним и довольно заурчала.       Деймон снова посмотрел на сына и ухмыльнулся.       — Я не произнёс ни звука, когда мама впервые взяла меня в небо. Так, во всяком случае, рассказывал мне отец. А вот мой брат, напротив, улыбался и смеялся весь полёт.       — А какой была я, дядя? — спросила Рейнира, глядя на него снизу вверх.       Деймон почесал подбородок, чувствуя под пальцами легкую щетину.       — От куда мне знать?       — Не ври! — игриво шлёпнув его по руке, воскликнула она. — Моя мать едва не лишилась чувств, когда ей стало известно о твоей выходке.        — Мой отец тоже был там, — ответил он. — Вообще-то именно с ним на Вхагар ты совершила свой первый полёт. Как и мой брат, ты всё время смеялась, хотя в начале выглядела немного растерянной.       Он приблизился к ней вплотную и нежно коснулся пальцами её подбородка.       — Значит, Эйгон пошёл в тебя, — заметила Рейнира. — Как я выгляжу? Моя причёска не сильно растрепалась?       Прижав к груди Эйгона, она покружилась на месте, демонстрируя ему длинную косу, доходящую до ягодиц. Как обычно, несколько локонов обрамляли её лицо, но Деймон считал, что это часть её причёски.       — Ты выглядишь великолепно, — ответил он. — Tolī gevie.       Рейнира вскинула бровь.       — Слишком красива?       — Чрезмерно, могу я взять Эйгона?       Не дожидаясь ответа, Деймон забрал у неё сына и подбросил его вверх. Эйгон счастливо засмеялся, показывая ему розовые дёсна. Почему-то принц находил это невероятно забавным, и каждый раз, когда он видел беззубую улыбку своего сына, из его груди вырывался смех.       — После таких трюков, мне начинает казаться, что все эти красивые слова для тебя лишь способ добиться желаемого, — услышал он голос своей племянницы. — Не так высоко! Будь осторожен!       — Ты должна больше доверять своему дяде, Рейнира, — ответил Деймон. — И ты же знаешь, я не позволю, чтобы с нашим малышом что-нибудь произошло.       Эйгон снова засмеялся и губы Рейниры тронула нежная улыбка.       — Он самый совершенный малыш на свете… Стоит придворным его увидеть — и они сразу влюбятся в него. Вот увидишь, дядя, так и будет.       Услышав эхо их голосов, к ним навстречу вышли хранители драконов. Мужчины окружили Караксеса и Сиракс, загоняя драконов в клетки, где те должны были содержаться во время их пребывания в столице.       Когда меж прутьев продели цепь и повесили замок, Караксес повернул к ним морду и глухо зарычал. Звук отдался дрожью в его теле, и они почувствовали, как содрогнулась под ногами земля.       — Осторожнее, сир, Караксес сегодня не в духе, — насмешливо улыбаясь, предупредил Деймон. — Он рано встал и не успел позавтракать. Возможно, несколько кусков мяса смогут улучшить его настроение.       — Как скажите, принц Деймон, — засмеявшись, сказал самый старший из рыцарей. — Добро пожаловать в столицу. Мы рады приветствовать вас, а также принцессу Рейниру и, разумеется, его высочество принца Эйгона.       Деймон заметил, с каким интересом мужчины разглядывали маленький свёрток у него на руках. Дабы удовлетворить их любопытство, он слегка приподнял Эйгона, чтобы те смогли как следует его рассмотреть.       — Сын принцессы Драконьего Камня, — гордо провозгласил он. — Наследник и будущий король Вестероса, принц Эйгон Таргариен!       Мужчины преклонили колени, склонив головы в почтительном поклоне, и поднялись лишь по велению Рейниры. Тем временем в Логове появились трое рыцарей Королевской гвардии, служившие им на Драконьем Камне.       — Вы оказались быстрее нас, сиры, — заметила его племянница.       — Погода нам благоволила, принцесса, — поклонившись, ответил сир Эррик. — Так что теперь мы сможем сопроводить вас и маленького принца в Красный замок.       Привязанность, которую эти три рыцаря испытывали к мальчику, была очевидна. Однако сир Эррик, человек по натуре мягкий, что, впрочем, не помешало ему снискать славу искусного и свирепого бойца, казалось, питал к Эйгону особенно нежные чувства.       — Очень хорошо, — сказала Рейнира. — Зная своего отца, я уверена, что нас будет встречать толпа людей.       — Так и должно быть, — заметил Деймон. — Не каждый день им выпадает честь увидеть будущего короля.       Хихикнув, Рейнира взяла его под локоть и они вместе вышли на улицу, где для них уже подготовили лошадей.       Его племянница наверняка предпочла бы проделать путь до замка в паланкине, но она не стала жаловаться и лишь попросила быть осторожным, когда он садился в седло с Эйгоном на руках. Оседлав лошадей, они выдвинулись в путь.       Рейнира ехала верхом на чёрной ладной кобылке, которую ей однажды подарил Деймон. Она назвала лошадь Dāria, что в переводе с валирийского означало «королева». Примечательно, что коня, на котором ездил Порочный принц во время своих визитов в Королевскую Гавань, ему презентовала племянница. Это был великолепный во всех смыслах рыжий жеребец, нравом походивший на Караксеса. Рейнира выбрала его из-за окраса, и с тех пор Деймон не признавал иного скакуна.       Миновав холм Рейнис, они выехали на одну из центральных улиц столицы, вызвав настоящий ажиотаж у горожан. Люди замирали на месте, позабыв о своих дела, и провожали их маленькую процессию восторженными взглядами.       Впрочем, ничего другого Деймон не ожидал. Чёрные кожаные наряды и золотисто-серебряные волосы явно указывали на их принадлежность к дому Таргариенов. Однако дело было не только в одежде и цвете волос. Ещё будучи маленькой девочкой, Рейнира снискала славу самой юной всадницы и всеобщей любимицы, за что певцы нарекли её Отрадой Королевства. Своё же прозвище — Принц города — Деймон получил от простого люда, чьё уважение он заслужил, подавив преступность и вернув горожанам покой. Народ во всём королевстве прославлял их имена, но нигде их не славили больше, чем в Королевской Гавани.       По мере их продвижения количество зевак у дороги неуклонно росло. Они приветствовали их громкими возгласами, которые в первую очередь были адресованы Рейнире.       — Принцесса! Принцесса Рейнира! — кричала толпа. — Добро пожаловать домой, принцесса!       — Отрада Королевства! Принцесса! Это принцесса Рейнира!       — Да благославит вас Семёрка, принцесса! Семь благословений для принцессы Драконьего Камня!       — Да уберегут вас боги от напастей! Да здравствует принцесса Рейнира и её маленький принц!       — Отрада Королевства!       — Принц Деймон! Принц города!       — Семь благословений для принца! Да здравствует брат короля!       — Принц Деймон! Да благословят вас боги!       Услышав, как её в очередной раз окликнули по имени, его племянница замедлила ход и, очаровательно улыбнувшись, помахала рукой. Однако нарастающий гомон и неистовый пыл толпы вызвали беспокойство у сопровождавших их рыцарей.       — Нам не следует здесь задерживаться, принцесса, — тихо, но настойчиво сказал сир Стеффон.       Под несмолкающий гул голосов они продолжили свой путь. И хотя люди по-прежнему взывали к Рейнире, называя её Отрадой Королевства, имя Деймона вздымалось над толпой всё громче и настойчивее.       Большинство звали его Принцем города, а те, кто помнил его по дням, проведённым в тавернах и игорных заведениях — Лордом Блошинного Дна.       — Расступитесь! — воскликнул сир Лорент Марбранд. — Дорогу принцессе Драконьего Камня и принцу-консорту!       — Это ваш сынок, ваша милость? — показывая пальцем на Эйгона, спросила одна женщина.       — Он настоящий дракон! — подняв чашу, воскликнул какой-то мужчина. — Вылитый отец!       — Скорее дядя! — добавил второй, и они стукнулись чашами.       Требования рыцарей очистить путь нисколько не усмирили гомонящий люд. Они всё плотнее смыкали ряды, наваливаясь на спины тех, кто стоял впереди, и вереща во всю мощь своих лёгких.       — Да пребудут с вами боги! Да благословят они вас и нашего принца Эйгона!       — Да здравствует король!       Деймон почувствовал, как Эйгон в его руках зашевелился и начал озираться по сторонам.       Для такого крохи шум и суматоха, царившие вокруг, стали настоящим потрясением. Его нижняя губка задрожала, глаза расширились, и он жалобно захныкал.       Рейнира тут же оказалась рядом с ним, едва не задев своей лошадью жеребца Деймона.       — Не плачь, мой милый мальчик, мама рядом!       Она протянула руку, и он обхватил её палец своим крошечным кулачком. И хотя это слегка успокоило Эйгона, Деймон считал поведение племянницы безрассудным, опасаясь, что она потеряет равновесие и выпадет из седла.       — Где, пекло их забери, Городская стража?! — возмущённо воскликнул сир Стеффон Дарклин. — Разве они не должны следить за порядком в городе? Где золотые плащи?!       — Говори потише, брат, — предостерёг его сир Лорент.       Признаться, Деймон тоже был удивлён, не увидев рыцарей Городской стражи. За время своего командования он создал из них хорошо вооружённый и дисциплинированный отряд бойцов, способных поддерживать порядок на улицах. Сменивший его на посту лорда-командующего, сир Лютор, также внёс значительный вклад в защиту города, порой действуя даже жёстче, чем Деймон.       — Кажется, Эйгону не нравится Королевская Гавань. И между шумом и запахом я не знаю, что претит ему больше.       — Это всего лишь его первое знакомство со столицей, милая, — усмехнувшись, заметил Деймон. — Со временем он привыкнет к здешний жизни. Как и все мы.       — Да, но до того момента ещё очень-очень-очень далеко, — ответила Рейнира.       Когда до Красного замка оставалось несколько миль, перед ними выстроилась толпа рыцарей в золотых плащах. В первом ряду Деймон заметил свирепого мужчину — ростом под семь футов, с наголо бритой головой и сразу признал в нём сира Лютора Ларджента.       Лорд-командующий Городской стражи спешился со своего коня и в компании нескольких капитанов золотых плащей, среди которых был и сир Тарли, подошёл к нему и преклонил колено.       — Мой командир, принцесса, для нас большая честь приветствовать вас и вашего сына в столице.       Деймон хмыкнул и, последовав примеру сира Лютора, спешился с коня.       — Дядя? — окликнула его Рейнира.       — Пойдём со мной, мой маленький дракончик. Все эти доблестные люди собрались здесь, чтобы поприветствовать Эйгона.       — Ваш дядя прав, принцесса, — сказал сир Тарли, снимая шлем и тряхнув головой, так что копна светло-пшеничных волос рассыпалась по его плечам. Будучи сыном лорда, он часто бывал при дворе и пользовался большой популярностью среди женщин, особенно замужних. — Мы много слышали о вашем сыне, принце Эйгоне, и с нетерпением ждали встречи с ним.       Затем он подошёл к Рейнире, чтобы помочь ей слезть с лошади, что она и сделала, правда довольно неохотно. Стоило её ногам коснуться земли, как рядом с ней оказались сир Эррик, сир Лорент и сир Стеффон.       — Будет справедливо, если вы встретитесь с моим сыном раньше той кучки болванов, что ждёт нас при дворе моего брата, — постановил принц.       Сир Лютор подал знак, призывая рыцарей к порядку, и в одночасье гул голосов смолк. Деймон передал Эйгона своей племяннице и взял слово.       — Много лет назад мой брат, король Визерис, назначил меня командующим Городской стражей, — начал он. — Некоторые из вас помнят то время, другие — нет, поэтому я расскажу всё с самого начала. Мне было чуть больше двадцати, когда в моё распоряжение поступила группа плохо экипированных людей с усталыми лицами и оружием, больше пригодным для детской или тренировочной площадки, чем для защиты жителей этого города. Тогда я поклялся сделать всё возможное, чтобы мужчины считали честью служить в рядах Городской стражи и с гордостью носили золотой плащ. И, судя по тому, что меня сегодня встречают две тысячи хорошо подготовленных воинов, я выполнил своё обещание.       Мужчины, стоя по стойке смирно, внимательно слушали его речь.       Взгляд принца медленно прошёлся по рядам, прежде чем переметнулся к сыну.       — Я человек не многословный, и те, кто хорошо со мной знаком, считают, что это к лучшему, — мужчины рассмеялись его шутке, но их смех вскоре сошёл на нет. — Эти плащи, один из которых я ношу по сию пору, значат для меня больше, чем я способен выразить словами. И каждого, кто вступил в наши ряды, я считаю своим братом. И поскольку мы все здесь одна большая семья, я хочу представить вам своего сына, принца Эйгона Таргариена.       С едва заметной улыбкой на губах Деймон снял со своих плеч золотой плащ и замотал в него Эйгона. Затем он забрал малыша у Рейниры и поднял высоко над головой, чтобы каждый из присутствующих мог его увидеть.       — Принц Эйгон! Принц Эйгон!       Поднялась новая волна ликующих возгласов — теперь уже со стороны рыцарей Городской стражи, которые, вскинув кулаки, всё громче и громче скандировали имя его сына.       Находившаяся рядом с ним Рейнира наблюдала за происходящим с застенчивой улыбкой и выглядела немного растерянной. Опустив Эйгона, Деймон шагнул к племяннице и припал к её губам в страстном поцелуе. Глядя на них, мужчины из стражи разразились одобрительными криками, и вскоре воздух наполнился громкими овациями и свистом.       Принц отстранился от неё, почувствовав, как зажатый между их телами Эйгон беспокойно зашевелил ручками и выглядел так, словно вот-вот расплачется. Взяв сына на руки, Рейнира попыталась отвлечь его поцелуями, а затем потёрлась носом об его нос.       — Смотри, мой маленький Эйгон, сколько отважных и доблестных мужчин пришли сюда сегодня, чтобы встретиться с тобой! Тебе нравиться их золотые плащи? Твой папа носит такой же, и ты только взгляни, как он ему идёт!       Деймон снова улыбнулся, слушая, как рыцари Городской стражи, не умолкая, выкрикивают имя его сына. Вскоре к нему подошли сир Лютор и сир Акселл Тарли.       — Ваш сын настоящий Таргариен, — заметил капитан. — Однако он не только принц, но ещё и наследник вашей племянницы, не так ли?       Принц вскинул бровь и бросил на старого товарища озадаченный взгляд.       — Он наш наследник, Тарли: второй в очереди на трон после моей племянницы. Что за дурацкие вопросы?       Сир Акселл пожал плечами.       — После того, как ваш брат предпочёл Отраду Королевства своим сыновьям, я ничему не удивлюсь, — ответил он.       — Эйгон Второй, — сказал сир Лютор. — Сын дракона и Принца города, сделавшего Городскую стражу силой, с которой приходится считаться.       — Достаточно, Лардженат, — остановил его Деймон. — Мне не нужно, чтобы ты передо мной расстилался.       — Это мне кажется или ваш мальчонка больше похож на девчонку, лорд-командующий?       Повернувшись, Деймон увидел Петира, ещё одного старого товарища. Это был рослый и крепкий на вид мужчина, чьими главными радостями в жизни были пьянство и шлюхи. Будучи выходцем из самого низкого сословия, он всё-таки сумел дослужиться до сержанта, но чин нисколько не сгладил его грубых манер.       — Уверяю тебя, Петир, он мальчик.       Петир хмыкнул и смачно плюнул на землю.       — А выглядит смазливее любой девчонки.       — Видимо, он просто похож на мать, — попытался сгладить ситуацию сир Тарли. — И к твоему сведению, мой друг, новорождённых младенцев в знатных домах отцам принято показывать голышом. Это делается для того, чтобы они лично удостоверились в том, что у них родился мальчик — законный наследник.       — Он мальчик, — повторил Деймон. — И Таргариен до кончиков пальцев. Вы все были бы поражены, если бы увидели его сразу после рождения.       Мужчины дружно загоготали.       — Он у вас крепкий малыш, — согласился сир Лютор.       — Однажды я сделаю из него настоящего воина, — пообещал Деймон.       — С такой смазливой мордашкой вам придётся приложить вдвое больше усилий, чтобы мужчины воспринимали его всерьёз, — пошутил Акселл. — Ну, а если не выйдет, возможно, его внешность сделает всё за него. Уверен, ни одна дама не сможет устоять перед принцем Эйгоном Таргариеном!       Посмеиваясь, Деймон оглянулся по сторонам и удивился, не обнаружив рядом Рейниру. Сделав несколько шагов по направлению к их лошадям, он увидел её в компании сира Харвина Стронга.       — Материнство вам к лицу, ваша милость, — заметил сын десницы.       Его племянница раскраснелась и, словно незамужняя девица, залилась мелодичным смехом.       — Мой дядя сказал мне то же самое. Но я подозреваю, что его слова были продиктованы желанием увидеть меня вынашивающей ещё одного его ребёнка.       Сир Харвин взглянул на Эйгона и улыбнулся.       —Он также прекрасен, как и вы, принцесса. Пожалуй, его милость единственный мужчина, которого я мог бы назвать красивым.       Эйгон наблюдал за рыцарем, слегка разинув рот.       — Мой сын всего лишь маленький мальчик, — сказала она и пощекотала его под подбородком. — И он останется таковым ещё долгие годы.       — Вы обязательно должны подарить ему золотой плащ!       В ответ его племянница снова звонко засмеялась.       Деймон как раз собирался подойти к ней и напомнить, что им нужно двигаться дальше, когда услышал позади себя сердитый голос сира Гвейна Хайтауэра.       — Что здесь происходит, Тарли?! — набросился он Акселла. — Вы забыли, что Городская стража служит королю? Их дело — город охранять, а не прохлаждаться под стенами замка!       — Что здесь делает этот кусок дерьма? — спросил принц у сира Лютора.       — Он член Городской стражи.       — Что?!       — Вообще-то он давно состоит на службе. Видимо, вы просто раньше его не замечали.       — Как это произошло, Лютор? — наседал на него Деймон.       — Он брат королевы, — пожав плечами, сказал лорд-командующий. — И у меня не было оснований для отказа. Но даже если бы таковые нашлись, мне бы всё равно пришлось взять его на службу. Не сделай я этого, и меня обвинили бы в том, что я действую по вашей указке или хочу насолить дому Хайтауэров. Я человек простой, мой принц, и не ищу ненужных склок.       — Я тебя услышал, Ларджент. Что ж, полагаю, мне самому придётся напомнить этому придурку его место.       Деймон отошёл от Лютора и предстал перед сиром Гвейном. Тот был так изумлён его появлением, что не смог вымолвить ни слова.       — Давно не виделись, сир, как ваши дела?       Парень выпучил глаза и покраснел, словно спелый помидор.       — Что вас так удивило, сир? Разве вы не должны были ждать меня и мою племянницу вместе с остальными придворными в Красном замке?       — Конечно, мой принц, на самом деле я...       — На колени, — перебил его Деймон.       — Простите, что?       — Я сказал, на колени. Или вы забыли, как надлежит встречать королевских особ?       Его рот открылся и закрылся, словно у выброшенной на берег рыбы. Однако, увидев, что к нему присоединилась Рейнира, сир Гвейн без возражений преклонил колено.       — Что здесь делает брат Алисенты? — спросила она его так, словно Гвейн Хайтауэр не стоял прямо перед ними.       — Вероятно, он пришёл, чтобы разогнать людей, — не сводя глаз с племянницы, ответил Деймон. — Лучше бы нам поторопиться, моя милая, а не то сама королева явиться сюда, чтобы сопроводить нас в Красный замок.       Сир Гвейн попытался было подняться, но Деймон его остановил.       — Я кажется, не говорил, что вы можете встать, сир. Вы останетесь в таком положении, пока я не велю иначе.       Рейнира взглянула на брата Алисннты и ехидно ухмыльнулась.       Оставив сира Гвейна в коленопреклонённой позе, они направились к своим лошадям, чувствуя, как за ними наблюдают рыцари из стражи. Сир Лютор велел своим людям вернуться к их обязанностям, а затем подошёл к ним.       — Для меня было большой честью познакомиться с вашим сыном, — склонив голову, сказал сир Лютор. — Буду рад встретиться с вами снова уже в более формальной обстановке. Знаете, меня и ещё нескольких капитанов пригласили в замок.       — Тогда ступайте вперёд, — с усмешкой ответил Деймон. — Нас сопроводят рыцари Королевской гвардии, которые, правда, куда-то запростились. Видимо, нам с племянницей придётся их сначала отыскать, чтобы они смогли исполнить свой долг.       К счастью, никого разыскивать не пришлось: почти в тот же миг принц заметил, как сквозь море золотых плащей к ним с трудом пробирались сир Эррик, сир Лорент и сир Стеффон.       — А что насчёт мальшички Хайтауэра? — спросил сир Лютор.       — Вели ему подняться, когда сочтёшь нужным, Ларджент. Это уже не кажется забавным. К тому же, бедняга, возможно, однажды падёт от нашей руки. Так пусть радуется жизни, пока она у него есть.       Усмехнувшись, мужчины обменялись взглядами. На прощание Лютор кивнул и ушёл, чтобы встретиться с другими капитанами.       Деймон повернулся к своей племянницы, которая всё это время стояла поодаль и не обращала ни на кого внимания, кроме Эйгона. Она целовала его залитое румянцем маленькое личико, заставляя его безудержно хохотать.       — Ты готова ехать, мой маленький дракончик?       Рейнира улыбнулась и кивнула.       — Поразительно, как беззаветно эти люди преданы тебе, дядя. И как сильно они тебя любят.       — И нашего мальчика тоже. Одну вещь я четко уяснил в этой жизни: в дружбе важно не количество, а качество.       Рейнира задумчиво склонила голову набок.       — Мне кажется, ты немного лукавишь, дядя. Я же вижу, как тебя буквально распирает от гордости, когда речь заходит о Городской страже, — заметила она. — И судя по тому, что ты называешь их братьями, ваша любовь взаимна.       — Да, но это ты обожаешь кутаться в мои золотые плащи, часто надевая их на голое тело...       — Тебе не следует говорить такие вещи, когда с нами Эйгон, — покраснев, заметила она.       — Я всего лишь хотел сказать, что они тебе к лицу. И, кстати, именно один из таких плащей был накинут на твои плечи, когда мы впервые поцеловались.       — Ты это помнишь? — с изумлением спросила Рейнира.       Когда между ними и рыцарями Королевской гвардии оставалось несколько шагов, Деймон притянул племянницу к себе и прошептал на ухо:       — Это и многое другое...       После пышной церемонии и официального представления Эйгона двору, Визерис пригласил их в Большой зал, где для гостей были приготовлены угощения.       Рейнира попыталась было возразить отцу, ссылаясь на то, что они не одеты подобающим образом, но он её не слушал.       — Если ты сейчас пойдёшь передеваться, дитя, то в следующий раз мы увидимся не раньше, чем часа через два.       Деймон рассмеялся над шуткой Визериса, а его племянница ещё сильнее нахмурилась. От её былой улыбки не осталось и следа, и всякий раз, когда её взгляд падал на Алисенту Хайтауэр, она становилась мрачнее тучи.       Во время аудиенции старая карга не удержалась и отпустила в их сторону несколько колкостей, что впрочем было ожидаемо, учитывая, что её дети оказались ещё дальше от трона. Рейнира похоже этого не учла и восприняла слова королевы близко к сердцу, что, по мнению Деймона, было неразумно.       — Забудь о ней, — сказал он, и, передав слугам свои плащ и перчатки, распустил волосы. — Сегодня особенный день для Эйгона. Пусть плюётся ядом, сколько угодно.       Он взял у неё Эйгога, чтобы она могла избавиться от плаща, но его буквально выхватил из рук подошедший к ним Визерис.       — Дайте мне моего внука! — громогласно потребовал он. — Ему уже три месяца, а я толком не держал его на руках!       — Посмотрим, что ты скажешь, когда он снова начнёт плакать, — съехидничал Деймон, вручая ему малыша.       Судя по сморщинному личику и дрожащей нижней губе, ждать было не долго. Эйгон был на грани слёз, и только появление Рейниры смогло его успокоить.       — Тише-тише, мой прекрасный принц, мама здесь, — произнесла она, протягивая к нему свою руку. — Теперь всё хорошо, да?       Почувствовав нежное прикосновение матери, малыш затих и расплылся в беззубой улыбке, которая в свою очередь глубоко растрогала Визериса.       Деймон тем временем наслаждался каждой минутой проведённой в Большом зале, и за это в первую очередь стоило благодарить королеву. Признаться, ничто не доставляло ему такого удовольствия, как выражение чистого призрения, которое он видел у неё на лице всякий раз, когда её взгляд остановился на его сыне. Даже находясь на расстоянии несколько метров, принц ощущал исходящую от неё волнами ненависть, которая, должно быть, жила в ней с тех пор, как Визерис назвал Эйгона — первенца Рейниры, а не её старшего поросёнка — следующим королём Вестероса.       И, конечно же, говоря о ненависти, нельзя было не упомянуть его старого приятеля Кристона Коула.       Рыцарь не сводил глаз с Рейниры с момента её появления в Тронном зале. По-началу его взгляд был полон тоски, но всё изменилось стоило ему увидеть у неё на руках маленького мальчика.       Деймон не раз слышал, что любовь и ненависть идут рука об руку, но сам никогда не сталкивался с подобным — чего нельзя было сказать о Коуле, который, судя по взглядам, что он бросал в сторону Рейниры, знал об этом не понаслышке. Его главная проблема заключалась в том, что он одновременно хотел и трахнуть её, и убить, причём очередность значения не имела.       Боги, как же он жалок!       — Я бы получила больше удовольствия от этого праздника, если бы на мне было подходящее платье, – услышал он голос голос Рейниры.       Она оставила Эйнона с Визерисом и направилась к нему с чашей сладкого вина.       — Никто не получает от него большего удовольствия, чем твой отец, моя милая принцесса, — заметил он. — Ты только взгляни, как он красуется перед придворными с нашим малышом на руках.       — Эйгон его первый внук, дядя. Конечно, он им гордится.       Заметив, что сир Кристон стоит неподалёку, Деймон притянул к себе племянницу и потёрся своим носом об её.       — Другого я и не ждал. В конце концов, мы подарили этому миру самого чудесного мальчика, и я с нетерпением жду возможности привести в него как можно больше принцев и принцесс.       Затем он наклонился и прижался к её губам, запечатлив на них долгий поцелуй. Отстранившись, он обхватил ладонями её лицо, пристально вглядываясь в тёмно-фиолетовые глаза.       — Надеюсь, наш визит в столицу окажется плодотворным, — прошептал он. — Я ужасно соскучился.       Вскоре к ним присоединился Визерис, с чьего лица не сходила широкая улыбка. Он держал на руках маленького Эйгона, который явно не разделял воодушевление своего деда и смотрел на Рейниру жалобным взглядом.       — Мне всё ещё не верится, что я стал дедушкой! — воскликнул он. — Я так счастлив, Рейнира! Так счастлив! А кажется, совсем недавно я точно так же держал на руках тебя. Знаешь, твоё рождение стало величайшей радостью не только для нас с Эйммой, но и для всего двора. А какой прелестной малюткой ты была! Даже мой сварливый брат, глядя на тебя, не смог сдержать улыбку.       — Это правда, дядя? — повернувшись к нему, спросила Рейнира.       —Если не считать Эйгона, ты единственный ребёнок, который мне когда-либо нравился.       — Жаль, что наш отец не дожил до этого дня, Деймон. Он бы так гордился!       — Он, наверное, сказал бы что-то вроде: "Ну, наконец-то!", а затем спросил: "Когда ждать следующего?"       Визерис рассмеялся над его шуткой, а Рейнира побледнела.       — Знаешь, Деймон, я только сейчас подумал о том, что у меня с отцом есть общий внук.       — Одно из преимуществ быть Таргариеном, — пожав плечами, ответил принц. — В нашей семье самые крепкие узы, а стало быть нам ни к чему заключать союзы со второсортными Домами.       Намёк был ясен, хоть и оставался невысказанным.       — Наши дедушка и бабушка говорили, что через союзы и браки с другими Домами мы укрепляем свою власть.       — Ну, я так не считаю. Но, чтобы не утруждать твой слух, воздержусь и не стану перечислять, сколько из этих союзов в итоге обернулись прахом, — проворчал Деймон. — Пожалуй, только Веларионы заслуживают нашего внимания, все остальные — пустая трата времени.       Визерис нахмурился.       — Позволь напомнить, что дедом твоей жены был лорд Родрик Аррен. Именно благодаря союзу с Долиной на свет появилась моя Эймма.       — Исключение, которое только подтверждает правило, — отмахнулся Деймон. — В любом случае, никто, глядя на твою прекрасную дочь, не подумал бы, что она имеет отношение к Долине. Рейнира — Таргариен до мозга костей и совершенно не похожа на Арренов.       Всё это время принцесса продолжала хранить молчание.       — Рейнира всегда гордилась тем, что её мать родом из Долины. Плащ, который я снял с её плеч в день вашей свадьбы, был наполовину чёрным, наполовину синим, — с раздражением заметил король. — И в жилах твоего сына тоже течёт кровь Арренов, нравится тебе это или нет, Деймон. Так что, как видишь, нет ничего зазорного в том, чтобы заключать союзы с другими великими Домами!       Визерис выразительно посмотрел на Рейниру, видимо ожидая, что она займёт его сторону.       — Можешь передать мне Эйгона, папа? — вместо этого спросила она. — Думаю, он соскучился по мне.       Прежде чем Визерис успел что-то сказать, Деймон забрал у него Эйнона и, поцеловав в макушку, передал его Рейнире.       — Вот он наш славный малыш, — сказал он. — Самый драгоценный дар, который я когда-либо получал от моей возлюбленной племянницы.       В следующую секунду к ним подошли дамы Рейниры и оттеснили его в сторону.       — Вы видели, какой ужасный наряд был сегодня на леди Джейн? — донёсся до него голос леди Керелин. — Она похожа на большой апельсин!       — Цвет тут не причём, Керелин, — ответила Рейнира. — Она в любом наряде похожа на апельсин.       Хихикая, Рейнира поклонилась отцу и вместе с Эйгоном на руках и своими дамами отправилась вглубь зала, чтобы поближе рассмотреть платье вышеупомянутой леди.       — Если ты не против, я тоже оставлю тебя, брат. Я видел несколько старых товарищей, с которыми мне хотелось бы переговорить.       — Веди себя прилично, Деймон, — предупредил его Визерис. — И оставь рыцарей моей гвардии в покое.       Но принц его уже не слышал. Заметив в толпе сира Лютора и сира Акселла, он подошёл к ним, и вот чаша с вином уже в его руках. Кажется, оба рыцаря задались целью напоить его: едва он осушал одну чашу, как ему тут же подавали вторую.       — Отец говаривал, что каждый раз, когда матушка лежала в постели, производя на свет моего брата или сестру, он ждал внизу, глуша мысли вином, — с ухмылкой сказал сир Акселл. — После того, как новость о благополучном рождении достигала его ушей, он снова тянулся к чаше. А если у него рождался мальчик, он напивался до беспамятства!       Деймон запрокинул голову назад и громко засмеялся, осушая очередную чашу.       — Но, зная нашего принца, держу пари, что его от мрачных мыслей отвлекало не вино, а какая-то женщина, — добавил капитан. — А, возможно, и не одна.       Сир Лютор и сир Тарли разразились хохотом.       — Вероятно, шлюхи в доках были весьма заняты в последние месяцы? — спросил его сир Ларджент. — Всё-таки наш лорд-командующий долгое время был без жены.       Деймон отвернулся и подозвал слугу с подносом.       — Что скажите, мой принц? —продолжал допытываться Лютор. — Тамошние женщины лучше, чем в столице?       — Как бы хороши они не были, мой друг, никто не сравнятся с принцессой Рейнирой. Не сочтите за дерзость, мой принц, — поспешил добавить сир Акселл. — Боги, что за женщина! Я бы не променял её ни на какую девицу!       — Никаких обид, Тарли. Тем более, что ты не единственный, кто так думает, — ответил Деймон и его взгляд остановился на сире Кристоне. — На самом деле, я не удивлюсь, если он временами посещает Чёрную принцессу, воображая, под собой настоящую. Возможно, он даже просит шлюху называть его "мой белый рыцарь".       — Кто? — спросил Лютор. — Сир Кристон?       Деймон моргнул и посмотрел на командира Городской стражи.       — Да.       — Я не уверен, мой принц. Насколько мне известно, наш доблестный и славный сир Кристон не посещает улицу Шёлка.       "Ах, значит посещение улицы Шёлка замарает его плащь, а похищение моей племянницы накануне нашей свадьбы — нет".       — Похоже, вы получили от вашей племянницы всё, что хотели, — заметил сир Акселл.       — Так и есть, Тарли, — усмехнувшись, ответил Деймон. — Рейнира подарила мне два величайших дара, которые только может мужчина получить от женщины — свою девственность и наследника. А когда мой глупый брат помрёт, она сделает меня королём. Пускай её называют королевой, но именно я буду править королевством и сидеть на Железном троне. Если моя племянница пожелает, она может задрать юбку и присоединиться ко мне.       Они громко рассмеялись, и Деймон подал знак слуге, чтобы тот принёс ему ещё вина.       — Я даже не подозревал, насколько это может быть возбуждающим, когда женщина в постели называет тебя дядей. Но, Семь Преисподней, это действительно заводит!       Потянувшись за чашей, принц заметил в паре метров от себя ошеломлённого септона Юстаса.       Как ни в чём не бывало, он взял с подноса чашу и вернулся к разговору.       — Кажется, вашему септону не понравилось то, что он услышал. Взгляните: он уже стоит возле короля и что-то нашёптывает ему на ухо.       — По правде говоря, мне глубоко плевать, что думают он или мой брат, — ответил Деймон. — Мы с Рейнирой женаты, у нас есть ребёнок. Что он мне сделает? Отчитает, как всегда, и вернётся к своим придворным лизоблюдам. Как-нибудь переживу. Если борьба за трон — это игра, то я, считай, уже победил. А мы всего лишь на половине пути.       — Так странно снова оказаться здесь, — стоя возле туалетного столика, заметила Рейнира.       — Где здесь? — спросил её Деймон.       — В столице. В этих покоях. Вроде бы ничего не изменилось, но в то же время изменилось всё.       Отбросив в сторону пояс, Деймон сел в кресло напротив камина и снял сапоги.       — Да, эти покои повидали немало, — ухмыльнувшись, ответил он.       Рейнира тихо хихикнула и потянулась к тарелке с маленькими клубничными пирожными, стоявшей на столике.       Надкусив корзиночку, его племянница закрыла глаза и тихо застонала. Как и Визерис, Рейнира обожала сладкое и часто отказывалась от первых блюд, довольствуясь одними десертами. Деймону по большому счёту было безразлично, что ему подают на стол, однако вид племянницы, уплетающей за обе щёки нежное лакомство, показался ему весьма соблазнительным.       Словно заворожённый, он наблюдал за тем, как чувственно двигался её пухлый рот, пока она поедала пирожное.       Проглотив последний кусочек, она подцепила указательным пальцем немного сливок со второй корзинки, а затем облизала его. Зрелище было настолько восхитительным, что он почувствовал, как зашевелился в штанах его член.       Однако Рейнира, казалось, даже не старается быть соблазнительной, и в этом, надо признать, была какая-то особая притягательность. А возможно, всё дело в том, что он слишком долго обходился без женщины и поэтому даже такая обыденная сцена смогла воспламенить его кровь.       Как бы там ни было, с момента рождения Эйгона прошло три месяца, что, по мнению Деймона, было более чем достаточно, чтобы она поправилась и вернулась к своим супружеским обязанностям.       — Рейнира.       Она повернулась к нему с ртом, полным клубничного пирожного. Деймон одарил её одной из своих самых очаровательных улыбок, которая всегда заставляла женщин краснеть. Рейнира не стала исключением, и вскоре на её нежных щёчках проступил лёгкий румянец.       Он подошёл к ней и, отведя прядь волос с её лба, слизал остатки крема с губ и подбородка.       — Я надеюсь, ты не собираешься сегодня довольствоваться одними пирожными? Потому что, твой дядя хотел бы предложить тебе попробовать что-то ещё.       Подняв Рейниру на руки, он отнёс её на кровать и лёг сверху. Удерживая вес на одной руке, Деймон прижался к её губам в чувственном поцелуе, чувствуя на них вкус клубники и взбитых сливок. Звук ударов её сердца эхом отдавался у него в груди, а когда его ладонь легла на её бедро, с её губ сорвался тихий вздох.       — Дядя, подожди!       — Я думаю, мы и так ждали достаточно долго. И если ты хочешь, чтобы твой дядя сохранил рассудок, нам лучше не вдаваться в подсчёты.       Она толкнула его в грудь и, повалив на спину, села верхом.       Деймон сначала немного растерялся, но затем расслабился и, улыбнувшись, закинул руки за голову.       — Что ж, так тоже можно.       — Позволь доставить тебе удовольствие, — прошептала Рейнира, оставляя нежные поцелуи вдоль линии его челюсти.       Проведя ладонями по его обнажённому торсу и животу, она потянула за тесёмку на его бриджах, освободив его член. С тихим смешком она нежно провела своими изящными пальчиками по головке, прежде чем начать скользить рукой по всей его длине.       Рейнира определённо знала, как доставить ему удовольствие и заставить сходить с ума от желания. Впрочем, после стольких месяцев воздержания он был готов кончить от одного прикосновения её пальцев.       Спустив его штаны до колен, Рейнира возобновила свои ласки. На ней по-прежнему была нижняя сорочка, но даже сквозь слой материи он чувствовал жар исходящий от её лона. Он также заметил, как она прижималась к его бедру, пока её рука скользила по его члену.       Когда сдерживаться больше не было сил, он сжал её грудь и, прокричав её имя, излился ей в ладонь.       — Та знаешь, как доставить мужчине удовольствие, — пробормотал он, притягивая её в свои объятия и целуя в губы.       Рейнира ответила на поцелуй, лаская языком его нёбо.       Спустя несколько минут им всё таки пришлось встать с постели, чтобы привести себя в порядок. Пока он умывался, Рейнира сбросила с себя нижнюю рубашку и небрежно отбросила её в строну, представ перед ним совершенно обнажённой. Деймон не мог отвести взгляда от её полной груди с нежно-розовыми сосками и треугольника серебряных волос, за которым скрывалась её идеальная киска.       С распущенными локонами, струящимися по её молочно-белой спине, она выглядела как настоящая валирийская богиня.       — Словами не передать, как я соскучился по тебе, мой маленький дракончик. Подойди ко мне, чтобы я мог воздать должное моей богине.       — Я... Не сегодня...       Она покраснела и торопливо натянула на себя спальные шелка.       Деймон посмотрел на неё, вскинув бровь.       — Я... Я устала.       — Тогда завтра, — не стал настаивать он. — Я чувствовал жар твоего лона, когда ты сидела на моём бедре. Ещё немного и я либо сойду с ума, либо начну завидовать твоей Сиракс.       Он снова заключил её в объятия и прильнул к её губам.       — Ты не одет, — заметила она в перерывах между поцелуями.       — Рад, что ты заметила.       Собственническим жестом он провёл рукой по её ягодицам, срывая с её губ тихий стон. Усмехнувшись, Деймон заглянул в её потемневшие от желания глаза и нежно коснулся родинки возле правого глаза.       Существовало ли когда-нибудь более совершенное лицо?       — Ты самое прекрасное, что я когда-либо держал в своих объятиях.       Её ресницы затрепетали, и он ощутил на своём лице её горячее дыхание.       — О, дядя...       — Ваша милость? — вдруг раздался голос снаружи.       Они оба вздрогнули и посмотрели на дверь.       — Я схожу посмотрю, – сказала Рейнира. — Подожди меня здесь.       Накинув на плечи халат, она направилась к двери, а спустя несколько секунд вернулась к нему с Эйгоном на руках.       — Смотри, кто по нам соскучился! — радостно объявила она.       Эйгон улыбнулся, и, увидев его, залился весёлым смехом.       — Дай мне нашего мальчика, — улыбнувшись в ответ, сказал он Рейнире и потянулся к малышу.       — Сначала оденься! — отстранившись, потребовала она.       Пока он натягивал белые льняные штаны, его племянница целовала нежные щёчки Эйгона, а после потёрлась своим носом об его маленький носик.       — И тунику тоже! — добавила она.       — В отличие от тебя, дорогая племянница, у меня нет груди, а стало быть, и нечего прикрывать.       Рейнира нахмурилась, и Деймон, воспользовавшись её замешательством, забрал у неё сына.       — Тебе не показалось, что мой отец был чем-то расстроен?       — Расстроен? — переспросил Деймон, подбрасывая Эйгона в воздухе. — Насколько я помню, он светился от счастья.       — Керелин сказала мне, что его настроение испортилось после разговора с септоном Юстасом, — ответила она, расстилая постель. — И ещё она слышала, как он сказал её отцу, лорду Стронгу, что хочет завтра поговорить со мной.       Рейнира забралась под одеяло и провела пальцами по своим серебряно-золотистым волосам, ниспадавшим до талии крупными волнами.       — Ложись спать, дядя. Мы с твоим сыном устали. День для всех выдался тяжёлым.       Она потянулась, словно кошка, и откинулась на подушки. Деймон некоторое время молча смотрел на неё, и затем перевёл взгляд на Эйгона.       — Завтра ты спишь в своей комнате.