but you're everywhere, in every melody and in every little scar

Эндрю просыпается и видит на кровати спящее лицо Нила. Ему редко удается видеть Нила таким – умиротворенным, спокойным, расслабленным, – поскольку Нил часто встает раньше него и готовится к пробежке в несколько миль по липкой южной жаре. Эндрю не понимает его потребности в постоянном движении, Нил и так достаточно этим занимался в детстве, и у него более чем достаточно прав стоять на месте, но Эндрю не может отрицать, что ему нравится смотреть, как Нил бегает в своих коротких шортах, демонстрируя сильные бедра. Шорты новые. Эллисон потащила его в торговый центр через неделю после чемпионата, утверждая, что это была спонтанная поездка в честь завоевания трофея, но на самом деле это были скоординированные усилия всей команды, чтобы исправить трагический наряд Нила. Эндрю должен был просто исчезнуть, прежде чем Нил успеет похлопать своими красивыми ресницами и попросить Эндрю убрать его подальше. По словам Ники, Нил все еще пытался выследить его, хотя тот заехал в маленькое кафе-мороженое в часе езды от кампуса и выключил свой телефон. Нил ушел, забрав с собой половину шкафа новой одежды, а Эндрю встал на колени в знак извинений и благодарности. Несмотря на всю бурность прошедшего года, недели после финальной игры были совсем не такими. Вселенная, должно быть, сжалилась над ним после того, как всего пару месяцев назад чуть не забрала Нила у него, потому что худшее, что случилось, – это когда Кевин узнал, что он единственный, кто остался в Пальметто на лето, и последовавшая за этим лекция, которую Эндрю напрочь забыл. Он знает, что Нил обратил на это внимание, и он знает, что Нил небрежно развлекал общее безумие Кевина под видом того, что Кевин “развлекается своей игрой” или какой-то другой наркоманской ерунды, в которую они оба верят. Эндрю также знает, что Нил решил провести лето с ним, вместо того чтобы держаться поближе к корту. Он предпочитает игнорировать самодовольство, которое испытывает каждый раз, когда видит, что Нил предпочитает проводить время с ним, а не отвечать на сообщения Кевина. Это не значит, что Нил не отходил от него ни на шаг, особенно по утрам. Он пока не пропустил ни одной пробежки, и не потому, что Эндрю не старался. Он понятия не имеет, сколько времени лежит так, глядя на спящего Нила, когда тот начинает шевелиться. Вряд ли прошло много времени, ведь тело Эндрю ещё не кричало ему, чтобы он встал, сходил в туалет и выпил стакан воды. Он чувствует, как Нил придвигается чуть ближе, и видит, как Нил моргает и открывает свои красивые голубые глаза. Всегда приятно видеть Нила первым делом по утрам, наблюдать, как его мозг включается и он осознаёт, где он и с кем. Когда Нил это делает, он улыбается лениво и слишком мило, чтобы адресовать эту улыбку Эндрю Миньярду, но он учится жить с аномалией, которой является Нил Джостен. «Можно мне придвинуться поближе?» – спрашивает Нил, уткнувшись в подушку. Вместо ответа Эндрю зацепил пальцем пояс пижамных штанов и потянул. К счастью, Нил понял намёк и придвинулся ближе, закинув ногу на бёдра Эндрю и обняв его за живот. Тело Нила тёплое, он сам по себе обогреватель. Это почти перебор, учитывая южную летнюю жару, когда кондиционер работает на износ, чтобы не было не то что прохлады, а духоты, но Эндрю это не волнует. Он наслаждается тем, что не испытывает ненависти к Нилу, находящемуся так близко, когда другое тело полностью прижимается к его телу. Эндрю снова закрывает глаза, готовый снова погрузиться в сон, но ему удаётся ненадолго. Как только он начинает расслабляться, Нил начинает отстраняться – медленно, словно пытаясь не потревожить Эндрю, но у него это плохо получается. «Удираешь, да?» – спрашивает Эндрю, не открывая глаз. Он чувствует смущение Нила, но, по крайней мере, не пытается лгать. Приятное разнообразие по сравнению с прошлым годом. «Мне нужно на пробежку». «Обязательно?» Нил прижимается лицом к плечу Эндрю. Это было бы отвратительно мило, если бы Нил не пытался оставить его одного на часок-другой. «Кевин сказал…» «Мне плевать, что сказал Кевин». «Кевин сказал», – повторяет Нил, на этот раз чуть громче, – «что мне следует поддерживать форму, так как мы не будем ходить на корт в течение следующего месяца. К тому же, ты же знаешь, я люблю бегать». Он на секунду крепче сжимает Эндрю в талии, прежде чем начать вырываться. – «Я вернусь. А потом я буду в твоём полном распоряжении». Эндрю усмехается, но это не останавливает Нила. Он выпутывается из простыней и встаёт с кровати, оставляя Эндрю рядом с собой, внезапно пустым и холодным, несмотря на жару. Но далеко он не уходит. Нил откидывается на матрас, и на его губах играет та самая мягкая улыбка, которая появляется у него при Эндрю и которую тот так ненавидит. «Слушай. Если ты снова заснёшь, то проснёшься, когда я вернусь, и тогда всё будет так, будто время и не прошло. Как это Ники называет – чит-коды в реальной жизни?» Эндрю закатывает глаза, но не мешает Нилу целовать его в лоб. Это что-то новое, но Эндрю нравится – не то чтобы он признался за пределами кабинета Би, но он почти уверен, что Нил в курсе. Иначе Нил бы не стал этого делать, ведь он так хорошо понимает, что нравится Эндрю, а что нет. Нил снимает рубашку, и хотя Эндрю не видит ничего, кроме его спины, он знает каждый сантиметр тела Нила. Он легко представляет себе шрамы, родинки и веснушки, а также его соблазнительную грудь. У него в животе разливается жар, но он ленивый. Такой, который не требует внимания и разрядки. Такой, который Эндрю может легко игнорировать, пока Нил не вернётся с пробежки. Но Нил продолжает раздеваться, стягивает пижамные штаны, оставаясь в одних ярко-оранжевых хлопковых трусиках. Ничего особенного, наверное, всего лишь одна пара из десяти штук в пачке из Walmart, но они обхватывают его ягодицы, как пара любящих рук, и не оставляют простора для воображения. Это просто гребаный позор, но... Ну что ж. У Эндрю от этого зрелища член напрягается. Теперь этот жар стал ещё более настойчивым, нежно, но жадно терзая его изнутри. Эндрю передвигается на край кровати, чтобы удобнее было наблюдать, как Нил роется в ящиках комода в поисках пары этих проклятых шорт. Он наклоняется, чтобы просунуть одну ногу в шорты, затем другую, трусики почти прилипли к складкам его влагалища. У Эндрю текут слюнки, и он решает, что не позволит Нилу сбежать, не оставив ему хотя бы небольшой «перекус». Раз уж Нил обрекает его на одинокое и скучное утро, это самое меньшее, что он может для него сделать. Нил тоже натягивает футболку – скорее всего, Эндрю, судя по тому, как неловко она на нём сидит, – и уже собирается уходить, но Эндрю останавливает его, положив руку ему на бедро. «Не совсем так». «Чем я могу тебе помочь, Эндрю?» Его взгляд такой открытый и очаровательно невинный, что Эндрю ни на секунду не верит. Его зайка иногда бывает таким глупым, что Эндрю забывает, что он на самом деле очень умён. Эндрю стоит, крепко держа Нила за руку, и отводит его назад к комоду. Все притворства Нила рушатся, как только его спина ударяется о дерево. Он задыхается, поднимает руки, чтобы упереться в комод, и инстинктивно раздвигает ноги, давая Эндрю возможность встать между ними. «Ты сделал это нарочно». Это не вопрос, но Нил кивает, как будто это так. Это далеко не первый раз, когда они переодеваются на глазах друг у друга, но Нил не делает из этого никаких акцентов, никогда не дразнится. Эндрю нравится смена обстановки, и он вознаграждает Нила поцелуем, оставляющим синяки. Нил мгновенно растворяется в нём, прислоняясь к комоду, пока Эндрю не приходится наклонить голову, чтобы они не оторвались друг от друга. Он позволяет им отстраниться друг от друга, чтобы опуститься на колени. Ему нравится, как темнеют глаза Нила. Он знает, что Нилу нужно бегать хотя бы раз в день, чтобы он не начал чувствовать себя запертым и в ловушке, поэтому он будет вести себя хорошо и сделает это быстро. Эндрю стягивает шорты так низко, что они сами собой падают до щиколоток Нила, открывая эти проклятые трусики. Уже потемнело там, где Эндрю больше всего хочется зарыться. Он чувствует насмешки в глубине горла, колкости, которые задевают нетерпение Нила, то, как легко он относится к Эндрю, но он проглатывает их все. Они занимаются этим всего несколько месяцев, и Эндрю знает, что Нил не так уверен в своей сексуальности, как Эндрю, поэтому, как бы Эндрю ни хотел его подразнить, он сдерживается. Может быть, через несколько месяцев, когда Нил перестанет чувствовать себя неловко каждый раз, когда Эндрю захочет просто поглазеть на его прекрасную киску, он назовет Нила шлюхой прямо в лицо. Пока что он ковыряет пальцем белую резинку на поясе трусиков. Они кажутся совершенно новыми. Эндрю понятия не имеет, когда и зачем он их купил, но возражать не собирается. «Больше никаких боксеров?» – спрашивает Эндрю, подчеркивая вопрос тем, что стягивает резинку с тела Нила и позволяет ей снова защелкнуться на месте. Нил шипит, но всё равно отвечает, как послушный маленький зайчик. «Подумал, что это будет приятной переменой. Я подумываю купить что-нибудь получше. Кружевные, может быть. Есть какие-нибудь мысли?» Вместо того чтобы попасться на удочку, Эндрю снова щёлкает резинкой и стягивает трусики Нила в сторону, обнажая его прелестную пизду. Он весь мокрый, его возбуждает одно лишь предположение, что Эндрю к нему прикоснётся. Это невыносимо горячо. Эндрю понятия не имеет, что делать с этим и с покалыванием в груди, но не отталкивает его. (Он думает, что точно знает, почему реагирует именно так, но он также Эндрю Джозеф Миньярд. Безрадостный и разрушительный. Несовершеннолетний преступник. Монстр. Он просто не мог этого сделать – и все же.) «Абрам», – говорит Эндрю почти мурлыча. Глаза Нила загораются именно так, как он и ожидал. Это было нечто, переданное много месяцев назад – имя, причина, по которой оно было так важно. Мэри, эта стерва, по крайней мере, восприняла перемену пола Нила с энтузиазмом, сделала ему стрижку, купила новую одежду и имя специально для них. Теперь – только для Нила и только для Эндрю. И Эндрю нравится удовлетворение, которое появляется на лице Нила всякий раз, когда он произносит это имя. Ему нравится делать Нилу приятно, и то, что для этого ему не нужно делать ничего экстравагантного или выходить за рамки комфорта, – это очень важно. Так легко назвать Нила первым понравившимся ему именем, а потом довести его до головокружительного оргазма. «Да или нет?» «Да», –вырывается из Нила одним резким выдохом. Эндрю наблюдает, как тот сжимает пустоту, чувствует, как подрагивают его ноги, ожидая, что Эндрю хоть что-то предпримет, кроме как уставится, прежде чем нырнуть прямо в него. Бедра Нила сжимаются еще сильнее при первом движении языка Эндрю. Если бы Эндрю не знал, он бы подумал, что эта нетронутая девственность – притворство, но пару недель назад у них состоялся приятный и долгий разговор о взглядах матери Нила на секс и отношения. В результате Эндрю глубже понял его историю – историю Нила и новую волну ненависти к давно умершей женщине. То, чего Мэри Хэтфорд не знает, не может убить ее снова. Эндрю закидывает ногу Нила себе на плечо, разводя его шире и позволяя себе более тщательно поглотить Нила. «Ох, черт…» Эндрю напевает, побуждая Нила не сдерживаться, быть громким. Он внутренне радуется каждый раз, когда Нил не может сдержать свои тихие звуки, потому что это значит, что он делает свою чёртову работу, и делает её хорошо. Он надавливает еще ниже, скользит рукой по задней части трусиков Нила, чтобы схватить его за задницу и притянуть к себе так близко, как только может, чередуя длинные плоские движения языком с ненасытным посасыванием клитора Нила. Это очевидно, когда Нил близко: его стоны становятся более отчаянными, требовательными. Он вцепляется в комод, стискивая его, и, перекинув ногу через плечо Эндрю, удерживает его именно там, где хочет Нил. Эндрю на мгновение отстраняется, поглаживая клитор Нила, чтобы не потерять давление полностью и смазать пару пальцев всеми соками, капающими из Нила. «Почему…» Какой бы глупый вопрос ни задал Нил, он сменяется красочным ругательством на языке, которого Эндрю не знает, когда Эндрю снова берет его клитор и одновременно вводит пальцы в дырочку Нила. Эндрю быстро доводит Нила до оргазма, что не составляет труда, как только его пальцы находят чувствительную точку. Нил кончает с пронзительным стоном, его ноги крепко сжимают голову Эндрю. Он облизывает Нила, с радостью позволяя тому с каждым пульсирующим толчком опускаться на его язык и пальцы, пока Нил не пытается без энтузиазма оттолкнуть его. Он вытаскивает пальцы и прижимается щекой к бедру Нила, чтобы перевести дух. Кожа Нила обжигающе горячая, но это лишь помогает Эндрю вернуться к реальности, когда он спускает спортивные штаны и боксеры так низко, что его член выскакивает наружу, громко шлепаясь по животу. Над ним Нил ахнул. Эндрю знает, как сильно Нил хочет чего-то большего, чем просто наблюдать. Он видел, какой железной хваткой Нил сохраняет свой контроль, столько раз они делали это с тех пор, как Нила похитили. И Эндрю не может отрицать (по крайней мере, перед самим собой), что ему тоже хочется, чтобы Нил не просто наблюдал. Просто… пока нет. Скоро, наверное. Он чувствует, как его хватка ослабевает каждый раз, когда он позволяет Нилу остаться, пока он заботится о себе. Он знает, что в следующий раз, когда Нил попросит, он не сможет сказать «нет». Эндрю обхватывает себя той же рукой, которой он трогал Нила, лениво поглаживая пару раз, просто наслаждаясь посторгазмическим спокойствием Нила. Он – настоящее зрелище, увидеть которое дано только Эндрю. Он чувствует себя самодовольным в обычные дни, а в моменты резкой смены настроения – собственническим. Всё ещё не в себе после назначенных судом препаратов. Все его чувства по этому поводу только усиливаются, когда он вспоминает Нила-я-не-заинтересован-Джостен, заинтересован только в нем. Было бы сложно не почувствовать себя победителем в лотерее, даже если бы он не начал добровольно вызывать у себя все чувства, которые вызывает в нем Нил. «Я хочу посмотреть, Дрю», – шепчет Нил, отрывая Эндрю от размышлений. Он запускает руку в его волосы, лениво перебирая пряди. Внимание приятно, но он не позволяет себе поддаться ему. Он крепче сжимает член и целует внутреннюю сторону бедра Нила, прежде чем начать дрочить вовсю. Многого не нужно. После любительского стриптиза он стал твердым, как скала, удивительно, что он продержался так долго. Несколько сильных толчков, и Эндрю кончает, покрывая своей спермой руку и перед своих спортивных штанов. Затянувшийся стыд, который он всё ещё испытывает, когда дело касается секса, быстро проходит, смягчаемый нежными руками Нила в его волосах. Он наслаждается ими, позволяя Нилу баловать себя так, как Эндрю, кажется, может себе позволить только сейчас. В конце концов, ощущение высыхающей на руках спермы становится настолько отвратительным, что Эндрю решает отказаться от теплого комфорта, который он ощущает, находясь между ног Нила. Нил поворачивается, чтобы переодеться, давая ему возможность в относительной конфиденциальности вытереть руку и снять спортивные штаны и боксеры. Он не стал искать, что надеть, ведь ему всё равно придётся вставать через полчаса, чтобы принять душ и приготовить завтрак до возвращения Нила, и решил забраться обратно в постель совершенно голым. Эндрю делает это нечасто, но с радостью воспользуется этим, когда почувствует себя достаточно комфортно. «Увидимся чуть позже», – говорит Нил, останавливаясь у двери. Он смотрит на Эндрю ещё секунду, и этот глупый, мягкий взгляд, которым он так любит на него поглядывать, притупляет его обычную резкость. «Не скучай по мне слишком сильно, пока меня нет». «Я буду радоваться миру и покою». Нил закатывает глаза, они оба знают, что Эндрю лжет, прежде чем уйти. Комната внезапно становится меньше без него, надвигаясь на Эндрю со всех сторон. Он игнорирует это и притворяется, что на самом деле не будет скучать по Нилу в течение часа, пока его не будет, и достает сигарету.