Годжо поднёс свечу к груди Гето, закусив нижнюю губу, и наклонил её. Первая капля упала на ключицу. Горячо. Обжигающе. Гето вздрогнул, но не отшатнулся. Воск растекся по коже алым пятном, застывая, стягивая...

Белый маг и его чёрная ноша растворились в промежутке между двумя ударами сердца, используя саму неразбериху и остаточные энергетические помехи от боя как идеальную дымовую завесу.

— Между нами уже есть понимание и желание. Ты желаешь меня уничтожить. Я желаю тебя... преобразить.

Сукуна вздохнул — звук вышел странным, будто он впервые использовал лёгкие для выражения раздражения. — Ну, знаешь ли… порой и у Королей бывают… иные устремления. Скажем, потребность в достойной компании. Или… ну, в общем, ты понял. — Он попытался изобразить загадочную улыбку, но в теле Юджи это выглядело скорее как гримаса боли.

А что если Сугуру Гето не молчал? Он изливал свои мысли и чувства на бумаге, не отправляя их, но обращаясь всё так же к самому близкому человеку? Всегда принято сочувствовать хорошему парню Годжо Сатору, но давайте заглянем, что же творилось на душе у Сугуру. Без сомнения, Геге Акутами прекрасно изобразил надлом Гето, но я хочу ещё немножечко поковыряться в душе любимого персонажа. Так что давайте похрустим стеклом ещё немного?