Неизбежно

Свет луны пробивался сквозь тяжелые бархатные шторы, едва освещая комнату, где находились братья Донкихот. Дофламинго сидел в кресле, его пальцы медленно скользили по краю стакана с вином. Обычно он пил прямо из горла бутылки, но так как сейчас он находился в помещении с тем, кто несомненно отругает его за отсутствие манер, он решил воспользоваться посудой. Никогда и ничьи слова, замечания и мнения не имели значения для Молодого Господина. И только его младший любимый брат влиял на него, что не всегда было заметно для самого Доффи. Его взгляд, острый и проницательный, был прикован к Росинанту поверх розовых линз очков. Он даже в темноте их не снимал. Стеснялся своего шрама.  Сейчас Дофламинго смотрел на своего брата иначе. Сегодняшний день многое изменил в их отношениях. Младший стоял у окна, его высокая, худощавая фигура отбрасывала длинную тень на пол. — Ты всегда был слишком мечтательным, Роси, — произнес Доффи. — Но мечты — это слабость. А слабость убивает. Неужели ты думаешь, что у тебя получится «мир во всём мире», если ты уничтожишь таких, как я? — Его губы расползлись в довольной улыбке. Он знал, что больше это его младшего брата не интересует. Росинант повернулся, его глаза сверкнули хитрым огоньком. — А ты всегда был слишком циничным, Доффи. Но цинизм — это маска. Маска, за которой ты прячешь свою истинную сущность. Иначе бы ты выстрелил в меня сразу, как только узнал, что я работаю на Дозор. Доффи улыбнулся шире. Его брат был прав.  — Ты знаешь, что заслуживаешь наказания, — его обычно звонкий голос сейчас был низким и почти тихим. Однако его собеседник прекрасно слышал его и так. Росинант не отвечал, лишь прикусил губу, оставив на бордовой помаде следы зубов. Доффи был слишком умен и наблюдателен, поэтому после появления Росинанта снова в его жизни он очень внимательно наблюдал за ним. А вскоре и вовсе отправил Верго на задание под прикрытием в Дозор шпионить для него, в том числе и за любимым младшим братом. Когда все подтвердилось, Дофламинго испытал… облегчение! Теперь у него были все карты на руках. Он знал, чего можно ожидать и к чему готовиться. По-хорошему, ему бы пустить пулю в эту светлую пушистую голову с макияжем на лице, но это было не так просто, как с отцом. Он любил брата.  Правило крови было придумано им для безопасности младшего. Скорее всего, слухи насчет Росинанта уже давно распространились в Семье.  Он сам не смог бы навредить ему. Правда о брате всплыла довольно давно, а Доффи до сих пор не понимал, что ему делать.  Хотя на самом деле он просто тянул время. Впервые у Молодого Господина появился кто-то, кто затронул струны его души, чье присутствие он мог выносить дольше, чем полчаса, кто не надоедал, кого всегда было мало. Дофламинго не припомнил такого человека, кто так перевернул бы его принципы, как это сделал Роси за последнее время.   А теперь… Теперь он ненавидел его за обман, но в то же время будто обожал его ещё больше. Ему хотелось придушить Роси голыми руками, а также целовать этот накрашенный рот до боли в губах.  Он чувствовал своего брата. Он знал, что, несмотря на предательство, только для него Росинанту не нужна была нарисованная улыбка, тот всегда улыбался ему искренне.  Знал, что уже давно в Дозоре нет никакой важной информации касаемо перемещения Семьи и их каких-то важных планов в его бизнесе. В свою очередь, только для Роси всегда было свободно место рядом с ним за столом, и никто не имел права садиться рядом. Не просто так и трон Коразона был отдан ему. Он был его сердцем и душой, даже когда стало всё известно. Роси всё подмечал и бессовестно этим пользовался. Он не боялся Доффи, даже когда тот сегодня наставил на него свой пистолет, дожидаясь признания. Он смотрел на него гордо и с вызовом. Дофламинго не смог выстрелить, а Роси больше не стал обманывать. Он рассказал ему всё.  Они уже часа четыре не выходили из спальни Доффи. Иногда были слышны шорохи за дверью, тогда Роси использовал свой купол тишины. Им много чего надо было обсудить. Дофламинго в первый и единственный раз в своей жизни простил, а Росинант наконец сделал самый правильный выбор и был бесконечно счастлив сейчас, глядя на эту широкую, слегка пьяную улыбку, которая была заметна даже в лунном полумраке.  Старший встал, его движения были плавными и грациозными, как у большого хищника. Он подошел к Роси, его дыхание, отдающее немного вином, горячо коснулось кожи младшего брата. — А ты всегда был слишком смелым, — прошептал он, его губы почти касались уха Роси. — Но смелость может быть опасной. Очень опасной. Роси не отступил, как и прежде, его глаза встретились с глазами брата. Он осторожно снял очки с него и отложил на подоконник. — А ты всегда был слишком близко, — ответил он, его голос дрогнул, но не от страха. — Но близость может быть… соблазнительной. Доффи протянул руку, его пальцы коснулись щеки младшего, медленно скользя вниз, к губам. — Ты знаешь, Роси, — прошептал он, — что я всегда получаю то, что хочу. Роси закрыл глаза, его дыхание стало чуть чаще. Он знал, что Доффи говорил правду. И он знал, что сопротивляться было бесполезно. Но в глубине души он и не хотел сопротивляться. — Я тоже, Доффи. И это ты…  Всё давно стало какой-то опасной игрой с его стороны. Он должен был играть до конца и держать маску. Но теперь, когда всё всплыло, он чувствовал себя свободным. Он мог быть с тем, кто был ему дорог и кто принимал его таким, какой он есть. Росинант вздохнул, его руки медленно поднялись, чтобы обнять брата. Это было неизбежно. Это было их начало.